Часть 18

1998 год — Катюнь, ну ты скоро там? — спросил Пчелкин, едва переступив порог ее кабинета. — Подожди, Пчелкин, тут у меня документы, — отозвалась девушка, стоя к нему спиной, опершись рукой о стол и перебирая бумаги. Она чувствовала, как Витя стал приближаться, пока его пах не коснулся ее ягодиц.  Катерина хитро улыбнулась и нарочито наклонилась вперед, тянясь к самому дальнему документу.  В следующее мгновение Витя резким движением прижал ее грудью к столу, навалившись всем телом и обжигая ее ухо своим томным дыханием. — Играешь со мной, Пчелкина? — прошептал он, проводя носом по ее шее. — Что ты, Вить, разве я могу? Пчелкин выпрямился, развернул ее к себе и впился в губы жестким, требовательным поцелуем. После той аварии Витя и Катя действительно стали одним целым, не только на бумаге, но и в жизни.  Они, словно прозрели, осознав, что их жизнь может оборваться в любой момент, и нужно брать от нее все, до последней капли. Когда Витя уже стоял между ног у сидящей на столе Катерины, в кабинет, как вихрь, ворвался Космос. — Не, ну вы посмотрите на них! Вы точно Пчелкины? Может, Кроликовы? — Холмогоров залился смехом, застав друзей в столь пикантный момент. — Космос, — вздохнула Катя, — ну умеешь же ты все испортить. — Пошлите, кролики, Белый ждет. — Мой привет передали? — поинтересовался Белов, когда вся компания была в сборе. — Я пока не в курсе, — ответил Витя. — Кос, во сколько? — В час. — Сейчас поедем узнаем. — Скажите Шмидту, что он молодчик, все сделал чисто, хорошо. Катюш, а ты поезжай с ними, проконтролируй там все, как ты умеешь. — Хорошо, Саш. Все будет нормально, не переживай. — Сань, ты чего такой грустный? — спросил Космос. — Я не грустный, я веселый. — Поехали, — скомандовал Витя. — Вить, вы идите, я сейчас спущусь. Пчелкин лишь кивнул, он знал, что было между Катей и Сашей, но ревности не испытывал, ведь он также знал, что Катя сейчас с ним, и эта девушка никогда не изменит ему.  — Саша? Что случилось? — Да нет, ничего, маленькая, не переживай. — Белов? Ты же знаешь, что всегда можешь обратиться ко мне… Я не оставлю тебя в беде и муках совести. — Знаю, маленькая, беги, люди ждут. Спасибо, что простила меня. — Девушка слегка улыбнулась.  Катерина действительно несколько месяцев буквально ненавидела Белова.  Игнорировала его полностью, но потом злость утихла, и девушка вновь приняла его как брата, ведь если Витя его простил, то и ей обижаться было незачем. Компания расположилась в ресторане для беседы с человеком, оказавшим им услугу. — Ну, вы чего там застряли, Вить? — спросила Катя. — Прости, родная, там кино, оказывается, снимают. — Нашлись тоже мне, любители прекрасного. — Конечно, любители прекрасного, ты же у меня самая прекрасная. — Ну все, Пчелкин. Ребят, познакомьтесь, это Рома. — Ну что, Рома, — начал Космос, — один работал? — Да, — ответил парень. — Космос, перестань, — остановила его Катя. — Все чисто сработано, Роман молодец. Шмидт, отдай ему две штуки и расходимся, — сказала Катерина, рассеянно разглядывая вид за окном. — Э, родная, две штуки, это еще за что? — Он его поцеловал, Вить, и хватит ржать, — злобно глянула она на бригадиров. — Ром, завтра деньги будут у тебя. — Парень кивнул и, попрощавшись со всеми, ушел. — Катюнь, ты раскидываешься деньгами направо и налево. — Смотри, до сих пор снимают, — сказал Витя, выходя из ресторана. — Шмидт, — начала Катя, — а про что фильм-то? — Да ты что, Катюша, про нас, про братву, "Бригада" называется. — Да ладно, пойду посмотрю, — сказал Витя, но тут же вернулся, когда актеров накрыл «СОБР». — Катя! — только и успел крикнуть Пчелкин, как девушка почувствовала, что ее руки закрутили. — Не трогайте ее, черти! — Витя! — но девушку ударили в бок, и послышался лишь болезненный стон. Автобус остановился спустя минут тридцать. Бригадиров вместе со Шмидтом выгрузили и повели в лес, Катерину же оставили в автобусе. — Где девушка? — спросил Витя, на что его еще сильнее толкнули в спину. — Мужики, ладно мы, но она же… — Не лучше вас, — процедил кто-то из СОБРовцев. Их привели на поляну, заставив копать землю.  Витя надеялся, что их просто решили попугать, но после часа работы лопатами испугался не на шутку, и еще страшнее ему было за Катю, которую он не видел и не знал, что с ней происходит. Когда у них забрали лопаты, привели и Катю, буквально швырнув ее в яму, где были ребята.  Девушка попала в объятия мужа, который, обняв ее, заслонил своей спиной, все еще держа за руку. — Ну все, мужики, хватит, — снова заговорил он, пытаясь вылезти наверх, из-за чего начались выстрелы в воздух. — Родная… — Вить? — всхлипывая, еле слышно спросила она. — Как только начнется, падай, я заслоню тебя и не двигайся до последнего… — Витя… — Замолчи и делай, как я говорю. — Я люблю тебя, Витя. — И я люблю тебя, Катюнь. Спустя несколько секунд послышались выстрелы.  Девушка, как и было обговорено, упала, но не почувствовала ничего, кроме холода.  Не было боли или тяжести от упавшего на нее Вити.  Когда выстрелы прекратились, ее подняли на ноги и прижали к себе.  Это был Витя.  Он так сильно обнимал свою жену, что девушка с трудом могла дышать. Кое-как они вышли на дорогу. Никто из них не знал, в какую сторону идти. Скоро должно было стемнеть, и им необходимо было выбраться отсюда до темноты. — Вить… мне плохо… — Сейчас, родная, скоро мы придем или словим машину… Все будет хорошо. Грузовая машина въехала во двор офиса "Курс-Инвест". Из нее не без труда вылезли четверо избитых людей. Белов усмехнулся, с шоком осматривая парней, но когда его взгляд остановился на побитой и зарёванной Кате, у которой была разбита нижняя губа, он ужаснулся. Катерина словно пребывала в прострации.  Она слышала множество голосов, но не могла разобрать, кто и что говорит.  Прийти в себя ее заставил звук пощечины, которую Саша отвесил Вите, чтобы тот успокоился. — Катюша, — подошел Белов к ней и присел на корточки рядом, взяв ее руки в свои. — Ты видела нашивки? — СОБР, это они были, Саша. — Девушка, не сдержав эмоций, заплакала. Она вновь была на грани жизни и смерти. — Ну все, маленькая, все, я разберусь. Пчел, врачу ее покажи и езжайте домой. — Ну как ты, родная? — спросил Витя, заходя в ванную с бокалом красного любимого вина Кати. — Отпустило уже. Я так испугалась, Вить, так сильно испугалась. — Ну все, я всегда буду рядом. Все лезвия и все пули попадут в меня. — Не говори так, Пчелкин, ты же знаешь, что я не смогу без тебя жить. — Про это я и хотел сказать. Если меня убьют, то ты должна будешь полюбить еще раз, ради себя, ради Кирочки, которая очень волновалась, что за ней к родителям я приехал без тебя. — Она спит? — Да. Ты поняла меня? Ты должна будешь жить дальше. Ясно? — Вить… — Ясно? — девушка не хотела этого обещать, она знала, что без Пчелкина ее жизнь будет окончена.  Ее спас телефонный звонок, на который ответил Витя.  — Да! Сань? Катюня? Тут, а что? Ну, сейчас. На тебя Саша. — Да, Белов? — Катюш, ну ты как? — В норме. — А серьезно? Нормально? — В полнейшем… — Прости, Катюш, за это, это все из-за нас. — Все прошло, Саш, я тоже часть этого всего, не вы одни виноваты. Мы все в этом варимся. Ладно, спокойной ночи, Саша. — Сладких снов, Катюша. — Ну что? — спросил Пчелкин. — Узнал, как я. — И ты в норме? — Нет, но кроме тебя об этом знать никому не надо. — Я понимаю, Пчелкина. Витя помог жене выбраться из ванны и отнес ее в теперь уже их комнату. Положив ее на кровать, он лег рядом. «Неужели все закончилось?» Спросила сама себя Катя.  Но закончилось ли?