Часть 20

1999 год. Из ночного клуба выпорхнула ослепительная женщина в черной норковой шубе.  Словно магнит, она притягивала взгляды мужчин, заставляя их невольно оборачиваться.  Зима в этот год сковала Москву особенно крепко, и Катерина впервые за свои двадцать пять лет ощутила леденящий холод, пронизывающий до костей.  Это был зловещий, до боли знакомый холод – могильный. Он преследовал её с той страшной зимы, когда они с Ольгой хоронили родителей.  С тех пор ни один мороз не обжигал так беспощадно… Погруженная в мрачные воспоминания, она не заметила, как врезалась в кого-то на тротуаре. — Простите, — буркнула Пчелкина, не поднимая головы. — Катя? Сурикова? — раздался знакомый мужской голос, заставивший её вздрогнуть и посмотреть вверх. — Володя? Не ожидала тебя здесь увидеть… Вернулся в Москву? — Да, государство позвало. — Государство? — Слышала, наверное? Каверин баллотируется в депутаты, я у него вроде как юрист. А твоя жизнь как, Сурикова? Как дочь? — Растет. И я уже давно не Сурикова, — отрезала она. — Пчелкина Катерина Евгеньевна. — Всё-таки сраслось с пчелой? — А ты сомневался? — В тебе? Ни капли. Ты всегда добиваешься того, чего хочешь. — И в этот раз добьюсь, — голос Катерины внезапно заледенел. — О чём ты? — Слышал, может? Белов баллотируется у нас в депутаты. Так вот, я его юрист! — Ты дура? — Ларин резко схватил её за локоть и притянул к себе. — Отпусти, идиот! — Бери дочь и уезжай за границу! Каверин их всех, как собак, перережет. И ты с Кирой попадёте под раздачу. — Я за них сама вас удавлю, Володя, — прошипела Катя, вырвала руку и направилась к своей машине. Катерина вошла в кабинет в тот момент, когда Саша оживленно обсуждал их дело. — А вот и наша красавица! Только сейчас понял, какую машину мы создали. — Привет, — отстраненно отозвалась Катя. — Что-то случилось? — спросил Витя, заметив её подавленное состояние. — Нет, всё в порядке. Я к себе пойду. Белов, зайди ко мне, как закончите, — не дожидаясь ответа, она вышла из кабинета. — Ну ничего себе, Пчелкин! Как ты с ней живёшь? – усмехнулся Белов. — Сам себе удивляюсь, — так же отстраненно ответил Пчелкин. Он слишком хорошо знал свою жену и понимал, что что-то произошло. — Сань, я схожу, посмотрю, что там с ней. — Иди, — Саша проводил друга грустным взглядом. Как бы он ни пытался, его всё равно тянуло к этой женщине… — Катюня? Что стряслось? — спросил Витя, заходя в кабинет жены. — Ты что, Белов? — грубо оборвала она, не отрываясь от бумаг. — Я же сказала ему зайти. — Извините, Катерина Евгеньевна, просто я думал, что как твой муж могу узнать, что происходит. — Это касается только меня и Белова, — наконец-то посмотрела она на него. — Что у тебя с ним?! Опять спите?  Витя и сам не ожидал от себя такого выпада, но её постоянные тайны выводили его из себя. — Что ты несёшь? Господи… — Тогда что происходит?! — Позови Сашу. Я расскажу только вам двоим. Через несколько минут в кабинет вошли Белов и Пчелкин. — Ну, госпожа Пчелкина, вещай, — нетерпеливо произнес Саша. — Ларин в столице. Его вызвало государство. Он у Каверина юрист, Саша. — И что? — усмехнулся Белов. — Ну и пусть. Мы что, испугаться должны? — Он сказал, чтобы я брала Киру и сваливала за границу, пока нас вместе с вами не перерезали, как собак. Я знаю его, Саша. Это была не угроза. Он действительно боится, что я попаду под нож. — Как благородно, — съязвил Пчела. — Мне плевать на его благородство, Витя! Но я думаю, что они задумали что-то страшное, если ты, Саша, выиграешь. — Катюш, ты серьёзно? Успокойся. Ничего никто не сделает. Не обращай внимания на них. Это пустые слова. — Саша, ты не понимаешь! — Это ты, кажется, не поняла моих слов. Я сказал, успокойся! — Ну, Белов, — Катерина подошла к нему вплотную, — это будет на твоей совести! Катерина уже несколько часов сидела в своём кабинете безвылазно.  Она не могла отделаться от мысли, что Вова не мог просто так её запугивать.  В дверь постучали. — Войдите! В кабинет вошел Шмидт. — А, это ты, Дим. — Ты звала меня, Кать. — Да. То, о чём я сейчас попрошу тебя, не должно выйти за пределы этого кабинета. Ты понимаешь? — Конечно. — Устрой мне встречу с Лариным. Так, чтобы об этом никто не узнал. — Что-то серьёзное? — Нет, но я бы хотела, чтобы ты был рядом в этот момент. — Конечно, Кать. Я всё понял. Как будет готово, я за тобой заеду. — Спасибо, Дим. Девушка услышала какой-то писк из коридора. — Что там происходит? — На жучки проверяют. Твой кабинет проверили ещё утром, не волнуйся. Катерина вышла из кабинета и направилась на звук. Он привёл её в кабинет Белова. Увидев, как Саша взбирается по стремянке, она удивилась. — Что происходит? — спросила она, но Витя лишь приложил палец к её губам, призывая к тишине. — А я вот думаю, ну на хрен эти выборы, мужики! Ну, а чё? Здесь побеждает сильнейший. А кто у нас сильнейший? Володя! Володенька, кончай пакостить! — Саша?! Что происходит? — Ничего, маленькая. Всё хорошо. — Ваша мать пришла, — сказала Катерина, закрывая дверь квартиры. — Мама! Мама! — с кухни прибежала девочка и повисла на шее матери. — Доченька! — Катерина крепко обняла Киру. — Как у тебя дела? — Всё хорошо, мам. Я хотела к бабушке Лизе, а папа сказал, ты сама отвезёшь. — Хорошо, беги собирайся. — Как там Валера? — зайдя на кухню, спросила Катерина у Вити. — Да там сбой какой-то был. Медсестра сказала, что он живой, тоже что-то чувствует. — Заеду завтра. Я сейчас Киру отвезу к бабушке, а потом, наверное, в офис опять. — Ты слишком много времени проводишь там. — Ты же понимаешь, что вся волокита с бумагами на мне? — Понимаю, поэтому ничего и не говорю. Только давай ты домой приедешь раньше десяти вечера. — Хорошо, — улыбнулась Катерина и поцеловала своего мужа. Чёрная машина, словно хищный зверь, подкатила к дому, и из её утробы вырвалась вихрем девочка.  Она неслась навстречу тёте, как стрела, выпущенная из лука. — Оляя! — закричала она, врезаясь в объятия женщины. — Здравствуй, моя звёздочка, — ответила Оля, обнимая племянницу. — Ванюша с бабушкой уже заждались. Беги к ним. — Привет, Олька, — Катерина чмокнула сестру в щёку, едва дочь умчалась в дом. — Привет. Мы вчера её ждали. — Да, я в офисе допоздна сидела, а Витя… сама знаешь, у них с бабушкой взаимная неприязнь. Он решил не везти Киру. — Надолго её к нам? — На пару дней. У меня есть срочные дела. — Что-то случилось? — Нет, Оль, но об этом никто не должен знать. — Я понимаю. Да и кому я расскажу? — А что вы с Беловым? Только спите? — усмехнулась Катерина. — Пчёлкина! — возмутилась сестра. — Ничего у нас с Сашей нет. Я всё ещё зла на него. — Оль…  Катерина не хотела заводить этот разговор, но почему-то именно сейчас почувствовала, что может попросить сестру.  После встречи с Лариным прошло несколько дней, и всё это время Пчёлкина жила как на иголках.  — Я могу попросить тебя кое о чём? — Катюш? Что-то случилось? Ты аж побелела. — Оль, пообещай, что если с нами что-то случится, ты не оставишь Киру. — О чём ты? Что должно случиться? — Ольга, пообещай мне! — Хорошо, хорошо, я обещаю, но… — Оль, извини, у меня встреча через полчаса, уже нужно ехать. — Кать, подожди! — Потом, — Катерина села в машину, обрывая разговор с сестрой, и тут же набрала знакомый номер. — Дим, я еду уже. Через полчаса буду. Скажи ему, чтобы ждал на Воробьёвых, на парапете. Катерина приближалась к парапету, у которого её уже ждал Ларин.  Шмидт находился чуть поодаль, чтобы не мешать разговору бывших любовников, но в то же время быть готовым прийти на помощь Пчёлкиной, если понадобится. — «Душа сжимается в комок, Ему был отдан малый срок… И много сделать он не смог, Хотя хотел и дальше жить бы мог, Но вот увы… Окончилась пора, и жизнь бывает слишком коротка… И расставаться нелегко, но ничего уж не вернёшь». — «А по сердцу острый нож… И лучше ничего не трожь, Хотел помочь? Ну что ж… Помочь не сможешь ты ничем, И не срастётся полоса ножа. Ты умираешь не спеша, Кричишь, как будто не дыша, Но всё напрасно… В мир иной ушёл он навсегда…» — продолжила стих Катерина. — Помнишь его? — спросил Володя. — Помню, но сейчас ощущаю его иначе. — Твой бандерлог сказал, ты хочешь встретиться. Зачем? — Вова, мне нужна твоя помощь. — Помощь? — Помоги мне спасти их… пожалуйста, — Катерина впервые чувствовала себя такой жалкой… но она была готова терпеть всё ради тех, кого любит. — Кать, ты не понимаешь… там такие люди, я вряд ли что-то смогу сделать. — Пожалуйста. — Прости, Катюш, — Ларин положил руку на её плечо и слегка сжал. — Володь… — «Мне нравится, что вы больны не мной», — Ларин начал читать любимый стих Катерины. — «Мне нравится, что я больна не вами». — Я позвоню тебе, Катюш, но я ничего не обещаю. Девушка лишь кивнула и, отвернувшись, смахнула слезу.  Когда Ларин ушёл, к Пчёлкиной подошёл Шмидт. — Кать? Ты как? — Всё хорошо, Дим. Ты стихи любишь?! — Стихи? Ну, не знаю, не по профессии, понимаешь? А ты? — Люблю. Вите каждый вечер читаю… — А мне можешь что-то прочитать? — «Мне нравится, что вы больны не мной, Мне нравится, что я больна не вами, Что никогда тяжелый шар земной Не уплывет под нашими ногами. Мне нравится, что можно быть смешной — Распущенной — и не играть словами, И не краснеть удушливой волной, Слегка соприкоснувшись рукавами. Мне нравится еще, что вы при мне Спокойно обнимаете другую, Не прочите мне в адовом огне Гореть за то, что я не вас целую. Что имя нежное мое, мой нежный, не Упоминаете ни днем ни ночью — всуе… Что никогда в церковной тишине Не пропоют над нами: аллилуйя! Спасибо вам и сердцем и рукой За то, что вы меня — не зная сами! — Так любите: за мой ночной покой, За редкость встреч закатными часами, За наши не-гулянья под луной, За солнце не у нас над головами, За то, что вы больны — увы! — не мной, За то, что я больна — увы! — не вами». — Твой любимый? — Один из. Дим, никому не говори, что тут было. — Я помню, Кать. — Спасибо. — Может, я могу чем-то помочь? — Тебе я доверяю как себе, но только потому, что ты человек Валеры, без обид. Проверь всех, кто работал и работает у нас с девяносто первого года. — Есть что-то, чего я не знаю, Катерина Евгеньевна? — То, во что мы с Беловым ввязались, не закончится просто так, Дим. Нам нужно знать, что рядом только те люди, которым можно доверять. — Я понял. Что-то ещё? — Не называй меня больше Катерина Евгеньевна. — Хорошо. Ты домой? — Нет, я ещё тут побуду. Шмидт уехал, а Катерина ещё долго смотрела вдаль… а в голове были лишь эти строки… «Душа сжимается в комок, Ему был отдан малый срок… И много сделать он не смог, Хотя хотел и дальше жить бы мог, Но вот увы… Окончилась пора, и жизнь бывает слишком коротка… И расставаться нелегко, но ничего уж не вернёшь. А по сердцу острый нож… И лучше ничего не трожь, Хотел помочь? Ну что ж… Помочь не сможешь ты ничем, И не срастётся полоса ножа. Ты умираешь не спеша, Кричишь, как будто не дыша, Но всё напрасно… В мир иной ушёл он навсегда…» Теперь она действительно ощущала его иначе.  Кажется, она боялась узнать, кому же был отдан этот «малый срок»… Катерине неожиданно позвонил телефон, вырвав её из мыслей.  Вытерев слёзы, она приняла звонок, на конце которого оказался Белов. — Да, Саша? — Маленькая моя, Фил очнулся!