Глава 2

Громко. Я зашла в класс, ещё раз посмотрела на Дайки, и мои пальцы на руках словно онемели. Я чувствовала на себе кучу взглядов, не зная, куда себя деть. Все эти глаза, пронзающие меня насквозь, заставляли моё сердце биться быстрее. «Спокойно, Норико,» — говорила я себе. «Ты сильнее этого.» Но внутри всё кричало: «Беги!» Я старалась держать себя в руках, но чувство тревоги не отпускало. Дайки… его взгляд был полон недомолвок и вопросов, которые я не хотела обсуждать. «Не сейчас, не здесь,» — думала я. «Пожалуйста, пусть он просто оставит это при себе.» И вот я стою, словно окаменевшая, пытаясь скрыть своё волнение. «Не показывай слабости,» — повторяю я себе, но мои мысли бегут вперед, представляя все возможные сценарии. «Что, если он спросит снова? Что, если он не остановится? Что если новые одноклассники тоже заговорят?..» Мне хочется крикнуть: «Оставьте меня в покое!» Но я знаю, что не могу этого сделать. Вместо этого, я выбираю молчание, взгляд, устремлённый в пол, и медленные шаги к своему столу: я выбрала себе пустующую последнюю парту. Пусть моё молчание говорит за меня. Пусть оно будет моим щитом. Вот я, стою у своей парты, и в моей голове вихрем кружатся мысли. «Смогу ли я сохранить свою тайну? Смогу ли я устоять перед волнами любопытства, что без устали обрушиваются на меня?» — думаю я. В моём сердце — борьба между желанием открыться и страхом быть неправильно понятой. «Пусть моё молчание будет моим спасением,» — решаю я, и в этом решении — мой временный приют. Я чувствую, как каждый взгляд, каждый шёпот за моей спиной врезается в меня острым лезвием, но я выбирает молчание, как самый надёжный панцирь. «Я буду крепкой,» — убеждаю я себя, и в этом убеждении –моя тихая молитва за уверенность… Я опускаюсь за парту, сжимая руки в кулаки. Когда я села за парту, мир вокруг меня словно замер. Стены классной комнаты стали свидетелями моей внутренней борьбы, а воздух наполнился тяжестью моих раздумий. Я почувствовала, как каждый взгляд и каждый шёпот одноклассников усиливают стены моего собственного убежища, которое я так тщательно строила вокруг своих мыслей и чувств. Сжимая в руках край своей толстовки, я чувствовала, как пальцы невольно складываются в нервный вензель. В классе царила обыденная суета, и каждый шорох казался мне громом предательства, который мог в любой момент разразиться и обрушиться на меня. Я ощущала, как взгляды скользят по мне, хотя на самом деле никто не обращал на меня внимания. В моей голове крутились мысли о том, что произойдёт, если моя тайна будет раскрыта. Вдруг дверь класса распахнулась, и в проёме показалась фигура учителя. Я вздрогнула, сердце забилось в ушах. Учитель объявил, что сегодня в классе новенькая — я… Я отвлеклась от своих тревог, пытаясь успокоить бьющееся сердце. В тот момент я поняла, что мои страхи не уменьшились, но я должна была найти в себе силы… — Представься классу, Норико, — сказал учитель, — выйди к доске. Я чуть нервно сглотнула, потерла переносицу, и выдохнув, поднялась со своего места, «выключая» все свои эмоции. Раздражает собственная наивность… Я прошла к доске. Я стояла у доски, чувствуя на себе взгляды одноклассников. «Меня зовут Норико,» — сказала я, и мой голос звучал холодно и отстранённо. Я не искала друзей среди них и не испытывала потребности в их одобрении. «Я здесь уже долгое время, так же, как и вы все, мне не нужна помощь,» — продолжила я, не позволяя теплу проникнуть в свои слова, — «пожалуйста, позаботьтесь обо мне…» — закончила я, увидев серьезный взгляд учителя, что так и требовал от меня этих клишированных слов. Мои одноклассники, возможно, ожидали увидеть во мне новую девочку, полную надежд и стремления завести дружбу, но я не была такой. Я стояла перед ними, непоколебимая и сильная, не нуждающаяся в их симпатии. Учитель, возможно, хотел, чтобы я проявила смелость, но я не считала, что мне есть что доказывать. Когда я закончила своё краткое представление, я вернулась к своему месту, оставляя за собой лишь эхо своих слов и непроницаемую стену, которую я воздвигла между собой и классом. Этот день не стал началом новых отношений; он был лишь очередным днём в моей жизни. Я не должна позволить кому-то приближаться ко мне. После того, как я вернулась к своему месту, класс на мгновение погрузился в молчание. Они, возможно, ожидали от меня чего-то большего, но я не собиралась соответствовать их ожиданиям. Я села, скрестив руки на груди, и мой взгляд скользнул по лицам одноклассников, ища того, кто осмелится первым нарушить тишину. Наконец, один из них, парень по имени Такаши, решился заговорить. «Ты всегда такая серьёзная, Норико?» — спросил он, пытаясь скрыть нервозность за шутливым тоном. Я ответила ему взглядом, который не оставлял места для сомнений в моём отношении к таким вопросам. Со своего места я услышала, как Дайки — парень, с которым я познакомилась до начала урока, — усмехнулся и повернулся в сторону Такаши. «Серьёзность — это признак сосредоточенности,» — коротко отрезала я, и мои слова, как лезвие, разрезали воздух. Такаши пожал плечами, поняв, что мои стены слишком высоки, чтобы пытаться их преодолеть. Остальные ученики обменялись взглядами, но никто больше не рискнул обратиться ко мне. Я оставалась островом, окружённым морем шепота и тихих разговоров, но это было моим выбором. Я предпочитала одиночество, которое давало мне свободу и независимость, и я не собиралась отказываться от него ради пустых разговоров и мимолётных дружб. Урок начался… *** Когда звонок прозвучал, я уже была готова к уроку. Учитель начал с основ, но благодаря моим предыдущим занятиям в лаборатории, — моему самостоятельному обучению, — я чувствовала себя уверенно. Я вспоминала, как часы, проведенные за книгами и видеоуроками, давали мне глубокое понимание предмета. С каждым словом учителя, я узнавала знакомые концепции, и мне не требовалось задавать вопросы. Мои глаза скользили по страницам учебника, где я уже отметила важные моменты и формулы. Я слушала, как учитель объяснял одну формулу, и в моем воображении сразу же возникали графики функций, которые я изучала ранее. Я ощущала, как каждая деталь укладывается на свои места в мозаике моего понимания. Класс работал как единый организм, каждый ученик был поглощен учебой. Я видела, как некоторые мои одноклассники делали заметки или шептались, пытаясь разобраться в новой теме, но я продолжала следить за учителем, погруженная в свои мысли и анализы. Урок проходил, как музыка, где каждая нота была на своем месте, и я была рада, что могу следовать за этой мелодией без усилий, даже чуть хмыкнула от понимания, что по крайней мере сейчас учеба мне даётся легко. В конце урока я закрыла учебник, чувствуя глубокое удовлетворение от осознания, что мои знания стали еще крепче. Когда учитель закончил, я осталась сидеть, погружённая в свои мысли. В классе началась суета, но я едва замечала это. Мои размышления были где-то далеко, в мире формул и теорий, которые мы только что обсудили. Я чувствовала, как новые знания укладываются в систему моего понимания мира. Потом я встала, аккуратно собрала свои записи и учебники и направилась к двери. Мои шаги были тихими, но каждый из них был наполнен уверенностью. Я не обращала внимания на одноклассников, которые уже обсуждали урок, потому что мои мысли были снова заняты тем, что я не хочу здесь находится. Проходя мимо стен, украшенных грамотами и наградами, я знала, что мои достижения не требуют внешнего признания. Мои знания — это результат моих исследований, моих самостоятельных занятий, и я ценю их за новый взгляд на мир… С каждым шагом я приближалась к новой бездне. Как только я вышла из класса, я почувствовала лёгкое покалывание в спине — это был Дайки, который догнал меня в коридоре. Он улыбнулся мне. Я никак не могла понять, почему он ведёт себя так со мной? Почему так добр? — Ты была невероятна на уроке. Как ты всё это запоминаешь? — Дайки рассмеялся и пошел рядом со мной. — Я лишь пару раз оглянулся на тебя, но было видно, что ты понимаешь даже больше учителя, мне кажется… Если бы это было концом… Я шла по коридору академии, окружённая эхом шагов и переплетением голосов. Студенты спешили мимо, каждый в своём мире, но я и Дайки шли рядом, словно в отдельном потоке существования. Почему он продолжает идти со мной? Почему не уйдет, раз я ему даже не ответила? Странный… — Норико, — начал он, и я почувствовала лёгкую дрожь в его голосе, — твои успехи в учёбе впечатляют. Как тебе это удаётся? Может ответишь все-таки? Я взглянула на него, стараясь быть проницательной и спокойной. — Просто труд и время, — ответила я, стараясь звучать очевидно и без пафоса, но все-таки усмехнулась. Он попытался углубить разговор, задав более личный вопрос. — Может, ты дашь мне свой номер? Мы могли бы… — Извини, я не даю свой номер, — быстро перебила его я, сохраняя вежливость, но оставаясь непреклонной. — Давай лучше сосредоточимся на учёбе? — Давай сосредоточимся на учёбе… — Предложила я снова, моя голос звучал решительно, но в глубине души я чувствовала смутное беспокойство. Я надеялась, что эти слова заставят Дайки отступить, но он лишь улыбнулся, его глаза светились игривым озорством, и он легко перевёл тему. — Знаешь, я уже восхищен тем, как ты видишь мир, — начал он, его голос был мягким, но в нём чувствовалась уверенность. — Не находишь, что порой нужно отвлечься от всего и просто насладиться моментом? Позволить себе маленькое приключение? Его слова заставили меня задуматься. Я всегда ценила свою самостоятельность, мою способность решать проблемы и двигаться вперёд, но не могла отрицать, что иногда, в тихие моменты, мне хотелось поделиться своими мыслями с кем-то, кто сможет понять и поддержать. Понять и поддержать… Но существуют ли такие люди? Я же странная. Слишком странная, чтобы жить в социуме. — Может быть, — начала я, моя неуверенность была слышна в каждом слове, мне не удавалось этого скрыть… — Но я не привыкла… Общаться. — Я посмотрела на парня. — Извини. — Тогда дай мне шанс показать, как это делается, — предложил он, его голос звучал весело, но в то же время был полон тепла. — Как насчёт кофе после занятий? Мы могли бы поговорить о чём угодно… Кроме учёбы. Поделиться историями, мечтами… Чем угодно. Я посмотрела на него, в моих глазах мелькнуло любопытство, и я позволила себе тихий смешок. — Хорошо, — согласилась я, уловив искренность в его предложении. -Кофе звучит неплохо. Но только кофе. Это не значит, что мы станем друзьями. — Отлично, — ответил он, его голос был полон радости. — Тогда это мы устроим после занятий. А номер твоего телефона поможет нам не потеряться в этом большом мире. — Он рассмеялся с собственной шутки, а я нервно закатила глаза. Я колебалась, вздохнула, чувствуя, как старые стены, которые я воздвигла вокруг себя, начинают трещать. — Ладно, вот мой номер. Но помни, это только ради кофе, — сказала я, протягивая ему телефон, чтобы он записал мой телефон, и записал свой в мою телефонную книжку. Он кивнул, записывая номер, и в его глазах играла улыбка, обещающая начало чего-то нового и неизведанного. — Только ради кофе, — повторил он, но я уже не верила ни единому его слову, уже представляя в мыслях, что мне придется его терпеть минимум до конца этого дня… *** Коридор академии был погружён в тишину, которая казалась почти физической субстанцией, окутывающей нас с Дайки. Наши шаги отмеряли спокойный ритм этого утреннего часа, когда большинство учеников ещё не совсем проснулись, и лишь редкие звуки доносились издалека, словно напоминание о жизни, торопящейся вперёд за стенами академического убежища. Мы шли рядом, и я чувствовала, как мы шагали в такт, словно мы были двумя половинками одного целого, движущимися в унисон по этому пути знаний и открытий. Но внезапно нашу синхронность нарушил неожиданный звук — громкие крики, разрывающие тишину, словно молния, пронзающая небо. Это был какой-то странный парень с блондинистыми волосами, цвета пшеницы. Он стоял в центре коридора, словно вулкан, готовый извергнуться. Его голос был полон гнева и разочарования, и он обрушивал свою ярость на несчастного собеседника, который, казалось, был совершенно ошеломлён таким вниманием. «Как ты можешь быть таким невнимательным?!» — вопил этот парень и его слова отражались от стен, умножаясь и создавая иллюзию целой толпы, разделяющей его возмущение. Его руки были сжаты в кулаки, а взгляд метал молнии. Дайки остановился, и я почувствовала, как его рука слегка сжала мое плечо. «Не обращай внимания,» — прошептал он, — «это Бакуго, он со второго курса. С ним такое часто происходит». Блондин стоял напротив своего оппонента, студента, который смотрел на него с непреклонным спокойствием. Воздух в коридоре был наэлектризован напряжением, и каждый студент, проходящий мимо, ощущал его вибрацию. — Ты всегда такой холодный и невозмутимый, двумордый!» — взрывался блондин, его голос был полон презрения и вызова. — Ты думаешь, что твоё спокойствие делает тебя лучше меня?! Другой парень, не меняя выражения лица, ответил: «Бакуго, твой гнев не поможет тебе стать сильнее. Ты тратишь свою энергию впустую.» — Энергия?! — Блондин смеялся, но в его смехе не было радости, только язвительность. — Я покажу тебе, что такое настоящая сила! — С этими словами он сделал резкое движение рукой, словно вызывая парня на бой. Но он оставался невозмутимым, его глаза были как зеркала, отражающие ярость блондина, но не впускающие её внутрь. — Спокойствие — это не слабость, Бакуго. Это контроль, — продолжал парень с цветными волосами. — И пока ты не научишься контролировать свой гнев, ты всегда будешь проигрывать. — Бакуго замер, его дыхание стало тяжелым, и на мгновение показалось, что он собирается атаковать. Мое сердце на пару секунд замедлилось, и я почувствовала странный зуд в кончиках своих пальцев, после чего посмотрела на Дайки. Сердце наконец пришло в себя. — Шумный придурок… — Произнесла я и хмыкнула. Дайки, стоя рядом со мной, улыбнулся и кивнул в сторону Бакуго и Тодороки. — Он всегда такой, когда рядом Тодороки. Стремится доказать, что он лучший, — сказал он, следя за их пререканием. — Да, но его решимость… это что-то, — ответила я, не отрывая взгляда от Бакуго, который, казалось, с каждым словом становился всё более и более взвинченным. — Хотя придурок редкостный… Не люблю людей, которые не могут держать свои эмоции в узде. — Я тряхнула руками, пытаясь сбросить с себя остатки странного зуда. Дайки кивнул, его взгляд стал задумчивым. — Ты права, он правда очень… Эксцентричный. Но может он и не показывает этого, но он действительно работает над собой. Иногда я думаю, что он слишком суров к себе. Может быть, — согласилась я, — но это не дает ему права… Быть настолько похожим на животное. — Произнесла я и убрала руки в карманы. Мне становилось неспокойно, и я отвела взгляд от этого блондина. Странные вещи происходят… Я заметила, как Бакуго резко прекратил спор с Тодороки. Он отступил, его взгляд был полон решимости, но он не стал продолжать. Скрестив руки на груди, он повернулся и направился по коридору. На мгновение его взгляд пересекся с моим, и я почувствовал внезапный прилив адреналина. В кончиках пальцев снова появился резкий зуд, и я почувствовала, как на них скапливаются частички энергии. Я резко убрала свои ладони в карманы толстовки, пытаясь успокоится… Я услышала, как Бакуго фыркнул, проходя мимо меня, а до моего слуха долетели обрывки его фразы: «Боже… Ещё и вылупилась… Что вообще за ебало новое?..» Я фыркнула, встряхнула волосы, и направилась дальше вперёд, лишь сказав вслух «Агрессивный баран, как таких вообще в академию принимают?..» И кажется, этот тип услышал мой возглас, ибо после своих слов я почувствовала, как мою спину чуть ли не просверлили взглядом… Бакуго остановился, словно его шаги были обрублены невидимой стеной. Он повернулся ко мне и его глаза вспыхнули вызовом, как две искры в темноте, — ты что, новенькая, думаешь, что можешь судить о том, кто достоин быть здесь? Ты даже не знаешь, что такое настоящая сила, — его голос был твёрдым и резким, как сталь. Произнес он эти слова, и я почувствовала, как внутри меня вскипает гнев. Но я сдержала его, напомнив себе о важности самоконтроля. — Сила не в громких словах и агрессии, — спокойно ответила я, стараясь сохранить невозмутимость, — настоящая сила в умении контролировать себя и свои способности. — Мои слова были как ледяной душ для Бакуго, который на мгновение показался сбитым с толку. Я вздохнула, чувствуя, как адреналин медленно покидает моё тело, и продолжила свой путь. Внешне я казалась спокойной, но внутри меня бушевали эмоции. Этот короткий обмен мнениями с Бакуго оставил меня с тревожным предчувствием, что это взаимодействие может иметь долгосрочные последствия… Дайки меня вскоре нагнал, но я его совершенно не слушала. Этот агрессивный придурок… После того как Бакуго скрылся за поворотом, я продолжила свой путь по коридору. Мои шаги были решительными, но внутри всё ещё кипело от недавнего столкновения. Я чувствовала, как каждый шаг уносит меня дальше от того места, где слова витали в воздухе, но эхо их всё ещё звучало в моей голове. За мной следовал Дайки. Его шаги были тихими, но я ощущала его присутствие. Он, кажется, был одним из тех, кто предпочитал наблюдать, а не вступать в конфликты. — Норико, — его голос заставил меня остановиться. Я повернулась к нему, собственно, ничего и не ожидая, и желая лишь тишины. — Не стоит обращать внимание на Бакуго. Он всегда такой. Я кивнула, понимая, что Дайки не собирался утешать меня. Его слова были скорее констатацией факта, чем попыткой поддержать. «Я знаю,» — ответила я, и мы продолжили идти. В его словах не было утешения, но была истина, которую я сама прекрасно понимала. Мы шли рядом, больше ничего не говоря. Этого мне хватало с головой, и возможно, становилось даже немного спокойнее, зная, что кто-то разделяет мои мысли. Я шагала по коридору, каждый мой шаг был мерным и точным, как будто я отмеряла дистанцию, которая должна была разделять меня и Дайки. Он следовал за мной, уважая ту границу, которую я неосознанно установила, между нами. Воздух был пропитан тяжёлым молчанием, и каждый его шаг, хоть и лёгкий, отзывался в моих ушах как далёкое эхо. Коридор казался бесконечным, и каждый новый поворот напоминал мне о том, что впереди меня ждут новые испытания, которые я предпочитала встречать в одиночку. Дайки был рядом, но он был лишь тенью в моём мире, тенью, которая следовала за мной, не осмеливаясь вмешаться в мои мысли и чувства. Я ценила его присутствие, но не искала в нём поддержки или товарищества. Я была островом, окружённым морем, и Дайки был лишь одной из множества волн, пытающихся достичь моих берегов. Каждый шаг вдоль этого бесконечного коридора был для меня как ритуал одиночества, медитация в движении, где я могла погрузиться в свои мысли, не беспокоясь о внешнем мире. Дайки был где-то рядом, его присутствие ощущалось как лёгкое дуновение ветра, но не более того. Я знала, что он хотел помочь, но его забота казалась мне чуждой и ненужной. Я стремилась к независимости, к свободе от чужих советов и вмешательства. Мы прошли мимо старых, потёртых дверей аудиторий, за которыми скрывались истории других студентов, их смех и разговоры. Но эти звуки не достигали меня — я была слишком погружена в свои раздумья. Дайки пытался заговорить со мной несколько раз, но каждая его попытка разговора сталкивалась с моей непроницаемой стеной молчания. Я не хотела быть грубой, но мне нужно было сохранить расстояние, чтобы защитить своё пространство и свои мысли. В конце концов, мы дошли до развилки коридоров. Я остановилась, и впервые посмотрела на Дайки. Его взгляд был полон надежды и вопросов, но я не могла дать ему ответов, которых он ждал. «Мне нужно идти одной,» — сказала я, и мои слова звучали окончательно. Дайки кивнул, печально улыбнулся и пошёл в другом направлении. Я продолжила свой путь, ощущая, как тяжесть его взгляда сходит с моих плеч. Я была свободна, но эта свобода имела свою цену — цену одиночества и непонимания. Я знала, что впереди меня ждут новые вызовы, и я должна встретить их лицом к лицу, полагаясь только на себя… Только… Чёрт, а после занятий меня ждёт встреча с ним! Внутренняя стена, тщательно воздвигнутая мной для защиты своей свободы, начала трещать под напором неожиданной уязвимости. Я продолжала идти, но мои шаги уже не были такими уверенными. В моей голове крутились мысли о предстоящей встрече. Дайки, кажется, был терпелив к моим капризам и моему желанию держать его на расстоянии. Но теперь, когда я представила его одиноким за столиком в кафе, ожидающим меня, моё сердце сжалось от чувства вины. Всё-таки, мне придется потом посетить эту встречу… На ней же я смогу сказать, что не хочу заводить друзей, правда? Я шла медленно, каждый шаг казался тяжёлым, как будто я несла на плечах весь вес моего одиночества. В голове вертелись мысли о том, как я объясню Дайки, что моё желание оставаться в стороне от всех — это не каприз и не эгоизм, а необходимость. Мне нужно было сохранить своё пространство, свою территорию неприкосновенности, и тем более, мою тайну, мою причуду, мою силу, которая может причинить вред. *** Когда я вошла в кафе, я увидела его сидящим у окна, погружённого в чтение книги. Он выглядел таким спокойным и собранным, что на мгновение я задумалась, не изменить ли моё решение? Но нет, я должна была остаться верной себе, верной своей тайне. Вдруг я причиню кому-то вред? — Привет, Норико, — сказал он, поднимая глаза от книги. — Ты выглядишь задумчивой. Всё в порядке? — В его глазах таилась усмешка, но добрая и теплая. Под ложечкой засосало чувство вины. Я села напротив него, и наши взгляды встретились. — Дайки, я должна тебе кое-что сказать, — начала я, чувствуя, как слова застревают в горле. — Я ценю наше знакомство, но мне трудно… трудно заводить друзей. Я не хочу, чтобы ты думал, что это из-за тебя. Просто я… я привыкла быть одна. И мне не хотелось бы пускать кого-то в свой мир по личным причинам. Он кивнул, и я увидела в его глазах не осуждение, а понимание. — Я знаю, Норико. Наверное, знаю? Будто я успел что-то понять за один учебный день, как ты к нам присоединилась… Я не читаю мысли, не смотрю в будущее. Но что-то мне подсказывает, что это все не просто так. Мы ведь можем говорить о чём угодно. В этот момент я поняла, что, возможно, стены, которые я так старательно воздвигала, не были такими уж непреодолимыми. Может быть, иногда стоит позволить кому-то заглянуть за них — не чтобы они исчезли, а чтобы стать чуть менее неприступными? Звучит как глупость… Я все ещё могу быть опасна. Мои тайны — это лишь мои тайны, я не должна позволять себе слабость в виде дружбы. Я должна так поступить, я должна узнать все тайны, которые скрываются за моим рождением. Я должна… Так, о чём мы будем говорить? — спросила я, стараясь сохранить спокойствие и дистанцию. Не думала, что начну диалог… Но мои мысли не давали мне покоя, пронизывая до самых костей. Это лишь один разговор, все будет хорошо… Но обстановка в кафе словно накалилась. Дайки посмотрел на меня с измерительным взглядом. — О Бакуго,» — начал он, и его голос звучал решительно. — Ты ведь новенькая, так что, знаешь его только из-за вашей стычки утром… Он может быть одним из самых талантливых учеников, но его поведение… это что-то с чем-то. Как говорится, горбатого только могила исправит. — Я подняла бровь в недоумении. — Что ты имеешь в виду? — Его самоуверенность переходит все границы, — продолжил Дайки, его слова были полны скепсиса. — Он думает, что может делать всё, что захочет, не задумываясь о последствиях. Его недавний поступок на тренировке… Знаешь, которая была в конце дня у второго курса. Он чуть не поставил под угрозу безопасность других учеников. Не понимаю, как ты об этом не слышала… Я вздохнула, пытаясь представить себе эту сцену. — Это звучит опасно. Неужели он всегда такой? — Я издала тихий смешок, вновь почувствовав странный зуд в кончиках пальцев, от чего-то вспомнив нашу стычку утром и то, как звучал его голос тогда. — К сожалению, да, — сказал Дайки, и в его глазах мелькнуло разочарование. — И, хотя у него есть потенциал стать настоящим героем, его эгоизм и отсутствие командного духа мешают ему. Он должен понять, что героизм — это не только сила, но и ответственность. Хотя его причуда впечатляет… Подобной я не видел. — Ясно, — ответила я, чувствуя смесь любопытства и беспокойства. — Я надеюсь, что он найдёт способ измениться. Ведь каждому важно уметь работать в команде, особенно в таком месте, и, если он хочет стать героем… Правда, — я усмехнулась, и чуть ли не фыркнула от мыслей, которые стали появляться в моей голове, — сомневаюсь, что животные могут быть героями. Бакуго похож на агрессивную псину. Хотя собаки, в отличие от него, могут хотя бы научиться дисциплине и послушанию. — Я снова усмехнулась. Дайки кивнул, его взгляд стал более мягким. — Точно. Иногда самые дикие натуры могут показать удивительные результаты, когда находят правильного наставника. Возможно, Бакуго просто ещё не встретил кого-то, кто смог бы направить его энергию в полезное русло? — Он посмотрел на меня, приподнимая бровь. — Его даже это не спасет… — Произнесла я, надеясь, что встреча скоро завершиться. Но в этот момент нам только принесли кофе, который заказал Дайки… Я протянула руку к своей чашке, где плескалась темная, почти черная жидкость. Мы оба замолчали, размышляя о будущем, которое может быть полно сюрпризов и неожиданных поворотов. — Ты веришь, что люди могут меняться? — спросил он, глядя на меня проницательным взглядом. Я на мгновение задумалась, прежде чем ответить. — Да, я верю, — сказала я, хоть сомнения и сидели глубоко в моей душе. — Но изменения требуют желания и усилий. Бакуго, как и любой из нас, столкнется с выбором — остаться прежним или стать лучше. И я сомневаюсь, что он выберет второй вариант… — В голове промелькнула мысль, что у такого, как он, даже и мысли такой не появится. После небольшой паузы в разговоре, Дайки обратился ко мне с неожиданным предложением. От него я чуть не выплюнула кофе, который пила. — Норико, знаешь, один из второкурсников устраивает вечеринку у себя дома на днях. В основном там будет второй и первый курс, может, хочешь тоже пойти? — Дайки улыбнулся, смотря на меня. — Ну… — Честно, идти мне не хотелось. Слишком шумно, многолюдно, ещё и второй курс… Это было для меня перебором. — Не думаю… Это как-то слишком для меня, Дайки. — Поживем — увидим, — лишь сказал Дайки, и я увидела в его глазах озорной огонек, который не предвещал мне ничего хорошего.