Глава 3

В углу шумной комнаты, я стояла, ощущая, как каждый удар баса отдавался в моем теле. Громкая музыка, смех и разговоры создавали калейдоскоп звуков, который был почти ощутим. «Как я могла согласиться на это?» — вопрос эхом отражался в моем сознании. Все вокруг казалось таким искусственным, таким ненастоящим. «Черт бы побрал этого Дайки за его уговоры!» — думала я, чувствуя, как раздражение медленно сменяется желанием уйти. Но я оставалась на месте, словно корни невидимого дерева удерживали меня. Вокруг было столько лиц, каждое из которых казалось одновременно знакомым и чужим, словно маски на балу. «Может, стоит просто сбежать?» — мелькнула мысль. Но внутри было понимание, что я здесь не случайно, что это было частью чего-то большего, чем просто вечеринка. «Просто не мой формат,» — убеждала я себя, пытаясь заглушить внутренний голос, который кричал о том, что пора уходить. И в то же время, я чувствовала, что это испытание, возможность увидеть что-то новое в себе и в окружающих меня людях. Я стою в углу просторного зала, где теплый свет ламп мягко освещает лица собравшихся. В воздухе витает легкий запах алкоголя, чего-то сладкого и… Чего-то не очень странного, едкого… Тяжело описать. Но этот букет запахов создавал ощущение убегающей радости, за которой скрывалась пугающая темнота и отторжение. Но для меня это похоже на маскарад, где каждый маскируется под радость, а моё сердце наполняется тревогой и сомнениями. Каждый взгляд в мою сторону усиливает внутреннее напряжение, как будто я стою на краю пропасти. Я знаю, что каждый шаг к другому человеку может обернуться падением в бездну непонимания и отчуждения. Мой разум говорит мне бежать, но ноги кажутся залитыми свинцом, будто мне связали веревками и заставили здесь стоять… Отчасти, это так и было… Снова думаю о том, что больше никогда не поведусь на уговоры Дайки. Как он вообще смог меня уговорить? Внутри меня бушует борьба между желанием быть услышанной и страхом быть отвергнутой. Я представляю себе, как открываюсь перед людьми, но каждая мысль о близости вызывает в моей душе панику. Я сжимаю в руках стакан с обычной водой, но не пью, боясь, что даже это сделает меня более уязвимой в чужих глазах. Я наблюдаю, как вокруг меня зарождаются разговоры и смех, как люди находят общий язык и радость в общении, но для меня это чуждо. Я решила, что пока не готова стереть границы, которые я так тщательно возводила вокруг своего сердца. Я остаюсь в своем углу, как неприкасаемая статуя, воплощение внутреннего конфликта и нерешительности, но с неожиданным ощущением контроля над ситуацией. Но правда ли я ее контролирую? Правда ли имею хоть малейшую власть над самой собой? Громко… В голове начинает стучать от слишком громкой музыки, она бьёт по моим ушам, заставляет сжиматься в нервный комок и сглотнуть напряжение внутрь. Я осматриваю всё, до чего дотягивается мой взгляд. Самодельный танцпол, столы с алкоголем и много людей. Самых разных, моих ровесников, но среди них — я словно привидение. Это ведь к лучшему? Я усмехаясь от собственных мыслей, но тревога никуда не уходит, а лишь заставляет крепче стоять на месте. В углу шумного зала, где каждый квадратный сантиметр наполнен энергией веселья и радости, я стою одна, словно островок спокойствия среди бурлящего моря. Вокруг меня вихрем кружатся пары, весёлые группы друзей смеются и шутят, а воздух пропитан запахом алкоголя и чего-то до боли мерзкого, что начинает щипать в носу. Моё внимание приковано к Азэми, — моей однокласснице, — которая словно фея, властительница танцпола, витает среди толпы. Её крылья стрекозы, украшенные тысячами мельчайших блесток, переливаются всеми оттенками радуги, создавая вокруг неё ауру волшебства. Она двигается с такой лёгкостью и грацией, что кажется, будто она не касается пола, а парит над ним, и каждый её шаг сопровождается взрывом цвета и света. Когда наши взгляды встречаются, я вижу в её глазах не просто приглашение, а вызов — вызов забыть о своих страхах и сомнениях и отдаться этому безудержному потоку жизни. Но я остаюсь неподвижной, как будто мои ноги укоренились в полу. Я чувствую, как моё сердце стучит в унисон с басами музыки, но это не придаёт мне сил. Я остаюсь в своём углу, обнимая свою одиночку, как старого друга, и понимаю, что мой выбор — не участвовать — это тоже своего рода танец, танец внутреннего мира, который я веду одна. Я чувствую, как музыка пульсирует в моих венах, но моё сердце бьётся в такт совсем другой мелодии — мелодии моего внутреннего мира, наполненного сомнениями и страхами. В этот момент Азэми, словно воплощение свободы, прерывает свой танец и поворачивается ко мне. Её взгляд — это мост между нами, и я чувствую, как по нему к моей душе стремительно приближается новая реальность. Она подходит ко мне, и каждый её шаг то отгоняет тени моих сомнений, то делает их ещё сильнее. Мы стоим лицом к лицу, и я вижу в её глазах отражение того, кем я могла бы быть. Она не произносит ни слова, но её молчание говорит со мной громче криков и подробнее тысячи фраз. Она прижимает меня к стене, и я ощущаю, как между нами пробегает искра понимания. Моё дыхание учащается, и я чувствую, как моя кожа реагирует на каждое её прикосновение. В этот момент я осознаю, что моё одиночество — это не проклятье, а приглашение к путешествию внутрь себя. Азэми — мой проводник в этом путешествии, и её теплое прикосновение обещает мне свободу, о которой я всегда мечтала. Мечтала… Но мечтам не суждено сбыться. В тишине, которая была в моей голове от переизбытка эмоций, нарушаемой лишь нашими дыханиями, мы стоим у стены. Азэми прижимает меня к ней, и я чувствую холод камня сквозь ткань моей одежды. Её глаза смотрят прямо в мои, и в этом взгляде — бесконечная глубина. В её глазах я вижу отражение моих собственных страхов, но вместе с тем — искру надежды, которую раньше нигде не видела. Разве может быть такое в людях? Мы стоим, не двигаясь, и каждая секунда, кажется, растягивается на вечность. В этом моменте нет места для слов, только эмоции, которые переполняют меня, когда я смотрю в её глаза. Азэми, сейчас, кажется — мой фарос в темноте, маяк, указывающий путь к свету… Я чувствую, как на кончиках пальцев левой руки начинает теплится энергия, и прячу руку на спину. Я стою у стены, и мои пальцы дрожат от непривычной энергии. Это моя причуда, которую я всегда старалась скрыть, но сейчас она пробуждается, вызывая во мне смешанные чувства. Я чувствую, как каждая вибрация воздуха и каждый изгиб камня стены усиливают моё волнение. Азэми прижимает меня к себе, наши лица оказываются близко-близко друг к другу, и я чувствую её горячее дыхание на своей коже. От нее пахнет алкоголем, так сильно, что этот запах пробирает до костей. Под моей кожей словно рассыпали иголки, обостряя мои ощущения. В тот момент, когда Азэми приближает свои губы к моим, я чувствую, как время замедляется. Азэми касается моих губ, обнимает меня рукой за талию, а мои глаза округляются, словно блюдца, от недоумения. Сердце, казалось, забилось настолько быстро, что могло выскочить из моей груди. Сейчас я чувствовала её и только её… Всего пара секунд, всего лишь незначительный взгляд, всего лишь… Моя стена, возводимая мной так тщательно, рухнула, чтобы один человек мог пройти сквозь неё. Азэми скоро от меня отстранилась. Когда наши губы нежно разошлись, я ощутила, как мир внутри меня, ранее наполненный сомнениями и неуверенностью, теперь переполнен спокойствием и уверенностью. Этот нежный поцелуй Азэми был как ласковый шепот ветра, который развеял все мои страхи и наполнил душу светом. Я почувствовала, как каждая клеточка моего тела откликается на ее прикосновение, словно мы вместе пережили момент истинной гармонии. В углу шумной комнаты, где музыка и смех создавали фон для нашего тихого момента, я позволила себе на мгновение забыть обо всём на свете. Вокруг нас вихрились танцы и разговоры, но казалось, что время остановилось именно для нас. Я открыла глаза и встретила взгляд Азэми, который был полон тепла и защиты, несмотря на мерцающие огни и движущиеся тени вокруг. — Ты видишь? — тихо спросила Азэми, ее голос едва слышен был над гулом вечеринки, а губы изгибались в яркой улыбке. — Ты меня помнишь, да? — Наверное, из-за алкоголя ее голос был таким весёлым, — мы же в одном классе с тобой… Теперь мы подруги, точка. Я кивнула, не в силах отвести взгляд от ее лица, которое выделялось среди мерцающих огней и теней. Я чувствовала, как моё сердце бьётся в унисон с ее, и как новообретённая уверенность даёт мне силы стоять прямо, не скрываясь от мира своими сомнениями. Мы стояли так, погружённые в момент, который казался вечностью, пока вечеринка продолжалась вокруг нас. Ладно… Азэми будет единственной, кого я подпущу к себе ближе пушечного выстрела. В моём сердце царит тишина, когда я думаю о своём решении дружить только с Азэми. Это решение не было лёгким, но оно пришло ко мне в момент, когда я осознала, что мир вокруг меня — это не просто калейдоскоп событий, а лабиринт, в котором так легко заблудиться. «Азэми… она станет моим фонарем в темноте,» — думаю я. «Её присутствие наполняет меня спокойствием, её слова — мудростью, а её понимание — силой. Она ведь не будет пытаться меня изменить? Не будет стремится превратить меня в кого-то другого? Она примет меня такой, какая я есть?..» Я чувствую, что моя дружба с Азэми будет нечто большим, чем просто взаимодействие двух людей. Это связь, которая поможет мне оставаться на плаву в бурных водах жизни. «С другими людьми всё сложнее,» — признаюсь я себе. «Многие не смогут принять меня такой, какая я есть, или попытаются использовать мои слова против меня. Но Азэми… Я надеюсь, что она не такая. Что-то мне это подсказывает…» Мои размышления о дружбе с Азэми дают мне уверенность в том, что я не одна. «Возможно, именно такие отношения и стоит ценить — те, что основаны на взаимном уважении и поддержке,» — заключаю я. И в этом убеждении я нахожу мир и уверенность. Хотя бы на этот вечер. Хотя бы на сегодня. *** В комнате, где каждый уголок наполнялся вибрацией громкой музыки, я пыталась найти уединение. Ну, почти. Азэми рядом не считается… Звуки были настолько оглушительными, что казалось, будто сам воздух пульсирует в такт басам. Я чувствовала, как волны звука сталкиваются с моим телом, заставляя каждую клетку резонировать от напора мелодии. В этом хаосе звуков, где каждая нота была словно крик, я искала спокойствие. Аромат алкоголя, тяжёлый и приторный, витал в воздухе, смешиваясь с запахом дешёвых духов и пота. Это было напоминанием о том, что вечеринка в самом разгаре, и каждый вдыхаемый глоток воздуха был пропитан эйфорией и избытком. Но внезапно, сквозь этот шумный барьер, до меня… Нет, до нас донёсся голос Бакуго. Он был настолько громким и пронзительным, что даже мощные аккорды не могли заглушить его. Голос Бакуго резал воздух, как молния небо, и каждое его слово было полно гнева и раздражения. Он ссорился с кем-то, и его ругань была такой яростной, что словно физически ощущалась в комнате. Я почувствовала, как раздражение начало подниматься в моем теле, словно пузырьки в бокале шампанского. Я не хотела, чтобы её вечер был испорчен из-за чьих-то неурядиц. «Почему он всегда должен быть центром внимания?» — думала я с раздражением. «Почему его проблемы должны стать проблемами всех?» Я попыталась сосредоточиться на музыке, позволить ей перенести себя в мир, где нет места для конфликтов и гнева. Но голос Бакуго был непреклонен, и его слова продолжали проникать в мое сознание, разрушая покой. Оставшись на месте, я погрузилась в свои мысли, пытаясь отгородиться от внешнего мира. Громкая музыка, запах алкоголя, и даже голос Бакуго — всё это стало лишь фоном для моего внутреннего диалога. Я закрыла глаза, и в моём воображении возникло лицо Азэми. Её глаза, полные понимания и тепла, напомнили мне о том, что я не одна. «Ты сильнее, чем думаешь,» — словно шептала она мне. И вдруг, я почувствовала, как моя напряжённость начала уходить. Я представила, как Азэми приближает своё лицо к моему, и её дыхание стало единственным звуком, который я слышала сквозь грохот басов. Её губы едва коснулись моего уха, и я услышала её слова: «Ты можешь пройти через это. Ты не одна.» Это было всё, что мне нужно было услышать. Я открыла глаза, и мир вокруг меня казался уже не таким хаотичным. Я по-прежнему ощущала запах алкоголя и слышала голос Бакуго, но теперь это было для меня не более чем далёкий шум. Я нашла свою силу в тишине, которую подарила мне Азэми, и это было достаточно, чтобы сохранить спокойствие даже среди бури. После того как я успокоилась, я почувствовала, как из моего тела уходит напряжение. Оно исчезало так же легко, как снимается тяжелое пальто после долгого дня. Я вздохнула глубоко, и каждый вдох наполнял меня спокойствием и уверенностью. В этот момент я поняла, что мои мысли о Бакуго больше не были наполнены тревогой. Я подумала о нем с состраданием и пониманием, осознавая, что каждый из нас ведет свою борьбу, и что его гнев был лишь маской, скрывающей страхи и неуверенность. Правда, мое раздражение от этого факта никуда не исчезло, будто лишь больше подпитавшись. Я посмотрела на танцпол, где толпа продолжала двигаться в ритме музыки, и вдруг увидела Бакуго. Он стоял в стороне, его взгляд был устремлен в пустоту, и на мгновение казалось, что он так же потерян, как и я. Мне показалось, что, возможно, он тоже ищет утешение в этом хаосе, пытаясь найти свой путь. Но меня это не касается. Я лишь усмехнулась и посмотрела на Азэми, которая звала меня подышать свежим воздухом на крыльце дома. В ее руках было несколько стеклянных бутылок. *** Я и Азэми сидели на крыльце. В моей руке переливалась стеклянная бутылка пива, которую мне дала Азэми, но открывать ее я не хотела, думая о чем-то своем. «Почему Бакуго… Такой?» — спросила я у Азэми и усмехнулась. Азэми задумчиво посмотрела на меня, её глаза отражали мягкий свет уличных фонарей. «Бакуго всегда был как вулкан, готовый взорваться,» — начала она, — «Его страсти и эмоции такие сильные, что иногда они вырываются наружу.» Я кивнула, понимая, что каждый из нас имеет свои бури внутри, и иногда они выходят за пределы нашего контроля. «Может быть, он просто не научился их управлять?» — предположила я. «Возможно,» — согласилась Азэми, — «или, может быть, он боится, что если покажет свою настоящую сущность, то его не примут. Мы все носим маски, Норико. Некоторые просто тяжелее других.» Мы обе замолчали, размышляя о словах Азэми. Я посмотрела на бутылку в моей руке и, наконец, решила ее открыть. Звук снятой крышки разорвал тишину, и я глубоко вздохнула, чувствуя, как аромат хмеля смешивается с прохладным вечерним воздухом. «Знаешь,» — сказала я, протягивая бутылку Азэми, — «мы все заслуживаем второго шанса, не спорю. Но Бакуго… За пару дней, что я учусь в академии, я уже успела его возненавидеть.» Она улыбнулась в ответ и взяла бутылку. «Ты права,» — ответила она, — «и иногда всё, что нам нужно, это кто-то, кто поверит в нас, несмотря ни на что. Но твои чувства я тоже понимаю, Бакуго терпеть сложно», — сказала Азэми с явным смешком, будто что-то не договаривает. Мы выпили по глотку, и я почувствовала, как тепло пива распространяется по моему телу. В этот момент я поняла, что даже самые сложные отношения можно исправить, если есть желание понять и простить. Но у меня такого желания не было, даже хорошо, наверное. Мы с Азэми сидели на крыльце, наслаждаясь тишиной ночи, лишь из дома доносилась музыка, когда вдруг из темноты появилась группа парней. Они шли к нам, их движения были резкими и непредсказуемыми, словно они были марионетками в руках невидимого кукловода. Один из них, выделявшийся своей особенно странной манерой, шагал впереди. Его волосы были неопрятно зачесаны назад, а глаза блестели непонятным светом. — Привет, девчонки, — начал он с хриплым голосом, который звучал так, будто он долго не пил воды. — Что вы здесь делаете одни так поздно? Почему не со всеми веселитесь? Азэми переглянулась со мной, и я увидела в её взгляде нотку беспокойства. — Просто наслаждаемся вечером, — ответила она, стараясь звучать спокойно. — О, ну это здорово, — сказал другой парень, его глаза быстро метались из стороны в сторону. — Мы тоже любим вечера. Может, присоединитесь к нам? — Его глаза сверкнули нездоровым блеском. Я почувствовала, как в моем животе скрутило от напряжения. Что-то в их поведении было не так, и я инстинктивно поняла, что нам нужно держаться вместе и быть осторожными. — Спасибо за предложение, но мы уже собирались идти обратно, к друзьям, — сказала я, поднимаясь и подавая знак Азэми встать. Странный парень сделал шаг вперед, и я заметила, как его рука нервно дергается у него за спиной. — Да ладно, не уходите. Мы только начали знакомиться, — настаивал он, но в его голосе прозвучала угроза. «Им не должны дать уйти,» — прошептал один из его друзей, стоящий чуть позади. Я не уверена, что расслышала их слова… Азэми сжала мою руку крепче, и мы обе почувствовали, как воздух вокруг нас стал напряженным. — Мы действительно должны идти, — повторила она, её голос звучал уверенно, но я видела, что её пальцы слегка дрожат. Парень сделал еще один шаг вперед, и в этот момент я почувствовала легкое движение у своей бутылки пива, стоящей около меня на ступеньке крыльца. Это было так тихо и незаметно, что я даже не уверена, было ли это на самом деле, или мне показалось. Но инстинкт подсказывал, что это был знак — знак того, что нам пора уходить. — Слушайте, — начала я, стараясь сохранить спокойствие, — мы не хотим никаких проблем. Просто оставьте нас в покое. — Я нахмурила брови, и подняла со ступеньки свою бутылку, одним взглядом её осмотрев. Вроде бы, ничего не изменилось… Но в душе сидело дурное предчувствие. — А что, если мы не хотим? — парень ухмыльнулся, и его друзья поддержали его смехом. В этот момент я поняла, что нам нужно что-то делать. Я быстро огляделась и увидела, что недалеко стоит группа людей, которые, казалось, следили за развитием ситуации. «Помогите!» — крикнула Азэми, заставляя меня фыркнуть от неожиданности. Люди тут же отреагировали и подошли к нам. — Всё в порядке здесь? — спросил один из них, мужчина средних лет с решительным взглядом. Парни, почувствовав, что ситуация выходит из-под контроля, быстро отступили. — Да, всё в порядке, мы решили, что вернемся обратно на вечеринку» — сказал странный парень, и они все вместе поспешили зайти внутрь дома. Когда они проходили мимо, я заметила их странные ухмылки, которые заставили меня напрячься. Когда они исчезли из виду, Азэми и я облегченно вздохнули. — Спасибо, — сказала Азэми, обращаясь к мужчине, который пришел на помощь. — Не за что. Просто будьте осторожнее, — ответил он, и мы кивнули в знак согласия. Вернувшись в дом, где шумела вечеринка, я и Азэми попытались забыть о неприятном инциденте на улице. Музыка громко играла, и в воздухе витал запах танцев и смеха, алкоголя и пота, и… Чего-то, что я до сих пор не могу описать. — Давай выпьем за то, что мы в безопасности, — предложила Азэми, поднимая свою бутылку пива. Я кивнула и взяла свою бутылку пива, сделала несколько глотков и вдруг остановилась. Вкус был… не таким, как обычно. Было что-то странное, едва уловимое, но определенно неправильное. Я посмотрела на бутылку, пытаясь понять, в чем дело. В этот момент, время словно замерло, а кровь хлынула по всему моему телу: с пят до головы. — Всё в порядке? Норико? — спросила Азэми, заметив мои колебания. — Норико? — Позвала она ещё раз, не услышав от меня ответа. — Не знаю, кажется, пиво какое-то странное, — ответила я, но отчего-то, словно моим телом кто-то управлял, я сделала ещё несколько больших глотков пива. — Не знаю… — Я растерянно уставилась в точку за спиной Азэми. Азэми обернулась, чтобы посмотреть, что привлекло моё внимание, но там никого не было. — Ты в порядке? — спросила она, возвращая взгляд ко мне. Я покачала головой, пытаясь избавиться от внезапного головокружения. — Что-то не так, — прошептала я, чувствуя, как мои колени становятся ватными. Но как под управлением, я допила свою бутылку до дна, чувствуя, как мое тело окутывает эйфория, а движения других людей замедляются в моих глазах. Азэми повела меня в сторону окна. Я расслабилась, позволяя этим ощущениям ворваться в мою реальность. Кажется, что вся обстановка вокруг меня начала медленно таять, словно в сказке, где время и пространство перестают иметь значение. Я закрыла глаза и погрузилась в этот странный мир, где все возможно. Всё начинает казаться искаженным и неестественным. Мир замедляется перед глазами, словно показывая мне язык, и убегает в непонятном мне направлении. Моё сознание становится помутненным, мысли неорганично переплетаются, а чувства размываются. Каждое движение становится медленным и тяжелым, словно в воде. Цвета ярче и насыщеннее, звуки становятся отдаленными и приглушенными. Я начинаю чувствовать себя оторванной от реальности, как будто плаваю в бесконечном пространстве. Эмоции становятся непредсказуемыми и переменчивыми — от безудержного смеха до глубокой печали. Время кажется растянутым и нереальным, мне начинает казаться, что мир вокруг меня нереален. Звуки вечеринки стихают, словно я нахожусь под водой, и все движется медленно, как в замедленной съемке. Я вижу, как люди смеются и разговаривают, но их голоса доходят до меня искаженными и далекими. — Ты уверена, что тебе не нужна помощь? — спрашивает Азэми, ее голос звучит обеспокоенно, но я едва слышу его сквозь шум в ушах. — Нет, это пройдет, — отвечаю я, хотя в глубине души не уверена в этом. Я пытаюсь сосредоточиться на ее лице, но мои глаза не могут сфокусироваться, а язык заплетается. Мы стоим у окна, и я чувствую, как прохладный ветер касается моего лица, принося с собой запахи ночи. Звезды на небе кажутся ярче, чем обычно, и я не могу оторвать от них взгляд. Они мерцают и танцуют перед моими глазами, создавая иллюзию движения. Они… Правда двигаются? Я пытаюсь напрячь зрение, но картинка размывается лишь больше, становится ярче и красочнее, а звёзды словно держатся за руки и смеются над моей беспомощностью. — Может, нам стоит позвать кого-то? — настаивает Азэми, но я махаю рукой, отгоняя ее предложение. — Нет, я хочу остаться здесь, — говорю я, чувствуя, как мир начинает вращаться вокруг меня. Я закрываю глаза и пытаюсь сосредоточиться на своем дыхании, но каждый вдох кажется тяжелым, и я чувствую, как мое сердце бьется все быстрее и быстрее. Внутри меня поднимается паника, которая снова сменяется резкой эйфорией, которая пробивает меня до самых кончиков пальцев. На лице застыла глупая улыбка, и я смеюсь, запрокинув голову назад. Мир вокруг меня кружится, и я чувствую, как каждая звезда на небе мерцает в такт моему смеху. Это странное ощущение свободы, когда ты одновременно потерян и найден в бесконечности космоса. Азэми смотрит на меня с недоумением, но её глаза полны сочувствия. — Ты в порядке?.. — Снова спрашивает у меня Азэми. Её голос проникает сквозь мою эйфорию, и я киваю, не в силах остановить свой смех. — Это… это просто невероятно, — выдыхаю я между приступами смеха. Азэми улыбается в ответ, но её улыбка осторожна, она знает, что это не просто радость. Кажется, она наконец догадалась, что случилось… Она обернулась на место, где мы стояли, когда я пила, нахмурилась и снова повернулась ко мне. — Давай сядем, — предлагает она, и мы опускаемся на холодный камень подоконника. Вечерний воздух кажется особенно прозрачным, и я чувствую, как каждый вдох наполняет меня жизнью. Эйфория не стихает. Моя голова словно стала совершенно пустой, и я в ней совсем одна, в этой темноте. Как будто из далека, мне послышалось, что мои зубы стали стучать. Стук усиливается, и я пытаюсь сосредоточиться на дыхании, чтобы успокоить это непроизвольное дрожание. Я резко поднимаюсь с места и мир вокруг начинает кружиться. В глазах темнеет, но я делаю шаг вперед. Каждый шаг дается с трудом, но я продолжаю двигаться, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Внезапно, кажется, что время замедлилось, и каждый момент растягивается в вечность. Азэми подскакивает ко мне, поддерживая меня за плечо. Эй! Ты уверена, что хочешь пойти куда-то? — беспокойно спрашивает она. Я киваю ей, хотя мое тело протестует против каждого движения. — Просто… Мне нужно… Нужно! — Мои слова сбивчивы и еле понятны. Я осторожно приближаюсь к танцполу, и мой взгляд скользит по толпе. Я ищу кого-то, кого нет среди мельтешения танцующих пар. Моё сердце бьется в такт музыке, но я чувствую себя оторванной от этого праздника жизни. Внезапно, мой взгляд останавливается на одной фигуре в углу зала — это он, человек, которому мне резко и неожиданно захотелось сказать пару ласковых слов. Я чувствую, как адреналин бьёт ключом в моих венах, когда я пробираюсь сквозь толпу к Бакуго. Моё сердце стучит громко, словно барабаны перед боем. В глазах туман от пива, что я выпила ранее, но я не могу остановиться. «Почему он здесь один?» — думаю я, чувствуя, как гнев начинает подниматься во мне. Когда я наконец дохожу до него, я тыкаю ему пальцем в грудь с такой силой, что сама удивляюсь своей смелости. — Ты что, слишком крут, чтобы танцевать? — спрашиваю я с вызовом в голосе, не отводя взгляда. Бакуго смотрит на меня, его брови нахмурены, и я вижу, как он готовится ответить, но его будто что-то останавливает. До моего слуха доносится его голос «Твои зрачки?..» Он делает паузу, и я чувствую, как воздух вокруг нас становится тяжелым. — Они… они расширены, — продолжает он, его голос ниже обычного, словно сейчас взорвется. — «Ты ебанутая, скажи честно? — Его вопрос звучит искренне, хоть и чересчур агрессивно, и это заставляет меня задуматься. Моя агрессия на мгновение улетучивается, и я отступаю на шаг назад, пытаясь собрать мысли. Но через секунду злоба снова настигает меня в двойном размере, и время стало идти неимоверно быстро. Я смотрю на Бакуго с вызовом. — Ты думаешь, ты лучше всех? — выпаливаю я, чувствуя, как каждое слово пронзает тишину. Я едва удерживаюсь на ногах, но в моих лазах горит вызов. Бакуго смотрит на меня, его взгляд серьёзен и оценивающий. — Я не лучше, — медленно произносит он, — но я точно не хуже, тем более тебя. И тебе стоит сесть, прежде чем ты упадёшь, дура чокнутая. — Он фыркает, и я слышу в его голосе лишь насмешку. Его слова звучат не как упрек, а как забота, но я воспринимаю их исключительно как вызов. — Не надо мне указывать! — возражаю я, пытаясь сохранить равновесие. — Я сама знаю, когда мне надо сесть, в когда не надо! — Мой голос дрожит от напряжения, и я чувствую, как земля уходит из-под ног. Бакуго делает шаг вперёд, словно чтобы поддержать меня, но я резко отталкиваю его руку. — Не трогай меня, — говорю я, и в моём голосе слышится гнев. Я не хочет признавать свою слабость, особенно перед ним. Да и не слабость это! Совпадение!.. — Как хочешь, — отвечает Бакуго, отступая. Он понимает, что сейчас не время и не место для споров. — Ебанутая на всю голову… — Шепчет он и уходит, оставляя меня одну. Я словно чувствовала шлейф агрессии, который шел по его пятам. Я стою, опираясь на стену, и смотрю ему вслед. В глубине души, может, я и благодарна за его предложение помощи, но гордость не позволит мне это признать. Или не только гордость… Конфликт между ними в тот момент накалился, но оба понимают, что сейчас не время для разбирательств. Возможно, утро прольёт свет на наши отношения, но сейчас каждый из нас остаётся при своём. Я фыркаю, мысленно обзываю ушедшего Бакуго придурком, и мое равновесие окончательно теряется. Последнее, что я помню — моё невесомое тело и темнота. Темнота была всепоглощающей, как будто я плыла в бездонном океане. Не было звуков, не было света, только ощущение пустоты вокруг. Я пыталась вспомнить, что произошло, но мои мысли были размыты, как капли дождя на стекле. Вдруг, я почувствовала тепло. Оно было мягким и успокаивающим, словно лучи утреннего солнца. Тепло приближалось, и я осознала, что это не что иное, как чьи-то руки, осторожно поддерживающие меня. Я попыталась открыть глаза, но мир вокруг оставался неопределенным и тусклым. — Норико, ты в порядке? — раздался знакомый голос. Это была Азэми. Я хотела ответить, но мои губы не подчинялись. — Не волнуйся, я тебя поддержу, — продолжала она, и в её голосе я уловила нотку беспокойства, которую раньше никогда не замечала. Медленно, очень медленно, я начала возвращаться к реальности. Звуки вечеринки доносились до меня, как эхо из другого мира. Я почувствовала, как Азэми аккуратно подняла меня на руки и начала нести куда-то, где я смогу восстановиться. Когда я наконец смогла открыть глаза, первое, что я увидела, было её лицо. Оно было сосредоточенным, но в её глазах я прочитала заботу. «Спасибо,» — прошептала я, и она кивнула, словно говоря: «Всегда пожалуйста.» Мое тело казалось ватным, и каждое движение требовало невероятных усилий. Я снова закрыла глаза, и в моей голове звучала только одна мысль: «Мне нужно домой». Это желание было похоже на маяк в тумане, направляющий меня сквозь беспокойство ночи. *** Когда я пришла в сознание, первое, что я почувствовала, была мягкость собственной кровати. Я лежала в своей небольшой квартире, где каждый предмет был знаком до мелочей. Свет утренних лучей пробивался сквозь занавески, создавая на стенах танец теней. В комнате было тихо, так тихо, что можно было услышать, как где-то вдалеке капает кран. Моя голова начала разрываться от этого звука. Да, я проснулась от ощущения холода, проникающего сквозь тонкие стены моей квартиры. Первые лучи утра едва освещали комнату, и я могла различить лишь смутные контуры мебели. Моя голова была тяжёлой, а мысли — плывущими облаками, которые я не могла удержать. Я попыталась вспомнить, что произошло вчера, но в памяти оставались лишь отрывки — смех, музыка, и чьи-то руки, поддерживающие меня в темноте. И ещё… Ещё мерзкая рожа Бакуго. Я чуть не перевернулась от этой мысли, но мою голову и тело сковала боль. Я осторожно села на кровати, чувствуя, как каждая клеточка моего тела сопротивляется движению. В комнате было тихо, как в библиотеке, и я поняла, что дома абсолютно одна. «Как я сюда попала?» — мелькнула мысль. Я хотела встать и подойти к окну, прижав ладони к холодному стеклу. Улицы были бы пусты, и только редкие прохожие спешили бы по своим делам, не замечая меня за окном. Но подняться я не могла, и с трудом дотянулась до телефона, который лежал рядом на тумбочке. Резко я почувствовала до боли неприятный запах, пропитавший всю комнату. Я взглянула на свой телефон — ни одного пропущенного вызова, ни одного сообщения. «Азэми,» — всплыло в памяти. Мы даже телефонами не обменялись… Её лицо, её голос, её забота. Но все эти воспоминания были как сон, который рассеивается с первыми лучами солнца. Я должна была ей позвонить, но не сейчас. Я даже не могу… Сейчас я нуждалась в тишине, чтобы собрать свои мысли и восстановиться после ночи, полной хаоса. Я вернулась к кровати и снова легла, пытаясь вспомнить, как я оказалась дома. Но вместо ответов я нашла лишь утешение в тишине своей комнаты. Здесь, в моём убежище, я могла быть собой, без масок и без страха быть непонятой. И хотя я почти ничего не помнила, я знала одно — я была дома, и это было самое важное. Ну, почти… Самое важное после боли, заставляющей меня закрыть глаза.