Глава 4

Я проснулась с ощущением, будто мой мозг был зажат в тиски. Голова раскалывалась от боли, а каждый луч света, проникающий сквозь занавески, казался ослепительным. Моё тело было тяжёлым и неповоротливым, словно я провела всю ночь, сражаясь с невидимыми противниками. Сознание медленно возвращалось ко мне, словно я плыла из глубин тёмного океана к поверхности, где свет едва пробивался сквозь воду. Моё тело ощущалось чужим, каждый сустав болел, а мышцы казались переполненными свинцом. Я открыла глаза, и мир вокруг меня покачнулся. Стены моей комнаты казались слишком яркими, слишком реальными, чтобы это было правдой. Я попыталась встать, но мир вокруг закружился в безумном танце, и я упала обратно на кровать. Головная боль была нестерпимой, каждый звук усиливал её, заставляя меня сжиматься от боли. Я закрыла глаза, надеясь, что темнота принесёт облегчение, но вместо этого в голове вспыхнули воспоминания о вчерашнем вечере. Я помнила, как мы смеялись, танцевали, как пиво колыхалось в моей бутылке, и как я чувствовала себя такой свободной. Но теперь эта свобода обернулась тюрьмой. Я вспомнила лицо Азэми, её глаза, полные заботы, и её голос, который теперь казался таким далёким. Почему я не могу помнить больше? — в отчаянии думала я. — Что со мной произошло после того, как стало очень темно? Слёзы навернулись на глаза, когда я осознала, что не помню, как оказалась дома. Были ли это друзья, которые привели меня, или я каким-то образом добралась сама? В моей голове царил хаос, и я не могла найти ответы. Я чувствовала себя потерянной и беззащитной, словно маленький корабль в океане эмоций, который грозил поглотить меня. Слёзы беспорядочно текли по моим щекам, я не могла их остановить. Я чувствовала себя разбитой, обманутой собственным разумом, который отказывался давать мне ответы. Я пыталась собрать воедино обрывки воспоминаний, но они ускользали от меня, оставляя лишь боль и пустоту. Эмоции накатывали на меня волнами. Отчаяние, страх, одиночество — все они сливались в единый калейдоскоп чувств, который я не могла контролировать. Я пыталась вспомнить, что произошло вчера, но воспоминания были размытыми и неуловимыми, как сны, которые тают при первых лучах утреннего света. В конце концов, я сдалась. Я лежала на кровати, смотря в потолок, и позволила отчаянию охватить меня целиком. Моё дыхание стало рваным, а сердце колотилось в груди, как будто пыталось вырваться наружу. Я чувствовала, как моё эмоциональное состояние рушится, оставляя меня в полной изоляции от мира, который казался таким жестоким и непонимающим. В этот момент я была одна со своим отчаянием, и мне казалось, что никто и никогда не сможет меня спасти. Я съежилась на кровати, обняв подушку, как будто она могла защитить меня от мира за пределами моей комнаты. В этот момент я была на грани истерики, и мне казалось, что я никогда не смогу справиться с этим чувством уязвимости и беспомощности. Но глубоко внутри я знала, что должна взять себя в руки и попытаться восстановить утраченные воспоминания, чтобы понять, что же произошло на самом деле. В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь моими рывками дыхания. Я чувствовала, как каждая эмоция, каждая мысль становится тяжелее, словно они обретали физическую форму и давили на меня своим весом. Мои руки начали дрожать, а воздух вокруг меня вибрировал от напряжения. Это было началом — знакомое предчувствие того, что моя причуда, моя уникальная способность, которую я так старалась контролировать, сейчас вырвется наружу. Моя причуда, проявляющаяся в моменты сильных эмоций, позволяла мне манипулировать энергией вокруг себя. Но сейчас, когда я была охвачена отчаянием, она становилась непредсказуемой и разрушительной. Я пыталась сосредоточиться, пыталась подавить волну энергии, но чем сильнее я сопротивлялась, тем мощнее она становилась. Вдруг комната наполнилась светом. Он исходил от меня, отражаясь от стен и потолка, создавая иллюзию, что я нахожусь в центре сияющего солнца. Звуки вокруг стали приглушенными, и я почувствовала, как энергия вырывается из меня, разрывая пределы моего контроля. Вещи начали подниматься в воздух, книги, одежда, листы бумаги — все, что было в комнате, вращалось в хаотичном танце вокруг меня. Я закричала, пытаясь остановить это безумие, но мой голос был лишь еще одним звуком среди шума разрушения. Я чувствовала, как моя сила уходит, и с каждой секундой становилось всё труднее дышать. Страх смешался с отчаянием, и я осознала, что если я не смогу взять себя в руки, то могу навредить не только себе, но и окружающим. И тогда, когда казалось, что всё потеряно, я услышала голос. Это был голос Азэми, который пробивался сквозь хаос моих мыслей. «Норико, успокойся. Я здесь, со мной всё в порядке. Ты не одна». Её слова были как якорь, который удерживал меня от полного погружения в бездну. Я сосредоточилась на её голосе, позволяя ему направлять меня через темноту моего разума. Постепенно свет стал угасать, вещи опускались на пол, а воздух вокруг успокаивался. Я лежала на кровати, измотанная и истощенная, но живая. Азэми стояла у двери, её глаза были полны слез, но в них читалась решимость. «Мы вместе пройдем через это», — сказала она в моей голове, и я поверила ей. В тот момент я поняла, что даже в самые темные времена у меня есть кто-то, кто не отвернется и поможет мне встать на ноги. Но даже с этим пониманием в сердце моё отчаяние не утихло. Я знала, что моя причуда — это часть меня, которую я никогда не смогу полностью контролировать. И это знание оставалось со мной, тяжелым и холодным, как камень на дне моей души. Когда последние вибрации энергии улеглись, и комната вновь стала тихой, я осталась лежать, пытаясь собрать свои мысли. В голове всё ещё шумело от эха моей причуды, но теперь это было нечто большее, чем просто физическое проявление моей силы. Это было отражением моего внутреннего мира, моих страхов и надежд. Азэми… её голос был таким реальным, таким утешительным в тот момент хаоса. Но когда я обернулась, чтобы увидеть её, комната была пуста. Никаких следов её присутствия, только эхо моего одиночества, отражающееся от стен. Мне стало ясно, что Азэми, которую я слышала, была лишь плодом моего воображения, созданным моим желанием найти утешение в самые темные моменты. С этим осознанием пришло и новое волнение похмелья. Голова снова начала раскалываться, а желудок взбунтовался, напоминая о последствиях вчерашней беспечности. Я закрыла глаза, пытаясь убежать от реальности, но каждый удар пульса только усиливал боль. Я поднялась с кровати, осторожно, чтобы не вызвать новый виток головокружения, и направилась к окну. Свет утреннего солнца был резким, и я прищурилась, пытаясь привыкнуть к дневному свету. Взгляд упал на улицу, где жизнь кипела, не подозревая о моей борьбе. Люди спешили по своим делам, птицы щебетали на ветвях, и всё это казалось таким далеким от моего маленького мира хаоса и разрушения. Я облокотилась о подоконник, чувствуя, как прохладное стекло приятно охлаждает моё лицо. «Что мне делать теперь?» — спросила я себя. Ответа не последовало. Я знала, что предстоит долгий путь восстановления, как физического, так и эмоционального. Но в этот момент я решила, что не буду сдаваться. Я взглянула на своё отражение в окне и увидела в нём не только свои слабости, но и силу. Силу, которая помогла мне пережить ночь, силу, которая теперь будет направлять меня вперёд. С этой мыслью я отошла от окна, готовая столкнуться с новым днём, несмотря на все трудности, которые он может принести. Сидя в тишине утреннего света, я не могла избавиться от ощущения тревоги, которое теперь было моим постоянным спутником. Моя причуда, дар, который когда-то казался мне чем-то волшебным и особенным, теперь стал источником страха и неуверенности. Я боялась её. Боялась того, что в следующий раз я не смогу контролировать всплеск энергии и что это приведёт к чему-то ужасному. Боялась, что в один прекрасный момент я потеряю контроль над собой и наврежу кому-то, кто мне дорог. Эта мысль была невыносимой. Моя причуда была частью меня, но я начала считать её опасной, как и себя саму. Она была моей тенью, следующей за мной повсюду, напоминанием о том, что внутри меня скрыта сила, способная на разрушение. Я чувствовала себя монстром, скрывающимся под маской обычной девушки. Каждый раз, когда я закрывала глаза, я видела хаос, который я могла создать. Видения разрушенных комнат и испуганных лиц преследовали меня, и я знала, что мне нужно найти способ справиться с этим страхом, прежде чем он поглотит меня целиком. С трудом подавляя волну тошноты, я нашла свой телефон среди беспорядка на столе. Мои пальцы дрожали, когда я набирала номер доктора Акайо Гоя, единственного человека, который, как мне казалось, мог понять и помочь. Того человека, который заменил мне родительскую фигуру в холодной лаборатории и всегда относится ко мне как к собственной дочери. Когда он ответил, я почувствовала, как моё сердце ушло в пятки. — Доктор Гоя, — начала я, и мой голос дрожал так же, как и мои руки. — Мне… мне нужна ваша помощь… — Я сделала паузу, пытаясь собрать мысли и слова, которые могли бы объяснить моё состояние. — Моя причуда… она становится слишком сильной. Я боюсь, что не смогу её контролировать. Я… я боюсь, что могу навредить кому-то. Мне нужно что-то, что поможет мне сдерживать её. Прошу… Моё дыхание участилось, и я почувствовала, как горло сжимается от страха и отчаяния. — Вы говорили о перчатках с блоком причуды… Может быть, это и есть то, что мне нужно. Пожалуйста, доктор, помогите мне найти способ защитить других… И себя саму. Я ждала его ответа, чувствуя, как каждая секунда тянется в вечность. Мне нужно было знать, что есть надежда, что я не одна в этой борьбе с самой собой. Телефонный звонок был коротким, но доктор Гой успокоил меня своим твёрдым и решительным голосом. — Норико, — сказал он, — я понимаю твои опасения, и мы найдём решение. Приходи ко мне в лабораторию, и мы обсудим, какие меры можно предпринять. Я согласилась, и после звонка сразу же начала готовиться к встрече. Мне нужно было собраться с силами и смелостью, чтобы столкнуться лицом к лицу с моими страхами и найти путь к контролю над причудой. Каждый шаг был для меня испытанием. Моя голова отзывалась пульсирующей болью, а желудок вздрагивал при каждом движении. Я старалась сосредоточиться на дыхании, пытаясь подавить тошноту, которая подступала с новой силой. Воздух в комнате казался слишком тяжёлым, и каждый вдох требовал усилий. Я медленно собирала свои вещи, стараясь не делать резких движений. Остановившись, чтобы выпить стакан воды, я надеялась, что это поможет мне чувствовать себя лучше. Но даже прохладная вода не могла смыть ощущение вины и стыда, которое я испытывала из-за своего состояния. Одеваясь, я выбирала самую простую и удобную одежду, чтобы ничто не отвлекало меня от задачи, стоящей передо мной. Каждый узел на шнурках, каждая петля на пуговицах казались сложными головоломками. Покинув дом, я шла медленно, опасаясь, что быстрый шаг вызовет новую волну головокружения. Я чувствовала, как каждый луч солнца ударяет по моим глазам, заставляя их сжиматься от боли. По пути в лабораторию я несколько раз останавливалась, чтобы перевести дух и собраться с силами. Я знала, что моё состояние — это результат моих собственных действий, и я была готова принять все необходимые меры, чтобы больше не оказаться в такой ситуации. Когда я наконец добралась до лаборатории, моё лицо было бледным, а глаза — тусклыми. Но встреча с доктором Гоя и мысль о том, что скоро я смогу контролировать свою причуду, придавали мне силы. Я знала, что это будет новый этап в моей жизни, и я была готова к нему. *** Прибыв в лабораторию, я нашла доктора Гоя за работой над чертежами устройства, которое, как он надеялся, поможет мне. — Это будет нечто вроде перчаток, — объяснил он, — со встроенными датчиками и материалами, способными абсорбировать и рассеивать энергию твоей причуды. Мы провели часы, обсуждая детали и возможные модификации. Доктор Гоя был терпелив и внимателен, отвечая на все мои вопросы и опасения. Он понимал, что это было больше, чем просто научный проект; это была моя жизнь, моя безопасность, и безопасность тех, кто меня окружал. В конце дня мы пришли к соглашению о дизайне и функциональности перчаток. Доктор Гоя обещал начать их изготовление как можно скорее, и я почувствовала, как некоторая часть моего бремени стала легче. Была надежда, и я была благодарна за это. Возвращаясь домой, я огляделась на звёздное небо. Возможно, моя причуда и была опасной, но теперь у меня был шанс научиться ей управлять. И с этой мыслью я шагнула в новую ночь, чувствуя, что не одна в этой борьбе. *** Уставшая, но с новой искрой надежды в сердце, я медленно шла по темным улицам в сторону дома. Мои шаги были неуверенными; каждый раз, когда я ставила ногу на асфальт, мне казалось, что земля слегка покачивается подо мной. Головная боль не отпускала, а в животе всё ещё скребли кошки. Я знала, что это последствия моей причуды, которая, казалось, становилась всё более и более непредсказуемой. Дойдя до дома, я с трудом открыла дверь и бросилась на диван, не снимая обуви. Я закрыла глаза, пытаясь успокоить бушующий внутри шторм. Но вопрос о перчатках не давал мне покоя. Мне нужны были они, как воздух, и я не могла ждать неопределенно. Собравшись с силами, я снова взяла в руки телефон и набрала номер доктора Гоя. Он ответил почти сразу, его голос звучал устало, но доброжелательно. — Доктор, — начала я, стараясь говорить как можно спокойнее, — извините, что беспокою вас так поздно, но… Вы не могли бы сказать, когда перчатки будут готовы? Это… Это очень важно для меня. На другом конце провода послышалась пауза, а затем доктор Гоя ответил: «Норико, я понимаю твою тревогу. Мы начнем работу над ними завтра утром, и я думаю, что первый прототип будет готов к концу выходных. Мы сделаем всё возможное, чтобы ускорить процесс.» Я вздохнула с облегчением. — Спасибо, доктор. Я… Я действительно благодарна вам за всё. После короткого прощания я отключила телефон и, наконец, позволила себе расслабиться. Зная, что перчатки скоро будут готовы, я могла немного отдохнуть. Но даже в полусне, мои мысли были о будущем, о контроле над причудой и о новой жизни, которая ждала меня впереди. Лёжа на диване в полумраке своей комнаты, я, Норико, погружалась в размышления о будущем. В моём воображении рисовались картинки того, как я надеваю перчатки, созданные доктором Гоя. Они были не просто предметом одежды, а символом новой жизни, жизни, в которой я могла бы контролировать свою причуду, а не она меня. Я представляла, как впервые выйду на улицу, не опасаясь внезапного проявления моих способностей. Как смогу встречаться с кем-то, ходить в академию, жить обычной жизнью. Эти перчатки обещали мне свободу, и я чувствовала, как внутри меня растёт благодарность к доктору Гоя за его труд и заботу… Но даже с перчатками, буду ли я достойна того, чтобы общаться с людьми, чтобы быть в социуме? Вместе с надеждой приходили и сомнения. А что если перчатки не сработают? Что если моя причуда окажется сильнее? Эти мысли пугали меня, но я старалась их отогнать. Я должна была верить, что всё будет хорошо. Ведь только вера в лучшее давала мне силы двигаться вперёд. В моей комнате, где каждый предмет казался пропитанным тишиной, я, лежала на диване, уткнувшись лицом в подушку. Мысли о перчатках, которые обещали мне свободу и контроль, медленно уступали место более мрачным раздумьям. Внезапно, как будто тень прокралась в моё сознание, я вспомнила о своих биологических родителях. Они были как призраки из другого мира — мира, который я никогда не знала. Я всегда старалась избегать этих мыслей, но сейчас они навалились на меня с новой силой. Я представляла их лица, пыталась угадать, в ком из них я могла унаследовать эту странную способность. Моё сердце наполнилось тоской по людям, которых я никогда не встречала, и яростью за то, что они отказались от меня, оставив в лаборатории. Сердце сжималось от боли, когда я думала о них. Как могли они оставить своего ребёнка? Была ли я для них лишь ошибкой, неудачным экспериментом, который нужно было скрыть от всех? Грусть наполняла каждый уголок моей души, и я чувствовала, как слёзы начинали скапливаться в уголках глаз. Я пыталась сдержать их, но они беспощадно прорывались наружу, оставляя мокрые следы на подушке. «Почему?» — повторяла я снова и снова, словно это было заклинание, которое могло бы принести ответы. «Почему вы меня бросили?» Мои руки сжимали подушку так крепко, что казалось, я могла разорвать её на части. Я чувствовала, как гнев и обида смешиваются с тоской и желанием понять. Я хотела знать, кто они, хотела увидеть их лица, услышать их голоса. Может быть, они могли бы объяснить мне, почему я такая, какая я есть. Может быть, они могли бы дать мне то, чего я так долго искала — понимание и принятие. И в глубине души я знала, что ответы на эти вопросы могут изменить всё. Найти их — значило бы найти ключ к пониманию самой себя. Возможно, они могли бы рассказать мне о происхождении моей причуды, о том, как с ней жить… или как её принять. Но эти мысли были лишь мечтами, туманными и недостижимыми, как звёзды на ночном небе. Я знала, что дорога к ним будет долгой и тернистой, но я была готова идти по ней. Потому что, несмотря на всю боль и неизвестность, желание найти ответы было сильнее страха. И вот, лежа в темноте, я приняла решение. Как только перчатки будут готовы, я начну свои поиски. Не ради возмездия, а ради истины. И ради себя. С перчатками или без них, я понимала, что моё путешествие к самопознанию только начинается. И в этом путешествии поиск моих настоящих родителей становился следующим важным шагом. Не для обвинений или претензий, а для того, чтобы найти ответы и, возможно, покой. Лежа в темноте, я, позволила своим мыслям унести меня далеко от этой комнаты. Я представляла, как встречу своих родителей. В моем воображении это была сцена, наполненная драматизмом: моя мать с удивлением и радостью в глазах, открывающая дверь, и мой отец, чей взгляд скрывал глубокую тоску. Мое сердце замирало при мысли о такой встрече. — Будут ли они рады меня видеть? — спрашивала я себя. — Или же встреча принесет лишь боль и разочарование? С каждой минутой, проведенной в раздумьях, мое желание узнать правду о своем происхождении становилось всё сильнее. Я знала, что этот путь может быть полон боли и открытий, которые могут навсегда изменить мою жизнь. Но я также понимала, что без этих ответов я никогда не смогу полностью принять себя. Я должна это сделать, — твердо решила я. — Я должна найти их, чтобы найти себя. Телефонный звонок разорвал тишину моей комнаты, и я вздрогнула, увидев имя Дайки на экране. С дрожью в голосе я ответила: — Привет, Дайки. Я… Я в порядке, — сказала я, стараясь скрыть своё раздражение. — Ты как после вечеринки? Всё хорошо? — его голос звучал обеспокоенно. Я сжала телефон в руке, вспоминая, как он проигнорировал меня весь вечер. — Если бы не Азэми, я была бы совершенно одна, — подумала я, но вместо этого сказала: — Да, всё хорошо. Просто немного устала. — Я слышал, что тебе стало плохо. Ты уверена, что всё в порядке? — настаивал он. Вдруг в моей голове вспыхнула мысль о том, что вчера могло случиться что-то ужасное. — Дайки, я… Я думаю, что кто-то подсыпал мне что-то в напиток. Я чувствовала себя так странно, — призналась я, чувствуя, как моё сердце учащенно бьётся. Мне до сих пор нехорошо. — Что?! Это серьёзно, Норико. Ты должна обратиться в полицию, — его голос звучал напряженно. — Я знаю, я знаю. Я просто… я не знаю, что делать, — моя решимость на мгновение поколебалась. — Я приеду к тебе. Мы вместе разберёмся, — сказал он, и я почувствовала, как внутри меня вспыхивает надежда. — Спасибо, Дайки, — прошептала я, и в тот момент я поняла, что, несмотря на всё, мне нужна его поддержка, хоть я и стремилась к одиночеству. Может… Сейчас было можно немного побыть слабой? — Только, придержи коней, ты же не знаешь, где я живу… — Да у старосты быстро гляну, все можно найти, Норико. Жди. — Дайки бросил трубку, и я на секунду испугалась, поняв, что информация про учеников и правда есть у старосты класса… Поэтому я проснулась дома? Как только Дайки положил трубку, я, огляделась по сторонам. Моя квартира была в беспорядке: перевернутые стулья, разбросанные вещи, и следы вчерашней причуды повсюду. Я почувствовала, как моё тело снова напомнило о себе, жгучая боль прошла по всему телу, словно напоминая о похмелье. «Как же так получилось?» — спросила я себя, пытаясь вспомнить детали прошлой ночи. В голове была каша, а каждый шаг вызывал боль. Я подошла к зеркалу и увидела своё отражение — бледное лицо с тёмными кругами под глазами. «Это не я,» — подумала я, но глубоко внутри знала, что это последствия моих собственных решений. Я медленно начала прибирать, поднимая вещи с пола. Каждый предмет напоминал мне о вечеринке — о смехе, танцах, и о том, как всё внезапно пошло не так. Нужно собраться, — сказала я себе, пытаясь взбодриться. С каждым поднятым предметом я чувствовала, как возвращается чувство контроля. — Я справлюсь, — убеждала я себя, хотя внутри всё ещё бушевали эмоции. Но я знала, что не могу позволить этому остановить меня. Я должна была двигаться вперёд, встретиться с Дайки и разобраться во всём, что произошло. Когда квартира стала выглядеть более опрятно, я села на диван, закрыла глаза и вздохнула. «Скоро Дайки будет здесь, и мы вместе найдём ответы,» — подумала я, и в моём сердце зажглась маленькая искра. *** Сидя на диване, я чувствовала, как каждый уголок моего тела отзывается болью. Похмелье было как наказание за вчерашнюю безрассудство. Когда в дверь постучали, я вздрогнула. Это был Дайки. Он вошёл, и я сразу почувствовала напряжение в воздухе. — Норико, ты в порядке? — его голос звучал обеспокоенно. Я кивнула, но слова застряли у меня в горле. Я не была готова делиться своими переживаниями, особенно с Дайки. Мы никогда не были близки, и его внезапное появление в моей жизни казалось странным. — Я… Я не знаю, что произошло, — начала я, стараясь собрать мысли. — Вчера вечером были парни… Они вились вокруг меня и Азэми. Я подозреваю, что они могли что-то подсыпать в мой напиток. Дайки сузил глаза, его взгляд стал ещё более серьёзным. — Ты помнишь, кто они? — спросил он. Я покачала головой. — Только отрывки. Но я чувствую, что это они виноваты. — Мы должны обратиться в полицию, — настаивал Дайки. — Нет, — резко ответила я. — Я… Я просто не могу. Не сейчас. Не важно… Дайки вздохнул и сел рядом со мной. — Хорошо, пока что мы не будем. Но ты не должна оставаться одна. Я останусь с тобой, пока не выясним, что произошло. Я смотрела на него, оценивая его предложение. В глубине души я была благодарна за его поддержку, хотя и не могла этого признать вслух. — Спасибо, — тихо сказала я, и в тот момент я поняла, что, несмотря на все мои сомнения, мне нужен был кто-то рядом. Кто-то, кто поможет мне собраться и встретить лицом к лицу с тем, что случилось. — Я постараюсь сейчас вспомнить что-нибудь… Мир вокруг казался размытым, как будто я смотрела сквозь пелену. Голова отказывалась работать, и каждая мысль была словно капля, падающая в бездонный колодец. Я закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться на вчерашнем вечере. Вспомнились лица, смех, музыка, которая гудела в ушах… и те парни. Они были как тени, мелькающие на периферии моего восприятия. Один из них, высокий и смуглый, что-то говорил Азэми, и его улыбка казалась искусственной. Другой, с короткими волосами и пронзительными глазами, подошёл ко мне с напитком. — Ты помнишь, как они выглядели? — спросил Дайки, прерывая мои размышления. Я открыла глаза и встретила его взгляд. — Один был высокий, смуглый… Слишком много улыбался. Другой — с короткими волосами. Они… они казались странными. Дерганными. — Это хорошее начало, — сказал Дайки, доставая блокнот. — Может быть, ты сможешь узнать их, если увидишь снова. Я кивнула, чувствуя, как в голове начинает проясняться. Но вместе с этим приходило и осознание того, что произошло. Страх, гнев, бессилие — всё это смешивалось во мне. — Мы найдём их, Норико, — сказал Дайки, и я почувствовала, как его уверенность передаётся мне. — Мы сделаем всё, чтобы они ответили за свои действия. Я смотрела на него, и впервые за последние сутки почувствовала, что не одна. Мы были командой, и вместе мы справимся с любыми трудностями. — Дайки, — начала я, чувствуя, как в горле снова образуется комок. — Ты не знаешь, как я вчера попала домой? Ты не видел, случайно? Он посмотрел на меня, и его взгляд стал более мягким. — Я видел, как ты уходила с парнем… Он казался заботливым. Помогал тебе идти, потому что ты едва держалась на ногах. Моё сердце замерло. — С парнем? Ты уверен? Дайки кивнул. — Да, я даже подумал, что это кто-то из твоих друзей. Но я не знаю, кто он. Точнее, плохо помню, как он выглядел… Сам был под градусом, понимаешь? Я попыталась вспомнить лицо того парня, но мои воспоминания были как разбитое зеркало — осколки отражений, которые не складывались в целое. — Я… Я не помню его, — призналась я, и страх начал расползаться по моему телу, как ледяная вода. — Не волнуйся, Норико, — сказал Дайки, крепко сжимая мою руку. — Мы разберёмся. Сейчас главное — твоё здоровье и безопасность. Я кивнула, пытаясь уловить хоть краешек уверенности в его голосе. В глубине души я благодарила судьбу за то, что он здесь, со мной. Мы вместе распутаем этот клубок тайн и найдём ответы, которые мне так необходимы. Дайки на мгновение задумался, словно пытаясь отыскать в памяти что-то давно забытое и задумчиво почесал подбородок. — Тот парень… он был какой-то особенный. Знаешь, было в нём что-то такое, что заставляло обратить внимание, но не могу точно сказать что. Я смотрела на него в недоумении. — Что ты имеешь в виду? — Ну, его внешность была яркой, он выделялся… Может быть, светлые волосы делали его похожим на героя из какого-нибудь аниме, я не знаю, — продолжил Дайки, осторожно подбирая слова, сам в них не уверенный. — Героя из аниме? — Я пыталась припомнить, но её память была слишком туманной. — Я не помню… — Да, но это не важно, — быстро сказал Дайки. — Главное, что мы должны сделать — это проверить список гостей и поговорить с другими. Может быть, кто-то что-то запомнил. — Правильно, — согласилась я, чувствуя, как мое беспокойство начинает утихать. — Спасибо, Дайки. Дайки улыбнулся в ответ. — Всегда рядом. Мы вместе это выясним. — И я почувствовала, что с его поддержкой мы действительно сможем разгадать эту загадку.