Глава 6

Мир сновидений раскрывает передо мной свои тайны, и я вновь оказываюсь в той самой лаборатории. Стены здесь покрыты блестящей плиткой, отражающей мерцающий свет. В воздухе витает запах антисептика, и каждый вдох наполняет меня чувством тревоги. Я сижу на холодном металлическом стуле, мои руки и ноги обездвижены ремнями. Вокруг меня — мониторы и разные приспособления, механизмы и датчики, издающие непрерывные, почти гипнотические звуки. Провода, подключённые к моему телу, пульсируют, словно живые существа. Они подключены к различным датчикам, которые измеряют и записывают каждый аспект моего физиологического состояния. В мою вену вкалывают ярко-синюю жидкость, её холод проникает в каждую клетку моего тела, заставляя меня дрожать. Эта жидкость — ключ к моим способностям, источник моей совершенной, улучшенной силы и, возможно, моего проклятия. В дверях стоит силуэт, который я узнаю, но не могу вспомнить. Он стоит неподвижно, словно страж, охраняющий секреты моего прошлого. Я пытаюсь всмотреться в его лицо, но оно скрыто тенью, и я не могу разглядеть его черты. Моё сердце бьётся в ожидании, но силуэт не двигается, не даёт мне ответов и молчит, подобно каменной статуе. Тень в дверях начинает медленно двигаться, и я чувствую, как каждый его шаг открывает новую страницу в книге моего прошлого. Силуэт подходит ближе, и я начинаю различать детали — высокий рост, широкие плечи, и что-то невероятно знакомое в его осанке. Моё дыхание учащается, и я ощущаю, как адреналин заполняет все мое тело, словно отголосок той ярко-синей жидкости, что была введена в мою вену. Силуэт останавливается в шаге от меня, и я вижу его глаза — тёмные, пронзительные, полные непрочитанных историй. — Норико, — произносит он, и его голос звучит как музыка, давно забытая, но тут же узнанная. — Ты помнишь меня? Я пытаюсь ответить, но слова застревают в горле. Вместо этого я киваю, и моё сердце бьётся в такт с каждым ударом часов на стене лаборатории. Он протягивает руку, и я вижу на его запястье шрам — точно такой же, как и у меня. Шрам от эксперимента, который связал нас навеки. — Я здесь, чтобы помочь тебе вспомнить, — говорит он, и его глаза светятся обещанием. — Вспомнить всё. Вернуть тебя обратно к великой цели. И в этот момент я понимаю, что он — ключ к разгадке моих тайн. Он — часть меня, которую я потеряла, но теперь нашла. Мы стоим лицом к лицу, и я знаю, что готова следовать за ним сквозь воспоминания, чтобы восстановить историю моей жизни, кусочек за кусочком. И вот звон будильника разрывает тишину. Сон кончается, но ощущение реальности этих мгновений остаётся со мной. Я просыпаюсь, и мои мысли все ещё заняты теми тайнами, которые я должна разгадать. Моё сердце ещё бьётся в унисон с эхом сна, и я ощущаю, как адреналин ещё циркулирует в моих венах. Сон оставил после себя ощущение неотвратимости и предопределённости, словно он был предзнаменованием чего-то важного, что ещё предстоит произойти. Сегодня новый день, и я знаю, что это будет день поисков и открытий. День, когда прошлое и настоящее сойдутся, чтобы раскрыть будущее. Мои глаза ещё полны сна, но я знаю, что пора вставать. Я направляюсь в ванную комнату. Вода в душе шумит, и пар поднимается к потолку, создавая ощущение спа-салона. Я позволяю тёплой воде смыть остатки сна и сомнений, оставляя за дверью ванной комнаты все вчерашние тревоги. После душа я медленно одеваюсь, выбирая самую обычную одежду — школьную форму, чтобы не выделяться. В зеркале отражается девушка, которая не хочет быть героем, не желает спасать мир. Я собираю книги, которые мне неинтересны, и инструменты для тренировок, которые мне не по душе. С тяжёлым сердцем я смотрю на перчатки, лежащие на столе — мои верные спутники, которые помогают мне скрыть причуду, которую я так ненавижу. Я натягиваю их на руки, и моя сила угасает, словно огонь под дождём Я чувствую себя чужой среди людей, которые горят желанием стать героями, которые искренне хотят ходить в эту академию… Я не разделяю их энтузиазм, их мечты. Для меня академия — это тюрьма, а причуда — моё проклятие. Я тяжко вздыхаю, ещё раз осматривая себя в отражении. Хорошо, что хоть у меня появилось спасение в виде перчаток. Я фыркаю, нервно сводя брови. Сегодня в расписании — лекция по истории героев, практическое занятие по борьбе с виртуальными злодеями, которое мне разрешено пропустить и семинар по этике геройского поведения. Я проверяю свой геройский гаджет на предмет заданий и дедлайнов, убеждаясь, что всё под контролем. Собравшись, но благополучно пропустив завтрак, я беру рюкзак, перемешивая его через одно плечо и выхожу из дома, гонимая обязательствами перед лабораторией. Каждый шаг на улице напоминает мне о том, что я здесь не по своей воле. Я иду к зданию, где меня ждут занятия, которые я посещаю без желания учиться. Я хочу быть невидимой, но мне приходится носить маску ученицы, которая мне так не подходит. Но что поделать? День только начинается, и мне предстоит снова притворяться. Я иду по направлению к академии, каждый шаг наполнен неохотой и внутренним сопротивлением. Мои мысли блуждают, пытаясь найти утешение в мелочах утреннего города: в мягком шепоте листьев, в тёплых лучах солнца, пробивающихся сквозь здания. Но даже эти маленькие радости не могут развеять тяжесть, которую я несу в своём сердце. Время от времени я останавливаюсь, чтобы взглянуть на прохожих — обычных людей, живущих своей обыденной жизнью. Они не знают о бремени причуды, не чувствуют давления быть героем. Иногда я завидую им, их неведению и простоте. Наконец, я подхожу к главным воротам академии. Они возвышаются передо мной, как символ всего того, чего я так стараюсь избежать. Я встаю перед ними, собираясь с духом, и тяжёлые ворота открываются с громким скрипом, приглашая меня внутрь. Я делаю глубокий вдох и переступаю порог, оставляя за собой свободу и входя в мир, где от меня ожидают быть кем-то, кем я не хочу быть. Внутри меня встречает знакомый гул голосов и шум шагов, быстро пропадающий. Всё же, ещё рано… Я пришла слишком заранее. Студенты сгрудились вокруг досок объявлений, обсуждая новые миссии и возможности для тренировок. Я прохожу мимо них, стараясь не привлекать внимания, и направляюсь куда глаза глядят. С каждым шагом я чувствую, как маска ученицы Геройской Академии снова натягивается на меня, скрывая моё истинное 'я' под слоем притворства и вынужденной улыбки. *** Я шагала по полупустому коридору академии, наслаждаясь редкой тишиной утренних часов. Эти моменты одиночества были мне дороги — я могла быть сама собой, не чувствуя взглядов других. Лучи утреннего солнца проникали сквозь высокие окна, озаряя коридор игрой света и тени. Проходя мимо стенда с наградами, я остановилась, как будто что-то невидимое потянуло меня к нему. Стенд был усыпан фотографиями улыбающихся студентов и блестящими медалями — символами их успехов и достижений. Но одна медаль выделялась среди остальных. Она была старше, с тусклым блеском, и казалось, что она хранит в себе истории прошлых лет. Обычно я старалась избегать этого места, чтобы не напоминать себе о давлении, которое чувствовала, выбирая свой путь. На медали было имя, но оно было стерто до неузнаваемости, оставив лишь фамилию — Такеучи. Это было нечто большее, чем просто совпадение. Фамилия Такеучи была редкой, и я знала это лучше всех. Моё сердце забилось в унисон с мыслью, что передо мной могут быть следы моего отца, про которого я ничего не знала. Я осторожно протянула руку и прикоснулась к холодному металлу. Медаль была тяжёлой и гладкой, и казалось, что с моим прикосновением в воздухе появилось слабое эхо давно минувших дней. Я почувствовала, как внутри меня вспыхнуло любопытство, смешанное с трепетом. «Может быть, это ключ к его тайне?» — подумала я. Вдруг я услышала шаги и резко обернулась, но коридор был пуст. Я вздохнула и снова посмотрела на медаль. Что ты скрываешь? — шепнула я, чувствуя, как в её голове начинают складываться кусочки головоломки. Это было начало чего-то нового, начало пути к открытию правды о моем прошлом и о том, кем я действительно являюсь. Я стояла неподвижно, вслушиваясь в тишину коридора. Шаги, которые я услышала, были настолько отчётливыми, что я не могла отмахнуться от мысли, что кто-то был рядом. Я огляделась, но длинный коридор был пуст. Ни души. «Может быть, это просто эхо?» — подумала я, но в глубине души чувствовала, что это не так. Я сжала в руке медаль, которую нашла, и посмотрела на неё. Такеучи, — прошептала я, чувствуя, как сердце учащённо бьётся. Эта фамилия было ключом к моему прошлому, к моему отцу… Я ощущала вес медали в своей ладони, словно она была тяжелее самой истории, которую она несла. Я знала, что не могу просто взять и исследовать архивы или брать вещи со стендов — это могло вызвать подозрения. Я была новичком, и мои действия могли показаться странными. Но я также понимала, что не могу игнорировать зов прошлого, который теперь лежал у меня на ладони… Но эта чертова лаборатория! Чертов директор академии… Почему я должна быть пешкой в глупой игре взрослых людей? Почему? Я фыркнула от себя же самой и вернула медаль на стенд… Такеучи… Раз они позволили своей дочери проживать такую жизнь, я не знаю, как могла их оправдать в своих глазах. Прикрыв на секунду глаза, чтобы успокоиться, я поправила перчатки на своих руках, развернулась и пошла прочь из этого дрянного коридора. Я, раздражённая и полная решимости, резко повернулась и поспешила уйти из коридора. Мои шаги были быстры и твёрды, словно я хотела отстраниться от всех своих проблем одним махом. Но, обогнув угол, я неожиданно столкнулась с кем-то, кто стоял прямо передо мной. На мгновение чьи-то руки сжали мою талию, удерживая от падения, но затем резко оттолкнули, и я потеряла равновесие. С глухим стуком я оказалась на полу, ошеломлённая и разгневанная, больно ударившись бедром об пол. Подняв взгляд, я увидела знакомое лицо — это был Бакуго, его глаза сверкали вызовом. — Ты что, слепой?! Не видишь, куда идёшь? — воскликнула я, чувствуя, как гнев вспыхивает во мне с новой силой. — Разве обязательно на пол кидать?! Бакуго только фыркнул в ответ и презрительно посмотрел на меня, — Слабаки всегда найдут способ оказаться на полу, — сказал он, его тон был насмешлив и жёсткий. Я ощущала твёрдый пол под собой, мое дыхание было резким и неровным. В голове всё ещё стучало эхо моего падения, а в ушах звенело от неожиданного столкновения. Я поспешно сняла с себя пыль, оставшуюся от пола коридора, и взглянула на свои перчатки. Эти перчатки были не простым аксессуаром — они стали частью меня, частью моего образа жизни. Я всегда избегала причинять физическую боль другим, даже если это означало выглядеть слабой в глазах таких, как Бакуго. — Ты всегда так грубо обращаешься с людьми, или я особенная? — спросила я, поднимаясь и стараясь сохранить достоинство под его насмешливым взглядом. Бакуго, стоявший передо мной с высокомерной улыбкой, ответил с язвительной насмешкой в голосе. — Особенных я не трогаю. Ты просто попалась под руку. Его слова были как удар ниже пояса, и я почувствовала, как внутри меня что-то ёкнуло. Я знала, что не могу ответить ему тем же, что и он — мои руки были связаны, и я не хотела этого менять. Но моя гордость и чувство справедливости требовали, чтобы я не оставляла это без ответа. — Ох, конечно. Но быть особенной для кого-то вроде тебя вовсе не хочется. Слишком «большая» честь, — сказала я, в моем голосе звучала решимость и непоколебимость. Бакуго посмотрел на меня, оценивающе прищурившись. В его взгляде было что-то, что я не могла расшифровать — возможно, уважение, возможно, вызов. Я не знала точно, но была уверена в одном: я не отступлю. Бакуго стоял передо мной, его глаза горели вызовом, ярким огнем. Он был так близко, что я могла увидеть отблески пламени в его зрачках, и на мгновение мне показалось, что это пламя отражается и в моих собственных глазах. Моё сердце забилось чаще, и я почувствовала, как мои мысли начинают путаться от интенсивности его взгляда. «Ты думаешь, что можешь меня запугать своими глазами, Бакуго?» — подумала я, стараясь скрыть волнение. Но тут же я встряхнула головой, отгоняя нелепые мысли. Я не могла позволить себе отвлекаться на такие глупости, особенно сейчас. Я собрала волю в кулак и взглянула ему прямо в глаза, мой взгляд стал твёрдым и решительным. — Я здесь не для того, чтобы играть в твои игры, Бакуго. — Произнесла я, уверенно посмотрев на парня. Бакуго улыбнулся, его улыбка была полна самоуверенности, но в его глазах мелькнуло что-то ещё — неожиданное признание того, что я его удивила. — Конечно-конечно, как там тебя… Норика? Норуко? — сказал он, отступая на шаг назад и язвительно улыбаясь. — Покажи мне, на что ты способна. И в этот момент я поняла, что конфликт между нами только начинается. Бакуго внезапно поднял голос, его слова разрезали воздух, как лезвия. — Ты думаешь, что можешь стоять здесь? Припёрлась посреди года, и думаешь, что хоть что-то из себя представляешь? — кричал он, каждое слово было наполнено презрением. И от чего столько ненависти к первокурснице? Я почувствовала, как её сердце забилось в ответ на его агрессию. — Конечно могу! — отрезала я, голос мой был твёрдым, несмотря на внутреннее беспокойство. — Я здесь, чтобы стать лучше, а не для того, чтобы слушать твои глупости обиженного на жизнь мальчика! — И хоть сейчас я соврала, я не чувствовала мук совести. Я здесь только из-за лаборатории и игр правительства, но об этом ему знать необязательно… — Лучше? — Бакуго хохотнул, но в его смехе не было радости. — Ты никогда не станешь лучше. Ты слишком слаба, чтобы даже… — Достаточно! — перебила его я и мой голос разрезал воздух, заставляя его замолчать. — Я не слаба. И ты не определяешь мою силу. Мгновение тишины повисло между нами, в этот момент я поняла, что мои слова имеют вес. Я видела, как в глазах Бакуго вспыхнуло удивление, затем что-то похожее на уважение. Я стояла перед ним, не отступая, и в моих глазах тоже горел огонь — огонь решимости и силы воли. — Ты можешь кричать сколько угодно, Бакуго, — сказала я, — но это не изменит того факта, что твои слова ничего не значат! Конфликт между мной и Бакуго продолжался, слова летели как стрелы, и каждое из них было наполнено эмоциями. Ты всего лишь какая-то блатная шваль, ничего из себя не представляющая! — кричал Бакуго, его голос был полон презрения. — А ты всего лишь мальчик, который не умеет проигрывать! — парировала я, мой голос звучал уверенно, несмотря на бьющееся в груди сердце. — Я покажу тебе, как выигрывать! — Бакуго сжал кулаки, и искры брызнули из его рук. Тогда докажи это! — Я была готова пойти против всех своих принципов, и даже прикоснулась к перчатке, чтобы стянуть её, но внутренний голос меня резко остановил. Разве этого я хотела? Этого добивалась? Моя рука вернулась на место… Нет, я никогда не причиню другим вред своей силой. В этот момент в коридоре прошел один из учителей. Его взгляд был строгим, и он молча поднял руку, призывая их к порядку. — Достаточно, — сказал он тихо, но в его голосе чувствовалась сила. — Это не то, чему мы учим в геройской академии. — Он сурово посмотрел именно на меня, словно конфликт начала именно я, словно главной виноватой была я! Я и Бакуго одновременно опустили головы, понимая, что наше поведение было недостойно будущих героев. — Извините, сэнсэй, — сказали мы в унисон, переглянувшись между собой взглядами, полными искр. Учитель кивнул, и в его глазах появилось что-то вроде понимания. — Используйте эту энергию для совершенствования своих навыков, а не для бессмысленных споров, — посоветовал он. — Особенно ты, Норико. Я нервно фыркнула, чувствуя, как напряжение витает в воздухе. Я ещё раз окинула Бакуго агрессивным взглядом, полным вызова и неприязни. Мои глаза сверкали, отражая внутреннюю борьбу и решимость не уступать. Затем, собрав волю в кулак, я резко повернулась и быстрым шагом покинула коридор, оставляя за собой лишь эхо своих шагов и недосказанность. Я почувствовала, как моё сердце бешено колотится в груди, когда я ускорила шаг, пытаясь убежать от эха слов Бакуго, которые все еще звенели в моих ушах. Войдя в класс, я сразу заметила Азэми. Она была там, как и всегда, сияющая своим спокойствием и добротой, которые так контрастировали с моим внутренним буреломом. — Привет, Норико! Как ты себя чувствуешь после пятницы? — её голос звучал мягко и утешительно, как теплый летний бриз. Я улыбнулась, отвечая на её приветствие, и почувствовала, как напряжение начало покидать моё тело. — Гораздо лучше, теперь, когда я вижу тебя, — сказала я, присаживаясь рядом. Её присутствие было как бальзам для моей души. Мы обменялись взглядами, и я увидела в её глазах не только радость от встречи, но и глубокое понимание того, через что мне пришлось пройти. В тот момент я осознала, что, несмотря на все препятствия, у меня есть верный друг — источник поддержки и силы. Я опустила взгляд на свои руки, скрестив их на парте, и вздохнула. — Знаешь, Азэми, я не понимаю Бакуго. Он меня дико раздражает… Сегодня он снова взорвался из-за пустяка. И мало того, кинул меня на пол! Я просто высказала своё мнение, отвечая на его крики, а он… Он ведёт себя так, будто я его личный враг. Почему он так со мной, а? Азэми посмотрела на меня с сочувствием, её глаза отражали тепло и заботу. — Норико, Бакуго всегда так реагирует, когда чувствует угрозу. Ты просто слишком вау для него, понимаешь? И это может его пугать. Но это не оправдание его поведения, конечно… Многие его недолюбливают, это факт. Помни, главное, что ты не виновата в его реакции. Ты имеешь право высказывать свои мысли и быть услышанной! — Азэми улыбнулась. — И почему у такого креатина вообще есть фанатки? Её слова наполнили меня уверенностью, и я почувствовала, как внутри меня вновь зажигается искра решимости. — Спасибо, Азэми, — прошептала я, улыбаясь. — Ты права. Я не должна позволять ему так на меня влиять. Это же бред! Я смотрела на Азэми, ожидая ещё немного поддержки, но вместо этого она улыбнулась и сказала: Может, Бакуго просто так выражает свою симпатию? Знаешь, как в детском саду… Я нахмурилась, чувствуя, как моё раздражение растёт. — Это не смешно, Азэми, — отрезала я, зло глядя на неё. Азэми быстро подняла руки в жесте сдачи. — Ой, ладно-ладно, прости! Шутка неудачная… Признаю! — сказала она, и её голос звучал искренне. Я видела в её глазах, что она поняла, как меня это задело, и её извинения помогли мне немного успокоиться. — Но всё-таки, — начала я, не в силах удержаться от темы Бакуго, — он мог бы хоть иногда сдерживать себя. Неужели так сложно просто… Прислушаться к другим? Азэми кивнула, понимающе посмотрев на меня. -Ты права, Норико-чан, — Азэми впервые использовала ласковое обращение, — Бакуго действительно мог бы быть более внимательным к чувствам других. Но знаешь, иногда люди меняются, когда кто-то продолжает рядом быть сильным и терпеливым. Может быть, твоё терпение однажды добьётся изменений в нём? Я задумалась над её словами, чувствуя, как внутри меня снова вспыхивает что-то. Может быть, Азэми была права? Может быть, мне стоит попробовать достучаться до Бакуго? В конце концов, даже самый жёсткий камень может быть разрушен каплями воды, падающими на него день за днём… Но я откинула его мысли, снова разозлившись из-за слишком долгих мыслей о нём. — Только я тут не при чем! Я ему не помощница с его тараканами в башке! — резко возразила я, мой голос отражал смесь раздражения и усталости. Азэми, не теряя своего обычного спокойствия, слегка улыбнулась и ответила мне. — Ну, Норико, может быть, ты и не помощница для его тараканов, но ты точно мастер по выведению бабочек в его животе. — Она хитро улыбнулась. — Бабочки, а? Ну, если только эти бабочки помогут ему летать к лучшему поведению, — начала я, но мой голос звучал не так весело, как хотелось бы. Я вздохнула и посмотрела на Азэми с легким укором. — Шутки шутками, но я серьёзно не знаю, что делать. Кажется, чем больше я пытаюсь быть доброжелательной, тем он становится злее. Азэми кивнула, понимая, что пора отложить шутки в сторону. — Прости, прости, я не хотела тебя обидеть. Ты права, это не твоя задача менять его. Возможно, стоит дать ему люлей побольше, послать на все четыре стороны и просто забыть. Горбатого только могила исправит! Я молча кивнула, признавая, что меняться Бакуго не намерен. Возможно, дистанция действительно была тем, что нужно обоим, чтобы сохранить рассудок. *** Прошло несколько уроков, и коридоры школы наполнились гулом голосов и смехом. Я, Дайки и Азэми шли вместе, обсуждая последние новости и школьные сплетни. Дайки, всегда находивший что-то забавное в самых обыденных вещах, рассказывал очередную историю, заставляя Азэми смеяться своим заразительным смехом. — Ты не поверишь, но учитель физики сегодня так замахался маркером, что чуть не отправил его в полёт через всю аудиторию! — весело рассказывал Дайки, потому что в тот момент, когда произошла эта ситуация, Азэми не было в классе. Азэми подхватила тему, — а помнишь, как Норико чуть не превратила химическую лабораторию в место посадки инопланетян? Такой светящийся эксперимент у неё получился! Трое друзей засмеялись, и их смех слился с общим гомоном школьного коридора, наполняя пространство теплотой и радостью. — Ты видела, как Норико сегодня справилась с задачей по математике? Это было просто невероятно! — С восхищением говорил Дайки. — Она как будто читает мысли учителя, знает ответы ещё до того, как он закончит вопрос. Азэми улыбнулась, добавив, — да, её интеллект светится ярче, чем неоновые огни на школьной дискотеке. Я даже думаю, что если бы у нас был конкурс 'Мисс Гениальность', Норико выиграла бы без всяких сомнений! Я слушала их, чувствуя, как мои щеки слегка покраснели от комплиментов. Я была благодарна за добрые слова, но предпочитала оставаться в тени, не привлекая к себе лишнего внимания. — Ты слышала о новом проекте по робототехнике? Говорят, они собираются построить робота, который сможет играть в футбол! — с энтузиазмом говорил Дайки. Азэми ответила с улыбкой, — да, и я слышала, что он будет управляться искусственным интеллектом. Представляешь, если он начнёт обучаться у лучших футболистов школы? Мы можем стать чемпионами этой вселенной! — С небольшой долей сарказма ответила Азэми. Я, идущая рядом, слушала их разговор, погружённая в свои мысли о возможностях технологий и их влиянии на будущее спорта. Я сильно ценила, что мои друзья, — я же имела право называть их друзьями, да? — уважали моё желание оставаться в стороне от беседы, позволяя мне наслаждаться их компанией без необходимости быть в центре внимания. Азэми и Дайки продолжали свой весёлый разговор, переходя от одной смешной истории к другой. Я, оглядываясь по сторонам, заметила Бакуго, что стоял в стороне от шумной толпы. Бакуго, который впервые общался более-менее спокойно со своим одноклассником, чьи ярко-красные волосы выделялись среди серой школьной рутины. Мой взгляд невольно задержался на нём. — И тогда я говорю: 'Это не баг, это фича! ' — рассказывал Дайки, и оба рассмеялись. В этот момент Азэми заметила, что мой взгляд задержался на Бакуго. — О, Норико, неужели ты тоже начинаешь интересоваться нашим школьным героем? — подшучивала Азэми, подмигивая мне. Дайки тут же подхватил, — да, кажется, у нас тут новая поклонница. Не бойся, Норико, мы тебя не выдадим! — Эй, эй, эй! А ну полегче! — Только успела воскликнуть я, отводя взгляд от Бакуго. — Норико, ты что, влюбилась в Бакуго? — Произнесла Азэми, подмигивая мне. — Да ладно, Азэми-чан, не дразни её, — сказал Дайки, но его улыбка выдавала, что он тоже находит ситуацию забавной. Я, чувствуя, как краска заливает моё лицо, возмущённо ответила, — конечно, нет! Просто удивительно видеть Бакуго таким спокойным… — Ой, Норико, ты так серьёзно всё воспринимаешь! — Смеясь, продолжила Азэми. — Мы же только шутим! Или нет… — Она усмехнулась. Дайки добавил, — да, не обижайся! Ты знаешь, мы всегда на твоей стороне. Я попыталась сохранить серьёзное выражение лица, но в конце концов не смогла удержаться от улыбки. Мои друзья умели разрядить обстановку, даже если она казалась слишком напряжённой. Но все же… Они что, опять?! Так шутить про этого креатина — перебор! Азэми и Дайки продолжали свои шутки, и я чувствовала, как моё терпение уже на исходе. — Почему вы всё время шутите на эту тему? Что вам, так смешно? — взорвалась я, не скрывая раздражения. Спасибо перчаткам, что теперь так можно. Друзья на мгновение замолчали, удивлённые моей реакцией, но вскоре их улыбки вернулись. — Норико, мы же не серьёзно, — начал Дайки, пытаясь смягчить обстановку. — Да, не воспринимай всё так близко к сердцу, — поддержала его Азэми. — Мы просто подшучиваем, потому что ты и Бакуго такие разные. Это забавно представить вас вместе… Да и… мы просто заметили, как ты смотришь на него. Это вызвало у нас улыбку. — И если бы что-то и было между вами, это было бы просто мило, — добавил Дайки с лукавой улыбкой. — Да, и не думай, что мы что-то против имеем, — подхватила Азэми, — просто ты обычно такая серьёзная, а тут вдруг… Ну, сама понимаешь. Я вздохнула, понимая, что мои друзья не изменятся. — Ладно, продолжайте веселиться, — сказала я, стараясь не показывать, что мне, всё же, неприятны такие шутки. *** Когда большая перемена наступила, Азэми и Дайки были полны решимости устроить мне пир в столовой. Однако я не была в настроении присоединяться к ним. — Ребята, я на самом деле не голодна, — сказала я, пытаясь отстоять свою позицию. — Мне не нужно есть прямо сейчас, давайте лучше поговорим или просто посидим на свежем воздухе. Но мои друзья были неумолимы. — Норико, ты пропустила завтрак, и это не хорошо для тебя, — настаивал Дайки. — Позволь нам позаботиться о тебе! Тем более, после той вечеринки тебе стоит хорошо питаться! Азэми поддержала его, — да, мы не дадим тебе умереть с голоду! Это будет наша миссия на сегодня. Я поняла, что уговорить их будет непросто. Я вздохнула, смирившись с их настойчивостью, — хорошо, хорошо, пойдём, — сдалась я, и все вместе мы направились к столовой, где нас уже ждали ароматы разных блюд и нескончаемый шум. Столовая была наполнена гомоном и ароматами обеда, когда друзья выбрали себе стол у окна. Азэми и Дайки уже вернулись с подносами, полными разнообразных блюд, в то время как я взяла лишь скромную тарелку риса. — Секунду, ребят, я за чаем ещё схожу, — сказала я, вставая со стула. Я подошла к прилавку, где повариха с улыбкой протянула мне чашку ароматного чая. Но в тот момент, когда я повернулась, чтобы вернуться к столу, я неожиданно столкнулась с Бакуго. Он появился так же внезапно, как и утром в коридоре. — Осторожно! — вырвалось у меня, но было уже поздно. Горячий чай вылился прямо на мой пиджак, оставив на ткани тёмные пятна. Когда я столкнулась с Бакуго, пролив чай на свой пиджак, я ожидала извинений, но вместо этого он ответил далеко не так, как мне хотелось… — Ну и ну, ты всегда такая неуклюжая, или это специально для меня? — сказал Бакуго с иронией в голосе. Я почувствовала, как во мне вспыхнул гнев. — Я неуклюжая? А может, ты просто не умеешь ходить, не толкая всех вокруг? — парировала я, стараясь сохранить спокойствие. — Может, тебе стоит смотреть по сторонам, а не в пол, как ботаничка с начальной школы? — Продолжил он, не сдаваясь. — Знаешь что, Бакуго? Ты конченный придурок. Я не собираюсь портить свой обед из-за тебя, — сказала я решительно и, взяв новую чашку с чаем у поварихи, направилась обратно к столу. Я, возвращаясь к столу, чувствовала, как мои щёки пылают не от горячего чая, а от возмущения. От него же?.. Я поставила чашку на стол и села, стараясь успокоить дрожь в руках. Что случилось? — спросила Азэми, заметив мое взволнованное состояние. — О, это снова Бакуго, — начала я, и мой голос звучал твёрже, чем я ожидала. -Он снова вёл себя как настоящий… Ну, знаете кто. Дайки поднял бровь в вопросительном жесте, а Азэми поддерживающе положила руку мне на плечо. — Не давай ему себя расстраивать — сказала она. — Ты лучше него, и он это знает. Я кивнула, чувствуя, как поддержка друзей придаёт мне сил. — Я знаю, — ответила я, улыбаясь. — Просто иногда его поведение выходит за рамки приличия. После моих слов, Дайки с лукавой улыбкой посмотрел на меня. — Ну, если бы его поведение было в рамках приличия, он бы не был Бакуго, верно? — Сказал он, и его глаза засветились шутливым озорством. Азэми рассмеялась, добавив, — точно, он был бы… Ну, кем-то совершенно другим! Дайки, не упуская возможности подшутить, обратился ко мне с легкой усмешкой, заставляя меня сразу почувствовать неладное. — Представь, если бы Бакуго был таким же вежливым, как ты! Он бы, наверное, превратился в самого настоящего джентльмена, — начал он, и его голос звучал игриво. — Он бы подошёл к тебе, с изяществом склонил голову и сказал: 'Мадам, позвольте мне предложить вам чай, который я сам лично заварил, соблюдая все правила этикета! ' Азэми подхватила шутку, — и добавил бы, 'А также позвольте мне предложить вам моё место в очереди, чтобы вы могли насладиться лучшими деликатесами, которые только можно найти в этой столовой! ' Я, несмотря на свою обычную сдержанность и не лучшее отношение к таким шуткам, не смогла удержаться от смеха, и вскоре мы трое дружно засмеялись. — Да-да, и после этого он бы предложил мне свою помощь в несении моих книг до дома, ведь настоящий кавалер всегда заботится о комфорте дамы! — закончила я, фыркнув, и отводя взгляд. Наш смех и дружеские подшучивания наполнили столовую, делая обеденный перерыв ещё более радостным и незабываемым. *** Конец уроков ознаменовался тихими коридорами и пустыми классами. Я, собрав свои вещи, вышла на улицу. Осенний ветер играл моими волосами, а мысли были заняты предстоящими заданиями. Я шла мимо ухоженных клумб и аккуратно подстриженных кустов, направляясь к воротам академии. Вдруг мой взгляд уловил знакомую фигуру. Бакуго, стоя на специально отведенной площадке, усердно тренировался с тренажёрами. Его движения были точны и сосредоточены. Я, не осознавая, как это произошло, обнаружила себя стоящей немного ближе, чтобы лучше рассмотреть его упражнения. Бакуго, почувствовав на себе взгляд, остановился и повернулся к Норико. Их взгляды встретились, и на мгновение в воздухе повисло напряжение, предвещающее новую ссору. Но затем Бакуго кивнул мне в знак приветствия и продолжил тренировку, словно ничего не произошло. Я стояла, не в силах оторвать взгляд от Бакуго, который продолжал свою тренировку. Моё удивление его молчаливым кивком было настолько велико, что слова вырвались прежде, чем я успела их остановить. — Ну и чудо, — с иронией пробормотала я, — Бакуго не кричит? Должно быть, чудеса всё-таки случаются. Когда я бросила свой язвительный комментарий в сторону Бакуго, ожидая его обычной взрывной реакции, он на мгновение замер. Его глаза сузились, и в них появился огонь, который я так хорошо успела узнать. — Ты думаешь, это смешно? — резко спросил он, его голос был твёрд и непреклонен. — Ты всегда такая, смеющаяся над всеми, Норико? Ты думаешь, что лучше нас всех просто потому, что поступала не со всеми в начале года, а так, когда захочется? Такая исключительная? Я, пойманная врасплох его реакцией, на секунду потеряла дар речи. Я не ожидала, что он примет мои слова так близко к сердцу. — Я… Я просто… — начала я, но Бакуго не дал мне закончить. — Ты 'просто' что? Просто решила подшутить? — Его голос становился всё громче. — Ты не знаешь, сколько усилий я вкладываю в тренировки. Ты не понимаешь! Куда тебе? Ты же такая особенная. Звезда. Поступила после окончания первого триместра! Ссора разгоралась с каждым словом, и я осознала, что мой легкомысленный комментарий привёл к нежелательному конфликту. Я попыталась извиниться, но Бакуго был слишком зол, чтобы меня слушать. — Забудь, Бакуго, — сказала я, стараясь сохранить спокойствие. — Я не хотела тебя обидеть. Правда. Бакуго отвернулся, его плечи напряглись от злости. — Да свали уже, конченная — бросил он через плечо. — Я не хочу тебя видеть. Да никто не хочет. Я, чувствуя вину за свои слова, молча повернулась и пошла прочь, оставив Бакуго одного с его тренажёрами и разбушевавшимися эмоциями. Ссора оставила горький осадок, и я знала, что в этот раз виновата была исключительно я, а не Бакуго. Первый раз… Я медленно шагала по улице, каждый шаг отдавался эхом в моей голове. Я перебирала в уме свои слова, каждое из которых казалось теперь острым как бритва. — Я действительно должна была сдержаться, — думала я, но чем дальше я уходила от спортивной площадки, тем сильнее во мне нарастал гнев. — Как он посмел так со мной разговаривать? — Вспыхнула я про себя. — Я всего лишь пошутила… Но нет, мистер Совершенство Бакуго всегда должен быть прав. Он думает, что его тренировки — это что-то священное, а все вокруг должны восхищаться и молчать. С каждым шагом мое раздражение росло, и мысли становились всё более язвительными. — Он всегда такой серьёзный, всегда такой напряжённый. Может, если бы он не вёл себя как последний кретин, кто-то бы и подошёл к нему без страха быть униженным и оскорбленным, — продолжала я в уме диалог, который уже никогда не произойдёт. Поглощённая своими мыслями, я продолжала свой путь домой. — Может быть, я и правда слишком далеко зашла, — размышляла я. — Но почему он всегда должен реагировать так бурно? Неужели он не может просто отшутиться в ответ и не делать из этого целую драму? Мои шаги были решительными, как и мысли, — почему я должна извиняться? Это он перешёл все границы, — думала я. — Если бы он не был таким упрямым и не воспринимал каждое слово как вызов, ничего бы этого не произошло. — Он всегда такой 'серьёзный', такой 'сосредоточенный', — мысленно насмехалась я. — Но ведь на самом деле он просто не умеет общаться. Все его 'глубокие размышления' — не более чем попытка скрыть свою неспособность вести нормальный диалог. Бакуго всегда думает, что он прав. Но на этот раз он явно ошибается, — продолжала я. — Если он такой уж герой, пусть научится принимать критику и шутки. Или это для него слишком сложно? Я чувствовала, как моё раздражение перерастает в уверенность в своей правоте. — Завтра, когда он придёт ко мне с извинениями, я постараюсь быть снисходительной. Но только если он действительно поймёт, что вёл себя как последний эгоист, — заключила я, уже предвкушая этот момент, который никогда не случится.