Глава 7

Тишина опустилась на спортивную площадку, словно тяжелый занавес после последнего акта драмы. Я стоял посреди поля, где только что кипели страсти, а теперь оставалось лишь моё одиночество и отголоски недавнего конфликта. Норико исчезла из виду, оставив за собой лишь вопросы, которые кружились в моей голове, как листья в вихре осеннего ветра. Я смотрел на свои руки, словно они были чужими, искаженными отражениями моего внутреннего я. «Почему она всегда вызывает во мне такое раздражение?» — думал я, чувствуя, как мои ладони сжимаются в кулаки. Я был привыкший к борьбе и соперничеству, но это… Это было чем-то иным, чем-то, что я не мог определить или понять, даже на каком-то подсознательном уровне. Ветер подхватывал пыль на площадке, создавая вокруг меня вихри, которые казались отражением моего собственного внутреннего хаоса. Я закрыл глаза, пытаясь отгородиться от мира, но изображение Норико продолжало мерцать в моём сознании, вызывая новую волну раздражения. Спортивная площадка, обычно место моих триумфов и побед над собственными возможностями и силами, сегодня стала свидетелем моей неопределенности и беспокойства. Я понимал, что мои слова и действия повлияли на Норико, но вместо вины я ощущал лишь раздражение и непонимание собственных чувств. Открыв глаза, я взглянул в направлении, где исчезла Норико, и впервые за долгое время почувствовал себя потерянным. «Что это за чувство?» — спросил я себя, но ответа не последовало. Я стоял наедине с собой, мой взгляд устремлен в пустоту. Ветер продолжал шептать что-то неведомое, но я не слышал его. В моей голове крутились мысли о прошедшем дне, о словах, которые были сказаны, и о тех, которые остались невысказанными. Я пытался понять, почему Норико, — эта глупая девчонка, пришедшая в жизнь всего неделю назад, проскочившая по какому-то блату, про который мне было неизвестно, — так влияет на мои эмоции. Она была как загадка, которую я не мог разгадать, и это меня беспокоило. Я всегда действовал решительно, но сейчас я чувствовал себя парализованным неопределенностью. Что я чувствую? — Спросил я себя, но ветер не принес ответа. Я закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться на своем дыхании, на ощущениях, которые пробуждались внутри. Я пытался отделить свои истинные чувства от того хаоса, который они вызывали. Резко ярость застелила мои глаза. Раздражение, бывшее настолько сильным, словно скапливалось годами, подчиняло себе моё тело. Моя причуда активировалась, но я понимал, что должен её сдержать. Сила, которая кипела во мне, требовала выхода, но я не мог позволить ей взять верх. Мои руки дрожали от напряжения, когда я старался удержать взрывную энергию внутри. Я знал, что если потеряю контроль, последствия будут катастрофическими. Вокруг меня уже начали появляться трещины, земля под ногами слегка вибрировала от сдерживаемой мощи. — Ты должен остановиться, Бакуго, — прошептал я себе. — Ты сильнее этого. Я сжал кулаки еще крепче, и медленно, с каждым глубоким вдохом, ярость начала угасать. Энергия, которая едва не вырвалась наружу, постепенно стихала, как буря, которая рассеивается, не достигнув берега. В конце концов, я остался один, в тишине, которая последовала за штормом. Я почувствовал, как напряжение покидает мое тело, и понял, что сегодня я не только победил свою причуду, но и также ей проиграл. Я стою на пустой спортивной площадке, где каждый шорох усиливает ощущение моего одиночества. Но это не слабость, это момент истины для меня. Мои мысли чётки и решительны, и я знаю, что истинная сила заключается не в громких словах или показных действиях, а в способности управлять своей мощью. «Сила — это не просто победа над противниками,» — размышляю я, сжимая кулаки. «Сила — это умение подняться, когда все обстоятельства против тебя.» Я вспоминаю каждую тренировку, каждый бой, каждый взрыв, который я вызывал. «Я сам себе враг и сам себе учитель,» — думаю я. «И я не остановлюсь, пока не стану лучшим.» В тишине, моя решимость звучит как обет. Я знаю, что путь будет трудным, но также знаю, что нет таких препятствий, которые я не смог бы преодолеть. Я готов к борьбе, к борьбе с самим собой, чтобы стать сильнее, чем когда-либо. Готов… Но мысли в моей голове, тревожные мысли, настолько громкие, словно сирена. Я размышляю о своём пути. Я осознаю, что истинная сила — это контроль над собственной мощью, а не её безудержное проявление. Я признаю, что одиночество — это не препятствие, а шанс для самосовершенствования. Моя внутренняя борьба и стремление к самодисциплине открывают дорогу к мастерству. Я решительно стремлюсь доказать свою силу, не только себе, но и всему миру. Но в глубине души, я не могу избавиться от сомнений. Норико… Она появилась в академии в середине года, так легко и непринуждённо, словно это было ей предначертано. Как она смогла это сделать? Что за причуда у неё, которая позволила ей так легко влиться в наш мир? Эти вопросы терзают меня, ведь я не знаю ответов. Моё недоверие к себе растёт с каждым днём, ведь если она смогла так просто достичь того, к чему я стремлюсь всю жизнь, то что это говорит о моей силе? О моей причуде? Эти мысли заставляют меня задуматься о собственном совершенстве. Но я не позволю им остановить меня. Я должен идти вперёд, несмотря на все сомнения и неизвестность. Я должен стать сильнее, не только физически, но и ментально. И вот, я делаю глубокий вдох, наполняясь энергией для предстоящего. С резким движением я разворачиваюсь и делаю шаг вперёд. Мои шаги уверенные и решительные, каждый из них отрезает меня от прошлого и направляет в будущее, полное новых вызовов. Я не оглядываюсь назад, покидая площадку, которая была свидетелем моего роста и решимости стать лучше. Я иду вперёд, к новым вершинам, которые я обязательно покорю. Я же Бакуго Кацуки, чёрт возьми! Покидая спортивную площадку, я, чувствую, как каждый шаг отдаляет меня от места моих испытаний и приближает к новому этапу. Я иду в сторону общежития, где живут будущие герои, мои однокурсники. Воздух вечера наполнен ожиданием, и я чувствую, как моя решимость смешивается с прохладой ночи. Проходя через двери общежития, я ощущаю знакомый запах дома. Это место стало для меня вторым домом, где каждый уголок наполнен воспоминаниями о днях, проведённых в борьбе и учёбе. Я прохожу мимо стен, украшенных фотографиями наших геройских подвигов, и каждый шаг напоминает мне о цели, которую я поставил перед собой. Но даже среди этих стен, я чувствую, что мой настоящий дом, где я жил с родителями, так далёк. То место, где я провёл свои первые годы, где я впервые почувствовал вкус победы и поражения, кажется мне чужим. Я ценю свою семью, но глубоко в душе я знаю, что мои родители никогда не дорожили мной так, как я этого хотел. Они не понимали моей страсти, моего стремления, да и отчасти навязали мне его. И теперь, когда я здесь, в общежитии, среди тех, кто разделяет мои мечты, я понимаю, что это место стало для меня настоящим домом, местом, где я могу быть собой. Поднимаясь по лестнице, я слышу голоса своих товарищей из гостиной. Они звучат живо и весело, и я знаю, что скоро присоединюсь к ним. Но сначала мне нужно мгновение покоя, чтобы собраться с мыслями. Войдя в общую гостиную, я вижу светлые лица своих друзей, — правда ли друзей? За прошедший год я порядком изменит своё отношение к ним, — которые оборачиваются ко мне. Их взгляды полны вопросов и интереса, но я не готов делиться своими сомнениями. Я киваю им в приветствие и прохожу мимо, направляясь к своему уголку, где я могу на мгновение остаться наедине со своими мыслями. «Какой бы ни была причуда Норико, я должен оставаться сосредоточенным на своём пути,» — думаю я, опускаясь в кресло. «Я должен использовать это как стимул для своего роста, а не как причину для сомнений.» Я закрываю глаза и вдыхаю глубоко, позволяя тишине моего уголка успокоить мои мысли. Завтра будет новый день, полный новых вызовов, и я должен быть готов встретить его с чистым сердцем и ясным умом. Здесь, в общежитии, я нахожу мир, который помогает мне восстановить силы для предстоящих испытаний. Сидя в тишине своего уголка, я, чувствую, как внутри меня нарастает волнение. Мысли о Норико не дают мне покоя. Она, новенькая, с лёгкостью влилась в наш коллектив посреди года, словно всегда была здесь. Её уверенность и способности вызывают во мне бурю эмоций. «Как она может так легко добиваться всего?» — вопрос вертится в моей голове. — «Почему она не должна пройти через то же, что и я? Через испытания, через ошибки, через сомнения?» — Моё сердце наполняется гневом, но я понимаю, что это чувство — лишь отражение моих собственных неуверенностей. Я встаю из кресла и начинаю ходить по комнате, пытаясь освободиться от тяжести этих мыслей. — «Норико не враг,» — напоминаю себе. — «Она просто ещё один герой на своём пути. И я должен быть лучше, не из-за неё, а ради себя.» Мои шаги становятся твёрже, и я чувствую, как возвращается моя обычная решимость. — «Я буду сильнее,» — обещаю себе. — «Я буду лучшим героем, не для того, чтобы доказать что-то кому-то, а чтобы быть верным своей мечте.» Мое глупое сердце стучит все быстрее, когда в моей памяти всплывают кадры той самой ночи. Вечеринка, где Норико была не в себе, — явно под чем-то, — мелькает перед моими глазами как беспорядочный набор моментов, полных смятения и хаоса. «Зачем я всё это делал?» — думаю я, чувствуя, как гнев начинает заполнять каждую клеточку моего тела. — «Ради чего я бросил всё и побежал за старостой первого А класса, чтобы узнать, где она живёт? Зачем я отвёл её домой, когда она была в таком состоянии?» В его голове крутится мысль, что я, возможно, искал причину, чтобы быть рядом с ней, чтобы показать себя с лучшей стороны. Но теперь, когда гнев вновь охватывает меня целиком, я осознаю, что мои действия были движимы не только заботой, но и желанием доказать своё превосходство, свою силу. «Я не должен был вмешиваться,» — приходит мне в голову. — «Я должен был оставить её в покое, позволить ей самой справиться со своими проблемами.» Но глубоко внутри я знаю, что не мог поступить иначе. Несмотря на свой гнев и раздражение, я не мог оставить её одну в тот момент. Это было бы против моих принципов, против моего понимания того, что значит быть героем. «Герой… это не только тот, кто борется с злодеями,» — шепчу я себе под нос. — «Это тот, кто приходит на помощь, когда это действительно нужно. Даже если это идёт вразрез с твоими собственными чувствами.» Я сжимаю кулаки, снова, пытаясь обуздать внутренний беспорядок. Я знаю, что завтра я встречу Норико, — жизнь нас слишком часто сталкивает в академии, — и мне придётся смотреть ей в глаза, зная, что в сердце бушует буря. Но я также знаю, что справлюсь с этим. Потому что я — Бакуго Кацуки, и я не уклоняюсь от вызовов! Я медленно поднимаюсь с кресла, каждое моё движение отражает решимость и силу воли, которые я чувствую внутри. Я направляюсь к груше, висящей в углу комнаты, и начинаю бить её с такой силой, что кажется, будто я пытаюсь разрушить не только её, но и все препятствия на своём пути. С каждым ударом по груше, я ощущаю, как напряжение покидает моё тело. Я не просто тренируюсь — я выплескиваю свои эмоции, каждый удар символизирует мою борьбу, моё стремление быть лучше. «Так,» — думаю я, — «это то, что я должен делать. Не сдаваться перед лицом трудностей.» Я останавливаюсь, вздыхаю и вытираю пот со лба. Подняв голову и взглянув в зеркало, я вижу отражение себя — не просто студента академии, а будущего героя. С новой решимостью в глазах, я выхожу из своей комнаты и направляюсь в общую гостиную. Там уже сидели мои друзья, словно поджидая — Киришима, Каминари и Серо. Наши взгляды встречаются, и без слов мы понимаем друг друга. Они видят во мне не только мой гнев и раздражение, но и мою несгибаемую волю и решимость. Киришима подмигивает мне, Каминари широко улыбается, а Серо поднимает большой палец вверх. Это их способ сказать: «Мы с тобой, не важно, что.» В этот момент Каминари, уловив настроение, не удерживается от шутки: «Да точно все нормас, просто у нашего Бакуго с одной девушкой проблемы!» Его слова вызывают смех в комнате, но я не смеюсь. Мои глаза вспыхивают, и я резко поворачиваюсь к Каминари. — Слушай сюда, — говорю я, голос мой дрожит от сдерживаемого гнева, — я вообще не хочу видеть эту девушку. Это понятно?» Комната погружается в тишину. Киришима, Серо и даже Каминари смотрят на меня с удивлением. Но затем Киришима вступает в разговор, пытаясь смягчить обстановку. — Эй, Бакуго, мы же шутим. Ты знаешь, что мы всегда рядом, чтобы поддержать тебя, — говорит он, кладя руку на моё плечо. — Да, да, прости, Бакуго, — добавляет Каминари, — я просто подумал, что это поможет тебе расслабиться. Я смотрю на них, и мой гнев постепенно утихает. Я понимаю, что мои друзья не хотели меня обидеть. Но Каминари, как всегда, не может удержаться от продолжения своей серии «бомбических» шуток. — Ну и что, что ты не хочешь её видеть? Может, она тебя уже сама нашла, Бакуго, — говорит он, подмигивая мне. Я стараюсь сохранить серьёзное лицо, но в глубине души чувствую, как уголки моих губ поднимаются в улыбке, скорее всего истеричной. Киришима замечает это и добавляет: — Да ладно тебе, Бакуго, признайся уже, что Норико — твоя слабость, — говорит он, и в комнате снова раздаётся смех. Серо, не отставая, подхватывает: Точно, каждый раз, когда она рядом, ты ведёшь себя как настоящий герой… Ну, почти. По крайней мере, когда обсуждаешь ваши стычки с нами! Я смотрю на них, и мой гнев вспыхивает с новой силой. — Достаточно! — Рычу я, искры буквально прыгают из моих рук. — Если вы не перестанете, я покажу вам такое, что мать родная не узнает! Киришима, Серо и даже Каминари не могут удержаться от смеха, видя мою реакцию. — О, смотри-ка, наш Бакуго собрался взорвать нас своей любовью к Норико! — хохочет Каминари, уклоняясь от моего взгляда. — Ты что, ревнуешь? — поддразнивает Киришима, его голос полон веселья. — Нет, я просто не терплю, когда переходят границы!» — Кричу я, но мои слова лишь добавляют масла в огонь их забавы. Серо подмигивает мне и говорит: Ты знаешь, что мы это делаем из любви, правда? Я пытаюсь сохранить серьёзное лицо, но в глубине души понимаю, что их дружеские подшучивания — это часть того, что делает нашу связь такой крепкой. И хотя я не скажу этого вслух, я ценю их за то, что они есть. Я нервно потираю переносицу, делаю глубокий вдох, выдох и стараюсь улыбнуться своим друзьям. — «Они же не стоят того, чтобы их взрывать, правда?» — думаю я про себя. Каминари, заметив моё колебание, не упускает возможности добавить: Ты знаешь, Бакуго, если бы ты был взрывчатым веществом, ты был бы динамитом, потому что ты всегда взрываешься от любви! В комнате витает напряжение, но затем Киришима начинает смеяться, и вскоре за ним подхватывают и остальные. Я понимаю, что сопротивляться бесполезно, и позволяю себе улыбнуться в ответ нормально. — Ладно, ладно, вы выиграли, — сдаюсь я, и в комнате воцаряется мир. Мы все успокаиваемся, и я чувствую, как напряжение сходит на нет. В конце концов, это всего лишь шутки, и хотя я не всегда это показываю, я благодарен за эти моменты лёгкости и смеха среди бурь моей повседневной жизни. *** Я… Я… Я Норико? Я всё ещё я? Всё страннее и страннее… Я оказываюсь в центре великолепного бала, и каждый момент кажется волшебным. Моё платье — это произведение искусства, оно идеально облегает мою фигуру, и я чувствую себя настоящей принцессой из сказки. Ткань платья мягко скользит по полу при каждом моём движении, а кристаллы на ткани отражают свет люстр, создавая иллюзию звёздного неба на моём платье. Мой партнёр — загадочный кавалер, чьё лицо скрыто от меня. Мы танцуем в унисон с музыкой, которая звучит так, будто она специально написана для нас. Его руки крепко держат меня, и я чувствую, как моё сердце бьётся в такт нашим шагам. Я пытаюсь разглядеть его лицо, но каждый раз, когда я пытаюсь сфокусироваться, оно становится ещё более размытым и недоступным. В этом танце нет ничего, кроме нас и музыки. Я забываю о мире вне этого зала, о своих заботах и тревогах. Всё, что имеет значение — это чувство полёта и свободы, которое дарит мне этот танец. Я знаю, что это всего лишь сон, но я не хочу просыпаться. Я хочу остаться здесь, в объятиях этого таинственного кавалера, пока музыка не перестанет играть. Как только мелодия замедляется, мы останавливаемся в центре бального зала. Я чувствую, как его взгляд проникает сквозь туман моего сна, и в этот момент он шепчет мне на ухо слова, которые заставляют моё сердце замереть. — Ты — самое чудесное, что со мной случилось, — говорит он, и его голос звучит так нежно и искренне, что я не могу сдержать румянец, расцветающий на моих щеках. Я стою, потерянная в его объятиях, и каждое его слово кажется магическим заклинанием, которое усиливает волшебство этого момента. «Я хочу запомнить это ощущение навсегда, запечатлеть его в своём сердце, чтобы никогда не забыть,» — думаю я, пока музыка продолжает ласкать мои уши. Но тут, внезапно, мой кавалер замирает, и я чувствую, как его руки слегка дрожат. Он медленно приближает своё лицо к моему, и темная дымка, скрывавшая его черты, начинает рассеиваться, словно туман под утренним солнцем. Передо мной стоит Бакуго, его глаза смотрят на меня с такой интенсивностью, что я не могу отвести взгляд. Его обычно грубые черты смягчены, и на его лице играет лёгкая улыбка. — Ты даже во сне не можешь убежать от меня, Норико, — говорит он, и его голос звучит неожиданно тепло. Моё сердце пропускает удар. Я не могу поверить, что мой таинственный кавалер — это Бакуго. Всё внутри меня взрывается от смеси чувств — от удивления до недоверия. — Это не может быть правдой, — шепчу я, но прежде чем я успеваю что-то сказать или сделать, я чувствую, как мир вокруг меня начинает распадаться. С криком я просыпаюсь в своей кровати, сердце бьётся, как бешеное, и я ощущаю гнев, пробуждённый тем фактом, что в моём самом красивом сне моим кавалером оказался Бакуго. «Почему именно он?» — раздражённо думаю я, пытаясь успокоить своё дыхание. Но где-то в глубине души я не могу отрицать, что этот сон оставил после себя искру, не поддающуюся описанию… Это же не заставит меня смотреть на него под другим углом, правда?.. Моё сердце бьётся так быстро, что кажется, будто оно готово вырваться из груди. Я сижу на кровати, охваченная гневом. «Почему он? Почему всегда он?» — эти слова крутятся в моей голове, как бесконечный вихрь. В школе его присутствие уже достаточно навязчиво, но теперь он вторгается и в мои сны, превращая их в хаос моих чувств! «Почему судьба так жестока ко мне?» — спрашиваю я себя, пытаясь понять, почему мои мысли так застряли на Бакуго. Я всегда стараюсь держаться от него на расстоянии, избегая его взрывного характера, но теперь он нашёл путь и в самые тайные уголки моего подсознания. Моё сердце не утихает, и когда я прикасаюсь к своим щекам, я чувствую, как они горят от смущения. Это тепло, которое я не могу контролировать, и оно только добавляет масла в огонь моего раздражения. «Так он и во сне появляется… Как будто мне его мало в реальности,» — говорю я себе, пытаясь успокоиться. Я встаю, решительно отряхивая последние остатки сна. Потом, в школе я встречу Бакуго, и я должна быть готова. «Никаких снов, никаких иллюзий,» — убеждаю я себя. Но темнота комнаты кажется бесконечной, и мои шаги, несмотря на моё желание, звучат неуверенно. Я начинаю ходить взад и вперёд, словно пытаясь вытравить из памяти те моменты сна, которые так ярко вспыхивают перед моими глазами. Каждый раз, когда я прохожу мимо зеркала, я вижу своё отражение — и это напоминает мне о том, что я не могу скрыться от себя. — Это был всего лишь сон, — повторяю я, но моё отражение кажется скептическим. Я останавливаюсь, глядя на своё отражение в зеркале, и вижу, как мои глаза отражают борьбу между решимостью и сомнением. — Я должна быть сильной, — шепчу я, но мои слова теряются в тишине. Я снова начинаю ходить, и каждый шаг напоминает мне о Бакуго — о его решимости, его гневе, его отрицании, его сарказме. — Я не могу быть слабой, — говорю я себе, но чем больше я пытаюсь оттолкнуть эти мысли, тем сильнее они возвращаются. В конце концов, я останавливаюсь у окна, глядя на ночной город. Звёзды мерцают холодным светом, и я понимаю, что ночь — это время, когда все маски сбрасываются. — Завтра я встречу его, и я должна быть готова, — говорю я, и в моём голосе слышится не только решимость, но и надежда. Надежда на то, что я смогу пройти через эту ночь, сохраняя свою силу и ясность ума, несмотря на все сомнения и сны. Внезапно, как молния, в моей памяти вспыхивает тот момент. Я чувствую, как тепло его дыхания скользит по моей шее, и его голос, тихий и нежный, шепчет на ухо слова, которые я никогда не ожидала услышать от Бакуго. — В таком красивом теле находится сильный дух, — говорит он, и эти слова заставляют моё сердце биться быстрее. Я стою, прижавшись к холодному стеклу окна, и пытаюсь отогнать это воспоминание, но оно ярко и живо, как будто только что произошло. — Это был всего лишь сон, — повторяю я, но в глубине души знаю, что эти слова означают больше. Они были как пророчество, обещание того, что я могу преодолеть любые препятствия. Мои руки дрожат, и я крепко сжимаю подоконник, пытаясь найти опору. «Я не должна думать об этом,» — говорю я себе, но чем больше я пытаюсь забыть, тем сильнее эти слова эхом отзываются в моей голове. Они наполняют меня силой, но и вызывают беспокойство, потому что я знаю, что завтра, когда я встречу Бакуго, мне придётся смотреть ему в глаза. И в этот момент я понимаю, что не могу бежать от своих мыслей, как бы я ни старалась. Они часть меня, как и моя решимость быть сильной. — Завтра будет новый день, — шепчу я, но мои слова звучат неуверенно, и я чувствую, как краска заливает мои щёки. Внутри меня всё переворачивается от одной мысли о том, что завтра, когда я встречу Бакуго, мне придётся смотреть ему в глаза. Моё сердце стучит так громко, что кажется, будто его слышит весь мир. Я пытаюсь сосредоточиться на дыхании, чтобы успокоиться, но воспоминания о Бакуго не дают мне покоя. — Это был всего лишь сон, — повторяю я снова и снова, но каждый раз, когда я закрываю глаза, я вижу его лицо так близко к моему, что моё смущение достигает апогея. Я обнимаю себя, пытаясь обрести уверенность, но мои руки дрожат. — Я не должна чувствовать это, — говорю я себе, но чем больше я пытаюсь подавить эти чувства, тем сильнее они возвращаются, заставляя меня задыхаться от смущения. И теперь я знаю, что завтра, стоя перед Бакуго, я буду бороться не только с ним, но и со своим сознанием, которое подкидывает мне такие сны, пытаясь сохранить свою силу и достоинство… Наверняка всё это из-за вечных шуток Азэми и Дайки! С каждой секундой в моей голове всплывают всё новые и новые кадры того сна. Я чувствую, как мои щёки горят от стыда при каждом воспоминании о том, как Бакуго был так близко. «Это всё из-за Азэми и Дайки,» — думаю я, опускаясь на пол, обхватив колени руками и закрыв лицо. Их постоянные шутки о Бакуго, их насмешки и подмигивания — всё это вдруг обрело форму в моих снах, создавая иллюзию близости, которой на самом деле не было. — Я должна была игнорировать их, — говорю я себе, но теперь это кажется невозможным. Ведь каждый раз, когда они шутили, я чувствовала, как моё сердце пропускает удар, а мозг невольно рисовал образы, которые теперь не дают мне покоя. «Это всего лишь сон, это не реальность,» — пытаюсь убедить я себя, но в глубине души я знаю, что эти шутки заставили меня взглянуть на Бакуго под другим углом. Теперь, сидя на полу, я понимаю, что завтра мне предстоит не просто встреча с Бакуго, но и испытание для моей воли. Мне нужно будет собрать все силы, чтобы не показать своё смятение, и столкнуться лицом к лицу с тем, что мне явно навязали! И всё это из-за безобидных шуток, которые оказались не такими уж безобидными… *** Я сижу в углу общей гостиной, окружённый друзьями. Мы обсуждаем последние новости о героях, но мои мысли отвлекаются. Внезапно, я чихаю — громко и неожиданно, прерывая поток слов. Киришима, с лукавой улыбкой, быстро подхватывает, и говорит с явным намёком: «Вспоминает кто-то что-ли?» Все засмеялись, а я лишь морщусь в ответ, пытаясь скрыть своё раздражение. Я не думаю о Норико. Не сейчас. Мои мысли заняты другим — стратегиями тренировок, предстоящими испытаниями, собственными амбициями. Норико для меня — лишь ещё одна соперница, ещё одно препятствие на пути к моей цели стать лучшим героем. Но чихнув, я почувствовал странное тепло в груди, которое я стараюсь игнорировать. «Это просто случайность,» — убеждаю я себя, возвращаясь к разговору. Я смеюсь вместе с друзьями, отвечаю на шутки, но в глубине души я знаю, что это тепло — нечто большее, чем просто реакция на чих. Вдруг, Каминари, не удержавшись, выпаливает: «А может, Бакуго просто влюбился?» и его слова мгновенно вызывают новую волну смеха. Я чувствую, как краска заливает моё лицо, и я пытаюсь возразить, но смех становится только громче. — Да ладно, Бакуго, мы же шутим! — говорит Серо, едва сдерживая улыбку. — Ты же знаешь, что мы тебя поддержим, даже если ты… Ну, знаешь, — он делает паузу, подразумевая что-то несказанное, и все вокруг взрываются новым смехом. Я стараюсь сохранять спокойствие, но внутри меня бушует буря. Я не хочу признавать, что они могут быть правы. Что это тепло, которое я почувствовал, может быть чем-то большим. Что Норико… Нет, я отгоняю эти мысли. Я сосредоточен на своих целях, на своём пути к вершине. Но чем больше я пытаюсь убедить себя в этом, тем сильнее чувствую, как моё сердце бьётся в унисон с их шутками. — Ха-ха, очень смешно, — продолжаю я, стараясь звучать уверенно. — Но вы же знаете, что я слишком занят, чтобы влюбляться. — Мои слова звучат убедительно, но в глубине души я начинаю задаваться вопросом, насколько они соответствуют истине. Тут Киришима не удерживается, начиная цепочку: «Бакуго, ты точно не влюбился в свои взрывы? Ведь они у тебя всегда на уме!» Все ржут, а я лишь качаю головой. Каминари добавляет в продолжение: «Или может быть, ты влюбился в свою маску? Ты же без неё никуда!» и подмигивает мне, вызывая новый всплеск хохота. Серо не отстаёт, и даёт мне своей шуткой завершающую оплеуху: «А может, он просто не может выбрать между Норико и своими гантелями?» — и делает вид, что поднимает тяжести, изображая меня. Я пытаюсь сохранять спокойствие, но их шутки заставляют меня улыбаться, несмотря на мои мысли. — Ладно, ладно, — говорю я, поддаваясь общему веселью. — Продолжайте смеяться, но помните, когда я стану лучшим героем, вы все будете молить меня о пощаде! — И хотя я шучу, в глубине души я знаю, что дружба и тепло, которое я чувствую сейчас, — это то, что действительно имеет значение. Время идёт, и вечер продолжается. Я остаюсь в центре внимания, мой смех звучит громче всех. Но когда свет в гостиной погаснет, и каждый уйдёт по своим комнатам, я останусь один со своими мыслями. И, возможно, в тишине ночи я позволю себе задуматься о том тепле, которое так неожиданно меня коснулось?.. *** Я захлопнул дверь с такой силой, что даже стены задрожали. — Чувства? К Норико? Нелепость! — прошипел я, словно само упоминание о них было оскорблением. Мои мысли пытались уйти от этой темы, но слова друзей, как насмешливые призраки, продолжали возвращаться, вызывая во мне бурю раздражения. «Я здесь, чтобы стать лучшим героем, а не чтобы устраивать детские романы,» — убеждал я себя, но эти слова казались слабым щитом против натиска нежелательных мыслей. Я попытался сосредоточиться на тренировках, но каждый раз, когда я закрывал глаза, передо мной вставал её образ. — Проклятье! — вырвалось у меня, и я с силой стукнул кулаком по столу, после чего поднялся на ноги. — Чувства? Какие ещё чувства? — Пробормотал я, словно пытаясь убедить самого себя. Я прошёлся по комнате, словно зверь в клетке, каждый шаг отражал мою внутреннюю борьбу. — Норико — лишь глупая блатная первогодка, и ничего больше, — продолжал я, но мои собственные слова звучали в моих ушах как слабая утешительная ложь — Никаких чувств. Никаких отвлечений. Только сила и решимость, — повторял я, словно мантру. Но чем больше я отрицал, тем яростнее вспыхивало моё раздражение. — Я не дам этим глупым шуткам помешать мне, — зарычал я, и в этом рычании была вся моя решимость. В конце концов, я опустил голову в ладони, пытаясь подавить в себе волнение. — Я стану лучшим героем, — произнёс я твёрдо, и в этом было нечто отчаянное, словно я бросал вызов самому миру. — И никакие чувства, которых даже и нет, не помешают мне. Я лёг в кровать и старался убедить себя, что завтра я проснусь с чистым умом, готовым к новым победам. Но в глубине души я знал, что эта борьба с моими мыслями будет продолжаться, пока я не докажу всем — и самому себе — что я могу быть лучшим, несмотря на все препятствия. И никакие чувства не станут мне в этом помехой. Всё равно я их не испытываю?.. Это лишь эффект от нескончаемых шуток этих придурков. Вылезайте из моей головы, черт возьми! Темнота комнаты казалась густой, и каждая тень напоминала мне о том, что я пытался забыть. Шутки Киришимы, Каминари и Серо, их глупые улыбки — всё это врезалось в мою память, как будто они знали что-то, чего не знал я. — Достаточно, — прошептал я в пустоту, пытаясь отогнать мысли о Норико. Она была сильной, уверенной в себе, и я, вроде, даже уважал её за это. Но теперь её образ неожиданно вызывал во мне нечто большее, чем просто уважение. Я перевернулся на другой бок, пытаясь найти удобную позицию, но моё тело отказывалось расслабиться. — Это всего лишь сон, — повторял я себе, но слова звучали пусто. Мысли о Норико были яркими, живыми, и они оставили послевкусие реальности, которое я не мог отрицать. «Завтра,» — подумал я, — «завтра я встречу её, и всё будет по-другому. Я покажу, что ничего не изменилось.» Но где-то на дне моего сознания зародилось сомнение, тихое и настойчивое, как шёпот ветра. Может быть, я действительно чувствую что-то к Норико? Нет, это невозможно. Я Бакуго, и я не позволю чувствам мешать мне. Я закрыл глаза, надеясь, что утро принесёт ясность. Но в глубине души я знал, что завтрашний день обещает быть не таким уж и простым.