25. Вместе мы сильнее всех

      Мужчины, как истуканы, смотрели на врача. Д: - Иосиф, вы ведь приезжали уже к нам с Людмилой неделю назад с угрозой прерывания беременности. Я назначил обязательные ежедневные капельницы. На сколько мне известно, вы пропустили лечение два раза. Состояние, в котором Людмила поступила к нам сегодня, было критическим. Но на момент поступления ребенок был уже мертв.        Доктор говорил спокойно, но постоянно щелкал шариковой ручкой, что выдавало его волнение. Д: - Сейчас мы сняли спазмы и дали ей снотворное, она будет спать до утра, чтобы восстановить силы, ее организм истощен. Утром начнем стимулировать роды, дольше тянуть нельзя. У меня будет к вам просьба...        Иосиф с надеждой смотрел на врача и вытянулся вперед, наивно полагая, что тот скажет, что все это шутка. Костя тоже сильно нервничал и переминался с ноги на ногу. И: - Какая? Д: - Пациентка не знает о гибели ребенка и не должна об этом узнать, пока не родит. Она должна быть сосредоточена на процессе, а эта информация вызовет новый стресс и только усугубит ее состояние. Нужно просто быть рядом с ней, помогать и поддерживать морально.       Мужчины кивнули, и врач удалился, оставив их стоять в коридоре в недоумении. Иосиф с ненавистью повернул голову и посмотрел на Купервейса исподлобья. И: - Можешь уезжать домой, я и на шаг не подпущу тебя к Люсе. К: - Да разве я хотел этого!? Я ничего не знал. Я люблю ее... Это всё мама… Как всегда…        Парень разводил руками и заикался, он осел на скамейку и снова заплакал. И: - Сядешь вместе с мамочкой.        Кобзон отвернулся к стене и уперся в нее лбом. Костя ждал этого ребенка, он много раз представлял, как качает его на руках, как играет с ним в парке и рядом Люся. Надежда на ее возвращение не покидала парня. Но теперь шанса на сближение у них почти не было, пианист это понимал и нарушил долгое молчание. К: - Иосиф, пожалуйста, не трогай маму. Она виновата, но она моя мать.        Певец резко повернулся и схватил Купервейса за ворот рубашки, он затряс его. И: - А кто ответит за страдания Люси? За гибель маленького человека?! Собственными руками задушу! К: - Я! Я! Я виноват не меньше! Я уехал и оставил ее. Да и ты тоже.        Кобзон от злости задрожал всем телом, его зубы заскрипели, но он отпустил Константина, и тот плюхнулся обратно на скамейку, как мешок. Иосиф сел рядом и опустил голову на руки.        Они сидели молча больше часа, каждый думал о случившемся и пытался привести в порядок мысли. Костя винил и себя, и мать, он готовился и хотел стать отцом. Иосиф морально давил на парня, и в подавленном состоянии Купервейс уехал домой, у него не было ни малейшего шанса пройти к Люсе в палату.        Была ночь, и в больнице было тихо, Кобзон вошел в палату и присел у кровати Гурченко. Ее лицо было спокойным, дыхание ровным, певец не решался дотронуться до любимой, чтобы не потревожить ее сон. Он только думал о том, что это ее последняя ночь рядом с маленьким ангелом.        Кобзон все же осторожно приложил свою ладонь к животику, и Люся в этот момент открыла глаза. Между ними повисла молчаливая пауза.        Мужчина волновался и не знал, что сказать, он просто смотрел в синие глаза актрисы и понимал, что будет рядом и не оставит ее больше ни на минуту. Певец молча опустился на край постели и обнял девушку. Люся обвила руки вокруг его шеи и не выпускала из объятий, как будто боялась, что он уйдёт и оставит ее одну.  Л: - Йося, ты уже вернулся…        Голос девушки дрогнул, и она прижалась лбом к шее мужчины. У Иосифа от волнения пересохло горло, он зажмурился. И: - Я с тобой, моя милая. Как ты себя чувствуешь?        Певец поцеловал любимую в ушко и в лоб, ему показалось, что он горячий. Л: - Кажется, лучше… Костина мама... Костя...        Люся запиналась и не знала, как рассказать о случившемся. И: - Я уже все знаю, родная. С ними я разберусь. Им не сойдет с рук этот поступок.        Гурченко закрыла глаза, и Иосиф подумал, что она снова уснула. Но девушка вновь заговорила, тяжело выдохнув. Л: - Когда нас отпустят домой? И: - Малышка, ты только не волнуйся… Ты пропустила назначенные капельницы и возможно... Нужно... Так мне сказал доктор, что будет лучше, если наш малыш родится раньше. Л: - Почему? Еще целый месяц.        Люся испуганно сжимала руку мужчины и пристально смотрела ему в глаза.  И: - Не знаю, милая. Доктор говорит, что для вас обоих так будет лучше.        Кобзон склонился и поцеловал актрису, чтобы она не видела его растерянного лица. И: - Почему ты такая горячая? У тебя температура? Я позову кого-нибудь, я быстро.        Певец приложил ладонь ко лбу девушки и поспешил выйти из палаты. Как тяжело ему было знать правду и понимать, что малыша уже нет. Но есть она - Люся, и ради ее же блага он скроет тяжёлую правду, будет рядом и будет сильным.        Актриса проснулась ночью от того, что у нее побаливал живот, даже снотворное потеряло свое действие. Но она старалась не обращать на это внимание и была рада, что Кобзон теперь рядом. Но боль резко усилилась, когда певец вышел за медперсоналом.        Иосиф вернулся в палату с врачом. Люся лежала, свернувшись в клубочек, и тихо простонала. Доктор измерил температуру, а певец взял девушку за руку. И: - Люсенька, у тебя что-то болит?        У актрисы был жар, она не ответила и повернулась на спину, пытаясь поглубже вдохнуть, одеяло свисало с кровати почти до пола. Иосиф поправил одеяло и заметил на простыне кровь. Он убрал одеяло в сторону, низ сорочки Гурченко был в крови. Доктор покачал головой и сразу же отложил градусник, он указал певцу на дверь палаты. Д: - Подождите за дверью!        Кобзон взволнованно привстал, Люся задышала чаще и испуганно смотрела в глаза Иосифа, крепко сжимая его руку. Л: - Не оставляй меня... И: - Я здесь, любимая.        Певец не хотел оставлять актрису одну, он сжимал ладонь девушки, но врач настоял на том, чтобы мужчина немедленно вышел из палаты. Кобзон с трудом разжал пальчики актрисы, до боли сжал кулаки и вышел. Он стоял в растерянности в коридоре, прижавшись спиной к стене.        Через несколько минут в палату пришла медсестра, она еще несколько раз выходила и возвращалась снова, не глядя на Кобзона. Певец не решался у нее что-либо спросить, просто постоянно с надеждой пытался заглянуть в палату, но каждый раз перед его носом закрывалась дверь.       Когда медсестра вышла снова, то Иосиф посмотрел на часы, прошел почти час. Медсестра быстро вернулась с каталкой и не до конца прикрыла дверь. Певец видел, что Люся уже была в чистой сорочке и врач придерживал ее, пока актриса сама перебиралась с кровати на каталку.        Кобзон, не дожидаясь разрешения, вошел в палату и сразу же бросился к Гурченко, он взял ее за руку. Девушка была бледная и, казалось, сейчас потеряет сознание. И: - Котенок, все будет хорошо...        Мужчина сказал это не уверенно и посмотрел на врача, тот недовольно вздохнул и скомандовал медсестре перевезти пациентку в родовую палату. Иосиф шел вместе с медперсоналом, не отпуская руку актрисы. Врач остановился у дверей родовой и попросил певца остаться в коридоре. И: - Вы же понимаете… Я не могу оставить ее в таком состоянии…        Схватки усиливались, и новая волна прошлась по низу живота девушки, она застонала, сильно сжимая ладонь певца. Д: - Вам тут делать нечего, ожидайте в коридоре.        Доктор повысил голос, но Люся так сильно сжимала руку певца, что медсестра не смогла разжать хватку девушки. И: - Пожалуйста. Я просто буду рядом с ней...        Иосиф умоляюще посмотрел на доктора и полез в карман, достал оттуда купюру и незаметно просунул ее в карман мужчины. Д: - Ай, бог с вами. Только наденьте халат.        Врач сделал вид, что устал бороться с певцом,  и подал ему халат, медсестре пришлось пропустить его вместе с Люсей. Гурченко поставили капельницу, она тяжело дышала и тихо шептала. Л: - Я не смогу… Нет больше сил...        Девушка простонала и устало смотрела на Кобзона, пытаясь глубже дышать в коротком перерыве между схватками. И: - Ты сможешь, мое солнышко. Я рядом. Вместе мы сильнее всех.        Певец сидел у изголовья Гурченко и как мог помогал ей и поддерживал. Он аккуратно платком вытирал капельки пота со лба актрисы и ловил себя на мысли, что ему самому вот-вот станет нехорошо. Но Иосиф осознавал, что Люсе сейчас гораздо хуже, чем ему, и он должен настроить ее так, чтобы она смогла всё выдержать. Д: - Давай, милая, еще совсем немного.        Люся вся напряглась, на ее висках даже проступили набухшие вены. Она неосознанно зацепила пальчиками цепочку на шее и потянула в сторону, звенья цепочки разорвались.        Через несколько мгновений медсестра приняла младенца, быстро укутала его в пеленку и унесла.