Часть 4: Переговоры

⫷ Интерлюдия Лайта ⫸

— …Это всё, что вам нужно знать о предстоящем экзамене. Вопросы есть? Когда учитель закончил объяснять правила первого спецэкзамена, часы показывали 9:21. Первый день мая. В классе 1-A воцарилась полная тишина. Через минуту неловкого молчания, впрочем, её нарушил робкий шёпот моих одноклассников. Нет, никто не обсуждал стратегию. По большей части, все просто пытались осознать реальность происходящего. Пусть правила не были особенно сложными или жестокими, что в противном случае могло бы вызвать шок у тех, кто не знал заранее о предстоящем, однако сюрреалистичность ситуации пока не давала моим одноклассникам погрузиться в суть вставшей перед нами задачи. Всё это больше походило на какой-то низкопробный фильм или книгу в жанре «выживание», чем на реальную деятельность учебного учреждения. — Итак, — встала со своего места Сакаянаги. Её голос не был громким, но всё же перебивал несмелые шёпотки одноклассников. — Если никто не против, я хотела бы поделиться своими мыслями насчёт данного специального экзамена с классом. Машима-сэнсей, вы не возражаете? — указала она лёгким мановением руки на кафедру перед доской. — Прошу, — уступил ей место сэнсей. Сакаянаги неспешно подошла к доске, отчеканивая каждый второй шаг цоканьем трости. Развернувшись лицом к классу, она, как всегда, мило улыбнулась и начала говорить: — Дамы и господа. Мои дорогие одноклассники. Во-первых, полагаю, мне стоит извиниться перед теми из вас, кого я не предупредила заранее о том, что нас ждёт такой необычный специальный экзамен. В классе повис немой вопрос: «Она что, знала об этом?» Но вслух его никто не задал. — Видите ли, являясь дочерью директора школы, я не могла быть избавленной от информации о некоторых уготованных нам сюрпризов. Разумеется, я так же, как и вы, не знала о правилах данного экзамена заранее, но предполагала, что нас ждёт нечто подобное. Если из-за моего молчания об этом кто-то из вас сейчас чувствует себя неловко или даже испытывает тревогу — я хотела бы извиниться. Одноклассники смущённо переглянулись. Не похоже, что кто-то из них сейчас испытывает страх. Так что извинения Сакаянаги были, по сути, излишни, если рассматривать их именно как извинения. Однако цель её вступительной речи была вовсе не в том, чтобы сбросить с себя груз этой мнимой вины. На самом деле, таким образом Сакаянаги лишь упрочивала доверие к себе, как к единственному человеку, что был осведомлён о наличии в этой школе специфических правил и особых экзаменов. На начальном этапе выстраивания массовой коммуникации такая риторика всегда будет иметь успех. Пытаться завоевать доверие сразу же — глупо, если только ты не обладаешь милым, безобидным с виду характером, как, например, лидер класса B. Сакаянаги чужд такой образ, она не желает быть беспомощной и безопасной в глазах окружающих. Несмотря на состояние своего здоровья, она очень заботится о таких атрибутах силы в своём внешнем облике, как спокойствие, собранность, осведомлённость и контроль над ситуацией. — Во-вторых, — продолжила она, — если никто не возражает, у меня появились некоторые соображения по поводу нашего первого специального экзамена. Впрочем, я, пожалуй, выскажусь даже более дерзко. Класс 1-A. Я знаю, как нам победить. — А?.. — не сдержал своего удивления Тоцука. — Эм… Принцесса, ты это серьёзно сейчас?.. — неловко улыбнулся Хашимото самоуверенности Сакаянаги. — Ты что, правда уже придумала план, как нам победить? За прошедший месяц у класса A сложилось определенное мнение об этой девушке. Она из тех, кто никогда не попросит помощи, но поблагодарит, если проявить к ней заботу. Она никогда не сердится и не жалуется, ведь и то, и другое ниже её достоинства. Она всегда сохраняет лицо, какой бы ни была ситуация. У неё подвешен язык, и если кто-то попытается унизить или оскорбить её — в итоге сам уйдёт униженным и оскорблённым. Причём, Сакаянаги сделает это так, что ни в одной её реплике нельзя будет заподозрить грубость. За эти аристократические манеры вкупе с ярко выраженной моралью господ и сквозящим сквозь нежную улыбку презрением к рессентименту, Хашимото — местный балагур и весельчак — прозвал Сакаянаги «Принцессой». Весьма метко, надо сказать. — Тебя это удивляет, Хашимото-кун? — обратилась Принцесса к своему верноподданному. — Ха-ха… Да, но, знаешь… Ещё больше меня удивило бы, если бы ты этого не сделала. Таким образом Хашимото как бы говорит, что подобное поведение как раз в духе Сакаянаги. — Ну, и какой план ты придумала? — безо всякого пиетета спросила Камуро. По её грубому голосу можно подумать, что она недолюбливает Сакаянаги, но это совсем не так. Скорее, даже наоборот: такая манера общения лучше всякой приторной вежливости показывает, насколько эти двое сблизились за первый месяц учёбы. — Как вы уже наверняка догадались, наш ближайший соперник на этом экзамене — класс 1-B. Пусть мы и обгоняем их более, чем на двести классных баллов, но при идеальном для противника раскладе они смогут возглавить иерархию классов уже по завершении первого специального экзамена. Нам никак нельзя этого допустить. Говоря об идеальном раскладе, Сакаянаги, видимо, подразумевает ситуацию, при которой класс Ичиносэ правильно угадает все наши ответы. В таком случае, им удастся заработать 400 классных баллов и оставить нас далеко позади. Однако, этот вариант хоть и кажется идеальным с практической точки зрения, но не является таковым с точки зрения теоретической. Если допустить, что все 40 студентов класса 1-B каким-то образом смогут узнать все 400 ответов из анкет класса 1-A, то им удастся заработать 16,000 классных баллов… …Стоп. Что-то не так. Эта сумма кажется слишком ошеломительной даже по меркам этой школы. Я взглянул на экран за спиной Сакаянаги и ещё раз перечитал все правила… но не заметил подвоха. Неужели администрация школы ошиблась при составлении правил? Нет, они не могли допустить настолько очевидный просчёт… Я явно упускаю что-то… — Я знаю, что многие из вас уже успели поладить с учениками из класса B, — продолжила Сакаянаги, перебивая мои размышления. — Не волнуйтесь, в этом нет ничего плохого. Всё, о чём я хотела бы вас попросить — не отказывайте своим друзьям из параллельного класса, если они попросят вас обменяться ответами из анкет. А если не попросят, то предложите им эту стратегию сами. Разумеется, исключительно в индивидуальном порядке, не нужно втягивать в это весь класс B. Кроме того, не стесняйтесь просить оставить ваш уговор в секрете. Можете аргументировать это тем, что, например, Сакаянаги из вашего класса строго-настрого запретила вам это делать, но так как вы друзья и доверяете друг другу, то не видите ничего плохого во взаимовыручке. Слова Сакаянаги с первого взгляда казались дружелюбными, но за ними скрывался расчётливый, жестокий посыл. Я уже понял, какую стратегию она выбрала. — Эм, Сакаянаги, я что-то не понял… Как это поможет нам победить? — спросил Санада, поправляя очки. Уверен, почти все в классе сочли его вопрос резонным. Конечно, нет ничего плохого в том, чтобы заработать лишние классные баллы, тем более, когда это не сокращает отрыв от врага, хоть и не увеличивает его. Однако, сейчас запрос класса 1-A состоял вовсе не в увеличении карманных денег на месяц, а в победе над их ближайшим противником. — Всё очень просто, — ответила Сакаянаги на повисший вопрос. — Ичиносэ Хонами, будучи лидером своего класса, избрала стратегией правления открытую, либеральную демократию. Она никого не призывает идти за ней, но одним своим ликом непогрешимой святой оставляет других потенциальных претендентов незамеченными. Если бы только в классе 1-B был такой человек, что готов занять место лидера сразу после того, как падёт Ичиносэ-сан, то нам, классу 1-A, было бы очень выгодно помочь этому незамеченному кандидату взойти на престол. Как думаете? Стратегия марионеточного правителя. Вместо того, чтобы биться с классом B следующие три года Сакаянаги решила, что сможет заставить их выбрать своим лидером предателя, который будет выигрывать в битвах, но в итоге проиграет войну. — Эм… Сакаянаги, не могла бы ты объяснить, что именно ты собираешь делать? — недоумённо спросил Мачида. — Какой ещё другой лидер и как ты хочешь поставить его вместо Ичиносэ? — Видишь ли, Мачида-кун, у либеральной демократии есть один неприятный аспект, который ненавидят все избранные народом правители. Народ в любой момент может передумать и возненавидеть избранного государя. Если лидер правит впервые, то оценивать его будут по самым первым, неловким и часто провальным решениям. В этом смысле, наследование трона даёт правителю больше свободы. Но такой правитель никогда не будет обласкан толпой так же, как избранный демократично. Остаётся выбирать, что для тебя важнее: быть любимым до первой оплошности или ненавидимым до первой серьёзной победы? К сожалению для Ичиносэ-сан, она, несомненно, первый тип. Здесь Сакаянаги явно проводила параллель между классами B и C. Вернее, между Ичиносэ и Рьюеном, как правителями с разными стилями управления. Любопытно. Выходит, Сакаянаги ставит Рьюена выше, чем Ичиносэ? Я могу понять её аргументацию, но… не могу согласиться. — Что до правил экзамена, здесь всё довольно просто. Так как вы будете заключать свои договорённости в личном порядке на основе доверия, подписывать контракты от вас не потребуют, а значит и наказания со стороны школы не будет, если вы решите нарушить ваше неофициальное соглашение. Проще говоря, Сакаянаги призывала своих одноклассников предать друзей из класса B: вписать их варианты ответов в дополнительных анкетах, а самим написать в своих анкетах другие ответы. В иных обстоятельствах такая стратегия могла бы показаться ненадёжной, но, если речь про класс 1-B, то это кажется разумным выбором. По крайней мере, такое впечатление должно сложиться у тех, кто имел удовольствие пообщаться с этими дружелюбными ребятами. У меня уже закрадывались сомнения на этот счёт, но… как эта школа вообще набирает классы? Изначально я думал, что такие сильные различия в стилях правления связаны только с характерами лидеров, но чем больше я знакомился со студентами с параллели, тем больше убеждался в том, что все ученики этой школы были разбросаны по классам не случайно. Кроме, разве что, класса D, куда словно выбросили по остаточному принципу всех тех, кто не вписался в первые три коллектива. Именно поэтому стратегия Сакаянаги имеет все шансы на успех. В классе 1-A учатся студенты, для которых учёба стоит на первом месте, а социальные связи — в лучшем случае на втором (а для некоторых и вовсе на последнем). В то же время, в классе B основная часть учащихся ставит именно отношения между людьми во главу угла, задвигая учёбу на второй план. Похоже, Сакаянаги не просто так наблюдала за студентами из других классов всё это время. Она действительно хорошо поняла тенденции каждого коллектива. — Но… как это поможет свергнуть Ичиносэ и поставить вместо неё другого лидера? — спросила Тамия. — Я не думаю, что одноклассники отвернутся от неё после первого же поражения. Она права. Скорее, общая ненависть к предателям из нашего класса сплотит класс B ещё сильнее. — Сами они, конечно, не отвернутся. Но в этом им поможет Ягами-кун. — …А? О чём это она?.. — Видите ли, Ягами-кун пока что не хотел об этом рассказывать, чтобы не портить сюрприз, но ещё до объявления о специальном экзамене он уже начал некоторые приготовления для победы над классом B. — Э?.. Правда? — Вау, Ягами не перестаёт удивлять… Теперь всё внимание класса было приковано ко мне. Неужели она решила вытащить меня на сцену насильно, чтобы я раскрыл всем свой план? Она думает, что этим сможет помешать моей победе в нашем пари? Нет, дело не только в этом… Похоже, Сакаянаги как-то прознала о моих встречах с Рьюеном и догадалась, что я собираюсь испортить репутацию Ичиносэ, как сильного и надёжного лидера. Выходит, свой план она изначально составила с учётом моего плана. — Не понимаю, о чём ты, Сакаянаги, — не стал поддаваться я на её провокацию. — Хоть я и узнал от тебя, что готовится некий специальный экзамен, но без понимания его правил мне не было смысла готовить что-то заранее. Моё общение с ребятами из класса B никак с этим не связано. Да и против Ичиносэ я ничего не имею. Откровенно говоря, я вообще не вижу смысла её свергать. Мне кажется, наш класс вполне способен одолеть класс B и без таких радикальных методов. — Вот как? — не снесла с лица улыбку Сакаянаги. — Тогда, полагаю, на твою помощь в предстоящем экзамене мы можем не рассчитывать? Подлый ход, Сакаянаги… Ну, хорошо, я сыграю по твоим правилам. — Я не могу согласиться с твоей стратегией, Сакаянаги, поэтому нет. Если честно, я был о тебе лучшего мнения. Мне казалось, что такой честолюбивый человек, как ты, ни за что не опустится до банального предательства чужого доверия. Нет, я не говорю, что смог бы победить честно, если бы занял место лидера класса A. В общем-то, я потому и не заявил о себе, что не могу вот так сходу придумать победную стратегию на этот экзамен, которая не подразумевала бы дешёвый шантаж или обман ожиданий соперника. Поэтому, с твоего позволения, я воздержусь от того, чтобы раскрывать свой, как ты его назвала, «сюрприз». По крайней мере, до тех пор, пока не определюсь окончательно со стратегией. Класс замер в ожидании ответа Сакаянаги. Однако та лишь продолжала сверлить меня чистым, невинным взглядом. Словно это я сказал что-то злодейское, а не она. — Извини, Сакаянаги, но здесь я встану на сторону Ягами, — поддержал меня Кацураги. — Я не возражаю против предательства класса B, но если мы не уверены в том, что сможем свергнуть Ичиносэ по итогу лишь одного её поражения, то в долгосрочной перспективе твоя стратегия становится вредной для нашего класса. Утратив сейчас доверие одноклассников Ичиносэ, мы уже никогда не сможем воспользоваться им снова. Такой рациональный человек, как Кацураги, не стал бы возражать против её плана, если бы не видел альтернативу. Из-за того, что Сакаянаги решила вывести меня на чистую воду перед всем классом, я был вынужден оппонировать ей — и этим дал возможность Кацураги выступить с критикой её стратегии. — Я согласна с Кацураги Кохэем, — включилась в диалог Моришита. — Сакаянаги Арису, сперва меня удивила та скорость, с которой ты смогла разработать свою стратегию, но теперь я вижу, что ты поторопилась. Поэтому я лучше последую за менее решительным, но более вдумчивым Ягами Лайтом. Поддержка пришла и от той, от кого я меньше всего её ждал. Не то что бы у нас с Моришитой был какой-то конфликт, просто… Скажем так, она не из тех людей, от которых стоит ждать рациональных решений. Несмотря на неплохие оценки, я не припомню день, когда бы она вела себя адекватно. В итоге, обсуждение стратегии на предстоящий экзамен закончилось тем, что класс разделился на две фракции: мою и Сакаянаги. По моим прикидкам, в её фракции на данный момент состоит примерно 40% класса — это те люди, кто согласился предать своих знакомых из класса 1-B. Около 15% присоединились ко мне и ждут указаний. В основном, это те, с кем я и Кацураги успели сдружиться за первый месяц (за исключением Мошириты). Остальные же ещё не определились. Этим выпадом в мою сторону Сакаянаги, видимо, хотела добиться сразу двух целей: помешать моим планам, внеся в них элемент публичности и заодно получить аргумент в пользу своей собственной стратегии, когда одноклассники бы узнали, что уже скоро руками Рьюена статус лидера Ичиносэ будет втоптан в землю. Решила, что сможет использовать мой козырь против меня же. Вопрос в том, как Сакаянаги узнала, что я связан с Рьюеном? Видимо, сразу после нашего разговора в студсовете неделю назад она приставила ко мне шпиона и, может, даже не одного. Из-за того, что Рьюен захотел встретиться лично, скрыть мою связь с ним не удалось. Если разведчик Сакаянаги заснял нашу встречу на видео, то у неё сейчас должен быть весомый компромат на меня. Не думаю, что Сакаянаги упустила бы такую возможность, поэтому дальше действовать следует исходя из предположения, что всё так и есть. В данный момент я связан по рукам и ногам: с одной стороны, я сильно рискую, сотрудничая с Рьюеном; с другой — Сакаянаги уже раздобыла на меня компромат. Хуже и не придумаешь. По крайней мере, так эта ситуация выглядит с точки зрения этих двоих. Так она и должна выглядеть. Они не видят картину целиком и потому уверены, что уже полностью контролируют меня. Но, на самом деле, всё идёт строго по моему плану.

***

Часы показывали 10:15, когда я встретился с Рьюеном в уговоренном месте. — Чё так долго? — сказал он вместо «привет». — Извини, Сакаянаги вынудила меня вступить с ней в полемику перед всем классом. Я не мог сразу уйти. — Мне насрать. Уговор был: встречаемся за спорткомплексом сразу после объявления об экзамене. Ещё раз опоздаешь и о месте лидера класса A можешь забыть. — Усёк?! — стукнула кулаком о кулак Ибуки, ставшая по правую руку от Рьюена. Он, как всегда, пришёл со своей свитой: побитым Ишизаки, Альбертом и этой мелкой нахалкой. Иногда рядом в их компании можно увидеть ещё Кондо и Комию, но сейчас у них другая задача. — Надеюсь, ты ещё не звонил Ичиносэ? — спросил я Рьюена, облокотившись на стенку. — Ещё минута и позвонил бы. — Я должен слышать ваш разговор. — Здесь я решаю, что ты должен и что не должен делать. Или ты опять забыл, кто тут главный? — Гм… — Всё, набираю её. Всем заткнуться. Рьюен поставил на громкую связь и нажал «вызов». Не успела пройти и пара гудков, как с той стороны ответили: — …Я тебя слушаю, Рьюен, — донёсся голос Ичиносэ из динамика. — Чего ты хочешь? — Ты в классе? На несколько секунд повисло молчание. Затем Ичиносэ ответила: — …Да. — Ставь на громкую. Хочу, чтобы все слышали. — Уже поставила. — Ку-ку-ку! Значит так, отдаёте нам все свои ответы в анкетах и мы забираем заявление. Если откажетесь, с каратистом своим можете прощаться. — Это…! — Ичиносэ уже хотела что-то возразить Рьюену, но тот продолжил. — Сейчас я к вам зайду и вы, как миленькие, подпишете моё заявление. Если кто свалит из класса до моего прихода — сделка отменяется, если кто-то из класса B сегодня не пришёл — то же самое. Чтоб через 5 минут все были на своих местах. Адьёс. — Пост…! Закончив разговор, Рьюен незамедлительно бросил трубку. — Чё-то я не поняла… — нахмурилась Ибуки. — А чё мешало сразу к ним пойти? Нафиг было звонить? — Слыш, — вместо того, чтобы ответить на вопрос Ибуки, Рьюен повернул голову ко мне. — Объясни ей всё так, чтобы даже обезьяна поняла. Меня уже затрахало разжёвывать каждый шаг этим двоим. — Эй! Ты кого обезьяной назвал?! — Дело в том, — начал я, переводя на себя внимание разгорячённой Ибуки, — что классу B нужно немного времени, чтобы подготовиться к нашему приходу. Ичиносэ, скорее всего, уже записала этот звонок и собирается предоставить запись студсовету как веское доказательство шантажа со стороны Рьюена. Но одного этого может быть мало, поэтому мы даём ей возможность записать всё ещё и на видео, когда придём в их класс. — Э-э… Так это ж наоборот хреново для нас, разве нет? — недоумевал Ишизаки. — Хоть мне это и не нравится, но Рьюен хочет не столько победить на этом экзамене, сколько свергнуть Ичиносэ с поста лидера. Для этого он собирается погрузить класс B в состояние праведной ярости. Если одноклассники Ичиносэ будут достаточно разозлены на Рьюена и при этом будут уверены в своей правоте, то подпишут эти бумаги, не задумываясь, поскольку будут уверены в том, что студсовет встанет потом на их сторону. С этими словами я достал из своей сумки заранее подготовленные формы заявлений о добровольном обязательстве и передал одну копию Ишизаки для ознакомления. Ибуки встала рядом с ним, чтобы тоже почитать текст заявления, но уже на втором предложении сдалась и просто спросила: — Это типа должно нам как-то помочь? — Именно. Даже если студсовет признает шантаж незаконным способом достижения победы на экзамене, то сам факт избиения Ишизаки, Кондо и Комии руками Канзаки всё равно никуда не денется. У студсовета нет таких рычагов, которые могли бы запретить классу B слить вашему классу специальный экзамен. Максимум, что они могут — запретить Рьюену шантажировать Ичиносэ и наложить какой-нибудь штраф, который всё равно не сможет нивелировать победу на спецэкзамене. Впрочем, уже слишком поздно для таких мер, ведь Рьюен уже сделал своё заявление. Фарш обратно не провернёшь. Именно поэтому Рьюен подослал свою свиту к Канзаки вечером пятницы: на выходных студсовет не занимается рассмотрением таких дел и переносит все обсуждения на понедельник. Сделав так, Рьюен одновременно дал одноклассникам Ичиносэ помариноваться в своей тревоге и оставил себе пространство для того, чтобы внести коррективы в выбранную стратегию, если правила экзамена оказались бы слишком специфическими для банального шантажа. — Чё-то я ничё не поняла… — призналась Ибуки. — А я вроде понял, но… — недоумённо протянул Ишизаки, — если у Рьюена всё схвачено, то ты нам тогда зачем? — Ку-ку-ку… Лучший школьник Японии нас подстрахует, — расплывчато объяснил Рьюен. — Я бы хотел подчернуть, что мне всё это не нравится… — сказал я. — Да всем насрать, чё тебе нравится или не нравится, — ответил Рьюен, пропустив мои слова мимо ушей. — Ладно, хорош трепаться. Нас уже заждались. — Ха-а… Тогда я пойду и всё подготовлю, согласно твоему плану, — сказал я и развернулся в другую сторону. — Эй! — схватил меня за плечо Ишизаки. — Пусть валит, — дал мне вольную Рьюен. — Пока что он нам не понадобится. Рука Ишизаки медленно разжалась, и я направился в уговоренное место на встречу со своими 15% избирателей.

⫷ Интерлюдия Хикигаи ⫸

— Постой! Рьюен?! Э?.. Алло!.. Рьюен повесил трубку, не обратив внимание на протесты Ичиносэ. — Козёл… — выругался Канзаки. — Ну, вы убедились, Хорикита-сэмпай? Этот подонок просто нас шантажирует. Сегодня в комнате студсовета было необычно тесно. Это и немудрено: в кабинет, рассчитанный от силы на 20 человек, набились как сардины в банку 40 учащихся класса 1-B. Влезли не все, поэтому несколько человек остались «сторожить» вход на случай появления Рьюена. Пусть Ичиносэ и сказала ему, что находится в классе, он должен понять, что если она не там, то только потому, что уже направилась с жалобой в студсовет, прихватив заодно и весь свой класс. Не то что бы это была инициатива Ичиносэ… Просто, когда больше половины твоих одноклассников воодушевлены на победу, идти против такой толпы становится практически невозможно. Нет, конечно, ты можешь возражать, но едва ли во всеобщем гомоне твой единственный голос кто-то услышит. И даже физическое сопротивление останется незамеченным в давке толпы. Как-то так, за тщетными попытками выплыть из этой человеческой реки меня и занесло на стул между самым шумным и самой безынициативной учениками класса B: Ватанабэ и Химено. Последняя сразу же уткнулась в экран смартфона и, кажется, не собиралась принимать участие в обсуждении. — Я рассмотрю заявление от вашего класса в досудебном порядке, — сказал председатель студенческого совета Хорикита Манабу. — Как я понял, Рьюен Какеру скоро прибудет сюда. Если его одноклассники согласятся забрать своё заявление, то конфликт можно будет считать разрешённым. — Погодите-ка! — как обычно встряла в разговор Амикура. — Что значит «разрешённым»? Вы ведь сами только что слышали, что этот гад хотел нас шантажировать! Разве нашему классу не полагается компенсация за это? — Пожалуйста, не перебивайте председателя Хорикиту-сана. Прошу не забывать, что в первую очередь этот человек ваш сэмпай, — спокойным, но строгим голосом ответила девушка, сидящая по правую руку от Хорикиты-сэмпая. На её столе стояла небольшая табличка с подписью: «Заместитель председателя студенческого совета Тачибана Аканэ». В средней школе мне довелось видеть много таких, как она. Подобные пай-девочки обычно всегда первыми тянут руку на всех уроках, делают все домашние задания, картинно рыдают над каждой четвёркой, а ещё обожают соблюдать все возможные и невозможные, логичные и нелогичные правила, и, конечно, постоянно напрашиваются на похвалу. Такой выпестованный учителями и родителями пиетет к системе нередко развивается в синдром вахтёра, что моментально опускает человека до уровня сторожевой собаки, ревностно охраняющей территорию пустого цирка от вымышленных врагов. Именно за это я всегда недолюбливал студсоветы. Взрослые дяденьки спускают сверху придуманную под детей должность, словно дарят пластмассовый автомат для игры в войнушку, а те и рады поверить в мнимую власть и выносить конъюнктурные решения, бесплатно избавляя сотрудников школы от лишней работы. «Чем бы дитя не тешилось…», короче. — Если вы считаете действия лидера класса 1-C недопустимыми, то мы можем перенаправить ваше заявление в вышестоящий орган, то есть попечительский совет, — пояснил Хорикита. — Однако, должен предупредить: на моей памяти школа ещё ни разу не удовлетворила требования подобного рода. — Э?.. Почему?! — возмутилась Амикура. — Это же очевидный шантаж! Школа что, допускает такие методы?! — Да. По крайней мере, если исходить из предыдущих случаев, практика рассмотрения дел о физическом насилии и шантаже на территории школы чаще закрывает такие дела в досудебном порядке. В противном случае, вопрос закрывается в пользу одной из сторон. Намного реже обе стороны уходят ни с чем. И ещё ни разу на моей памяти попечительский совет не вмешивался в разбирательства между учениками, разве что изредка привлекали учителей как свидетелей. — Жесть какая-то… — плюхнулась на своё место Амикура. — Хорикита-сэмпай, — обратилась к председателю Ичиносэ. — Правильно ли я поняла, что заявления учеников класса C всё ещё в силе, несмотря на предоставленные доказательства шантажа с их стороны? — Именно так. Вы можете подать ответное заявление по факту шантажа, однако это не отменит обвинение вашего класса в избиении и издевательствах над учащимися класса 1-C. — Я бы рекомендовала вам решить этот вопрос лично с Рьюен-куном, — решила дать совет Тачибана. — Не думаю, что классу 1-C хочется выплачивать штраф за шантаж. Если сможете донести эту мысль до Комии-куна, Кондо-куна и Ишизаки-куна, а также договоритесь с Рьюен-куном, то ваш конфликт может быть решён взаимным отказом от подачи заявлений. Слова Тачибаны имели смысл, если рассматривать ситуацию с рациональной точки зрения. Но каждый ученик в классе B понимал: с Рьюеном не выйдет договориться. Он будет давить до последнего, несмотря на любые штрафы. — Извините, Тачибана-сэмпай, но мы не собираемся вести переговоры с жуликами и шантажистами, — серьёзно ответила ей Ичиносэ. — У нас уже есть стратегия защиты и мы будем её придерживаться. — …Как будет угодно, — не стала спорить Тачибана.

***

Через несколько минут дверь с грохотом распахнулась. — Эй, Ичиносэ, — ввалился в помещение Рьюен, распихивая учащихся класса B, — чё ты не сказала, что в студсовете сидишь? Мне тебя по всей школе надо искать? — Ну, привет, Рьюен-кун… — интонация Ичиносэ выражала одновременно холод и усталость от действий лидера класса C. — У нас есть предложение. Обсуждение уже началось, так что присоединяйся. — Ку-ку-ку, и что же ты хочешь мне предложить, кроме классных баллов? — спросил Рьюен, усевшись прямо на стол вплотную к Ичиносэ. — Такое поведение недопустимо, Рьюен-кун, — тут же высказалась Тачибана. — Будь добр, слезь со стола. — Мне чё, надо стоять, пока вы тут в креслах развалились? Доля правды в его словах была: теснота и отсутствие лишних мест в помещении явно не способствовали длительному обсуждению. Для Рьюена и, тем более, его свиты в комнате студсовета банально не было места. В конце концов, проблема была решена выгоном большей части учащихся класса B за дверь. Как ни прискорбно, но я в их число не попал: меня изначально впихнули слишком далеко вглубь комнаты, чтобы я мог сразу покинуть помещение. Помимо меня, из числа студентов нашего класса остались: Ичиносэ, Амикура, Канзаки (виновник торжества), Ватанабэ, Химено (по той же причине, что и я), Шибата, Минамикава, Кобаши — и ещё пара человек, имена которых я не запомнил. В целом, нас всё ещё было почти в четыре раза больше, чем студентов класса 1-C. — Ну, и? Чё за предложение? — переспросил Рьюен, падая в освободившееся кресло. По бокам от него расселились двое: избитый парень и какая-то девушка с короткой причёской. Слева от них расселись, видимо, те самые Комия и Кондо, судя по перебинтованным рукам и посиневшим лицам. Чернокожий студент же (вроде бы его зовут Альберт?) так и остался стоять подле Рьюена. Он, что ли, правда считает себя телохранителем?.. — Я предлагаю не портить друг другу жизнь в первый же месяц учёбы и отозвать оба заявления: о нападении — со стороны вашего класса и о шантаже — со стороны нашего. Как ты на это смотришь, Рьюен? — Ха-а… — разочарованно выдохнул он. — И это всё, что ты смогла придумать? Не расстраивай меня, Ичиносэ. Ответив отказом, Рьюен достал из сумки какой-то документ и шлёпнул им по столу, после чего толкнул его пальцами в сторону Ичиносэ. Бумага проскользила по лакированной поверхности и легко нашла адресата. — …И ты думаешь, что мы это подпишем? — насупился Канзаки. — Уверен, — ухмыльнулся Рьюен. — Если, конечно, ты реально так дорог своим одноклассникам, как они об этом трещат. Он явно пытался спровоцировать Ичиносэ, но едва ли дело в согласии с условиями соглашения. Кажется, своими провокациями Рьюен наоборот хочет обозлить класс B ещё сильнее и втянуть Ичиносэ в борьбу. — Глупо было надеяться на мирное решение, — повернулся Канзаки к Ичиносэ. — Похоже на то… — разочарованно вздохнула она. — Хорикита-сэмпай, как вы видите, договориться у нас, к сожалению, не получается. — Я вижу. Тачибана, — обратился председатель к своему заму. — Да, — без лишних объяснений поняла она его и, раскрыв папку, принялась зачитывать обвинение. — Рассматривается дело о физическом насилии, проявленном учащимся класса 1-B Канзаки Рюджи в отношении учащихся класса 1-C Кондо Рэо, Комии Кёго и Ишизаки Дайчи. — П-Погодите-ка! — встрепенулась Амикура. — Мы ведь подали заявление о шантаже именно по этому делу. Разве их не должны рассматривать одновременно? — Очередность рассмотрения устанавливается в соответствии с порядком подачи заявлений. Это нужно для того, чтобы не путать ответчиков и свидетелей в хронологии событий. Кроме того, обвинения в насилии имеют приоритет рассмотрения над заявлениями о шантаже, так как дела подобного рода имеют свойство перерастать в новые акты насилия, если их вовремя не урегулировать. Разумеется, ваше заявление о шантаже также будет рассмотрено в рамках того же дела о насилии, но позже. — А-а… П-Понятно, — Амикура не нашла, что сказать на такой структурированный ответ. Тачибана объяснилась не через естественный человеческий язык, а посредством вычурных канцеляризмов и нарочито деловитого стиля речи. Меня всегда так умиляют эти попытки детей играть в серьёзных взрослых, что я невольно затряс ногой под столом. Когда ребёнка с детства приучают следовать куче бессмысленный правил, у него есть только два выбора: сопротивляться навязанным обязательствам или использовать их в своих интересах. Такие «хорошие девочки», как Тачибана, всегда выбирают второй вариант в попытке удовлетворить ожидания учителей и родителей. Таким образом они компенсируют фрустрацию от невозможности нарушать правила, разворачивая ситуацию в свою пользу. Японские школы торгуют иллюзией значимости, подкупая школьников правом поучать остальных и заражая бюрократизмом. Хотя бы на время занять место рядом с организаторами шоу, а не быть в составе клоунской труппы — вот настоящая мотивация таких людей. Но в итоге они попадают во всё тот же знакомый цирк. — С вашего позволения, я продолжу. Представителем стороны потерпевших выступит учащийся класса 1-C Рьюен Какеру. Представителем стороны обвиняемого вызвалась быть ученица класса 1-B Ичиносэ Хонами. Если среди присутствующих есть те, кто также хотел бы представлять одну из сторон, прошу объявить об этом сейчас. — А, ну, я хочу представлять Канзаки! — протянул руку Ватанабэ. — И я! — поддержала инициативу Амикура. — Постойте, ребята, — осадила их Ичиносэ. — Будет лучше, если я, как лидер класса, буду единственным представителем, а вас буду вызывать как свидетелей. Так будет проще организовать процесс защиты, чем если мы все по-очереди будем выступать с речью в защиту Канзаки. — Согласен, — поддержал её последний. — Мы уже говорили об этом раньше и я согласился с тем, чтобы меня представляла именно Ичиносэ. — А, понятно… Ну, я не против, — посмотрел Ватанабэ на Амикуру. — Да, я тоже. Вверяем Канзаки тебе, Ичиносэ! Уверена, ты справишься! — Ку-ку-ку, как мило… — ухмыльнулся Рьюен. — Вы закончили лобызаться? Когда мы уже к делу перейдём? — Если стороны определились со своими представителями, то мы можем начинать, — ответила Тачибана. — Стоять, — сунул руку в карман Рьюен. — Сначала вот это в список доказательств внесите, — сказал он, бросая флешку в председателя Хорикиту. Тот её спокойно поймал. — Э?.. П-Попрошу не бросаться предметами в кабинете студенческого совета! — разозлилась Тачибана. — Ку-ку, запускай, — проигнорировал её Рьюен, обращаясь напрямую к Хориките. — И ноут к нам поверни, чтобы все видели. На экране высветился ролик со скрытых камер видеонаблюдения. Как и говорил Канзаки, на нём невозможно было разглядеть, что он делал с Ишизаки и остальными, только удары и невнятное копошение над упавшим телом. — И это всё, что ты можешь предоставить в качестве доказательств, Рьюен? — нахмурился Канзаки. — Я не отрицаю, что начал драку первым. Но, во-первых, я сделал это только потому, что меня окружили, угрожали мне и не давали пройти. А, во-вторых, я не издевался над Ишизаки. У меня даже ножа с собой не было! Я при всём желании не мог бы нанести ему эти порезы! — Ку-ку, да не реви ты так. Если ты типа невиновен, то почему так трясешься над этим делом? Чуешь ведь, что не отвертишься от наших доказательств. — Ты…! Канзаки уже было хотел резко что-то ответить Рьюену на его провокацию, но Ичиносэ одёрнула его за рукав: — Эта запись ничего не доказывает, Рьюен, — парировала она. — Только то, что ты подговорил Ишизаки сыграть жертву издевательств, а Комию записать видео с беспочвенными обвинениями. Хорикита-сэмпай, скажите, нам действительно нужно развенчать эту очевидную ложь? — В этом нет необходимости, — кивнул председатель. — Студенческий совет может рассмотреть данную видеозапись в качестве косвенной улики в дополнение к основным доказательствам, но не наоборот. Если у студентов класса 1-C нет более веских улик против Канзаки-куна, то эту запись и вовсе не стоит рассматривать в качестве доказательства. — Съел, Рьюен?! — подскочил от возбуждения Ватанабэ. — То-то же! Решил нас шантажировать? Во! — показала ему непристойный жест Амикура. — Попрошу воздержаться впредь от таких жестов, класс 1-B, — сделала ей выговор Тачибана. — Упс! Простите… — картинно раскаялась Амикура. — И что вы примете за доказательства? — спросил Рьюен. — Школьный врач должен был выдать вам заключение, в котором описывается характер нанесённых травм. Оно при вас? — Упс, — развёл руками Рьюен. — Кажется, ребята его потеряли. Они стали такими криворукими после того, как Канзаки их побил… — Д-Да он же просто издевается! — встал Ватанабэ. — Вы что, не видите этого?! — Ватанабэ-кун, пожалуйста, воздержитесь от громких криков во время обсуждения, — вздохнула Тачибана. — Рьюен-кун, студенческий совет ничем не может помочь, если у вас нет прямых доказательств вины Канзаки Рюджи. — А свидетели пойдут? — Если предоставленные свидетели являются учащимися класса 1-C, то их показания студенческий совет может рассматривать лишь как ещё одну косвенную улику, — пояснила Тачибана. — Прямыми доказательствами издевательств могут быть только неопровержимые свидетельства или, в крайнем случае, показания незаинтересованной стороны, не вовлечённой в конфликт. — Теперь-то до вас дошло? — обратился Рьюен к своим одноклассникам. — Вот, зачем он нужен. Лидер класса C достал свой смартфон и, забросив ноги на соседний стул, стал кого-то вызванивать. — Йо! Видео недостаточно, как мы и думали. Тащи сюда свой зад и поживее, — сказал он и бросил трубку. — Что ты задумал, Рьюен? — сдерживая гнев спросил Канзаки, предчувствуя надвигающуюся беду. — Ку-ку-ку! Просто подготовил для вас небольшой сюрприз. В воздухе повисло напряжённое молчание. Канзаки несколько раз пытался вывести Рьюена на разговор, но тот лишь тихо посмеивался в ответ на его попытки. А спустя несколько минут за дверями студсовета раздались приглушённые голоса: — Эй! Там идёт обсуждение! Туда нельзя! — Пропустите! Вы не имеете права нас задерживать! В конце концов, двери всё-таки отворились. За ними, продираясь через толпу учащихся класса B, внутрь рвались студенты из класса… 1-А? — М-Мы!.. Мы хотим выступить свидетелями в деле об избиении студентов класса C!.. — сказал запыхавшийся парень. — Среди нас тоже есть жертвы! — крикнул кто-то ещё у него из-за спины. — Он шантажирует наш класс! — Д-Да что за бред вы несёте?! — крикнул Хамагучи, остававшийся всё это время за дверью. — Вас Рьюен подкупил?! — Тишина! — постаралась состроить грозный голос Тачибана. Но бушующая толпа продолжала набиваться в комнату студсовета и никак не реагировала на её голос. — Ребята, я понимаю ваши чувства, но вы не можете просто ворваться в студенческий совет! — послышался мягкий, но сильный и волевой мужской голос. Вскоре в толпе я смог увидеть и его владельца — это был один из двух лидеров класса 1-A, по совместительству единственный парень в этом классе, имя которого знаю даже я. Ягами Лайт, сделавший себе репутацию ещё до того, как поступить в эту школу. — Прошу меня извинись, Хорикита-сэмпай, — обратился он к председателю, протискиваясь через толпу, — я не смог остановить их… Мои одноклассники одержимы гневом за то, что, как они думают, сделал Канзаки Рюджи. — Я… Я ничего не делал! Я вообще не понимаю, что происходит… Да в чём меня обвиняют?! — Стоп, — спокойным, но громким голосом отрезал председатель Хорикита. — Ягами, выведи своих одноклассников. Сейчас же. — Да… Ещё раз прошу простить. Ребята, на выход! — Но, Лайт, он же…! — Хватит, Яхико. Врываясь в кабинет студенческого совета посреди обсуждения мы ничего не добьёмся. Я понимаю, что вы за что-то злитесь на Канзаки, но, прошу, имейте терпение. Я обязательно выслушаю вас и как одноклассник, и как член студенческого совета, и помогу всем, чем смогу. Но сейчас нам надо уйти. — Я… Угх! Чёрт!.. Ладно, я понял… — потупил взгляд этот Яхико. — Эм… Простите за то, что так бесцеремонно влезли, сэмпай! — карикатурно сложил руки в молитве какой-то блондин с модной причёской. Забавно, Ягами так старательно отыгрывает невинность, хотя Рьюен уже сдал его с потрохами. Неужели он настолько глуп, что правда рассчитывал контролировать человека вроде него? Или же это изначально было планом Рьюена с целью подставить класс 1-A? Но тогда встаёт вопрос о том, как он смог заставить одного из их лидеров пойти на это… …Нет, думаю, дело в другом. Рьюен не пытается убедить студсовет в своей правоте, потому что изначально выбрал иной метод воздействия. Вместо того, чтобы убедить председателя и его зама в злодеяниях Канзаки (что само по себе было бы проблематично сделать, ведь репутация класса B значительно лучше, чем у хулиганов из 1-C), Рьюен решил давить на бюрократические издержки деятельности студсовета. Он знает, что Хорикита просто не сможет отвернуться от свидетелей и видеозаписи, и вынужден будет рассматривать эти факторы в пользу класса C, даже если Рьюен не пытается скрывать, что водит всех за нос. Можно назвать это ловушкой делегированных полномочий. Наивно думать, что, если тебе сверху спустили кусочек власти, то ты теперь вправе распоряжаться ей, как душе угодно. С точки зрения администрации школы, студсовет выполняет две основные функции: регулирование мелких конфликтов между школьниками и имитация продуманной образовательной системы, ставящей во главу угла воспитание в детях чувства ответственности. На деле, это просто красивое оправдание для сброса части нагрузки со школьного персонала на школьников, которыми за это даже не платят. Разумеется, никакой реальной власти у студсовета нет. Вероятно, председатель не может самостоятельно вынести ни одного решения без одобрения со стороны учителя или администрации, кроме, может быть, самых пустяковых дел, не заслуживающих рассмотрения вышестоящими взрослыми.

***

В конце концов, председатель студсовета решил перенести обсуждение на следующий день и включить в дело показания новых свидетелей. Не знаю, что там они подготовили и как собираются доказывать шантаж, но пока что дела у Канзаки всё хуже и хуже. По пути в общежитие, намереваясь прийти в свою комнату и смыть с себя этот день, я всё же на минуту остановился за углом коридора возле автомата с напитками и заказал MAX Coffee. — Фу-у-ух… Тёплая сладость согрела меня изнутри и подарила чувство спокойствия. Но не успел я отпустить тяжёлые мысли, как долгожданный покой поспешили снова нарушить: — Добрый день, Хикигая-кун, — раздался за спиной знакомый голос. — Гфм!.. — едва не подавился я напитком. — Ш-Шиина?.. Встретить её здесь было, мягко говоря, неожиданно. Неужели такую девушку, как она, увлечённую одними лишь книгами, волнуют действия лидера её класса? Или же это просто совпадение, что она оказалась недалеко комнаты студсовета в это время дня? — Не ожидала тебя здесь встретить. Ты присутствовал на обсуждении дела об обвинении Канзаки-куна, да? — …Так получилось. Не то что бы я сидел там по своему желанию. Подробности я опустил, но, думаю, одинокая, хрупкая девушка должна как никто хорошо понимать могущество и ужас человеческой давки. — Ох, вот как… Должно быть, тебе нелегко пришлось. Я пожал плечами. Не сказал бы, что отсидеть там серой тенью было чем-то сложным, ведь за всё время на меня ни разу не обратили внимание. Но даже так приятного было мало. — А ты что здесь делаешь? — Я? Эм… Видишь ли, меня немного волнуют действия Рьюен-куна в последнее время. Мне кажется, он поступает не совсем… хорошо. И не только по отношению к вашему классу, но и нашему, думаю, его действия тоже сулят проблемами… — Не думал, что тебя это будет беспокоить. — Н-Неужели я кажусь настолько бесчувственной?.. — Да нет… Я не об этом… — надо объясниться так, чтобы она не смогла понять меня неправильно. — Просто, когда мы впервые встретились в библиотеке, ты говорила, что у тебя нет друзей по интересам в классе. Поэтому я подумал, что судьба одноклассников не будет сильно тебя волновать. — Вот как… А тебя, Хикигая-кун, разве не беспокоит судьба Канзаки-куна? — Нет, — резко ответил я. Но затем подумал, что такой ответ может быть воспринят Шииной как антипатия к моим новым одноклассникам, поэтому поспешил уточнить: — Обсуждение перенесли на завтра, так что у класса 1-B ещё есть время подготовить новую стратегию защиты. Если Ичиносэ всё сделает правильно, то Канзаки не отчислят. — Эм… Неужели вы уже придумали, как развенчать обвинение?.. — …Если и так, тебе разве стоит верить мне на слово? — Что ты… имеешь в виду?.. — Ты ведь из класса 1-C. Я мог бы заподозрить, что это Рьюен изначально подослал тебя ко мне, чтобы узнать секреты нашего класса. А значит, если я поделюсь с тобой какими-то планами, то это, скорее всего, будет дезинформация. Глаза Шиины на миг округлились, взгляд стал яснее, но вскоре упал на землю. — Я… Я даже не думала о том, чтобы рассматривать тебя в качестве врага, Хикигая-кун… Её подавленная реакция выглядела более, чем искренней. Но можно ли верить женщине? Ответ очевиден. И всё же, если допустить, что она не пытается мной манипулировать, то резкий ответ с лёгкостью разрушит ту хлипкую дружбу, основанную на общих интересах, которая только начала зарождаться между нами. Конечно, эти три года я могу провести и один, но… — Знаешь, я… — стараясь собраться с мыслями, я закрыл глаза и сосредоточился на формулировании мысли. — Если честно, мне не очень-то хочется влезать в этот конфликт. Мне нравится обсуждать с тобой книги, но специфика этой школы и давление со стороны одноклассников обязательно приведут нас к конфликту, если мы не заречёмся касаться темы межклассной политики и специальных экзаменов. Таким было моё честное мнение. Когда мы только встретились в библиотеке, я уже решил для себя, что предложу Шиине дружбу, если она не предложит её первой. Так что мне и правда не хотелось бы, чтобы этот человек выпал из моего окружения. — Ох, я поняла… Хорошо, знаешь, я даже рада, что ты сам это предложил. Но всё же… можно задать один, последний вопрос перед тем, как мы оставим тему политики классов? — Ну, запретить этого я тебе не могу. Шиина тихонько хмыкнула и, собравшись с мыслями, серьёзно посмотрела мне в глаза: — Хикигая-кун, ты и правда не собираешься помогать своим одноклассникам?.. Я имею в виду, не только сейчас, но и в будущем. — Зачем мне это? — задал я риторический вопрос. — Мы даже не общаемся толком. С Канзаки тем же я и вовсе ни разу не поздоровался за весь месяц. Не то что бы я не думал об этом… Как ни крути, действия Рьюена раздражают, даже если личной симпатии конкретно к Канзаки у меня нет. И всё же, этого недостаточно, чтобы начать действовать. — Возможно, я лезу не в своё дело… и, если это так, то заранее хочу попросить прощения за это… но, знаешь, за то время, что мы обсуждали книги мне показалось, что ты совсем не такой отстранённый и холодный человек, каким иногда хочешь казаться. Скорее, даже совсем напротив, ты, Хикигая-кун, кажешься очень чутким к проблемам других людей и весьма проницательным, когда дело касается чьей-то личной трагедии. Слова Шиины заставили меня потупить взгляд от смущения. Странное у неё мнение обо мне сложилось… Не припомню, чтобы моя чуни-маска хоть раз дала при ней трещину… Или Шиина пытается манипулировать мной сейчас?.. Нет, вряд ли бы её подослал Рьюен… Уж точно не ко мне… — Так, э-э… Ты хочешь, чтобы я помог Канзаки?.. — Я… не совсем это имела в виду. Просто, мне кажется, ты будешь мучиться угрызениями совести, если хотя бы не попытаешься помочь. Такое впечатление у меня сложилось. Извини, если я что-то не так поняла… — Разве… Я вообще похож на человека, у которого есть совесть?.. — …А разве нет? — от искренности её вопросительной интонации у меня перехватило дыхание. — Может быть, я ошибаюсь, но мне всё-таки кажется, что я уже неплохо начала понимать тебя, Хикигая-кун. — В-Вот как… «Понимать», да?.. — Но… Неужели Ичиносэ-сан и правда нашла способ противостоять Рьюен-куну в этой ситуации? Сколько бы я ни думала над этим, мне так ничего и не пришло в голову… Стоп… Спокойно. Эту ситуацию нужно обдумать с самого начала. Нельзя упускать вероятность того, что Шиина может быть подосланной шпионкой, которая выбрала методом исследования класса 1-B интеграцию меня — асоциального элемента — в коллектив через активные действия по спасению Канзаки. Даже если не выгорит, мне засчитается попытка. Возможно, они рассчитывают на то, что весь из себя дружный класс Ичиносэ примет за «друга» даже кого-то вроде меня, а привязанность к Шиине позволит использовать меня как шпиона в будущем. Если смысл её наводящих вопросов сводится не к банальному любопытству, а к моей мотивации начать действовать якобы во благо классу, тем самым открывая брешь в информационной защите для класса C, то это будет значить, что Шиина просто ещё одна девушка из списка моих не оправдавшихся надежд, которая будет поддерживать общение со мной только из-за выгоды или по приказу более доминантного парня — то есть, Рьюена. Учитывая тенденцию, о которой говорит собранная мною статистика неудачных попыток начать отношения с девушками, я должен действовать исходя именно из этого варианта развития событий, даже если он кажется маловероятным. Просто на всякий случай. — …Не уверен насчёт того, что придумает Ичиносэ, но у меня есть идея, как помешать плану Рьюена. — Э?.. П-Правда? Хотя… Эм… Если честно, в глубине души я как будто догадывалась, что ты сможешь что-то придумать, Хикигая-кун. Угх… Тихо, сердце! Никакой аритмии, никакого румянца, никаких сильных чувств! Только спокойствие и холодный расчёт! Кое-как оправившись от пропущенного удара, я продолжил: — На самом деле, способ очень простой, даже элементарный. Ичиносэ и Канзаки легко додумались бы до него, если бы Рьюен не переводил всё внимание на себя. Я могу объяснить тебе суть этого плана, но без твоего участия реализовать его будет непросто. — М… М-Моего у-участия?.. — Шиина, ты ведь хочешь не того, чтобы я помог своим одноклассникам, а чтобы Рьюен перестал подвергать класс C опасности, верно? — повторил я её изначальную версию. — Ты боишься, что Ягами или Сакаянаги обманут Рьюена, воспользовавшись его опрометчивостью и взрывным характером. И стремишься не к тому, чтобы убедить студсовет в справедливости обвинений, а к минимизации рисков для своего класса. Всё верно? — Н-Ну… В общем, да. Так и есть. — Тогда есть решение, которое устроит всех, кроме Рьюена. Этот способ не повлечет никаких негативных последствий ни для класса 1-C, ни для Канзаки, ни для кого бы то ни было. Но чтобы его использовать, мне нужна ты. Иначе и браться за это смысла нет. Ты понимаешь, что это значит? Весь смысл в этом моменте. Если Шиина согласится на моё предложение и сделает всё так, как я ей скажу, то это докажет, что она не является шпионкой Рьюена. — …Да, — насупилась она, стараясь сделать максимально серьёзное лицо, но из-за этого лишь стала похожа на сердитого котёнка. — Я п-пойду до конца, если это правда поможет классу C и Канзаки-куну. Клянусь. — Пф… — Э?.. Ч-Что смешного?! — раскраснелась она. — Ничего, прости… — Э-Эй! Отвернувшись от Шиины, я заодно осмотрелся по сторонам. В коридоре никого не было, все, кто присутствовал на обсуждении, уже разошлись, но всё же рассказывать о плане здесь было небезопасно. — …Тогда пошли. — Куда?.. — Как обычно. И мы направились в библиотеку.

⫷ Интерлюдия Аянокоджи ⫸

— …Проще говоря, для победы на первом специальном экзамене нам нужно участие всего класса, верно? — подытожил Хирата после того, как Хорикита закончила объяснять стратегию Катагири. — Почти всего, — уточнила она. — Мы вполне можем обойтись 34 участниками. — Я думаю, будет лучше уговорить и всех остальных заодно, — настоял на своём Хирата. — Всё же, если кто-то случайно допустит ошибку во время экзамена, то лишний ученик подстрахует своими ответами, верно? — Это… Пожалуй, что так и есть, — было заметно, что Хориките не хочется признавать этот аргумент, но и опровергнуть его она не могла. — Хотя я не представляю, как можно не справиться с таким простым заданием, как запомнить каких-то 10 ответов. — Человеческий фактор никто не отменял, — высказал и я своё мнение в поддержку позиции Хираты. — Ха-а… — вздохнула Хорикита. — Ладно, можете не усердствовать, я поняла намёк. Привлечь наших обиженных мальчишек будет не лишним. Я принесу извинения и заставлю их работать на благо класса. В конце концов, хоть их поведение и не моя вина, но именно мои слова повлекли за собой такие последствия. Я беру на себя обязательство склонить их к сотрудничеству до начала экзамена. Такой теперь была позиция Хорикиты. Однако, несмотря на решимость идти до конца, ей всё ещё кое-чего недоставало. — Хорикита, — обратился к ней я, — мне кажется, они не поверят в искренность твоих извинений, если сразу после этого ты начнёшь раздавать приказы. — Согласна, — кивнула мне Кушида с экрана ноутбука, стоящего на столе напротив. Хирата созвал ту часть класса, которая была онлайн (около 20 человек) в приложение для видеоконференции вскоре после начала разговора. — Может быть, лучше я с ними поговорю? В конце концов, нам ведь не обязательно говорить им, что сделку с Катагири-куном заключила именно Хорикита-сан. Ох, только, прошу, не подумай, что я имею что-то против твоей кандидатуры, просто… — Я понимаю, что ты хочешь сказать, — перебила её извинения Хорикита. — Благодарю за предложение, но именно я пришла к Хирате с просьбой о помощи. С моей стороны было бы излишне просить тебя, Кушида-сан, вводить одноклассников в заблуждение ради помощи остальной части класса. — Тогда, может быть, я с ними поговорю? — вызвался Хирата. — Ты не обязана делать всё в одиночку. Нет ничего плохого в том, чтобы иногда обратиться за помощью к товарищам, верно? — Да-да, и я о том же говорю! — поддержала его Кушида. — Нет, на самом деле, я думаю, что это может создать нам проблемы в будущем… — отвела взгляд Хорикиты. — Поэтому лучше я сделаю всё сама. Её анализ был на удивление точен. Пусть Хорикита не до конца озвучила свою мысль, полагаю, её опасения сводятся к вероятности того, что безоговорочное доверие к Хирате пошатнётся после экзамена, если в процессе выяснится, что он умолчал детали сделки от части одноклассников с целью склонить их к помощи в обход личных претензий к Хориките. И такое опасение весьма обосновано, если учесть, что Судо, Хондо, Ике, Ямаучи и Сотомура изначально не очень хорошо относятся к Хирате из-за разницы в их социальном статусе и ролевой модели в глазах остальных одноклассников (особенно, женского пола). Что до Кушиды, её слова определённо произвели бы эффект на ребят. Однако их послушание закончится на моменте, когда вскроется роль Хорикиты как лидера наравне с Катагири. Возможно, четыре из пяти человек в этой компании даже согласились бы проглотить обиду, но не Судо. Сама по себе потеря лишь одного члена класса не сулит особых проблем, но загвоздка в том, что Судо попросту не позволит остальным последовать за Хорикитой. Поэтому убедить Судо как самого несговорчивого и импульсивного одноклассника необходимо в первую очередь. И одного слова Кушиды явно не хватит, чтобы добиться такого эффекта. Конечно, даже тридцать пять человек — это всё ещё на один больше необходимого минимума. Возможно, Хорикита считает перестраховку излишней, но когда ситуация настолько близко подбирается к рискованной отметке всегда нужно помнить о непредвиденных обстоятельствах: — Эм, как бы, не только Судо-кун с ребятами недоволен словами Хорикиты-сан, — включила вдруг микрофон Шинохара, ранее сидевшая тихо. — Ничего, что ты всех оскорбила? — А реально, кстати. Мы, по-твоему, должны это просто так стерпеть? Перед нами извиниться не хочешь? — подключилась к обсуждению Каруизава. — Р-Ребята, давайте не будем сейчас ссориться!.. — попыталась вклиниться между ними Кушида. — Слушай, если ты готова терпеть такое отношение к себе, то пожалуйста, — ответила ей Шинохара. — Мы не отказываемся помогать классу, просто мы не согласны выполнять приказы той, кто нас банально не уважает. Чем мы тогда лучше класса C, который терпит выходки Рьюен-куна? — Ребята, ну вы согласны или нет? Скажите что-нибудь, — призвала Каруизава одноклассников включить микрофоны. — Ну, в общем-то да, было бы неплохо услышать извинения, — после нескольких секунд тишины решилась высказаться Сато. — Не то что бы у меня есть какая-то неприязнь к Хориките-сан… — продолжила за ней Онодэра, — но, если ребят задели те твои слова, то я считаю, что ты должна извиниться перед всеми, а не только перед Судо и его компанией. — Хм… Мне, лично, всё равно, — высказалась Хасэбэ. — Я пришла послушать про стратегию на экзамен, а в ваши разборки мне вникать неинтересно. Потом в чат напишите, к чему в итоге пришли, — сказала она и отключилась от конференции. Затем микрофоны по порядку включили ещё несколько учеников класса D. По большей части все сходились во мнении, что Хорикита должна принести извинения одноклассникам. И вот количество людей, настроенных на сотрудничество резко упало ниже минимального порога голосов. Именно для этого и нужна была перестраховка. Теперь всё зависит от Хорикиты. — …Мне нужно подумать, — сказала она. — Ха?! Ты сейчас серьёзно? — возмутилась Каруизава. — Серьёзно. В данный момент к видеоконференции подключены не все учащиеся класса D, не так ли? — Эм… Ну, да… — В таком случае, позвольте мне принести свои извинения как полагается завтра во время классного часа, когда в классе соберутся все наши одноклассники. Говоря это, Хорикита с силой сжимала подол своей юбки между большим и указательным пальцами. С веб-камеры ноутбука Хираты этого никто не увидел, но нам с Хиратой всё было ясно как день. — …Я не против, — недолго думая ответила Шинохара. — Ну… Я, вроде как, тоже, — поддержала её Сато. — Сойдёт, — фыркнула Каруизава. — Тогда предлагаю завтра утром ещё раз всё обсудить, ладно? — наконец, нашёл момент снова вклиниться в разговор Хирата. — Не все ведь смогли сегодня подключиться к конференеции. — Спасибо, что донёс информацию до большей части класса, Хирата-кун, — поблагодарила его Хорикита, когда конференция подошла к концу. — Брось, я толком ничего не сделал. Это тебе спасибо за то, что так быстро скооперировалась с членом другого класса и смогла разработать стратегию на спецэкзамен. — Это… Ты описываешь ситуацию не совсем так, как оно было на самом деле… — вынуждена была признать Хорикита. — Может, и так, но пусть лучше наши одноклассники думают об этом как о твоём плане. — Зачем?.. — Если честно, мне не нравится то, какая у тебя сейчас репутация, Хорикита-сан. Понимаю, это не моё дело, но, если ты хочешь и впредь участвовать в жизни класса и, тем более, принимать решения на специальных экзаменах, то лучше было бы избегать конфликтов с одноклассниками, не думаешь? Слова Хираты были предельно мягкими, но в то же время давали конкретные указания. — …Я подумаю над этим, — ответила Хорикита.

***

Покинув комнату Хираты, Хорикита, не дожидаясь лифта, решила сразу пойти по лестнице на этаж выше, где располагались комнаты девушек. — Пока, — коротко бросила она, даже не обернувшись в мою сторону. — Подожди, я хотел поговорить с тобой кое о чём, — одёрнул я её, предварительно сверившись со временем на экране смартфона. — Это что-то важное? Если нет, то лучше завтра. Уже вечер и… — Это важно, — настоял я. — Хм?.. Непривычно видеть тебя таким серьёзым. Хорошо, я тебя слушаю. — Здесь нас могут подслушать. Если честно, я хотел пригласить тебя посидеть в задней части холла на первом этаже ещё после окончания уроков, но ты была воодушевлена предложением Катагири, что я не решился сбить твой настрой перед встречей с Хиратой. Здесь я немного приврал. На самом деле, это время было выбрано мной изначально и играло важную роль. Если Хорикита откажется пойти сейчас в указанное место, то следующий такой шанс представится ещё не скоро. — Это касается экзамена?.. — нахмурила она брови в лёгком смятении. — И да, и нет. — Какой-то расплывчатый ответ… — Извини, но я правда не могу сказать больше, пока мы не спустимся на первый этаж. — Ха-а… Ладно, поехали. Но закончим с этим побыстрее. — Хорошо, я постараюсь не растягивать. Спустившись на лифте, мы прошли в самую дальнюю часть холла, где стоял небольшой фонтан и рояль перед ним. Первый этаж общежития находится под буфетом на втором этаже и имеет довольно высокие потолки с хорошей звукоизоляцией, так что игра на местном музыкальном инструменте не воспрещается даже вечером. По крайней мере, в перечне правил общежития такого пункта я не нашёл. — Помнится, ты говорил, что умеешь играть, Аянокоджи-кун? — тут же вспомнила Хорикита некогда брошенные мною невзначай слова. — Немного. Я думал, она попросит меня продемонстрировать навыки, но Хорикита сказала нечто куда более неожиданное: — Я всегда хотела уметь играть на пианино… — Правда? — Да. Сколько себя помню, меня завораживал звук этого инструмента. — А почему не попросила родителей отдать тебя на уроки фортепьяно? — Я хотела, но… Побоялась, что время, потраченное на музыку, снизит мои шансы догнать брата в других областях. В итоге, я так и не решилась… Вот как. Выходит, Хорикита с раннего детства была настолько зависима от фигуры старшего брата, что не могла себе позволить заниматься тем, что ей нравилось. Интересно, в чём первопричина её зависимости? Мне бы хотелось расспросить её об этом подробнее, но не думаю, что она прямо ответит на мой вопрос. К тому же, не факт, что она может ответить на него со всей честностью хотя бы самой себе. Хорикита подошла к роялю и с лёгким, едва ощутимым нажатием прожала несколько клавиш, словно хотела хотя бы чуть-чуть прикоснуться к этому звучанию. — …Есть одна мелодия, на которой тренируются новички, — сказал я и подошёл к роялю, встав по правую руку от Хорикиты. — Э?.. Что ты… Обхватив её пальцы, я положил их на нужные клавиши. — Присядь, так будет удобнее. — А-Аянокоджи-кун… Я не думаю, что смогу… — Сможешь. Из всех известных мне произведений, это — единственное, которому я могу научить Хорикиту. Возможно, оно поможет ей стать более открытой со мной, и тогда я смогу узнать больше о причинах её зависимости от брата. Хотя происходящее не совсем вписывается в мой изначальный план, проявленное Хорикитой любопытство к роялю сыграет на руку тому, что произойдёт дальше. — Закрепи свои пальцы в этом положении. Теперь по-очереди нажимай на клавиши, начиная с большого пальца. Четыре пальца её правой руки расположились на клавишах F, Ab, Bb и Eb. Всё, что от неё требовалось — прожать их поочереди. — Эм… Вот так?.. — Да. Теперь сделай то же самое, но после того как нажмёшь на последнюю клавишу безымянным пальцем проиграй мелодию обратно. — М-м… Так?.. — Почти. Не нужно нажимать последнюю клавишу дважды. — А… То есть… Так, да?.. — Именно. Попробуй сыграть так несколько раз, сохраняя темп. — Л-Ладно… Хорикита напрягла пальцы, стараясь не сбиться с ритма, но из-за этого звук стал слишком резким и громким. Я хотел было указать на это, но она сама заметила свой промах и тут же ослабила давление на клавиши. — …Всё правильно. А теперь, — сказал я, обходя её со спины под левую руку, — положили вторую кисть сюда. Закрепи пальцы в таком положении. И прожми все клавиши по порядку, начиная с мизинца, как можно быстрее. Так, чтобы между нажатиями была минимальная, почти незаметная задержка. — Ох?.. — Да, именно так. С первого раза. Услышав похвалу, Хорикита сыграла точно так же ещё несколько раз. — Верно. Теперь то же самое, но в обратном направлении. Хорикита успешно справилась и с этим указанием. — А теперь сыграй то, что играла изначально, но в два раза медленнее. — А… С-Сейчас… После недолгих раздумий Хорикита нашла нужные клавиши под правой рукой и начала играть медленнее, постепенно подбирая комфортный темп. Как только она нашла свой ритм и закрепилась в нём, я сказал: — Это будет твоим первым темпом. Теперь сыграй, как в первый раз. Хорикита начала ускоряться, пока не стабилизировала свой ритм. — Это будет второй темп. А резкое прожатие клавиш левой рукой — третьим. Такое объяснение немного выходило за рамки стандартной музыкальной теории, но пока что этого хватит. — И… что дальше?.. — Просто играй. Чередуй темпы, как тебе нравится, но старайся не выходить за них. Хорикита на миг замерла, смутившись от моих слов, но, преодолев стеснение, всё же последовала моим указаниям. В конце концов, она интуитивно начала играть именно то, что нужно — мелодию, которая ей самой нравится. — Удивительно… — сказала она через несколько минут, когда немного набила руку. — Как такая простая мелодия может быть настолько красивой?.. Я понимал, что чувствует Хорикита. Когда-то я тоже начинал с этого упражнения. В то время я ещё испытывал какие-то чувства к музыке. Но спустя время эмоции поблекли и за постоянной практикой я утратил способность наслаждаться игрой на фортепьяно. В какой-то момент это стало простой механической работой. — На самом деле, полная версия композиции немного сложнее. Если захочешь её изучить, придётся выделить на это больше времени. — А как называется эта мелодия? — «Магдалена». — Аянокоджи-кун… — развернулась ко мне Хорикита. — Не мог бы ты сыграть полную версию? Очень тебя прошу. — Ого… Впервые вижу тебя такой учтивой. — Я умею быть благодарной, знаешь ли. Услышав мою историю, ты сразу же предпринял попытку помочь и научил меня тому, на что я не могла решиться долгие годы. Конечно же, я буду благодарна. — Я просто показал упражнение для новичков. — И это тоже заслуживает благодарности. — Ну, раз ты настаиваешь… Думаю, я приму это. — Прошу, — сказала Хорикита, уступая мне место. Я уселся за фортепьяно и сыграл полную версию той же мелодии, которой только что её научил. Закончив, я повернулся к Хориките. Она стояла с закрытыми глазами, и открыла их только через несколько секунд. — …Очень красивая мелодия, — выразилась она предельно ясно. В словах Хорикиты не было ни похвалы моей игре, ни явного восхищения. Но, зная её характер, думаю, это высшая оценка, которую она могла бы дать. На самом деле, ей очень понравилось. — Так о чём…? — О, извини, я вдруг понял, что очень хочу в туалет. — Ха?.. — Подожди меня пару минут, он тут как раз рядом. — Аянокоджи-кун, если это шутка… — Это не шутка. Я быстро, — сказал я и ушёл за угол, где Хорикита не могла меня видеть. Романтика момента была безнадёжно испорчена, но это как раз очень кстати. Изначально я планировал потянуть время с помощью разговора на заранее заготовленную тему, но представившийся случай с роялем привёл к ситуации, когда молодая девушка может начать испытывать нежные чувства к парню, который научил её играть первую в жизни мелодию, ещё и закрыв к тому же детский гештальт. Такое развитие событий крайне нежелательно для наших с Хорикитой отношений, но одновременно с этим я не мог упустить шанс заложить в её голове первые ростки дружеской симпатии, которые станут причиной больше доверять мне в дальнейшем, но которые ни в коем случае не должны перерасти в любовный интерес. Это тонкая грань, которую будет сложно, но нужно выдержать. — Э?.. Вслед за щелчком задней двери, предназначенной только для персонала школы послышался встревоженный голос Хорикиты. — Б-Брат?.. — высоким тембром промолвила она. — Сузуне? Что ты здесь делаешь?.. Наконец, в общежитие с чёрного хода зашёл человек, которого я здесь и ждал. Мне неизвестно, по какой причине председатель студенческого совета и старший брат Хорикиты заходит в общежитие именно с чёрного хода и почему он делает это только по понедельникам и четвергам. Я также не знаю, откуда у него ключи и положены ли они членам студсовета. На самом деле, я узнал о том, что он проходит через заднюю часть холла в одно и то же время в эти дни по случайности, когда изучал общежитие на второй неделе учёбы. Мне было интересно осмотреть здание, поэтому я ходил здесь безо всякой особой причины, и странное время появления председателя Хорикиты привлекло моё внимание. Однако, его секреты меня мало волнуют. Куда интереснее мне посмотреть на то, как будут взаимодействовать брат и сестра, которые ни разу не общались с момента поступления в школу последней, несмотря на и без того долгую разлуку в целых два года. Почему Хорикита преследует и избегает своего старшего брата? Как председатель относится к такому поведению своей младшей сестры? По какому сценарию складывается их типичный разговор? Как поведёт себя Хорикита? Сбежит ли она? Или попытается начать диалог? В зависимости от того, как развернётся ситуация на подготовленной мною сцене, я решу, будет ли мне полезна Хорикита — и как я ей распоряжусь.