Часть 6: Контроль

⫷ Интерлюдия Хикигаи ⫸

Утро началось со звонка: — М-м… Алло?.. — промямлил я спросонья, отвечая на неизвестный номер. — Привет, сегодня с Ичиносэ и Сакаянаги пойдём к Хориките договариваться насчёт экзамена, нужно успеть до начала обсуждения в студсовете по моему делу. Пойдёшь? — протараторил полузнакомый голос, в котором я не сразу опознал Канзаки. — Э… Да… — Круто! Ждём тебя в вестибюле. Только давай быстрее, времени в обрез. — Ага… — сказал я, бросил трубку, перевернул подушку холодной стороной и упал лицом обратно в прохладные объятия сна. … … … …Так. Какая Сакаянаги… Какой Хорикита… Причём тут…? Ох… Вспомнилось, как в средней школе ранним утром вместо будильника меня впервые разбудил то ли какой-то то рекламный агент, то ли оператор колл-центра с опросом населения, а я настолько ничего не соображал в этот момент, что начал осмыслять содержание разговора только спустя несколько минут по его окончанию, пока тщетно пытался вернуться в недосмотренный сон. Вот и теперь меня одолевало похожее чувство. Сквозь затуманенный разум с запозданием начало пробиваться понимание странности произошедшего. Канзаки, с которым я до этого почти никогда не общался, почему-то позвонил мне ни свет ни заря и пытается вытащить меня из кровати на какие-то переговоры, да ещё и обращается ко мне чуть ли не как к другу? Что за бред?.. С трудом разлепив один глаз, я ещё раз дотянулся до смартфона с целью прочитать о последних событиях в общем чате, но едва разблокировал экран, как увидел уведомление:

[Списание 117,333 pr. через Общий Банк класса 1-B. Доступно: 26,662 pr.]

На этом моменте сон сняло как рукой. Впервые за шестнадцать лет жизни я понял, какого это, когда тебя грабят. Чувство, мягко говоря, неприятное. Особенно, когда вспоминаешь, сколько раз отказывал себе в разных магазинных соблазнах ради накопления капитала, от которого так легко отрезали почти 80% суммы. Причём, из всего класса я скопил если не больше всех, то уж точно должен был войти в тройку самых экономных студентов. Размышляя в этом ключе, я зашёл в приложение банка и открыл вкладку с общими накоплениями:

[Общий счёт класса 1-B: 506,895 pr.]

Я открыл калькулятор и разделил эту сумму на 40 — вышло чуть больше 12,000 приватных баллов на человека. Не густо… Мне вдруг вспомнилось несколько эпизодов, когда я краем уха слышал, как некоторые из моих одноклассников просили в долг у своих друзей до первых чисел текущего месяца. Иными словами, лишь у немногих было достаточно баллов, чтобы внести весомый вклад в общий банк — следовательно, чем больше ученик сэкономил, тем больше с него и взяли в процентном соотношении. Эта школа определённо хочет убить любые зачатки социализма в подрастающем поколении… С этой мыслью я всё-таки зашёл в чат нашего класса и прочитал закреплённое сообщение от Ичиносэ, отправленное, внезапно, во втором часу ночи: [Ребята, внимание! Знаю, вы удивлены, что с Общего Банка были сняты почти все персональные баллы, но иначе, к сожалению, у нас не получится победить на специальном экзамене. Подробности я напишу позже (сейчас нет времени объяснять и предстоит проделать ещё много работы до начала экзамена), а пока что очень прошу вас подождать и не передавать эту информацию другим классам до конца экзамена. ОГРОМНОЕ СПАСИБО ЗА ВАШЕ ПОНИМАНИЕ И ПОДДЕРЖКУ!!!] «Нет времени объяснять», хотя сообщение было отправлено в пол второго ночи? Часы показывали 5:29 утра. Сомневаюсь, что Ичиносэ потратила всё это время на составление стратегии или ночные переговоры с кем-то, так что дело явно не в том, что у неё не было времени. Скорее уж не нашлось подходящего оправдания для опрометчивой траты, и если я прав (а я прав в 99% случаев), то это очень плохой звоночек для класса B. Судя по отсутствию внятных обоснований для перевода такой баснословной суммы, Ичиносэ и сама толком не уверена, что её план на экзамен (в чём бы он ни заключался) сработает. Отсюда и эта нелепая попытка выкроить себе хоть немного пространства для манёвров, когда придётся объяснять одноклассникам, на что конкретно ушли их сбережения. Опасения Ичиносэ понять несложно: быть милой и приветливой со всеми — это простая и безопасная стратегия поведения, но даже такое комплиментарное реноме не спасёт от претензий в случае поражения при таких-то затратах. Уверен, она и сама это понимает. Плюс легко меняется на минус, минус легко меняется на плюс — и только ноль ни на что никогда не меняется. Поэтому быть «кем-то» в обществе всегда опасно. Только оставаясь «никем» можно избежать осуждения, претензий и ненависти к себе. Невидимость — это суперсила, дающая возможность тенью перемещаться между людьми, не обращая внимание на направленность движения толпы. И толпа отплатит тебе тем же. Я думал, что смогу оставаться такой «тенью» следующие три года, но разведывательный агент социума под кодовым названием «Женщина» засёк меня и высветил для остальных. Ну, как пообщался с милой девочкой-книгочейкой? Необучаемый пубертатный дебил!.. Проклиная себя и свою цветущую шишку, я вышел на встречу новому весеннему дню.

***

— О, наконец-то, — заметил меня Канзаки выходящим из лифта. — Доброе утро! — Доброе, — ответил я. В руках он держал стаканчик с кофе, причём, судя по помятому выражению лица, это была уже далеко не первая порция. — Утречка, Хикигая-кун! — поприветствовала меня Ичиносэ, пытаясь скрыть усталость и недосып за напускной улыбкой. — Извини, что разбудили. — Ничего. Привет. — Полагаю, ты и есть тот самый герой-спаситель, о котором мне столько рассказывали? — протянула мне руку на западный манер маленькая девочка с тростью, сидящая рядом с Ичиносэ. — Меня зовут Сакаянаги Арису. Приятно познакомиться. Значит, это и есть та самая Сакаянаги из 1-A. Но что она тут делает?.. — А… Да, взаимно, — пожал я протянутую маленькую ручку, перед этим на всякий случай незаметно вытерев об штанину свою. — Р-Рассказывали?.. — с опаской повернулся я к Ичиносэ. — Не волнуйся, ничего плохого мы про тебя не говорили. Только о том, как ты спас наш класс от нападок Рьюен-куна. — Ну, «спас» — слишком громко сказано… — Фу-фу, нет нужды скромничать, Хикигая-кун, — забавно фыркая, посмеялась над моей скромностью Сакаянаги. — Даже я была удивлена: твоя идея обернуть свидетелей Ягами-куна на пользу вашему классу была весьма креативна. Далеко не каждый сумел бы придумать подобное, не говоря уже о том, чтобы воплотить в жизнь. Значит, Ичиносэ умолчала о союзе с Ягами?.. Но как тогда она объяснила Сакаянаги, почему он вообще согласился нам помогать? Не думаю, что Ичиносэ сама решила рассказать о случившемся Сакаянаги — скорее всего, инициатива исходила от последней. Если класс A действительно поделён на фракции, как говорил Ягами, то ей вряд ли представилась бы лучшая возможность узнать подробности о его стратегии, чем сейчас, когда обстоятельства, видимо, как-то связали её с Ичиносэ. Вопрос в том, что это за обстоятельства? — Ичиносэ, уже без пятнадцати шесть, — напомнил Канзаки. — Ох! Да, Хикигая-кун, времени очень мало, так что мы всё объясним тебе по дороге, ладно? — По дороге… куда? — Я же говорил, к Хориките, — напомнил Канзаки о содержании нашего смазанного телефонного разговора. — Ну, то есть, не к председателю студсовета, а к его младшей сестре — лидеру класса D, с которой Катагири заключил договор на обмен ответами. — Кто?.. — Ну, Катигири. Ты не слышал о нём? И откуда я должен был о нём слышать? Так я сперва подумал, но затем всё же вспомнил пару моментов, когда Шиина говорила что-то про своего одноклассника с какой-то похожей фамилией. — А… Это тот, которому Рьюен сломал руку в начале семестра? — предположил я. — Ага, он. После того случая паренёк, видимо, решил по-тихому сместить Рьюена с позиции лидера и для этого собрал в анонимном чате всех своих одноклассников, кроме его шайки. Затем он заключил с Хорикитой договор об обмене ответами из анкет, но в последний момент кинул её и продал эти ответы классам A и B по 10,000 приватных баллов за штуку, воспользовавшись тем, что если кто-то не докупит часть ответов, то другой класс получит преимущество. Всё правильно? — повернулся он к Сакаянаги и Ичиносэ. — Ну, если опустить нюансы, то всё верно, — подтвердила последняя, искоса поглядывая на Сакаянаги, словно искала подтверждения. Картина произошедшего начала вырисовываться, но многое оставалось для меня неясным. — …Когда это произошло? — спросил я. — Ровно в полночь, — пояснила Сакаянаги. — Катагири-кун вынудил нас с Ичиносэ-сан пробраться в школу после комендантского часа в течение пятнадцати минут после того, как сообщил нам место встречи. Хороший ход с его стороны. Другими словами, этот Катагири не только не побоялся пробраться на закрытую территорию, нарушая правила школы, но и без зазрения совести втянул в это других учеников, причём, не каких-то своих друзей-одноклассников, а лидеров конкурирующих классов. Трудно поверить, что такой человек целый месяц просидел бы у Рьюена под ногой… — Вы уверены, что он не действует по плану Рьюена? — спросил я, и сам удивился тому, какой смелый и даже отчасти нетерпеливый тон голоса выдало горло, словно мой организм, поддавшись увлечению, на секунду забыл о социальной тревожности. Неужели я и правда втягиваюсь в это?.. — Действительно, на первый взгляд их методы очень похожи, — ответила Сакаянаги. — Но только на первый взгляд. Если бы Хикигая-кун присутствовал во время наших ночных торгов, то заметил бы, насколько естественной для Катагири-куна была столь наглая манера поведения. Человек, действующий по приказу, ни за что не смог бы так легко отбивать все наши контраргументы и риторические ловушки, в которые мы с Ичиносэ-сан пытались его загнать. Посему, отвечая на твой вопрос: да, лично я на 100% убеждена, что Катагири-кун действовал по собственному усмотрению, а не следовал чужому замыслу. Проще говоря, Катагири произвёл настолько сильное впечатление, что Сакаянаги больше не сомневается в его способностях. — Ты тоже так думаешь, Ичиносэ? — спросил её Канзаки. — М-м… — задумалась она. — Ну, я согласна с Сакаянаги-сан, но… Как бы сказать… Мне кажется, Катагири-кун не настолько плохой человек, каким хотел показаться. — Фу-фу-фу, — посмеялась Сакаянаги над словами своей коллеги по несчастью. — Видимо, такой милашке, как ты, действительно сложно понять людей наподобие Катагири-куна. — Может быть, ты и права, но я всё же считаю, что никто не стал бы жертвовать победой класса ради приватных баллов. Это не только эгоистично, но и попросту глупо, ведь классные баллы гораздо важнее приватных — и это должно быть очевидно всем. Обмен ответами между классами C и D имел смысл, только пока классы A и B не прибегали к аналогичной стратегии. Однако теперь Ичиносэ и Сакаянаги получили ответы класса D, пусть и ценой львиной доли приватных баллов, а значит, если все четыре класса воспользуются ответами друг друга, то на экзамене победят все классы на параллели — следовательно, не победит никто. И тогда сама эта стратегия становится бессмысленной. Ичиносэ и Сакаянаги не купили победу на экзамене, а лишь откупились от гарантированного поражения. При этом сама Сакаянаги всё равно не пытается узнать подробности того, как именно класс B договорился с Ягами. Выходит, она либо уже всё знает — и тогда можно считать, что борьба между фракциями в классе A — фикция; либо у неё есть ещё какой-то план, помимо того, который вчера развенчал Ягами. В любом случае, класс B в полной заднице… — …Как ты считаешь, Хикигая-кун? — выдернула меня из размышлений Ичиносэ. — А?.. — Катагири-кун действительно хотел просто заработать приватные баллы? Или же у него мог быть другой план? — Н-Ну… Сам я его не видел, так что вопрос сложный, но… Я сомневаюсь, что он продал бы ответы, не подстраховавшись перед этим. — Подстраховавшись?.. Что ты имеешь в виду? — переспросила Ичиносэ. — Я к тому… Ему ведь потом всё равно придётся возвращаться к своим одноклассникам после экзамена. Если бы благодаря его стратегии класс C победил, то общественная поддержка могла бы стать его страховкой от Рьюена. Но если все узнают, что он использовал ответы класса D для личного обогащения и ради этого пожертвовал победой на экзамене, то против него будет уже не только Рьюен, но и другие его одноклассники. — Кстати, да… — задумался Канзаки. — Как он вообще собирается смотреть в глаза своим одноклассникам после такого? — Любопытный аргумент, — улыбнулась Сакаянаги. — Однако, как ты сам подметил, Хикигая-кун, ты не встречался с Катагири-куном лично, поэтому не знаешь, что он за человек. Ни перелом руки, ни школьные правила, ни общественное осуждение не смогли бы его испугать. Он — истинный, хрестоматийный социопат; и гораздо более, чем Рьюен-кун. Спрашиваешь, что он будет делать, когда вернётся в свой класс? Он рассмеётся, глядя прямо в глаза обманутых одноклассников. Вот и всё. — Высокого же ты о нём мнения… — честно озвучил я свои мысли. — В каком месте?.. — недоумённо спросил Канзаки. Как я и думал, он из тех людей, для которых «социопат» — это оскорбление. — Это так, — подтвердила Сакаянаги мои слова. — Впрочем, не более высокого, чем о себе. — Значит… Рассказать всё Хориките — это твоя идея? — предположил я. — Э?.. — удивилась Ичиносэ. — Откуда ты узнал, Хикигая-кун? — Сперва я решил, раз ты не веришь в эгоистичную природу поступка Катагири, то именно ты и предложила связаться с Хорикитой. Но теперь, послушав Сакаянаги, я понял, что инициатива принадлежит ей. Понять мотивацию Катагири очень важно для определения дальнейшей стратегии. Если правда на стороне Сакаянаги — и Катагири хочет банально обогатиться на приватных баллах, не беря в расчёт победу класса, то контрмерой мог бы стать обмен ответами между классами A, B и D с целью утопить только класс C на этом экзамене. Но если правда на стороне Ичиносэ — и Катагири каким-то образом собирается обернуть продажу ответов класса Хорикиты на пользу своему классу, то такая стратегия может не сработать, если Катагири уже просчитал этот ход. Проблема в том, что в последнем случае определить дальнейшую стратегию Катагири практически невозможно. По крайней мере, сколько бы я ни думал об этом, меня не покидает чувство, что информации для верного вывода пока недостаточно. В таком случае, разговор с Хорикитой может что-нибудь прояснить. — Это не… — начала было говорить Ичиносэ, но Канзаки её перебил: — О, вот и Хорикита, — кивнул он в сторону лавочки, где сидело два человека. — А кто рядом с ней? — шепнул он на ухо Ичиносэ. — Эм, кажется, это Аянокоджи-кун — одноклассник Хорикиты-сан. — Так и есть, — подтвердила Сакаянаги. Она тоже его знает? Тогда это вряд ли «просто одноклассник». — Утречка! — первой поздоровалась Ичиносэ. — Доброе утро, Ичиносэ-сан, — скрывая сонливость, ответила ей Хорикита. — Всем привет, — поздоровался Аянокоджи, вставая со своего места. — Доброе утро. Прошу прощения за столь раннюю встречу, но обстоятельства, к сожалению, не терпят отлагательств, — сказала Сакаянаги, потеснив Ичиносэ. — Пригласила бы вас в кафе, да только все они ещё закрыты. Если никто не возражает, проведём обсуждение прямо здесь. Перехватив инициативу, Сакаянаги сразу же перешла к делу. — Сперва хотелось бы узнать, что послужило поводом для этой встречи? — спросила её Хорикита. Её смятение понятно: с точки зрения класса D, странно видеть лидеров конкурирующих классов A и B вместе. — Мы с радостью ответим на твой вопрос, Хорикита-сан, но прежде не могла бы ты объяснить присутствие Аянокоджи-куна? Не подумайте, я не имею ничего против его компании, и всё же, помнится, я приглашала только тебя одну. Неужели присутствие этого человека настолько важно, что ты решила позвать его в столь ранний час? Я тоже задался этим вопросом, но… Не слишком ли Сакаянаги заинтересована? — Ничуть, — но Хорикита поспешила развеять её подозрение. — Мы с Аянокоджи-куном случайно столкнулись в коридоре, когда я шла сюда. Он увязался за мной только из-за бессонницы и праздного любопытства. — Так и есть, — не стал отрицать Аянокоджи. — Мне было бы интересно послушать, о чём пойдёт речь, но, если я мешаю, то могу уйти. — Если Сакаянаги-сан и Ичиносэ-сан не против, то можешь остаться, — равнодушно бросила Хорикита, даже не взглянув в его сторону. — О, я совсем не против! — замахала руками Ичиносэ. — Как я уже сказала, меня тоже ничуть не смущает твоё присутствие, Аянокоджи-кун, — повторилась Сакаянаги. — Итак? — приподняла бровь Хорикита. — Что вы хотели со мной обсудить? Сакаянаги коротко объяснила суть произошедшего. И по ходу её рассказа глаза Хорикиты округлялись всё сильнее и сильнее. — Это… Какая-то бессмыслица… — нахмурилась она, когда Сакаянаги замолчала. — Зачем кому-то продавать гарантированную победу своего класса за приватные баллы?.. — Полагаю, Хорикита-сан, — ответила ей Сакаянаги, — у тебя сложилось ложное представление о Катагири-куне, как об ответственном ученике, что действует исключительно во благо своего класса. Однако, как ты уже должна была понять, этот мальчик далеко не так прост, как кажется на первый взгляд. — …Должна спросить: у вас есть доказательства своих слов? — Разумеется. Я бы не стала даже пытаться убедить тебя, не имея на руках договора. С этими словами Сакаянаги открыла свою школьную сумку и достала из неё кипу бумаг — тот самый договор между классами C и D, в котором были указаны ответы обоих классов. — Могу также показать историю переводов в приложении банка, — сказала Сакаянаги, пока Хорикита вчитывалась в листы. — Это… Это тот самый договор, — констатировала она, проигнорировав предложение Сакаянаги. — Но зачем ему так поступать?.. — Возможно, Сакаянаги-сан права, — вставила слово Ичиносэ, — но лично мне кажется, что здесь всё не так просто. Может быть, Катагири-кун хочет перевести заработанные персональные баллы в Общий Банк класса C после экзамена, или что-то наподобие этого… Ичиносэ и сама понимала, как нелепо звучат её слова, но это было единственное предположение, которое она могла сделать на основе имеющейся у неё информации. Во-первых, классные баллы ценнее персональных, так что в таком обмене просто нет смысла. Во-вторых, если он хотел перевести персональные баллы на Общий Банк, то мог бы сразу сказать Ичиносэ и Сакаянаги делать перевод туда, а не на его личный счёт. Только этих двух факторов уже хватает, чтобы разрушить аргумент Ичиносэ. — Катагири-кун очень хороший актёр, способный отыгрывать противоположные роли, — уверенно продолжила строить свою теорию Сакаянаги. — Человек, способный целый месяц обманывать своих одноклассников, чтобы затем обмануть ещё и лидера чужого класса, а в конце шантажировать двух других лидеров, проводя переговоры на закрытой территории школы — это не тот человек, который станет бояться общественного порицания. Ты так не считаешь, Хорикита-сан? Вопрос риторический, Сакаянаги уже заключила единственный возможный ответ на него в самой формулировке. Её жёсткая риторика не только не оставляет пространства возражениям, но и препятствует любому несогласию со стороны Ичиносэ. Освещение ситуации Сакаянаги полностью взяла на себя. — Он казался таким… дружелюбным… — тихо сказала Хорикита. — Кхм, простите. Я поняла ситуацию. Но вы ведь позвали меня не для того, чтобы просто рассказать о предательстве Катагири-куна, верно? И вот теперь, когда первоначальный шок от услышанного начал спадать, мы переходим к самому главному — к контригре. — Мы предлагаем почти такой же обмен, — сказала Сакаянаги. — Класс D предоставит все 390 ответов класса C, а классы A и B, в свою очередь, поделятся половиной своих ответов: по 195 штук от каждой из нас. — Но ведь… Это же не принесёт победу ни одному из наших классов, так? — заметила Хорикита. — Зависит от того, как на это посмотреть, — ответила Сакаянаги. — Конечно, данная стратегия в первую очередь направлена на то, чтобы потопить Катагири-куна, опустив класс C на последнее место, но у неё есть и другое преимущество: классные баллы, которые наши классы получат в долгосрочной перспективе. Сакаянаги права: если Хорикита воспользуется её предложением, то все три класса получат по 780 классных баллов. Благодаря этому классы A и B всего за месяц смогут оправиться от потери в 3,900,000 pr., заработав в два раза больше; а класс D сможет вернуться на почти тот же уровень доходов, что был у них в первый месяц учёбы. Но, конечно, всё не может быть так радужно для класса D. — …Извини, Сакаянаги-сан, но я не могу согласиться на эти условия, — подумав с минуту, ответила Хорикита. — Могу ли я узнать причину? — Ты уже её знаешь, не так ли? — вздохнула Хорикита. — Как только я соглашусь, вы с Ичиносэ-сан также обменяетесь ответами между собой. В итоге, разница составит четыреста классных баллов между нашими классами. Да, класс D всё ещё будет впереди класса C, но отрыв от лидирующих классов лишь увеличится. Я не могу согласиться на это. — Хорикита-сан, наши классы не станут обмениваться ответами, — ответила ей Ичиносэ. — Видишь ли, Сакаянаги-сан уже пыталась провернуть одну подлую стратегию против нас, навязав моим одноклассникам неформальные соглашения об обмене ответами между собой. После того, как Ягами-кун раскрыл нам её план, класс B больше не хочет иметь ничего общего со студентами из класса A. Вот, значит, как Ичиносэ преподнесла эту информацию Сакаянаги. Она рассказала, что Ягами её изобличил, но не стала упоминать, что сам Ягами прибег к схожей стратегии взаимного доверия между классами A и B, используя недоверие к Сакаянаги в качестве плацдарма для доверительного отношения к нему самому. Проблема в том, что сама Сакаянаги, скорее всего, уже догадалась об этом. — Извини, Ичиносэ-сан, но я не могу поверить тебе на слово, — ответила Хорикита. — Впрочем, я могла бы согласиться в том случае, если классы A и B согласятся предоставить нам все 80 анкет. — Фу-фу-фу! А ты не так глупа, Хорикита-сан, — похвалила её Сакаянаги. — Но разве ты не считаешь это несколько нечестным? Твоё недоверие к нам можно понять, и всё же просить об обмене 39 анкет на 80 из двух классов сразу — это уже слишком. — Да… — согласилась Ичиносэ. — Я бы ещё поняла, если бы ты предложила обмен 39 ответов на 78, но 80 даст классу D решающее преимущество на экзамене. — Если вы действительно не собирались обмениваться ответами между собой, то эти две анкеты не должны иметь для вас решающего значения, ведь так? — уловила противоречие Хорикита. Мне бы стоило поблагодарить её за это, ведь своим вопросом она пролила свет на происходящее и для меня тоже. Ичиносэ знает об обмене ответами между учениками классов A и B по инициативе Ягами, поэтому для неё вариант отдать 78 анкет Хориките кажется приемлемым, если перед этим обмен произведут все ученики лидирующих классов. Конечно, едва ли такой обмен можно считать добровольным, но и принудительным его назвать нельзя, ведь Ичиносэ формально никого не заставляет обмениваться ответами из своих анкет, а только подбирает в пару предоставленного Ягами ученика из класса A, чтобы обменов было как можно больше. Но то, что и Сакаянаги не возражает против обмена 39 анкет класса D на 78 анкет классов A и B свидетельствует либо о том, что она планировала договориться с Ичиносэ об обмене ответами с самого начала, либо о том, что она знает о действиях Ягами за её спиной и не возражает против его стратегии неформальных обменов. — Ичиносэ-сан, — повернулась к ней Сакаянаги, — мы ведь можем заключить такой договор после того, как решим вопрос с классом D? — М-м… Я думаю, что… — Ичиносэ, можно тебя на минуту? — одёрнул я её прежде, чем она успела ответить. — А?.. К-Конечно. Я догадываюсь, что она хочет сказать, поэтому надо внести коррективы. Мы отошли на несколько шагов, завернули за угол здания и я прошептал: — Соглашайся. — Э?.. Н-Но, Хикигая-кун… — Я знаю, о чём ты думаешь: неформальные договоры по инициативе Ягами уже работают и формальный договор заключать бессмысленно. Но Ягами использует изначальную стратегию Сакаянаги и просто кинет класс B в конце. — Что?.. Но откуда ты… — Потому что я дал ему эту возможность, когда заставил его предать Рьюена и перейти на сторону Канзаки. Неформальные договоры не защитят от обмана, а формальные двусторонние договоры между лидерами сделают невозможным расторжение договора по причине отказа одного из лидеров. Если Сакаянаги просчитала это с самого начала, то она практически наверняка использует этот договор против тебя. — Но как она сможет его использовать? Ведь после соглашения с Хорикитой обмениваться ответами из анкет будет попросту не с кем. — …Не знаю, — нехотя сознался я. — Э?.. — Я не могу залезть в голову к Сакаянаги и узнать её планы, но даже сегодняшнего короткого разговора мне хватило, чтобы понять, что она не тот человек, который смирится с поражением ради минимизации потерь. У меня нет доказательств, но я уверен, что Сакаянаги не стала бы предлагать такой договор просто так. Она точно что-то задумала… На последней фразе мой голос начал слабеть. Я несколько раз успел пожалеть о том, что с таким самоуверенным видом потащил Ичиносэ за угол, когда толком не обдумал то, о чём собираюсь говорить. Но она не посмеялась надо мной, а напротив задумалась о том, что я сказал. Тонкая морщинка показалась между нахмуренных бровей, глаза забегали по полу, зубы слегка прикусили ноготь на большом пальце сжатого кулачка. Видя её метания, я, преодолевая собственные сомнения, продолжил говорить: — Проблема двусторонних договоров в Кодо Икусей в невозможности расторгнуть их по решению одной из сторон, необходимо соглашение обеих. Если после подписания обстоятельства изменятся и сыграют на руку одному из подписантов, при этом нанося вред другой стороне — последняя ничего не сможет сделать. Сакаянаги наверняка хочет как-то воспользоваться этим правилом. — Но и верить Ягами-куну тоже нельзя с твоих слов… — посмотрела Ичиносэ на меня исподлобья. — Тогда почему ты говоришь, что мы должны согласиться? — Очевидно же. Чтобы Сакаянаги не смогла тебя кинуть, ты должна сделать это первой. — Э?.. — Согласись на её предложение, а когда придёт время подписывать соглашение предложи альтернативный вариант: вместо того, чтобы заключать единый двусторонний договор между лидерами, пусть учащиеся классов A и B сами заключают договора между собой в частном порядке. — И тогда нам не нужно будет расторгать неформальные договора по инициативе Ягами-куна, вместо этого мы просто сделаем их формальными… — догадалась Ичиносэ. — Да. Так мы заработаем меньше баллов, но избежим обмана Ягами, который поставил на предательство учеников из класса A и заодно свяжем руки Сакаянаги, чтобы она не смогла использовать единый договор против класса B. — Но ведь… Тогда класс D займёт первое место… — Что лучше: отдать победу классу A или классу D? — Н-Ну… Если ставить вопрос таким образом, то класс D, конечно, в приоритете. — Именно. Правда в том, что класс A уже давно обложил нас со всех сторон, поэтому не дать им победить и не проиграть самим — это лучший вариант, который класс B сейчас может себе позволить. Сакаянаги считает тебя наивной — воспользуйся этим: сделай вид, будто не видишь подвоха в её предложении. Я понимаю, что обманывать может быть неприятно, но… — Но здесь либо ты, либо тебя, — опередила меня Ичиносэ. — Спасибо, Хикигая-кун, я всё поняла. Эта школа поощряет именно такие методы. Если я буду и дальше рассчитывать на честность наших врагов, то этим подставлю своих одноклассников. Даже если мне это претит, я сделаю всё необходимое для победы нашего класса! — Н-Ну… Да, это я и хотел сказать. Решимость Ичиносэ не слабо меня удивила. Я думал, что мне придётся долго убеждать её в своей правоте, но она удивительно быстро пришла к тем выводам, которые я даже не успел озвучить. Словно и сама понимала, что Ягами нельзя доверять, но без доказательств его вины или хотя бы солидарности с её мнением не решалась высказать это вслух. Конечно, не очень приятно отдавать победу классу D, но, с другой стороны, это не их заслуга, а просто стечение обстоятельств. Едва ли класс, что так бездарно потерял все свои классные баллы в первый месяц учёбы будет представлять серьёзного противника на следующих специальных экзаменах, даже если сейчас вернёт эти баллы с лишком. Разве что… …Стоп. А точно ли им просто повезло?.. — Давай возвращаться, а то Сакаянаги-сан может догадаться, что мы раскусили её план, — вернула меня к реальности Ичиносэ. — А… Да, пошли. Вернувшись к остальным, Ичиносэ согласилась на предложение Сакаянаги. — В таком случае, осталось только подписать договор между нашими классами, — сказала последняя, доставая из сумки подготовленные формы договора и пустые бланки для заполнения ответами из анкет. — Разве обязательно переписывать все ответы? — вдруг заговорил Аянокоджи, молчавший всё это время. — Для класса D ведь всё ещё актуален договор с классом C, можно просто сослаться на него в новом соглашении. — Хм… Пожалуй, что так, — согласилась с ним Хорикита. — С этим же нет проблем? — Разумеется. Эти бланки для нашего договора с Ичиносэ-сан, — пояснила Сакаянаги, подтверждая мысль, что планировала обменяться ответами с классом B изначально. — А к договору между тремя классами мы просто прикрепим тот, который заключали классы D и C между собой. В итоге договор был подписан. Никто заранее не готовил перечень ответов на такой случай, поэтому Ичиносэ придумывала их на ходу. Канзаки сфотографировал ответы каждого из учеников и позже покажет их одноклассникам, передав указание выучить свои ответы и по одному ответу учеников из классов D и C. В итоге, ситуация сейчас должна быть следующая:       • Класс A: имеет 39 анкет класса D и 39 анкет класса C (+780 классных баллов);       • Класс B: имеет 39 анкет класса D и 39 анкет класса C (+780 классных баллов);       • Класс C: имеет 39 анкет класса D (+390 классных баллов);       • Класс D: имеет 39 анкет класса C, 40 анкет класса A и 40 анкет класса B (+1190 классных баллов). Если ничего не изменится, то класс D займёт первое место, а классы A и B разделят второе. При этом в самой иерархии классов по итогу экзамена порядок будет такой:       • Класс A (1,681 классный балл);       • Класс B (1,563 классных балла);       • Класс D (1,190 классных баллов);       • Класс C (645 классных баллов). Победой это не назвать, но класс B хотя бы останется при своём втором месте и получит сверхприбыль в следующем месяце в виде персональных баллов. Когда Хорикита и Аянокоджи ушли, остались только представители классов A и B. — Итак, теперь договор между нашими классами. — Извини, Сакаянаги-сан, но ничего не выйдет, — ответила ей Ичиносэ. — Хм? И почему же? — Потому что я тебе солгала. Классу B не нужен договор с тобой для победы на этом экзамене. Мне было неприятно нарочно вводить тебя в заблуждение, но ты не оставила мне выбора, Сакаянаги-сан. Можешь считать это кармой или бумерангом за то, что пыталась обмануть моих одноклассников, заставляя их вступать в неформальные соглашения. — Ичиносэ, ты уверена?.. — в недоумении спросил Канзаки. — Класс D ведь… — Всё в порядке, Канзаки-кун. Волноваться не о чем. — Фу-фу, понятно. Значит, вы уже договорились обменяться ответами с Ягами-куном, — сказала Сакаянаги, делая вид, как будто только что это поняла. — Что ж, тогда я не буду настаивать. И всё же, считаю нужным предупредить: ты пожалеешь об этом решении, Ичиносэ-сан. — Всего доброго, Сакаянаги-сан, — хмуро ответила ей Ичиносэ и развернулась в сторону главного корпуса, где вскоре должно было состояться последнее обсуждение по делу Канзаки. — Ребята, пошли. Уходя, я последний раз обернулся на Сакаянаги. Внезапный поток промозглого утреннего ветра заставил меня поёжиться, но её — нет. Эта маленькая девочка с тростью в руках продолжала сидеть неподвижно, с ровным станом и выражением полного спокойствия на лице, едва заметно улыбаясь грядущему дню.

***

А день предстоял тяжёлый. Начавшись в пять утра, он угрожал мне сонливостью во время экзамена; вдобавок приходилось думать о том, как бы так без лишних претензий свалить от выдернувшей меня из кровати компании одноклассников. Сразу после встречи с классом D Ичиносэ и Канзаки направились в студсовет, где через два часа должна была состояться встреча с представителями класса C. Моё присутствие там было необязательным… Я бы даже сказал, принципиально необязательным. Абсолютно необязательным! Но каждая попытка высказать эту мысль отчего-то путала мне язык и склеивала губы… — Хикигая, ты же пойдёшь на обсуждение сегодня? — спросил Канзаки таким тоном, что стало ясно: для него этот вопрос риторический. — Н-Ну… У меня была запланирована встреча сегодня… — соврал я, пытаясь подобрать наиболее подходящее оправдание. Задачу усложняло отсутствие сегодня уроков в связи со специальным экзаменом, так что на ум мне пришло только клише из фильмов про бизнесменов. — А с кем ты должен встретиться, если не секрет? — самым невинным образом поинтересовалась Ичиносэ. — С той девчонкой из 1-C? — предположил Канзаки, как бы говоря Ичиносэ: «С кем ещё ему встречаться? Он же не общается больше ни с кем». — Ну, да… — Ух ты, Шиина-сан! — замахала вдруг рукой Ичиносэ, глядя в дальний конец коридора. Там, поперёк нашему маршруту, действительно шагала Шиина. — Надо же! Вспомнишь лучик — вот и солнышко! — совсем как-то по-детски обрадовалась Ичиносэ, словно увидела подругу детства. Хотя я готов был поклясться, что Шиина смотрела на эту ситуацию иначе: с ужасом во взгляде и дрожью в ногах. Когда три наших тени накрыли её в коридоре, Шиина сделалась будто бы ещё меньше и беззащитнее, чем обычно. Как собачка маленькой породы становится вдруг совсем микроскопической на фоне огромных овчарок (почему-то именно так мне представлялась эта картина со стороны). — З… Здравствуйте… — совсем тихим голосом, почти шёпотом пролепетала Шиина, закрывая пол лица библиотечной книгой. Ичиносэ, видимо, подумав о том же, о чём и я, отступила от неё на шаг и развела нас в стороны, освобождая пространство для почти придавленной к стенке Шиины. — Ой, извини… Мы тебя, наверное, напугали, да? — Ам… Ничего, я… — убрала она книгу от лица. — Я в порядке. Спасибо за заботу, Ичиносэ-сан, — улыбнулась она. И когда они успели познакомиться? — Не волнуешься перед экзаменом? — спросила Ичиносэ, и тут же добавила: — Я вот, если честно, очень волнуюсь! Столько всего произошло за эти три дня. Как подумаю обо всей этой информации, которую нужно удерживать в голове, аж мозг закипает, хе-хе! — Да, я понимаю… — слегка кивнула головой Шиина. — М-Может быть, результаты будут несколько неожиданными… Но я надеюсь, проигравшие не сильно расстроятся. Проигравшие?.. Про кого она думает, когда говорит это? — Ты это не про нас, надеюсь? — без доли стеснения спросил Канзаки. — А? — глаза Шиины широко распахнулись от удивления. — Н-Нет, я… Я правда ничего такого не имела в виду, — тут же поспешила оправдаться она. — Д-Да я шучу, — Канзаки понял, что смутил Шиину своим вопросом и поднял руки перед собой. — Ну ладно, нам уже пора готовиться к обсуждению (надеюсь, последнему), так что мы пойдём. Хикигая, — повернулся он ко мне, ненавязчиво отводя в сторону Ичиносэ, — спасибо ещё раз за помощь, ждём тебя у студсовета в восемь, если что. — Обязательно приходи! — крикнула на прощание Ичиносэ. — Ага, — нехотя кивнул я им на прощание. Время отмазок прошло и теперь на мне висело очередное навязанное обществом обязательство, которое нельзя не исполнить, даже если формально тебе за это ничего не грозит. Гадство… — …Если честно, — заговорила вдруг Шиина, — Канзаки-кун верно угадал намерение, которое стояло за моими словами. — Намерение?.. — переспросил я. — Ты о том, чтобы не расстраивались проигравшие? — Да, — нахмурилась она и потупила взгляд. — Так случилось, что я невольно подслушала разговор Рьюен-куна с другим моим одноклассником. Заранее хочу извиниться, что солгала перед Канзаки-куном и Ичиносэ-сан, но я не в праве раскрывать содержание того разговора. Я и узнать о нём не должна была… — опустила она голову ещё ниже, как бы стыдясь собственного признания. — Не думаю, что здесь есть, за что извиняться. — Признаться, я бы и не смогла раскрыть их план, даже если бы решилась на такую попытку… Если быть до конца откровенной, я не услышала ничего значимого, никакой стратегии или важной зацепки. Но по неформальной беседе Рьюен-куна и этого ученика я поняла, как мне кажется, нечто намного более важное. То, что выходит за рамки нашего первого экзамена и будет влиять на дальнейшее обучение в этой школе. Я слушал Шиину не перебивая, чтобы случайно не спугнуть её решительный настрой. Порой она по долгу подбирает слова, из-за чего у более общительных и нетерпеливых, чем я, людей может возникнуть соблазн вставить своё слово в эти люфтовые паузы, но так вы только помешаете интроверту закончить его мысль. — Хикигая-кун, я должна признаться тебе в одном моём подозрении. Если честно, я не думаю, что у классов 1-A и 1-B есть какие-либо шансы победить сегодня. Но, мне кажется, это может даже пойти на пользу Ичиносэ-сан, а также, и даже в большей степени, Сакаянаги-сан и Ягами-куну, если они смогут сделать правильные выводы из сложившейся ситуации. Поэтому, если только я не ошибаюсь… А я уж наверное ошибаюсь, ведь я так мало знаю… Но, если вдруг я всё же права и результат сегодня будет именно таким, каким я его предсказала, то, пожалуйста, Хикигая-кун, прошу, побудь рядом с Ичиносэ-сан в это время, хорошо? Я взял паузу, чтобы подумать над ответом, но не успел открыть рта, как Шиина продолжила: — Нет, извини… Конечно, я не имею права просить тебя, ведь это по моей просьбе ты был втянут в конфликт между Рьюен-куном и Канзаки-куном… И всё-таки, я действительно волнуюсь за Ичиносэ-сан, поэтому даже так я всё же хочу попросить тебя снова. Просто… Присмотри за ней после экзамена, хорошо? К-Конечно, только если мой прогноз почему-то вдруг оправдается! Вероятность этого, я думаю, довольно мала… И всё же… Вот. Это всё, что я хотела сказать, — с облегчением выдохнула она, положив руку на беспокойное сердце. Я снова взял паузу, чтобы обдумать услышанное. Слова Шиины не слабо меня ошарашили и породили огромную кучу вопросов, ответы на которые узнать от неё я не мог. — Тот одноклассник, с которым говорил Рьюен… — решил я всё же задать единственный вопрос, на который был шанс получить ответ. — Это был Катигири? Или кто-то другой? Шиина уже второй раз за нашу недолгую встречу широко открыла глаза в удивлении. Одна эта реакция сама по себе была ответом на мой вопрос. — …Д-Да, это был Катагири-кун, — призналась она, чуть подумав. — Признаться, не думала, что ты о нём уже знаешь… — …Ночью он заставил Ичиносэ и Сакаянаги перевести на его личный счёт почти восемь миллионов приватных баллов. — Что?.. — Он устроил торги за ответы учащихся из класса D. По сути, продал победу класса ради личного обогащения. — Э?.. Н-Но ведь… — Шиина нахмурилась, её взгляд забегал по полу. — Нет, подожди… Это же… Это не имеет смысла… Странная реакция Шиины косвенно подтвердила версию Ичиносэ, которую ранее отвергла Сакаянаги, а также усилила мою паранойю. Я всё думал, как Катагири собирается вернуться в класс после того, как украл победу у одноклассников? Как он думает решить проблему с Рьюеном, который хотел шантажировать класс B ради победы на экзамене? Но, если предположить, что они действуют заодно и у них есть какой-то план, который позволит победить даже после продажи ответов, то всё встаёт на свои места. Так я думал, когда мы подходили к представителям класса D. Но неподдельный шок на лице Хорикиты убедил меня в том, что она действительно ничего не знала о продаже анкет. Как тогда класс C собирается добиться победы на экзамене, если не заключением нового контракта с классом D на другие ответы после расторжения старого? Сомневаюсь, что Катагири придёт к Хориките с этим предложением после того, как предал её… Но тогда… Что я упускаю?..

⫷ Интерлюдия Лайта ⫸

3 мая, 13:15. Прозвенел звонок с перемены, однако в класс никто не спешил — все и так давно сидели на своих местах в ожидании результатов первого специального экзамена. Немного жаль, что для меня здесь нет никакой интриги. Впрочем, Сакаянаги, уверен, думает точно так же. И, раз уж мы оба решили соперничать, кто-то из нас непременно ошибается в своих выводах. Если я был недостаточно дальновиден — победит она. Если она была недостаточно дальновидна — победа будет за мной. К сожалению, я уже навёл кое-какие справки, поэтому здесь для меня опять же нет никакой интриги. Этим утром Сакаянаги пыталась добиться разрушения моей стратегии добровольных договоров между учениками классов A и B, воспользовавшись сомнениями Ичиносэ на мой счёт, дабы затем предложить альтернативную и, на первый взгляд, более безопасную стратегию единого формального договора только между лидерами обоих классов. Однако я предвидел такой ход с её стороны и заранее подготовил контрмеры, которые, увы, тоже не понадобились, ведь Ичиносэ решила пойти третьим путём: организовать формальные договоры между учениками, взяв лучшее от обеих стратегий и обезопасив себя на случай провала. Думая об этом, я непроизвольно зевнул. — А… Ах… Как же скучно… Конечно же, этот ход я тоже предвидел — и заранее дал одноклассникам инструкции на случай, если их знакомые из класса B начнут предлагать формальные договоры. Им всего-то надо было солгать, что школой предусмотрены две разных формы на такой случай: форма соглашения между лидерами классов и форма соглашения между остальными школьниками. Сама по себе эта информация не является ложной: Кодо Икусей действительно предоставляет готовые формы для любых договоров, имевших прецедент составления в прошлые годы работы учреждения. Ложью была только сама форма, которую пересылали ученики класса A: я лично составил её по всем правилам школы, добавив, впрочем, один малозаметный нюанс. Как оказалось, ученики класса 1-B приняли этот документ без лишних вопросов, не потребовав даже проверить его в студсовете или внести какие-нибудь изменения. То есть, никаких инструкций от Ичиносэ на этот счёт им не поступало. Да и вряд ли она поняла бы, в чём заключается подвох этого договора, даже если бы его прочла. Перечитав описание экзамена вечером первого мая, я заметил лазейку в правилах, которую школа, по всей видимости, оставила специально: запрет на заполнение нескольких анкет на имя одного и того же ученика всем учащимся одного класса. То есть, если два студента из класса B заполнят две анкеты на имя одного и того же учащегося из класса A, то школа будет рассматривать только первую анкету, вторая же будет аннулирована. Этот замысловатый нюанс в правилах навёл меня на одну мысль. Если администрация школы хочет, чтобы учащиеся использовали лазейки в правилах экзамена, то школой предусмотрены варианты составления фиктивных договоров с целью мошенничества. Это не только не возбраняется, но и, по сути, остаётся единственным возможным вариантом извлечения выгоды, поскольку сами условия проведения экзамена выстроены так, чтобы любое сотрудничество влекло за собой огромные риски. Это ничто иное, как искусственно созданная дилемма заключённого: честная сделка принесла бы выгоду обеим сторонам, но риск быть обманутым заставляет каждую из сторон паниковать и предавать другую. Именно это, по сути, и случилось между классами D и C. Взяв идею экзамена за основу, я составил обычный договор обмена ответами между студентами разных классов, добавив лишь одно уточнение: «Соответствие анкет, заполненных на имя одного и того же ученика студентами обоих классов устанавливается путём проверки обеих анкет председателем студенческого совета». Уловка в формулировке: «Соответствие анкет, заполненных на имя одно и того же ученика студентами обоих классов…» — то есть, соответствие любых двух анкет, заполненных на имя одно и того же ученика, даже если в них записаны разные ответы. К примеру, я заполнил анкету на себя и на имя студента из класса B. В то же время, Ямамура Мики из моего класса заполняет анкету на себя, на студента из класса B и третью анкету — на моё имя. В итоге, от класса A поступает две анкеты на имя Ягами Лайта: в одной анкете мои настоящие ответы (такие же, что указаны в соглашении), а в другой, заполненной от лица Ямамуры, ответы отличаются. Но это не важно, поскольку правилами категорически запрещается заполнять анкету на имя своего одноклассника, а значит анкета Ямамуры, заполненная на моё имя, будет попросту аннулирована. Но это касается только правил экзамена. А по правилам договора, ничто не мешает мне предоставить студсовету аннулированную анкету Ямамуры на имя Ягами Лайта, а не мою настоящую анкету. В итоге, даже если класс B после экзамена пожалуется на мошенничество, доказать нарушение они не смогут, ведь они сами подписали договор, а значит согласились, что единственным доказательством соответствия двух анкет является анкета из того же класса на имя одного и того же ученика. Единственный минус этой стратегии — в количестве задействованных людей. Всего 24 человека из класса A имеют знакомых из класса B, а значит максимальный прирост по итогам экзамена составит всего 240 классных баллов. Этого хватит, чтобы не потерять первое место и отодвинуть класс B ещё глубже вниз в иерархии, но классы D и C при этом уже будут дышать нам в затылок. Я мог бы помешать этому случиться… Но не стал этого делать. Причина проста: обмен баллами с классом D был инициативой Сакаянаги, а значит все шишки полетят в неё. Когда нам объявят результаты, перед одноклассниками встанет очевидный вопрос: кто внёс наибольший вклад в победу? И правда такова, что я поспособствовал отрыву от класса B, а Сакаянаги наоборот сократила отрыв класса D от нас, причём ценой практически всех накопленных персональных баллов. Я представил, какое лицо будет у нашей «Принцессы» после объявления результатов спецэкзамена — и на лицо стала невольно наползать ухмылка. — Не выспался, Ягами? — спросил меня Хашимото, когда я попытался замаскировать улыбку очередным зевком. Перед началом экзамена он активно рассматривал одноклассников, видимо, пытаясь найти взглядом тех, кто волнуется больше него. Сам при этом виду не подавал, но по мельтешащему взгляду и так было ясно, что он нервничает. Теперь же, когда экзамен остался позади и надо только подождать результаты, Хашимото заметно расслабился и повеселел. — Немного, — солгал я. Дело не в том, что я мало спал, а в том, что переизбыток различных стратегий сделал первый спецэкзамен до нельзя безопасным и скучным для класса A, даже если мои одноклассники об этом ещё не знают. Разговоры с Сакаянаги воодушевляли, и я всерьёз начал думать, что смогу найти в этой школе сложные испытания для моего ума. Но всё как всегда оказалось намного прозаичнее и проще, чем я предполагал. К сожалению. — Итак… — встал за кафедру сэнсей. — Сейчас будут объявлены результаты вашего первого специального экзамена. Будь то успех или провал, или даже ничья, любой результат сегодня послужит важным этапом в вашем дальнейшем развитии. Внимание на экран. Все в классе 1-A затаили дыхание. Все, кроме меня, разумеется, ведь для меня результаты уже очевид… …Что?

***

Результаты первого специального экзамена «Анкетирование»

      ◆ Класс 1-C: +1200 классных баллов (всего: 1425 классных баллов);       ◇ Класс 1-D: +1200 классных баллов (всего: 1200 классных баллов);       ◆ Класс 1-A: -540 классных баллов (всего: 361 классный балл);       ◇ Класс 1-B: -1020 классных баллов (всего: 0 классных баллов).

***

Ч-Что?! Как это могло…? Ноги подорвали меня с места. Я встал посреди класса как вкопанный, пытаясь осмыслить то, что видел перед собой на экране. Голоса одноклассников слились в серый шум. Сейчас меня меньше всего волновали их возмущения. В этот момент мне предстояло ответить на несколько вопросов. Почему стратегия обмена ответами не сработала? Где ошиблась Сакаянаги? Что ускользнуло от моих глаз? И, самое главное… Кто всё это время был лидером класса D?..

⫷ Интерлюдия Аянокоджи ⫸

3 мая, 6:12 утра. — Фух… — тяжело вздохнула Хорикита, положив свободную руку на грудь. В другой она сжимала только что подписанный договор между классами A, B и D. — Так, надо ещё раз всё это обдумать… — Сперва мне нужно сказать тебе кое-что важное. — Что ещё?.. — Я солгал. На самом деле, наша встреча этим утром не была простым совпадением. Прости за это. На самом деле, я караулил тебя у лифта, чтобы проконтролировать ход беседы с Ичиносэ и Сакаянаги. Также я должен был убедиться в том, что вы заключите договор об обмене ответами между тремя классами и передать подробности соглашения Катагири. — Ч-Чего?! — Дай закончить, — прервал я Хорикиту, не обращая внимания на её ошарашенный вид. — С момента первой встречи с Катагири, я всё время действовал по его плану. Решение Сакаянаги заключить сделку между тремя классами также является частью его стратегии. Чем дольше я говорил, тем сильнее округлялись глаза Хорикиты. Она хотела задать множество вопросов, но была настолько шокирована услышанным, что не находила слов. — На самом деле, хотя он и обманул тебя, он никогда не хотел предавать класс D. В тот раз, когда я случайно пролил напиток на его гипс, Катагири заключил со мной тайное соглашение. Суть была в том, чтобы продать классам A и B ненастоящие анкеты. Для этого нужны были два договора с разными ответами в анкетах, причём оба должны были быть настоящими и иметь печать студсовета, ведь иначе Сакаянаги и Ичиносэ не поверили бы в их подлинность. Школа, конечно, запрещает заключать два противоречащих друг другу договора одновременно, но любой договор, заключённый по соглашению двух сторон, также может быть расторгнут по взаимному соглашению. Это значит, что если сейчас вы с Катагири расторгнете старый договор, то в силу войдёт новый, который он заключил со мной, и старые ответы, указанные в первом договоре, отныне будут недействительны. С этими словами я расстегнул наплечную сумку и достал из неё тот самый договор, заключённый между мной (представителем класса 1-D) и Катагири (представителем класса 1-C). Он был точно таким же, как и их договор с Хорикитой, но с другими ответами для анкет каждого из восьмидесяти студентов обоих классов. Я также умолчал о том, как именно была проведена процедура аннулирования первого договора, чтобы не перегружать Хорикиту лишними деталями. Как оказалось, школой не предусмотрен единый механизм на случай заключения двух взаимоисключающих договоров, поэтому мне пришлось составить третий, в котором я прописал правило об аннулировании первого договора и автоматической легитимизации второго при условии взаимного отказа двух сторон от изначального соглашения. Но так как первый договор был заключён между Хорикитой и Катагири, именно ей теперь нужно дать своё согласие на расторжение. Сам я этого сделать не могу. — П-Подожди!.. Я уже ничего не понимаю… То есть, ты с самого начала знал, что Катагири-кун меня обманывает, но ничего не сказал?! Нет, важнее другое… Если он изначально не планировал предавать класс D, то зачем нужно было скрывать от меня второе соглашение? И зачем было заключать его именно с тобой? — По той же причине, по которой класс D не принял твои извинения. — Х-Ха?! Причём тут это вообще?.. — Извини, но актриса из тебя никудышная. Раз уж ты не смогла изобразить искреннее раскаяние, то и шок от внезапного предательства Катагири, скорее всего, тоже не смогла бы сыграть. Видимо, он понял это ещё при первой встрече, либо сделал такой вывод на основе слухов о конфликте в классе D, которые гуляли по параллели с тех пор, как ты оскорбила наших одноклассников. Обмануть тебя было необходимой мерой, чтобы твоя искренняя реакция на предательство развеяла все подозрения со стороны Сакаянаги и Ичиносэ. Кроме того, если бы Хорикита изначально знала, что победе класса D ничего не угрожает, то вряд ли решилась бы торговаться с лидерами классов A и B за увеличение количества обменных ответов. Но об этом упоминать я не стал, чтобы не ранить самооценку Хорикиты ещё сильнее. — Т-То есть… Хочешь сказать, что… Всё, что происходило до этого момента с самого начала было спланировано Катагири?.. — Выходит, что так. — Но ведь… Это же невозможно… Просчитать всё настолько далеко… Я всё ждал, когда Хорикита заметит ещё один немаловажный аспект нового соглашения с классом 1-C, но, видимо, шок от услышанного требовал больше времени, чтобы информация окончательно уложилась в её голове. Проблема в том, что до экзамена остаётся не так много времени, а Хориките, помимо отказа от первого соглашения для активации второго, нужно успеть сделать ещё кое-что. Поэтому я сам указал ей на этот момент: — Так как в новом договоре указано не 78, а 80 анкет, тебе всё же придётся как-то уговорить Судо сотрудничать. — …Э? — мои слова словно вывели Хорикиту из глубокого омута размышлений. Однако, удивило её кое-что другое: — Подожди… Ладно Судо-кун, но как Катагири-кун смог уговорить Рьюен-куна? Н-Неужели… — Я тоже об этом подумал. Да, по всей видимости, даже их конфликт был всего лишь фикцией с целью ввести в заблуждение лидеров других классов. — И гипс?.. — Нет, если верить словам Катагири, гипс, как и драка, были реальными. Но, похоже, что за прошедший месяц они с Рьюеном всё-таки нашли общий язык. — П… Понятно… — … Повисла пауза. Хорикита вновь ушла в размышления, то и дело несмело размыкая губы, чтобы что-то сказать, но, не решаясь, вновь закрывала их, опуская взгляд ещё ниже. — …Так ты поговоришь с Судо? — нарушил я воцарившуюся тишину. — Эм, да… Да. Но сначала мне нужно увидеться с Катагири-куном. — Это не может подождать до конца экзамена? — Ты шутишь?! — раздражённо взглянула на меня Хорикита. — Я должна ещё раз услышать всё от него. Я… Нет, мы все, включая даже Сакаянаги-сан и Ичиносэ-сан, не разглядели самого грозного врага, который всё это время был прямо у нас под носом… Для нас он будет даже хуже Рьюен-куна… — подытожила Хорикита. — Я согласен с тобой, и всё же сейчас Катагири на нашей стороне, поэтому пока что будет лучше сосредоточиться на ближайшей цели. До начала экзамена всего несколько часов, а тебе ещё нужно успеть договориться с Судо. — Но!.. — Катагири поручил мне сделать на этом особый акцент, — солгал я, так как понял, что в этот момент мнение Катагири будет куда весомее моего в глазах Хорикиты. Она тяжело вздохнула: — Если это необходимо… Я сделаю всё возможное. — Отлично. — Но даже так, я не могу заставить Судо-куна принять мои извинения силой. Откровенно говоря, я сильно сомневаюсь в том, что он согласится сотрудничать, как бы я перед ним ни раскланялась. К тому же, делать это прямо перед экзаменом… Нет, он точно не поверит в то, что я говорю искренне… С Хорикитой трудно было не согласиться. На самом деле, я и сам не верю в то, что у неё получится нивелировать обиду Судо прямо перед экзаменом. — Я подготовлю его. — «Подготовишь»? Что ты имеешь в виду?.. — Нас с Судо трудно назвать друзьями, но всё-таки я периодически общался с ним в течение прошлого месяца. Думаю, смогу как-нибудь его задобрить. Но извиниться тебе всё равно придётся. Хорикита устало вздохнула: — Ха-а… Ладно. Я и сама понимаю, что других вариантов нет. — Я подожду Судо у его комнаты, а ты пока что иди в комнату студсовета. Последнее обсуждение по делу Канзаки начнётся в 8:15 утра, так что у тебя будет всего 15 минут, чтобы успеть подписать соглашение. На самом деле, такая спешка была ни к чему, ведь Рьюен не явится на обсуждение и дело Канзаки будет закрыто ещё до 9:00, но будет лучше, если Хорикита поторопится перед встречей с Судо.

***

Часы смартфона показывали 7:57, когда я подошёл к комнате Судо. Прождав несколько минут, я не услышал ни звука будильника, ни копошения за дверью, поэтому решил всё же позвонить в дверной звонок. Была вероятность, что Судо переставил будильник на час позже, поскольку начало экзамена было назначено на 10:00, и тогда мой ранний визит грозил разозлить Судо ещё до начала беседы с ним, но сроки не терпели отлагательств, поэтому я всё же пошёл на этот нежелательный шаг. Однако и теперь за дверью не послышалось никаких звуков. Достав из кармана смартфон, я открыл школьный мессенджер и нашёл переписку с Судо. Не могу сказать, что мы часто переписывались, но ещё в первые дни учёбы Ике создал общий чат, куда пригласил Сотомуру, Хондо, Судо и меня, так что минимальное общение мы всё же поддерживали. На удивление оказалось, что Судо был онлайн ещё в 7:13 утра. У меня тут же возникло одно предположение, которое я и решил сразу же проверить: — Алё? Аянокоджи, ты? — ответил Судо на звонок своим обычным, не заспанным голосом. Как я и думал, он уже какое-то время был на ногах. На фоне раздавались гулкие удары мячей, глухие голоса и скрип кроссовок. — Доброе утро. Ты сейчас в спортзале? — Ну да, а чё такое? Экзамен же в 10 начинается? — Да, просто я думал, что ты ещё спишь. Долго ещё будешь тренироваться? — Да не, щас заканчиваю и хавать пойду. — Можешь подождать меня возле входа? Я подойду через 10 минут. — Ну, могу, в принципе. А чё надо-то? — Нужно поговорить насчёт экзамена. — Чё, опять?! — Это не займёт много времени, обещаю. — Тц… Ладно, хрен с тобой. Давай реще только, жду. — До встречи. Повесив трубку, я направился в сторону спортзала — отдельного корпуса, где участники школьных спортивных клубов тренировались и готовились к соревнованиям. Когда я подошёл ко входу, Судо как раз прощался с друзьями по клубной деятельности. Дождавшись, когда они разойдутся, я зашёл внутрь и поздоровался с Судо: — Привет. Не думал, что ты так рано встаёшь ради тренировок. — Здоров. Мы ж на национальный уровень идём, тут по-другому никак. А ты-то чё в такую рань подорвался? — Ночью кое-что произошло и планы на экзамен изменились, так что классу D теперь очень нужна твоя помощь. — Пф-ф, так ты только поэтому здесь? Пришёл мне на мозги капать? — спросил Судо с насмешкой, но без злобы в голосе. — Выходит, что так, — нехотя признал я правоту его слов. — Хорикита всё ещё хочет извиниться перед тобой, так что… — Не, мне извинения этой мымры нахрен не сдались. Так ей и передай, — отрезал Судо. Закинув сумку на плечо, он направился мимо меня в сторону выхода из зала. — Постой, — преградил я ему путь. — Этот экзамен очень важен для класса D. — Да мне насрать, — выплюнул он раздражённо. — Если ты всё же откажешься помочь классу, стратегия Хорикиты всё равно сработает и принесёт нам победу, но неполную: класс D займёт второе место, а класс C — первое, обогнав нас всего на одну анкету. Но если ты согласишься помочь, то только благодаря тебе наш класс сравняется с классом C и мы сможем на равных разделить первое место. — …Вы, типа, с Рьюеном решили объединиться, или чё? — нахмурился Судо. — Не совсем. Это долгая история. — Так значит, я вам чисто для круглого числа нужен, да? Типа «не красиво» без меня получится? — Дело не совсем в этом. Просто Хориките сейчас крайне важно восстановить подмоченную репутацию после того, что она наговорила одноклассникам. Второе место на экзамене в этом плане сработает намного хуже, чем первое, даже если фактически разница с победителем будет минимальной. — Хах, и ты думал, я стану ей помогать из-за такой херни? Плевать я хотел на её репутацию, да и на класс D, в целом, мне тоже насрать, — отрезал Судо и оттолкнул меня плечом. В этот же момент я выставил перед ним руку, не давая выйти в проход. — Слышь, не борзей, — едва сдерживая раздражение сказал Судо. — Прости, но это и правда очень важно для класса, так что я вынужден настаивать. — Хах… — ухмыльнулся Судо. — Скажи лучше, чё ты за ней как собачка бегаешь? Так сильно понравилась? — Как я и сказал, дело скорее в классе, чем в Хориките. На данный момент у нас нет единого лидера, который смог бы объединить разрозненные группы учеников: каждый находится в своём информационном пузыре, никто не хочет делиться информацией за пределами своей группы, даже если эта информация касается всего класса. — Так чё Хирату не назначить лидером тогда? Или Кушиду, которую все любят? — Хирата популярен у девушек, но он не пользуется уважением среди парней. Про Кушиду же можно сказать обратное: формально, она является связующим звеном для всего класса, но из-за популярности у мужской половины школы непременно будут возникать конфликты в женской части коллектива. В этом смысле, Каруизава подходит на роль лидера девушек намного больше Кушиды, поскольку не пытается нравиться парням, не стесняется показывать свой стервозный характер (даже напротив, делает на этом акцент) и уже только этим заслуживает большего уважения среди девушек, чем «сладкая» и «обожаемая» Кушида. Также важным фактором является коллективная зависть и аура неприступности: Кушида одинаково дружит со всеми, поэтому она не может позволить себе выбирать любимчиков и открыто распускать слухи об остальных. Однако запрос на это будет всегда: ряд исследований показывает, что сплетни не только укрепляют маленькие группы внутри коллектива, но и способствуют более расслабленной и раскрепощённой атмосфере, где можно проявить больше искренности, чем в морально правильной социальной среде, в рамках которой люди не позволяют себе осуществлять поклёп друг на друга. — Ну, допустим, ты верно всё говоришь, — подумав, ответил Судо. — Только мне-то чё с этого? — отрезал он и снова попытался сделать шаг вперёд. Я опять его остановил, упёршись рукой ему в грудь. Судо почесал голову и вздохнул: — Чувак, ты же понимаешь, что я тут воздух сотрясать не буду? Я реально тебе втащу сейчас, если руку не уберёшь. Дай пройти, пока ещё по-хорошему прошу. Я задумался над предложением Судо, и спустя несколько секунд молчания ответил: — …Если после этого ты согласишься помочь классу D, то бей. Судо скептически приподнял бровь: — Серьёзно? — спросил он с едва уловимой насмешкой в голосе. — А не зассышь? Не пойдёшь потом в студсовет на меня жаловаться, как те чмошники — подсосы Рьюена? — Один удар как-нибудь переживу, думаю. — Ха! — ухмыльнувшись, Судо сделал шаг назад, скинул сумку с плеча и встал напротив. — Иначе не пропустишь, значит? Уверен? — Выбора нет. Если по-другому нельзя добиться твоего расположения к Хориките, то я постараюсь сделать всё, что в моих силах. — Хех… Ну, поблажек не жди! — замахнулся Судо. Я сделал выдох, чтобы выпустить из лёгких лишний воздух, а затем напряг все мышцы в теле одновременно. Судо выставил вперёд левую ногу, носок правого кроссовка скрипнул о пол, сжатый кулак на полной скорости полетел мне в живот и через долю секунды ударился о мышцы пресса. — Э?.. — Судо застыл в недоумении. — Ты чё… Ты положил туда что-то?.. — …Ты о чём? Судо с ясно читаемым недоумением во взгляде посмотрел на свой кулак и, хрустнув пястными суставами, шикнул от боли сквозь зубы. Похоже, я слишком сильно напряг мышцы живота, из-за чего большая часть энергии отразилась и вернулась обратно в кулак Судо. Если угол удара при этом был хоть немного неидеален — не удивительно, что теперь он чувствует боль в руке. — Да не может… Чё ты там прячешь?! Внезапно Судо схватился одной рукой за отворот моего пиджака, а другой — за рубашку под ним. Резким движением он потянул её на себя, срывая нижнюю пару пуговиц и частично обнажил мой живот. — А… А-а… Ахренеть!.. Да ты гонишь!.. — Наверное, стоило упомянуть об этом заранее. Да, как видишь, я немного занимаюсь спортом, так что… — Нихрена себе «немного»! — воскликнул Судо, даже не пытаясь сдерживать эмоции в голосе. — Я как будто по стальной пластине ударил! Ты как такой прессак накачал, ублюдок?! Несмотря на прямое оскорбление, по тону голоса Судо было ясно, что он скорее восхищён, чем зол на меня. Однако, помимо восхищения, мне также следует ожидать и некоторой зависти, что не входит в мои планы по отношению к Судо. Нужно как-то компенсировать эти эмоции. — Родители с детства приучили делать зарядку по утрам, так что я привык к ежедневным небольшим тренировкам. Потом к этому прибавились упражнения на пресс и приседания. Не могу сказать, что я ставлю какие-то рекорды, но… — Ты чё, за идиота меня держишь? А вот теперь в голосе Судо прорезались привычные гневные нотки. Попытка обмануть его не только не увенчалась успехом, но и дала обратный эффект: перевернув его комплиментарное отношение ко мне, я лишь усилил эмоциональность Судо, а не компенсировал её, как изначально планировал. — Слышь! Я с восьми лет баскетом занимаюсь и почти столько же в качалку хожу! У меня до жопы друзей, которые угарают по спорту, но я ни у кого ещё не видел таких мышц. Колись, как ты такой прессак накачал? А ну-ка… — схватил он меня за руку прежде, чем я успел ответить. — Д-Да у тебя и бицуха нихера себе! «Приседания»?! — свирепел он всё больше. — Какие нахрен «приседания»?! За идиота меня не держи! — Ладно, я понял… Прости, — аккуратно высвободившись из захвата, я поправил испорченную рубашку и сделал шаг назад. — Раз уж всё так обернулось, предлагаю сделку: я поделюсь своей настоящей программой тренировок, если ты поможешь Хориките на нашем первом спецэкзамене. Идёт? — Хмф, да мог и не говорить. Обещание есть обещание, — немного подуспокоился Судо. — Но если реально поделишься, вовек не забуду! Это ж просто ахрененно, чувак! Удивительно, как быстро Судо может перейти от восхищения к ярости и обратно. — Договорились, — выдохнул я с облегчением. — Я только одного не пойму… На кой чёрт было скрывать, что у тебя такое тело мощное? Чё ты раньше не хвастался? Судо предоставил мне шанс объясниться. Это будет уже вторая попытка ввести его в заблуждение, необходимо учесть свои ошибки и дать более правдоподобный ответ. Судо неплохо разбирается в теме спорта и физических упражнений, поэтому лучше не пытаться обмануть его в этой части. С другой стороны, Судо — всё ещё школьник, хоть и не совсем обычный, так что он должен понять типичные подростковые проблемы с плавающей самооценкой и трудности идентификации себя в социуме. Попробую это. — Если честно, хорошая физическая форма — это всё, что у меня есть. Я не могу похвастаться боевыми навыками, академическими способностями или другими талантами, поэтому, поступив в эту школу, я поставил перед собой цель стать лучше в чём-то ещё. В связи с этим, у меня будет и другая просьба: не рассказывай об этом никому в школе, ладно? Мне бы не хотелось привлекать к себе внимание таким образом. По крайней мере, до тех пор, пока я не смогу выделиться какими-нибудь другими достижениями. — Хм… — задумался Судо, почёсывая подбородок. — Я вроде и понял, а вроде и херня какая-то… Но ладно, дело твоё. Буду держать рот на замке, но тогда с тебя — программа тренировок, как обещал! — Без проблем. На том мы и разошлись. Способ убедить Судо сотрудничать с Хорикитой стал неожиданностью даже для меня самого. Не думал, что решением вопроса с чьей-то обидой может стать обычный удар в живот. Но, видимо, для таких парней, как Судо, в этом есть какой-то не совсем понятный мне смысл. В любом случае, на этом подготовка к первому специальному экзамену была закончена. Дальше всё будет зависеть от того, увенчается ли мой эксперимент успехом. Ключевые фигуры — Хорикита, Катагири, Ичиносэ и Сакаянаги — расставлены по своим местам; утечек информации о стратегии с аннулированием первого договора удалось избежать, поэтому возможные угрозы в лице Ягами, Судо и Хикигаи (под вопросом) не получили никакой ценной информации и более не представляют опасности. Начиная с этого момента, я больше не буду вмешиваться в ситуацию, даже если возникнут непредвиденные обстоятельства. Это моя первая комбинаторная стратегия вне стен «Белой комнаты», к тому же я впервые взаимодействую с таким количеством вовлечённых людей, у каждого из которых — огромный потенциал свободы действий. Сумел ли я просчитать всё? Или же кто-то ускользнул от моего взгляда? Верно ли я интерпретировал стратегию Катагири, Ягами и Сакаянаги? Правильно ли понял роль Хикигаи, Ичиносэ и Хорикиты? В любом случае, всё, что мне теперь остаётся, так это ждать. Ждать и надеяться на непредсказуемые результаты.

⫷ Интерлюдия Юичи ⫸

Первый специальный экзамен закончился. Экран вывел примерно те результаты, что я и ожидал увидеть: классы C и D получили по 1200 классных баллов: по 400 с трёх классов. Но вот результаты борьбы между Ягами и Сакаянаги оказались немного неожиданными:

      ◆ Класс 1-A: -540 классных баллов (всего: 361 классный балл);       ◇ Класс 1-B: -1020 классных баллов (всего: 0 классных баллов). Разница в 480 баллов… Видимо, Ягами всё же использовал стратегию формальных договоров между двумя учениками, а не между лидерами классов, поэтому класс A смог частично компенсировать потерю в 780 классных баллов на неверных анкетах классов C и D. Пока одноклассники поднимали гам, радовались и кричали, я под шумок решил ещё раз перепроверить свои расчёты:       ▶ Класс 1-C:             ▷ 40 анкет класса 1-D (второй договор с Аянокоджи) = 400 классных баллов;             ▷ 40 анкет класса 1-A (договор между тремя классами) = 400 классных баллов;             ▷ 40 анкет класса 1-B (договор между тремя классами) = 400 классных баллов;             ▷ Итого: 400 + 400 + 400 = 1200 классных баллов.       ▶ Класс 1-D:             ▷ 40 анкет класса 1-C (второй договор с Аянокоджи) = 400 классных баллов;             ▷ 40 анкет класса 1-A (договор между тремя классами) = 400 классных баллов;             ▷ 40 анкет класса 1-B (договор между тремя классами) = 400 классных баллов;             ▷ Итого: 400 + 400 + 400 = 1200 классных баллов.       ▶ Класс 1-A:             ▷ 39 неверных анкет класса 1-C (первый (аннулированный) договор с Хорикитой) = -390 классных баллов;             ▷ 39 неверных анкет класса 1-D (которые я продал ночью) = -390 классных баллов;             ▷ 24 анкеты класса 1-B (договоры между учениками) = 240 классных баллов;             ▷ Итого: (-390) + (-390) + 240 = -540.       ▶ Класс 1-B:             ▷ 39 неверных анкет класса 1-C (первый (аннулированный) договор с Хорикитой) = -390 классных баллов;             ▷ 39 неверных анкет класса 1-D (которые я продал ночью) = -390 классных баллов;             ▷ 24 неверных анкеты класса 1-B (договоры между учениками) = -240 классных баллов;             ▷ Итого: (-390) + (-390) + (-240) = -1020. …Всё сходится. В итоге, сильнее всех пострадал класс B. Ну, не думаю, что это поражение сильно отразится на Ичиносэ, даже несмотря на потерю персональных баллов учеников. Одного провала недостаточно, чтобы кто-то из её класса смог с уверенностью сказать: «Я справлюсь лучше неё!» А до тех пор лидерство Ичиносэ останется неоспоримым. Не потому что она хороший лидер, просто лучше неё никого сейчас нет. Конечно, в классе B ещё есть Канзаки и Амикура, которых негласно считают правой и левой рукой Ичиносэ, но едва ли кто-то из них сместит лидера напрямую — максимум, займут место подле неё в роли советников, но и это, скорее всего, случится ещё не скоро. Также есть некий Хикигая, внезапно заявивший о себе во время обсуждения по делу Канзаки, но о нём сейчас сложно сказать что-то конкретное. Трюк с привлечением администрации был неплох, но в долгосрочной перспективе именно он дал Ягами возможность выстроить доверительные отношения с Ичиносэ для обмана на 480 классных баллов. Также настораживает его странная связь с Шииной из класса C. Впрочем, в сухом остатке, судя по разнице между классами A и B, этот парень так и не смог раскусить финальную стратегию Ягами Лайта. Такими темпами, если класс B будет проигрывать и дальше, уверенность одноклассников в Ичиносэ быстро пошатнётся (может, не на втором, но на третьем, максимум четвёртом спецэкзамене — точно). Для класса C это сулит неприятностями: раньше именно Ичиносэ принимала на себя удар класса A, благодаря чему я мог не обращать внимание на действия Ягами на этом экзамене и сосредоточиться на основной стратегии двойного обмена анкетами. Теперь же именно класс C находится в центре внимания: с точки зрения других классов, сейчас именно я представляю самую большую угрозу для каждого из них на грядущем экзамене. И само по себе это не было бы проблемой, если бы не одно «но»… — Чего завис, Юичи? — хлопок по спине от Ишизаки вернул меня обратно в реальность. — Мы ведь победили благодаря тебе! Эй, ребят…! А… — стушевался он, как только увидел идущего в нашу сторону Рьюена. — Выйдем, — обратился он ко мне, и, не дожидаясь ответа, пошёл в сторону двери. По классу прошлись шёпотки: — И чего он выпендривается, раз проиграл?.. — Блин, Катагири-куну сейчас опять достанется… — М-Может, помочь ему?.. — Не-не-не, сами разберутся… Как и ожидалось, едва авторитет диктатора пошатнулся, как его бывшие поддувалы тут же принялись поносить его за спиной. Рьюен прекрасно слышал их, но впервые никак не отреагировал. Кто-то другой сказал бы, что это совсем не похоже на него. Но не я. Сейчас во всей школе только мне известно, каким человеком на самом деле является Рьюен Какеру.

***

— Ну, и? О чём поговорим? — Хорош прикидываться, — устало огрызнулся Рьюен, пока мы поднимались на крышу. — Ты сам всё знаешь. Ещё не дойдя до двери, он достал пачку сигарет, закинул одну из них в зубы и закурил. Затем вынул из другого кармана связку ключей, которую свиснул ранее у вахтёрши и с её помощью отворил нам путь на крышу. Тёплый майский день расщедрился на прохладный ветерок. Солнце застелило облаками, так что надобность прятаться в теньке отпала. Рьюен облокотился на сетчатое ограждение по периметру крыши и выпустил в блеклое небо клуб серого сигаретного дыма. — Я признаю это поражение, — сказал он вдруг. — Но не думай, что на этом всё закончится. — Я и не рассчитывал. Но если не хотел проигрывать, зачем стал помогать? Этот вопрос волновал меня с того момента, как Рьюен вперёд моей просьбы согласился принять участие в стратегии обмена ответами с классом D. Конечно, я понимал, что он так или иначе узнает обо всём перед началом экзамена, когда я раздам ответы, но я не думал, что Рьюен согласится помогать классу, если ради этого ему придётся признать поражение. — Я уже знал, что не смогу победить, — пояснил Рьюен. — Ошибки меня не волнуют, я готов проигрывать сколько угодно раз, если в конце это принесёт мне победу. Но я терпеть не могу оправдываться за каждый косяк. Идиоты, которые тратят время на такую херню, будут проигрывать вечно. А этого я не хочу. — Хах… А ты не такой упёртый баран, каким кажешься. — Чё?! — Но если будешь и дальше использовать этот образ, то на следующем спецэкзамене сможешь поймать Ягами на ту же удочку, на которую он поймал тебя. Рьюен хотел огрызнуться, но осёкся и задумался над моими словами. Да, Ягами воспользовался Рьюеном именно потому, что тот не гнушается авантюрных методов и готов совершать ошибки. Вот только Ягами не мог знать, что Рьюен — не какой-нибудь упёртый кретин, а способный ученик, что умеет извлекать пользу из поражения. Его проигрыш в деле Канзаки и моя внезапная победа сделали Рьюену реноме импульсивного неудачника, который больше лает, чем кусает. Это болезненно для него, но эта же репутация раненной собаки сможет стать отличной приманкой для хищников на следующий спецэкзамен. Ничто так не привлекает людей, как чужая слабость. Особенно, если внезапно ослаб тот, перед кем они раньше тряслись и лебезили. — Тц… — похоже Рьюену эта мысль пришлась не по вкусу, но не признать правду он не мог: это только доказало бы, что его слабость реальна. — Хрен с тобой. Что насчёт предателя? — спросил он, резко переводя тему. — Приманка не сработала, — коротко ответил я. Ранее, когда Ягами предал Рьюена и перешёл на сторону Ичиносэ во время обсуждения по делу Канзаки, Рьюен понял, что его с самого начала водили за нос. Тогда перед ним снова встал вопрос о том, кто изначально слил Ягами информацию о готовящемся нападении на Судо из класса D? Очевидно, это был кто-то из нашего класса, ведь никто другой не смог бы подслушать обсуждение этого плана. Я подумал, что смогу найти предателя, если передам информацию о финальных ответах трёх классов одноклассникам не сразу, а постепенно: предатель должен был проинформировать Ягами в тот момент, как получит эти сведения — и, сравнив время реакции Ягами с моментом передачи информации, я мог бы, по крайней мере, сузить количество подозреваемых. Но этого почему-то не произошло. То ли предатель не стал передавать информацию, то ли Ягами смирился с поражением за несколько минут до начала экзамена — в любом случае, сейчас это уже не важно. — По-любому тёлка какая-то. Дура, сука… — споюнул Рьюен сквозь зубы. Его ход мыслей понять не трудно: Ягами — самый популярный студент на нашей параллели, к тому же с отличной успеваемостью, спортивными достижениями, да и просто хорош собой. Есть, конечно, и вариант с банальным подкупом или использованием неприязни к Рьюену, которую испытывают многие ученики в нашем классе, но я бы тоже скорее поставил на то, что предатель — женщина. Именно потому, что это Ягами, а не кто-то другой. — Хрен с ним, я сам этим займусь, — постучал Рьюен пальцем по сигаретному фильтру, стряхивая пепел. А вот это уже плохо. Если Ягами с самого начала выбирал предателя с расчётом на то, что его однажды спалят, то он, вероятно, также продумал возможность дополнительно дискредитировать Рьюена через этот инцидент. Учитывая, что Рьюен с самого начала мало кому нравился, многие хотели бы выступить против него, если бы получили подтверждение, что не они одни ищут варианты поднасрать лидеру класса C. Я и сам сыграл на этом общем настроении класса, когда собирал людей в анонимном чате для обсуждения соглашения с классом D. Но тогда анонимный чат стал для всех недовольных правлением Рьюена безопасной зоной, где можно было высказывать недовольство без риска прямой конфронтации с ним. А теперь, когда Рьюен проиграл, будет появляться всё больше людей, что не побоятся выступить против него в открытую. Диктатора будут терпеть лишь до тех пор, пока ни у кого не возникает сомнений в его силе. Сейчас лидерский статус Рьюена пошатнулся, и Ягами почти наверняка решит сыграть на этом перед или во время следующего спецэкзамена, пожертвовав предателем, как пешкой. — Собираешься весь класс прессовать? — всё же я решил уточнить намерения Рьюена. — Не твоё собачье дело, — отрезал он, сделал последнюю затяжку и выкинул окурок сквозь решётку на улицу. — Раз от тебя нет пользы, говорить больше не о чем. Адьёс. Рьюен зашагал в сторону двери, но вдруг обернулся. — Эй! — М?.. — Из твоего плана я понял всё, кроме одного: на кой хрен было класс D наверх протаскивать? Можно ж было и второй раз их кинуть так же, как первый. — … Слова Рьюена попали в точку. — …Да, можно было, — мне оставалось только признать его правоту. — Ну? Так и нахер было создавать нам конкурента? — У меня не было выбора. — Чё?.. — План пришлось резко менять. Кое-кто догадался о том, что я задумал, раньше других. Именно это и не давало мне покоя до сих пор. План, который я создавал, должен был привести к победе только класс C. Но из-за одного непредсказуемого элемента пришлось резко менять курс. — Кто? — спросил Рьюен, нахмурившись. Не знаю, правильно ли я поступаю, называя его имя. Может быть, стоило сделать вид, будто всё так и было задумано с самого начала. Но… — Это был… …Меня не покидает странное чувство. Чувство, будто я лезу с кулаками на огромный промышленный механизм, способный перемолоть меня в кровавую кашу. — …Аянокоджи Киётака.

***

Первое мая, день объявления правил первого специального экзамена. — Э?.. Ох, прости меня!.. — принялся извиняться он за разлитую газировку. — Аянокоджи-кун, ты… — начала было ругаться на него Хорикита, но в итоге просто вздохнула и отвернулась в сторону. — П-Прости, я нечаянно… Сладкий напиток из открытой банки, которую он всё это время держал в руке, якобы случайно пролился на мою одежду, формы документов и гипс. Я сразу заподозрил неладное, но не стал отмахиваться от его предложения пройти в туалет и просушить намоченные бинты, чтобы убедиться в намерениях этого человека. Наконец, когда мы остались наедине, он сказал: — Можно задать один вопрос касательно спецэкзамена? — М?.. — на секунду отвлёкся я от сушки документов. — Конечно, смело спрашивай! — Предположим следующее. Вскоре после того, как будет заключена сделка о передаче ответов, информация о этом дойдёт до лидеров других классов. Вряд ли они оставят это без внимания, как думаешь? — зашёл он издалека. — Хм, пожалуй… — прикинулся я дурачком. — И что ты предлагаешь? — Скорее всего, Ичиносэ или Сакаянаги захотели бы выкупить у тебя ответы класса D. — А?.. Н-Но ведь это поставило бы крест и на победе класса C тоже. Ты же не думаешь, что я стану продавать победу класса за какие-то персональные баллы? — Не пойми меня неправильно. Точно так же, как у Хорикиты нет причин доверять тебе, у тебя нет причин доверять Хориките. В конце концов, даже если Ичиносэ и Сакаянаги не добьются от тебя продажи ответов нашего класса, они всегда могут попробовать выкупить ответы класса C у Хорикиты. Закончив сушить документы, я повернулся лицом к Аянокоджи. Он продолжил: — На самом деле, я не думаю, что лидеры классов A и B попытаются выкупить ответы за персональные баллы: в конце концов, классные баллы намного важнее и едва ли кто-то решит ими пожертвовать ради сиюминутной выгоды. Поэтому они, вероятно, придумают что-то другое. Например, попытаются выменять ответы одного из наших классов за соглашение на обмен между тремя оставшимися классами, но с каким-нибудь дополнительным условием. В любом случае, это будет что-то рискованное как для класса D, так и для класса C, ведь для общей выгоды один из классов в любом случае должен остаться в проигрыше. Поэтому я предлагаю тебе сыграть на опережение и сразу дать классам A и B то, что они хотят. Он почти слово в слово повторил мой же образ мыслей по дороге в класс D. Логика финансовых спекуляций, которой я руководствовался в процессе составления этого плана, была просчитана им за один короткий разговор. Это не могло быть простым совпадением. Ублюдок точно знал, что я намереваюсь делать, но в отсутствии прямых улик не спешил делать голословные обвинения и, похоже, просто проверял мою реакцию. — …Что ты имеешь в виду? — спросил я с самым невинным лицом, почесав затылок. — Что, если ты заключишь сделку не только с Хорикитой, но и со мной тоже? — … Тут же до меня дошло, что он собирается провернуть. По моему изначальному замыслу, второй договор также должен был быть заключён с Хорикитой, но уже после того, как Сакаянаги и Ичиносэ предложат какой-нибудь бартер на анкеты класса C. Это позволило бы использовать первый договор для обмана лидеров 1-A и 1-B, а второй — для обмана самой Хорикиты. В итоге, похожую стратегию провернул Ягами, хоть и в меньшем масштабе. — Постой… То есть, ты предлагаешь обменяться с Ичиносэ и Сакаянаги анкетами студентов из класса D, чтобы в последний момент расторгнуть договор с Хорикитой и заключить договор с тобой? — озвучил я то, что он хотел от меня услышать. Я ожидал, что Аянокоджи сразу же подтвердит эту версию, но он сделал иначе: — Не обязательно заключать обмен. Это может быть и продажа за персональные баллы, но тогда лидеры классов A и B, вероятно, придут к Хориките, чтобы заключить с ней сделку на передачу ответов класса C их классам. — Хах… — усмехнулся я. После того, что он сказал, продолжать играть в невинность больше не было никакого смысла. Раз он просчитал мои намерения вплоть до возможности одновременной продажи анкет и обмена на ответы трёх классов, то у меня нет другого выхода, кроме как принять его роль в этой игре. Сбросив маску вежливости, я стал говорить как есть: — Думаешь, сможешь добиться победы для класса, используя Хорикиту, как марионетку, пока сам остаёшься в тени? — теперь уже я озвучивал его мысли. — Тогда ты уже должен был понять, что сделки не будет. В сценарии, который ты предлагаешь, у Хорикиты остаётся возможность заключить сделку с классами A и B за моей спиной. Тогда в глазах своего класса я просто стану мошенником, что продал общую победу за дешёвый навар на персональных баллах. В конце концов, если первым сделку предложу я, то уже не будет иметь значения, будет ли это обмен на персональные баллы или на ответы из анкет — выгоду получит только класс D, так как только сделка с Хорикитой сможет принести Ичиносэ и Сакаянаги победу. Так какой смысл мне принимать твоё предложение? Аянокоджи ненадолго задумался, прежде чем дать ответ: — …А что, если меня не волнует победа класса? — спросил он. — Думаю, ты уже понял: если бы я хотел добиться победы любой ценой, то мне было бы куда проще самому возглавить класс D. Верно, я подумал об этом. Пока что в их классе не сформировалось единого мнения о том, кто должен быть лидером; и всё же, если бы я выбирал марионеточного правителя на месте этого парня, то скорее выбрал бы Кушиду или Хирату, которых знают даже за пределами класса D. Это и проще, и надёжнее, чем пытаться продвинуть на место лидера Хорикиту. Проще говоря, в выборе Хорикиты на место лидера не было никакого смысла. — То есть… Хочешь сказать, твоя цель — сама Хорикита?.. — сделал я единственное возможное предположение. Если Хорикита значит для него больше, чем класс D, тогда мозаика начинает складываться в картину. Если только, конечно, он сам не подбрасывает мне «правильные» детали паззла. — Вроде того, — подтвердил он мою догадку. — Меня устроит равная победа классов C и D, если лавры лидера в нашем классе достанутся Хориките. Самое странное, что я не мог с уверенностью сказать, врёт он или говорит правду. Большинство людей совершенно не умеет врать: их выдаёт изменённая манера речи, повышенный тон голоса для придания большей эмоциональности или наоборот подавление настоящих эмоций. Тех же, кто умеет контролировать все эти вещи, всё равно можно вывести на чистую воду, провоцируя на взаимоисключающие ответы при переусложнении лживой версии для дачи ответов на все наводящие вопросы. Однако Аянокоджи словно вообще не задумывался о том, соответствуют ли его слова правде. Вся его речь — взвешенная и выверенная, как инструкция в техническом документе, где эмоциональный окрас предложения — всего лишь одна из функций, призванная скрыть сухой и холодный просчёт. Как если бы компьютер пытался замаскировать программный код под естественный человеческий язык… — …Допустим. Сделаем вид, что договорились, — решил я пока отступить. — «Сделаем вид»? — переспросил он. — И без объяснений ясно, что мы не можем доверять друг другу. Пока я не продам ответы, наши классы имеют равную возможность предать друг друга, инициировав стратегию обмена ответов с классами A и B. Кто будет первым, тот и победит. — Всё верно. Но ведь мы можем сделать дополнение ко второму договору между нами, где пропишем в том числе и этот скользкий момент. — Хах, чтобы ты показал его Сакаянаги и Ичиносэ, и предложил какой-нибудь другой обмен. — Я не… — Хватит мне лапшу на уши вешать. Думаешь, я не понимаю, чего ты добиваешься? — … Опять эта отсутствующая реакция на лице… О чём он думает?.. — Ты хочешь составить договор не для того, чтобы уравнять шансы, а чтобы дать мне возможность использовать очередную лазейку — и в последний момент спалить меня перед Сакаянаги и Ичиносэ. Если тебе удастся меня подловить на этом, то ты не только сможешь обеспечить победу Хориките, но и уничтожить меня, как конкурента, на будущие экзамены. — …Признаюсь, я удивлён, что ты так хорошо понял мою задумку. — Хах, я признаю твои стратегические способности, но вот льстить ты вообще не умеешь. Короче, так как выбора у меня всё равно нет, заключим сделку на доверии, без дополнительных условий контракта. — Ты уверен? — Да. Иначе и смысла начинать нет. — …Действительно, — кивнул он, прикрыв глаза. — В таком случае, надеюсь на плодотворное сотрудничество на нашем первом спецэкзамене, — подытожил он и протянул мне руку. — …Ты в каком-то приюте для детей дипломатов рос? — Э?.. — Люди так не общаются. Мы тут вообще-то злодейскую сделку в толчке заключаем, если ты не заметил. — «Злодейскую»?.. Почему? — Ты… — в его взгляде читалось такое искреннее, почти детское любопытство, что я на секунду оторопел. — Ты правда не понимаешь?.. — Если честно, нет. — … — … — Хах… Чёрт с тобой, — хлопнул я его по протянутой ладони. — Пошли уже, пока Хорикита не начала подозревать нас в сговоре. Или чего похуже, — добавил я про себя. Не хочу даже думать о том, что может прийти в голову девочке-подростку при мысли о двух парнях в одном туалете.

⫷ Интерлюдия Сакаянаги ⫸

Со мной такое впервые. Странно заранее знать, что проиграешь. Я знала, что уже упустила свой шанс на победу, когда шла на экзамен. Знала, что ничего не могу сделать, когда села за парту. Знала, что класс A проиграет, когда учитель объявил о начале экзамена. Я знала о своём поражении с того момента, как увидела Аянокоджи-куна. С того момента, как он задал тот свой вопрос: «Разве обязательно переписывать все ответы? Для класса D ведь всё ещё актуален договор с классом C, можно просто сослаться на него в новом соглашении». Стыдно признаться, но я не сразу поняла, в чём суть этого уточнения. Нет, разумеется, я подозревала, что за этими словами кроется какая-то уловка. Подозревала с того момента, как увидела его подле Хорикиты-сан на совещании трёх наших классов. Ведь никто из присутствующих, помимо меня, не догадывался, что он за человек. Но полная картина сложилась в моей голове лишь немногим позже, когда Ичиносэ-сан оставила меня на скамейке в одиночестве. Тогда-то пазл и сложился. Аянокоджи-кун с самого начала действовал сообща с Катагири-куном — иного объяснения этому странному вопросу быть не могло. Его присутствие было необходимо для того, чтобы наше соглашение прошло точно по их плану. Однако, в сложенном пазле всё ещё словно не доставало одной детали. Результаты экзамена не стали для меня новостью, в отличие от Ягами-куна, и всё же я до сих пор не понимала фактическую причину нашего поражения. Нет, правильнее будет сказать… Я всё никак не могла уразуметь, почему на протяжении последних суток мы с Ичиносэ-сан действовали в точности по плану Катагири-куна?.. В этом не было привычной и понятной мне комбинаторной логики. Действия человека легко поддаются просчёту, когда победа зависит от рациональных стратегий игры, но здесь было что-то другое. Словно за всеми моими действиями, принятыми решениями и даже за моими собственными мыслями всё это время кто-то пристально наблюдал, подталкивал в нужное направление, подтачивал разум, окунал в сон, в дрёму; мягко и ласково — так, чтобы я не заметила, что мои мысли мне больше не принадлежат. С этой зудящей тревогой в сердце я покинула класс A сразу после объявления результатов экзамена, пока на меня не успели обратить внимание одноклассники. И, проходя мимо класса 1-B, внезапно столкнулась в коридоре с Ичиносэ-сан. Она точно так же вдруг выпорхнула из дверей совершенно одна, не обращая внимание на сконфуженных одноклассников. — А?.. — удивилась Ичиносэ, когда наши взгляды пересеклись. Я ничего не сказала, но это было и не нужно: мы поняли друг друга без слов. — Он на крыше, — я решила уточнить только этот момент, когда мы подошли к лифту. За пять минут до начала экзамена я написала Катагири-куну с вопросом: «Полагаю, классу A не удастся победить на первом специальном экзамене. Не могли бы мы по окончанию ещё раз встретиться после объявления результатов? Мне бы хотелось кое-что уточнить». Катагири-кун ответил всего две минуты назад, указав точное место. Ичиносэ-сан кивнула мне и мы прошли в лифт.

***

Холодный бетонный пол крыши согрел тёплый свет майского солнца, но теперь на нагретое место вдруг опустилась хмурая тень облаков. Катагири-кун стоял у сетчатого ограждения, глядя сверху вниз на студентов, что уже расходились после уроков по своим делам. — Добрый вечер, Катагири-кун, — поприветствовала я победителя. — Полагаю, мне следует поздравить ваш класс с победой… Но, признаюсь, мне бы не хотелось этого делать. Во всяком случае, не сейчас. Прошу извинить меня за этот каприз. — Эм… Мне тоже чуть-чуть неловко от всей этой ситуации, но всё-таки я немного рада, что ребята из классов D и C смогли заработать столько баллов, несмотря на их ужасное начальное положение, — поделилась мыслями Ичиносэ-сан. — Думаю, это доказывает, что и мы тоже ещё сможем отыграться в будущем, Сакаянаги-сан! — Фу-фу… Как всегда очень мило с твоей стороны, Ичиносэ-сан. Я как обычно посмеялась над её наивностью, дабы не выходить из привычного амплуа, но, признаться, в этот момент слова лидера класса B подействовали на меня успокаивающе. И из-за этого на короткий миг я сама себе показалась неисправимой дурой… — Ну, и? О чём хотите посекретничать на этот раз, девочки? — как-то устало улыбнулся Катагири-кун. — Удивительно найти победителя столь безрадостным в час триумфа. Могу ли я узнать, что омрачило твою блестящую победу? Пока что я решила не упоминать об Аянокоджи-куне. Причиной, впрочем, послужила даже не столько Ичиносэ-сан, сколько сам Катагири-кун: если он не будет знать, что мне известны истинные способности Аянокоджи-куна, то на следующем специальном экзамене он, возможно, решит использовать их общую тайну в целях победы, не догадываясь, что класс A уже просчитал такую возможность. Разумеется, на данный момент я никак не могу узнать это наверняка, но без необходимости ферзя лучше не двигать до последнего момента. — Хм? Омрачило?.. — впрочем, Катагири-кун и так не собирался расскрываться перед нами. Чего и следовало ожидать. — Вообще, это я хотел спросить: вы чего обе такие бодрые? — Фу-фу… И правда… В эти три часа я словно забыла, что не спала уже почти двое суток. — Н-Ну, результаты нас сильно взбодрили, знаешь ли… — потупила взгляд Ичиносэ-сан. — Так вот, возвращаясь к теме разговора. Катагири-кун, как тебе удалось всё это провернуть? Понимаю, ты можешь не отвечать на этот вопрос, и всё-таки… — Фу-фу-фу! Полагаю, Ичиносэ-сан не сможет сомкнуть глаз и этой ночью, если не узнает ответ. — Гм… — нахмурилась она на мою шутку. — Сакаянаги-сан, неужели тебе неинтересно узнать подробности? Нет, я уже догадалась, конечно, что Катагири-кун заключил новый договор с Хорикитой-сан взамен старого, но до меня, если честно, никак не доходит, когда именно он успел это сделать? — О? — удивилась я. — Неужели ты тоже следила за его передвижениями? — Нет… То есть, не совсем. Ребята из моего класса сами проявили инициативу, как только узнали подробности от Канзаки-куна. Я не смогла их остановить… Да и, если честно, не особенно хотела. До самого конца экзамена я очень переживала — и вот… — Ожидания оправдались, — поставила я точку за неё. Катигири-кун едва заметно ухмыльнулся, глядя на нас. — …Милые вы, — вдруг сказал он. — Э?.. — удивилась Ичиносэ-сан. — Я всё объясню, но сперва… — повернулся он вдруг ко мне. — Сакаянаги, у тебя такая же версия, как у Ичиносэ? — … Хитрый ход… Вместо того, чтобы сразу выложить карты на стол, Катагири-кун решил сперва проверить наши карты. Если я подтвержу версию Ичиносэ-сан, то он сможет избежать упоминания Аянокоджи-куна в своём повествовании. Однако, если я так поступлю, то этим только лишний раз подыграю его лжи — и ничего нового в итоге не узнаю. Нет, это наверняка не всё… Обычно я бы так и размышляла, но опыт поражения уже дал понять, что с этим человеком всё не может быть так просто. Возможно ли, что и этот ход мыслей уже был им просчитан? Он надеется, что я ему подыграю или же наоборот хочет узнать о том, как много я сама знаю об Аянокоджи-куне? Нет, такими темпами я только уйду в паранойю… Аянокоджи-кун не может знать обо мне. Следовательно, Катигири-кун также не мог получить эту информацию. В его эленктике, вероятно, скрывается иная риторическая ловушка: он хочет узнать, буду ли я честна в своих выводах или же попытаюсь его обмануть. Полагаю, так он намеревается оценить степень моей тревоги и разочарования от поражения. Поскольку я не предприняла никаких действий после того, как мне не удалось заключить соглашение с Ичиносэ-сан, Катагири-кун, вероятно, уже догадался, что я примирилась с поражением слишком рано для той, кто не догадывался о втором соглашении между классами D и C до начала экзамена. И теперь он задаётся вопросом: как я догадалась и почему не помешала им победить? — …Ичиносэ-сан, — обратилась я не к Катагири-куну, а к своей непутёвой спутнице, — неужели ты и впрямь думаешь, будто Хорикита-сан пошла бы на повторное соглашение сразу после обмана? Она вновь нахмурилась и немного помолчала прежде, чем дать ответ: — Ну… Если честно, я и сама думала, что это странно. То есть, да, новое предложение Катагири-куна было выгоднее для класса D, чем тот договор, который предлагали мы, если рассматривать экзамен не как способ набрать классные баллы, а как конкуренцию между классами за первое место. Но ведь Хорикита-сан только-только перенесла потрясение от предательства, как ей предлагают заключить ещё один такой же договор, причём предлагает тот же человек, что только недавно предал её доверие. Это… странно. — Неужто ты считаешь, что Хорикита-сан с самого начала была в сговоре с Катагири-куном и всё это время водила нас за нос? — спросила я, подводя Ичиносэ-сан к нужному выводу. — Нет, я думаю, Хорикита-сан не такой человек. — Что же, в таком случае напрашивается единственный возможный вывод, разве не так? — … Ичиносэ-сан прикрыла глаза, несколько секунд подумала, после чего резко стрельнула взглядом в сторону Катагири-куна. — Катагири-кун заключил сделку с другим учеником класса 1-D, верно? — почти утвердительно спросила она. Однако, вместо ответа Катагири-кун лишь склонил голову набок и сложил руки на груди. Затем вздохнул — протяжно так и при этом легко — и сказал: — Какие же вы милашки всё-таки… — … — … Не похоже, что он собирался объясняться перед нами. Вот как… Значит, он изначально не хотел ничего нам выкладывать. Что же, это вполне логично с его стороны — и в то же время разочаровывающе. — Полагаю, нам здесь нечего делать, — повернулась я к Ичиносэ. — Разумеется, если ты пришла сюда за комплиментами этого сладкоголосого болтуна, винить тебя я не стану, Ичиносэ-сан. Однако, лично меня это не удовлетворит. Благодарю за интересный опыт. До свидания, — попрощалась я в поклоне, сразу же развернулась и пошла к выходу. — Если подумать, — вдруг заговорил Катагири-кун, окликая меня в спину, — разве эта стратегия была такой уж гениальной? — … Я остановилась. Но оборачиваться не собиралась. По крайней мере, пока этот человек не начнёт говорить, наконец, то, что я хотела услышать. — Очевидно же, что контракт, заключённый по согласию двух сторон может быть и расторгнут также по обоюдному согласию. Но ни ты, Ичиносэ, ни ты, Сакаянаги, почему-то не подумали об этом. Знаете, почему? — …И почему же? — поспешила спросить Ичиносэ-сан. Несмотря на горечь поражения, она, как и я, была вынуждена констатировать, что не знает ответа на этот вопрос — следовательно, не понимает и причин своего провала. — Эта внезапная глупость — не ваша вина, девочки. Просто ваш разум всё это время находился под моим контролем. Более того, он находится там до сих пор. — Под… контролем?.. — с явным неверием в голосе переспросила Ичиносэ-сан. — Именно так. И вы никак не сможете снять мой волшебный гипноз, пока не поймёте, как он работает. Сейчас вы обречены плясать под мою дудку до самого выпуска без малейшего шанса на победу в конце. Но-о… — протянул он, заглядывая куда-то в небо. — Это скучно. Так что я расскажу вам, как избавиться от этого контроля. — … Я нехотя обернулась. Скажи эти слова любой другой человек — и я бы даже не стала слушать. Однако, по какой-то причине, сказанное Катагири-куном на долю секунды заставило меня усомниться в трезвости моего рассудка. Это на редкость мерзкое чувство пробежало дрожью по спине. — Есть два типа людей, которые легче всего поддаются контролю разума. Первый — это люди, которые привыкли полагаться на других. Именно они чаще всего становятся жертвами мошенников. Перекладывание ответственности за свою жизнь на кого-то более «компетентного» облегчает душу и избавляет от необходимости думать своей головой. Ичиносэ, ты, будучи обласканной всеми пай-девочкой, несомненно, выросла именно в такого человека. Твой метод управления классом зиждется на абсолютном доверии: ты без сомнений разделяешь обязанности между одноклассниками и передаёшь свои полномочия доверенным лицам. Тебя не терзают сомнения в людях: ни в их честности, ни в их усердии, ни в их сообразительности. При этом, твои ожидания удивительно часто оправдываются, ведь как можно не хотеть оправдать надежды, возложенные на тебя такой милашкой? Да ещё и подкреплённые давлением общества за её спиной. И, если в обычное время ты ещё можешь взять себя в руки и не слишком полагаться на других хотя бы ради приличия, то в моменты слабости и стресса ты тут же спешишь утопить свою ответственность в коллективной вине за провал, чтобы самой не оказаться крайней. Разумеется, я не говорю, что ты делаешь это намеренно, просто такова выученная тобой модель поведения. И это не плохо само по себе, но в ситуации, когда нельзя положиться на коллектив, ты в итоге полагаешься на того, кто сильнее. И в этот раз такой фигурой для неё стала ты, Сакаянаги. — …Хочешь сказать, я проиграла, потому что позволила Ичиносэ-сан опереться на меня? — задала я вопрос, пока Ичиносэ-сан пребывала в прострации после услышанного. — Нет, не «позволила». Ты заставила её на тебя опираться. — Заставила?.. — Скажи-ка, Сакаянаги, кто из вас изначально придумал рассказать обо всём Хориките? — … Я промолчала, смутно догадываясь, к чему он ведёт. — …Я, — сделала шаг из-за моей спины Ичиносэ-сан. — Но сами переговоры вела, в основном, ты, не так ли? — Катагири-кун снова обратился ко мне. Я вдруг почувствовала странную тяжесть, не позволившую поднять глаза. И потому лишь скромно кивнула, пригвождённая взглядом к полу. — Так вот. Второй тип людей, что легче всего поддаётся контролю разума — это гордые люди. Такие, как ты, Сакаянаги. — …И почему же? — с трудом всё же взглянула я на Катагири-куна. — Почему именно «гордые»? — Те, кому жизненно необходимо подтверждение своей значимости не потерпят второго места. Когда Ичиносэ подошла к тебе с идеей разоблачить меня перед классом C, ты почувствовала, что начинаешь отставать, ведь у тебя самой не было даже такого плана. И ты ухватилась за эту соломинку: вместо того, чтобы отвергнуть её идею и положиться на Ягами, который принёс бы твоему классу победу, предав Ичиносэ в конце, ты решила присвоить себе её план и довести его до ума, реализуя полноценную сложную стратегию, дабы не потерять апломб победителя. Но перед кем тебе было выпендриваться в том тёмном коридоре, скажи? — Ты прав… — вздохнула я, стараясь смерить взбунтовавшееся сердце в груди. — Я не хотела потерять эту возможность, даже если всё пошло не по изначальному плану. Идея Ичиносэ-сан пришлась как раз кстати. Если бы я не воспользовалась ей, то моё поражение за право называться лидером класса перед Ягами-куном было бы практически гарантированно. — Не-е-ет, Сакаянаги, ты врёшь, — растянулся вдруг его рот в зловещей ухмылке. — Извини?.. — Ты избегаешь ответа на мой вопрос. Кто был рядом с тобой в тот момент, когда ты принимала это решение? — …Я не понимаю, к чему ты клонишь, Катагири-кун. Неужели ты считаешь, будто я делала всё это, только чтобы пофрантить перед Ичиносэ-сан? — Неприятно, да? Но так и есть. — …Могу ли я узнать, что натолкнуло тебя на эту мысль? — спросила я, чувствуя, как неестественно багровеет моё бледное лицо. Что происходит со мной?.. — Самый простой и эффективный способ подчинить разум другого человека — это загнать его в угол, после чего сразу же показать шанс на спасение. Когда глаза застелены страхом, человек концентрирует всё своё внимание на первом же лучике надежды, который ты ему покажешь. Его взгляд в этот момент сужается в точку — и он перестаёт обращать внимание на любые несоответствия, проносящиеся мимо него. Ничего не напоминает? — Т-То есть… Ты с самого начала знал, что мы так поступим?.. — спросила Ичиносэ-сан, пока я старалась осмыслить услышанное. — Сакаянаги, скажи, не было ли всё это время рядом с тобой кого-то, кто завоевал твоё доверие, внеся свой вклад в вашу общую победу? Человек, чьему решению ты безоговорочно доверилась. Кто это был? Я молчала. Глаза будто пришили к орбитам, взгляд застыл в одной точке у ног Катагири-куна. С огромным трудом, с ощущением, будто ком в горле вот-вот сломает мне трахею, я заставила себя рассмеяться: — Фу-фу-фу… — скупые смешинки неуклюже посыпались на пол. Но этого было достаточно, чтобы вернуть немного силы моему голосу. — Понятно, ты использовал Ичиносэ-сан как куклу, чтобы с её помощью манипулировать мной, — произнесла я неторопливо, пытаясь скрыть проступившую хрипотцу. — И даже сейчас ты продолжаешь выделываться, — а Катагири-кун всё продолжал смеяться надо мной одним насмешливым тоном своего донельзя спокойного голоса. — Я в равной степени использовал вас обеих, чтобы манипулировать вами же друг через друга. Но если причиной доверия Ичиносэ к тебе была банальная слабость, желание положиться на товарища в трудную минуту, то твоей ахилесовой пятой стала гордыня, Сакаянаги. Ты доверяла Ичиносэ, потому что не могла допустить мысли, что такая, как она, способна привести тебя к поражению. — … Усилием воли я вернула контроль над глазами и заставила себя взглянуть в лицо своему палачу. Сил сдерживать гнев во взгляде уже не оставалось. — Если ты будешь это отрицать, — заключил он, встретившись со мной взглядом, — то и на следующем экзамене проиграешь. Вот, пожалуй, и всё, что я хотел сказать, — закончил он свой монолог и отвернулся к заграждению крыши, словно говоря мне: «Можешь больше не сдерживаться передо мной». — Почему ты нам это рассказываешь? — спросила Ичиносэ-сан, делая шаг вперёд. — Какая тебе от этого выгода? — Хм-м… Может быть, я и в самом деле не такой уж плохой человек, как думаешь? — ответил он тем же насмешливым тоном, что говорил со мной, не оборачиваясь на Ичиносэ-сан. — …Нет, — подумав немного, ответила она. — Думаю, дело тут вовсе не в том, плохой ты человек или хороший, Катагири-кун. Мне кажется, что ты так хорошо умеешь манипулировать слабыми и гордыми людьми, потому что в глубине души ты и сам себя считаешь именно таким человеком. — … — … Повисла пауза. В тишине вдруг завыл ветерок и тихо скрипнула металлическая сетка ограждения. Катагири-кун вновь повернулся на нас, показав только левую половину лица. Его приподнятая бровь выражала не столько презрительную насмешку, как прежде, сколько искреннее удивление. — Я кажусь тебе гордым и слабым?.. — спросил он беззлобно, словно и правда был поражён словами Ичиносэ-сан. — Не мне. Я думаю, ты сам себя считаешь таким человеком: то сильным, то слабым, то смелым, то трусом, то гордым, то подлецом. И мне не кажется, что в любом из этих состояний ты притворяешься кем-то другим. Словно… Ты словно умеешь переключаться между ними, как если бы это была твоя суперсила. Всякий раз, как мы встречаемся, я вижу перед собой совершенно нового Катагири-куна; и каждый раз — искреннего. Поэтому, если такой человек говорит мне, что я слишком много полагаюсь на других из-за своей слабости — значит, так оно и есть… Я прислушаюсь к твоим словам, Катагири-кун. Поэтому, если тебе однажды понадобится помощь, то мне бы очень хотелось, чтобы и ты нашёл в себе силу и смелось, дабы отбросить гордыню и выслушать мой совет. А в иной раз, может, и просто попросить о помощи. Конечно, если она тебе когда-то понадобится. Закончив говорить, Ичиносэ поклонилась по очереди Катагири-куну и мне, после чего, не дожидаясь ответа, направилась к выходу. Но стоя в дверях вдруг обернулась: — Спасибо за это поражение, — бросила она напоследок и покинула крышу. Мы остались одни. Он — тот, кто больше всех выиграл. И я — та, кто проиграла больше всех.