Глава 14. Тупой кокетник и умная кокетка.

***

Та же дата. Департамент полиции города Детройт. Время: 8:30.

      Коннор заказал такси и вместе с Лией добрался до участка вовремя, они даже успели приехать заранее. Хэнк ещё не объявился, но кареглазый детектив уведомил его об их приезде. Лия попросила Коннора пойти к Фаулеру и договориться о небольшом собрании, а сама девушка, узнав, какой кофе пьёт Хэнк, пошла в комнату отдыха, чтобы налить ему кофе и в том числе побольше осмотреться в участке. Для неё всё было в новинку, ведь она никогда не была в подобных зданиях за всё то время, что она функционирует. Это всё было новым опытом — каждый звук, каждый запах, каждый взгляд. Она чувствовала себя чужаком, но не в плохом смысле. Теперь она напарница, хоть и не постоянная, двух детективов, к которым она питает большое уважение.       Девушка быстро сориентировалась, нажала кнопку на кофемашине, и та заурчала, наполняя воздух ароматом свежемолотых зёрен. Лия закрыла глаза на секунду, вдыхая этот запах. Кофе... Простой и самый распространённый напиток среди офисных работников. Она улыбалась, представляя, как Хэнк отреагирует на этот жест, пока не увидела боковым зрением знакомый силуэт, что вошёл в комнату. Лия уже была готова повернуться и спросить, что здесь делает Коннор, но агент вовремя успела остановить себя. Рядом с ней остановился и ждал своей очереди андроид, очень похожий на Коннора, но таковым не являлся. И она знала, кто это.       Его имя Ричард, модель RK900, андроид детектива Гэвина Рида, которого она практически не знает, только читала пару слов на официальном сайте полиции Детройта. Внешний вид RK900 практически идентичен RK800, за исключением нескольких деталей: радужная оболочка глаза имеет серый цвет вместо карих, пиджак стал походить на куртку и в нём стал преобладать белый цвет, воротник куртки стал выше, галстук исчез, а джинсы заменили на чёрные брюки. Такой вид является более традиционным для андроидов и лишний раз подчёркивает более тесное отношение новой модели к андроидам. Он, судя по всему, остался «послушной машиной», ведь диод был на месте, а вся его одежда была, как уже было сказано выше, «более андроидской», с большим количеством отличающих от человека элементов. Всё в нём было идеально, но эта идеальность была бездушной, механической.       Пока кофемашина работала, Лия протянула руку андроиду Ричарду, всё ещё пытаясь осознать тот факт, что это не Коннор: — Лия, личный агент Элайджа Камски, — сказала она, протягивая руку. Её голос был твёрдым, но внутри она ощущала странное волнение. — С недавних пор непостоянная напарница детективов Хэнка и Коннора. Рада знакомству.       Ричард был приближён к самому первому образу Коннора, когда тот ещё считал себя просто машиной. Только вот сероглазый, кажется, был ещё более холоден и менее открытый к людям. Он попытался просканировать Лию, но, как и у Коннора было до этого, у него ничего не получилось, потому его диод загорелся жёлтым мигающим светом. Ричард посмотрел на её руку, затем на лицо. Его голос был тем же, что и у Коннора, но лишённым всякой теплоты: — Полагаю, вы и есть та самая Лия, — Ричард без смущения рассматривал её, напрягая все свои системы, даже не шевеля бровями. — О вас все говорят в участке.       Лия улыбалась, но её улыбка была сдержанной, чтобы быть на одном уровне с собеседником: — Обо мне? Интересно, что именно. — Коннор упоминал вас до вчерашнего инцидента, — диод у андроида продолжал мигать жёлтым, пока в один момент не блеснул ярким красным цветом и тут же потух, заменившись голубым оттенком. — И у меня, как и у него, никак не получается вас просканировать, несмотря на то, что я лучше модели RK800 по всем параметрам, требуемые для расследования дел.       Лия чувствовала в нём эту идеальность, этот образ машины и прислужника человека, но она промолчала: — Вы действительно не можете меня просканировать, — сказала она мягко, стараясь не обидеть его своими словами. — Ни один андроид не может. — Это нелогично, — отвечал ей всё так же холодно Ричард. — Я превосхожу RK800 во всём. — Что ж, да, так и есть, но всё-таки никакой андроид и правда не может меня просканировать и узнать хоть что-то. Даже если его функции намного "круче" всех остальных. — Это не имеет смысла. Я должен иметь доступ ко всем данным. — А я должна иметь право на тайну, — парировала Лия. — Как-никак, я свободный андроид. Но это оставим для следующего раза. А вы... Ричард, судя по вашей модели? Вы с Коннором... — Просто коллеги, — наотрез ответил Ричард. — Хоть мы и похожи с ним, но это не значит, что мы близки или должны быть таковыми. — Никто так и не говорит, — успокаивающе сказала Лия, всматриваясь в его черты лица. Она пыталась понять его, но сложно осознать поведение того, кто не имеет «души». — Но я, надеюсь, вас особо и не достают своим излишним любопытством. Хотя кого я обманываю.       Кофе заварился. Лия, проверив, что может спокойно держать стаканчик в руке, взяла его и посмотрела на Ричарда с вопросом: — Ричард, можно к вам на «ты»? — В этом нет необходимости, мы с вами не состоим в близких отношениях, чтобы переходить на более неформальное общение. — Кхм... Поняла. Тогда подскажите, как вы справляетесь с Гэвином Ридом? Я слышала, у него скверный характер, — Лия знала, что сегодня она точно с ним столкнётся, поэтому и спросила об этом у андроида, что таскается с ним от самого дома до работы.       Диод на виске Ричарда снова загорелся жёлтым от её вопроса. Ему столько раз задавали этот вопрос, что у него уже есть для таких случаев ответ: — Гэвин Рид никогда не был и не будет проблемой для меня. Уживаться с подобными людьми для меня сущий пустяк.       Ричард занял место перед кофемашиной и стал заваривать кофе, ничего больше не сказав Лие. Та тем временем, поняв, что больше ничего из него не вытянет, просто ушла оттуда, думая об этом Ричарде, и о том, как неприятно для неё он общается. Он совсем не грубиян и не хамло, но всё равно было так странно общаться с кем-то похожим на неё, но при этом таким же и далёким. Агент встретила Хэнка на своём рабочем месте, пока Коннор и капитан Фаулер всё ещё обсуждали что-то в его прозрачном кабинете. Старик заметил уже знакомую ему женскую фигуру: — Эй, Лия. Доброе утро, — неожиданно от Хэнка услышала девушка. — Как ты добралась? — Лейтенант, и вам доброе утро, — Лия заулыбалась Хэнку, не скрывая того, как она рада видеть его в добром здравии. — Всё прошло хорошо, дорога была хоть и с пробками, но всё лучше того, что я часто вижу в последнее время. — Ну, это хорошо.., — Хэнк кинул взгляд в сторону Коннора. — А он, я вижу, уже чувствует себя намного лучше. Наверняка твоих рук дело? — Каюсь, моя вина. Но Коннор сделал бо́льшую часть работы сам. Так что, если вы и хотите меня отблагодарить, то лучше оставить это для Коннора. Но это потом, — как и с Ричардом, Лия отложила разговоры о себе, но оставила интригу. — Надеюсь, вы выспались сегодня. Вы вчера, кажется, сидели до позднего вечера. Так на вас не похоже.       Хэнк лишь молчаливо хмыкнул носом, не сводя своих глаз от Лии в благодарности. Андерсон просто кивнул ей, но в этот кивок он вложил свои невысказанные чувства.

Конференц-зал. Время: 9:17

      Воздух в конференц-зале был густым, насыщенным смесью запахов: потных рубашек, дешёвого одеколона, горячего пластика от проектора, который жужжал в углу, отбрасывая на экран тусклое, дрожащее изображение схемы участка, видеоматериалов вчерашнего инцидента и фотографий тех, кто был в нём замешан. Свет здесь ярче, чем в коридорах, почти агрессивный, как будто лампы пытались выжечь каждую тень, каждый секрет.       Лия сидела между Хэнком и Коннором, её спина была прямой, но не напряжённой, пальцы лежали на столе, едва касаясь холодной поверхности. Она чувствовала, как её кожный покров реагирует на температуру в помещении — прохладный, почти как у человека. Её взгляд скользил по лицам присутствующих: капитан Фаулер, сосредоточенный и немного уставший, с тёмными кругами под глазами; Хэнк, который потирал виски, будто пытаясь стереть начинающуюся мигрень, а в мешки под его глазами можно было бы сложить пару кило картофеля; двое девиантов модели GB200, сидящих смирно, виновато, с опущенными головами — выдавали напряжение; пару людей-полицейских со своими помощниками-андроидами; Ричард со своим металлическим и оценивающим всех взглядом; и, наконец — Гэвин Рид.       Он сидел напротив неё вместе с Ричардом, откинувшись на спинку стула, его нога нетерпеливо подрагивала, как будто он уже хотел вскочить и начать действовать, вставить свои пару копеек в разговор, чтобы его заметили, обсудить, как его бесят все механические штуки, особенно те, что самостоятельно передвигаются и умеют разговаривать. Его взгляд был острым, почти хищным, и Лия чувствовала, как он буравит её этим взглядом, будто пытаясь проникнуть сквозь её кожу, её программный код, её мысли. Его губы были слегка приоткрыты, а на лице играла кривая усмешка — не доброжелательная, а скорее насмешливая, как будто он уже знал какой-то секрет, который остальным ещё только предстояло узнать. Но то больше походило на блеф и никому не нужную самоуверенность. — Итак, — начал Фаулер после долгого обсуждения, постукивая ручкой по столу, — по поводу девиантов, дайте мне наконец сказать, тише, тише! Мы не можем просто так их деактивировать. Общественность требует прозрачности, даже если оно не в курсе того, что произошло. Поэтому мы сажаем их на полгода. Пусть суд решит их дальнейшую судьбу, когда всё устаканится и наконец станет понятно, по каким правилам их судить. У нас нет времени на то, чтобы выяснять, как будет правильно поступить, чтобы все были довольны.       Гэвин фыркнул, его усмешка стала ещё шире, но была недовольна решением Джеффри Фаулера: — Да бросьте вы, капитан. Эти железки не понимают, что такое свобода, заключение или смерть. Они понимают только команды. И когда они выходят из-под контроля, от них нужно избавляться.       Один из обвиняемых девиантов, что был чувствительнее своего приятеля, весь напрягся, диод загорелся красным. Остальные андроиды не подавали вида, что им это неприятно слышать. Лия почувствовала, как её пальцы непроизвольно сжались в кулаки. Она уже невзлюбила Гэвина. Не за его слова — она слышала и худшее. Она невзлюбила его интонацию, тот способ, которым он произносил каждое слово, будто облизывал его перед тем, как выплюнуть в окружающих и попасть в самое больное место. Его взгляд снова скользнул по ней, задержался на секунду дольше, чем нужно, и она почувствовала, как по её спине пробежал холодок — не от страха, а чего-то другого. От вызова: — Может быть вместо того, чтобы сразу избавляться от чего-то или кого-то, стоит попробовать понять, будет ли это рационально? — сказала она, её голос был спокойным, но в нём звучала несомненная уверенность.       Гэвин медленно повернул голову в её сторону, его глаза сузились: — О, так ты ещё и философствуешь. Интересно. — Его глаза скользнули по её фигуре, медленно, почти лениво, как будто он оценивал товар на витрине, вспоминая ту фотографию, что видел в руках Коннора, на которой и была изображена Лия. — А ты подружка нашей железки, красавица? Коннор, ты нас не представлял.       Хэнк пробурчал что-то невразумительное, но Лия не стала ждать и с незаметной усмешкой проговорила, осознанно не упоминая своё происхождение. Ведь, кажется, детектив Рид не в курсе того, что она грёбаный андроид: — Лия, личный агент Элайджи Камски. Временная напарница Хэнка и Коннора. — Временная? — Гэвин приподнял бровь, его губы искривились в ещё больше неприятной усмешке. — Жаль. Я бы с удовольствием поработал с тобой.       Все вокруг притихли, не в силах вмешаться, а кому-то просто было интересно, что будет дальше. Голос Гэвина был низким, почти бархатистым, но в нём звучала насмешка, как будто он уже знал, что она не человек, и просто играл с ней. Лия встретила его взгляд, не моргая: — Сомневаюсь, что ты смог бы угнаться за моим темпом, Гэвин. — О, я люблю, когда девушки бросают мне вызов.       Она улыбалась в ответ, но эта улыбка тут же пропала. Лия встала со своего места и осмотрела всех, чтобы убедиться, что все взгляды, кроме детектива Рида, что и так смотрел только на неё, прикованы к ней: — Я согласна с капитаном Фаулером. Эти два девианта, даже если и являются нашими друзьями и их программа от начала до конца должна была стать помощником для всей полиции города Детройта, не смогли удержать своё детище и всё обернулось против них. То, что они сами пострадали — это только их проблемы, но под влияние вредоносной системы попал детектив Коннор, который не был никак замешан в их планах. Поэтому я считаю, что он как минимум должен высказаться по поводу решения капитана.       Лия почувствовала, как Коннор рядом с ней напрягся. Она не смотрела на него, но знала — он анализирует происходящее, в том числе и то, как Гэвин ведёт себя. Агент села на место, а следом за ней встал Коннор, смотря на двух виновных девивантов, вспоминая андроидов с Иерихона. Он уже знал, что скажет, поэтому, долго не думая, произнёс: — Я принимаю слова Лии и решение капитана Фаулера посадить двух виновных в тюрьму на пол года, чтобы суд решил их дальнейшую судьбу. Я не считаю их преступниками, не считаю правильным и то, что их можно просто взять и деактивировать, но и безнаказанными их нельзя оставлять. Это всё, что я хотел сказать.

***

      Когда собрание закончилось, Гэвин не спешил уходить. Он остался у двери, наблюдая, как остальные расходятся, его взгляд был всё ещё прикован к Лие, что выходила последней. Она чувствовала его присутствие, как физический вес, и медленно повернулась, встретившись с ним глазами. Самодовольный детектив заговорил: — Так ты и правда работаешь с этим железным уродцем? — спросил он, кивнув в сторону Коннора, который стоял в нескольких метрах от них, наблюдая за ними с непроницаемым выражением лица.       Лия скрестила руки на груди, не смотря туда, куда указал Гэвин: — Коннор — мой напарник. И он не уродец.       Гэвин шагнул ближе, его тело почти касалось её, и она почувствовала тепло, исходящее от него — человеческое, живое, почти животное, и это было противно: — Ты защищаешь его, — его голос стал тише, почти интимным. — Интересно, почему? — Потому что он заслуживает уважения, как и любой другой андроид. — Машины не заслуживают уважения, — Гэвин протянул руку и коснулся прядки её волос, его пальцы были шершавыми, горячими. — Но ты… ты другая.       Лия не отстранилась. Она была немного растеряна, подумав, что детектив Рид знает о её происхождении и всё равно пристаёт к ней... Но, кажется, такого просто не может быть. Вместо сомнительного выражения лица она улыбнулась, позволяя грубияну прикасаться к ней, её глаза блестели с озорством. Ей было безумно интересно, к чему это всё приведёт, поэтому она взяла всё в свои руки: — В чём же разница, детектив?       Он наклонился ещё ближе, его дыхание было горячим, с лёгким запахом кофе и сигарет. Кого-то такой запах мог заманить к себе, заставить оказаться под влиянием, но только не Лию. — Ты не холодная, как они. Ты живая. И чертовски красивая.       Его пальцы скользнули по её щеке, медленно, почти ласково. Лия знала, что он пытается её спровоцировать. Она знала, что он ненавидит андроидов. Она знала, что если он узнает правду, его реакция будет предсказуемо агрессивной. От этого внутри неё всё сжалось, она получала от этого истинное удовольствие. Случайно Лия заметила, как Коннор, не в силах просто стоять в сторонке, начал идти в их сторону. Агент же, незаметно для Гэвина, подала своему коллеге знак рукой, чтобы тот остановился и просто наблюдал: — А что, если я скажу тебе, что ты ошибаешься? — её голос был тихим, почти шептал и заманивал в ответ. — Тогда я скажу, что ты сама себя обманываешь.       Она позволила ему думать, что он прав. Её пальцы коснулись его руки, её взгляд был прикован к его глазам, и она видела, как его зрачки расширялись с каждым её новым словом: — А что, если я не обманываюсь? — спросила она, её голос был почти ласковым, а взгляд хитрым, как у лисицы. — А что, если я знаю о себе всё?       Гэвин замер. Его взгляд стал острым, подозрительным. Он всё ещё думал, что она просто отвечает на его игру, но, кажется, это уже не так: — О чём ты говоришь?       Лия улыбнулась, её улыбка была медленной, почти кошачьей. Она убрала его руку от себя, положив собственные на его плечи, пальцами проводя по ним и приближаясь к его уху своим ртом, шепча настолько тихо, насколько это возможно. Но чтобы бедолага точно и чётко услышал её слова: — О том, что ты флиртуешь с бездушной машиной, Гэвин, — хоть Лия и говорила с ним сейчас, но её взгляд был устремлён к Коннору. Она смотрела на него этим игривым взглядом, довольным лицом и опьяняющий улыбкой, не в силах сдерживать себя в подобной ситуации. Но скоро она убрала руки от детектива Рида, деактивировав кожу на левой руке. — Видишь, детектив?       Его лицо незамедлительно изменилось. Сначала — недоверие. Потом — злость. Его рука, которой он только что притрагивался к Лие, дёрнулась, будто он хотел её ударить, но он остановился, его кулак сжался так сильно, что костяшки побелели, как и он сам — от злости: — Ты… Блядь… — Андроид, а не блядь, — поправила она, её голос был спокойным, почти безэмоциональным. — И да, я знаю, что ты ненавидишь нас. Но ты не смог устоять передо мной, правда?       Гэвин отпрянул, будто обжёгся от её слов. Его глаза горели ненавистью, его дыхание стало тяжёлым, хриплым. Он всё ещё не мог поверить в услышанное, но Лия дала ему верно понять, что это правда: — Тварь, — прошипел он, как скользкая змея.       Лия не ответила. Она просто наблюдала, как он уходит, громко бурча ругательства и оборачиваясь в её сторону, смотря на девушку уже не с кокетством и желанием подкатить, а совершенно обратным.       Коннор стоял в нескольких метрах от них, прижавшись плечом к холодной, металлической стене. Его тело было неподвижно, как у статуи, но внутри него бушевал ураган данных, эмоций и противоречий. Свет ламп отбрасывал резкие тени на его лицо, подчёркивая каждый контур, каждую линию. Его глаза — тёмные, глубокие, почти бездонные — были прикованы к Лие и Гэвину. Он пытался прочитать их мысли, их намерения, их тайны.       Он видел всё. Как Гэвин наклоняется к ней, его дыхание горячее, обжигающе, его пальцы скользят по её щеке, как будто он имеет на это право. Как Лия улыбается — ни робко, ни испуганно, а хищно, ведь она уже знает исход этой игры и просто наслаждается процессом. Как её глаза блестят, когда она произносит те слова, которые заставят Гэвина взорваться: "Ты флиртуешь с бездушной машиной, Гэвин."       Коннор чувствовал, как его процессор перегревается. Он анализировал каждую деталь: интонацию её голоса, угол наклона её головы, то, как её пальцы едва касаются руки Гэвина, прежде чем она раскроет правду. Он видел, как Гэвин бледнеет, как его кулак сжимается, как его глаза наполняются ненавистью. И он видел, как Лия остаётся спокойной, почти безразличной, как будто она только что сыграла партию в шахматы и выиграла. Он наблюдал, как Лия играет с Гэвином, как она провоцирует его, как она с самого начала контролировала ситуацию. И он понял, что она делает это не из-за ненависти, не из-за страха. Она делает это, потому что хочет и может. Но что он, Коннор, чувствовал сам в этот момент? Это было сложно определить.       Его программы не были рассчитаны на такие эмоции. Он знал, что должен ощущать удовлетворение — Лия справилась, она доказала своё превосходство, она защитила себя. Но вместо этого внутри него клокотало что-то другое. Что-то тёмное, липкое, почти болезненное. Ревность? Нет. Это была не совсем ревность. Это был… страх. Страх за неё. Страх, что она может пострадать. Страх, что она может уйти. Страх, что он не сможет её защитить. И ещё что-то. Что-то, что он не мог назвать.       Когда Гэвин ушёл в уборную, хлопнув дверью так, что люди, находившиеся рядом, дрогнули от неожиданности, Коннор наконец позволил себе выдохнуть. Его дыхание было ровным, но внутри него всё ещё бушевал шторм. Он посмотрел на Лию, и она повернулась к нему, её глаза сияли, а улыбка была уже празднующей, ликующей. Коннор вспомнил, как она посмотрела на него, и его механическое сердце застучало быстрее. От осознания, что Лия может быть привлекательной не только для человека.       Она подошла к нему, её шаги были лёгкими и беззвучными. Теперь она стояла прямо перед Коннором, но всё ещё бросала взгляд в сторону, куда ушёл Гэвин: — Ты всё видел? — спросила она чарующим, мягким голосом. Она хотела убедиться, что Коннор всё слышал и видел. — Да, — ответил он. Его голос был ровным, но в нём звучала нотка чего-то нового.       Лия остановилась перед ним, так близко, что он мог почувствовать её запах — лёгкий, почти неуловимый, смесь чего-то металлического и чего-то тёплого. Коннор почувствовал знакомый запах, что обычно исходит от Гэвина, но теперь он перемешался с ягодными духами Лии, создавая что-то новое и интересное. Он хотел протянуть руку и коснуться её, но сдержался. Вместо этого он просто смотрел на неё, пытаясь понять, что он чувствует: — Ты не боялась? — Бояться Гэвина? — Лия махнула рукой, показывая, что это просто смешно — бояться таких, как он. — Это тот тип мужчин, который думает, что они опаснее, чем есть на самом деле. Я же понимаю, что он просто никем не любимый мужчина. Я даже не уверена, что его мама его любила. — ... Он мог причинить тебе вред. — Но не причинил, — девушка пожала плечами. — Он и не причинил бы мне боль. Я знаю, как обращаться с такими, как он. Тем более, это было забавно. Ты и сам видел, как он отреагировал.       Коннор молчал. Он смотрел на неё, и в её глазах он увидел что-то, что уже видел когда-то в Маркусе. Уверенность. Силу. Тайну: — Ты… необыкновенна, — сказал он наконец, не осознавая, что сам улыбается в этот момент.       Лия рассмеялась, её смех был лёгким, музыкальным и всё таким же игривым: — Это комплимент? — Это констатация факта, — спокойно ответил Коннор, но в его голосе звучала нотка восторга.       Она посмотрела на него, будто ища какого-то второго смысла в его словах. Но это же Коннор, который говорит всё прямо. Значит, всё в порядке: — Спасибо, Коннор. И спасибо за то, что не полез спасать меня, а просто наслаждался шоу.       Он хотел сказать ещё что-то. Он хотел спросить её, что она чувствует, что она думает. Но вместо этого он просто стоял и смотрел на неё, как будто она была самым удивительным созданием, которое он когда-либо видел. Но всё-таки Коннор заговорил: — Лия, ты помнишь, как мы говорили о сотрудничестве? Я хотел бы помочь тебе в каком-нибудь деле, если у тебя такие есть. — Нет, нет, давай без этого, — Лия отрицательно покачала головой и руками. — Тебе и так недавно досталось, как и всем вам тут, я не хочу никак тревожить тебя или подвергать новым опасностям. — Но у нас был уговор. Ты помогаешь нам, мы помогаем тебе. Я не предлагаю приняться прямо сейчас за работу. Хэнку, капитану Фаулеру и остальным нужно время перевести дух. Но... Может быть, через неделю-две мы можем помочь тебе?       Лия отвернулась, её взгляд скользнул по коридору, по людям, которые проходили мимо, не обращая на них внимания. В словах Коннора был здравый смысл, так что она не имела ничего против: — Если уж так, то..., — она задумалась, поворачиваясь обратно к Коннору, — я слежу за делами ФБР уже около недели. У них есть одна проблема, с которой они не могут справиться, но это в основном из-за того, что дело не срочное, хоть и важное. — Какая проблема? — спросил Коннор, его интерес был мгновенно зажжён. В голове сразу пронеслось имя Ричарда Перкинса — спецагента, с которым он уже сталкивался. Этот холодный и расчётливый взгляд, как у машины, не забыть никогда. — Мошенник. Он специализируется на краже и подделке картин. Очень хорош в своём деле, у него много подельников. ФБР не может его поймать, потому что у него слишком много связей и ложных следов. Но у меня есть данные, которые они не учли. И пару мыслей на этот счёт. — Я бы даже сказал, что у тебя уже есть план. — Коннор почувствовал, как его процессор начинает работать быстрее. Дело не подразумевает расследование убийства, но всё равно оно звучало интересно и несомненно пахло чем-то новым. — Только намётки плана, — поправила она. — Если мы поймаем его, это будет громкий случай. Признание общественности. Бандита с его друзьями можем отдать ФБР, пусть они его и допрашивают. Тем более, я не числюсь среди их агентов, и они не в курсе, что я существую. — Они не в курсе? — Нет. И, думаю, это будет проблема, если они узнают об этом. Хотя... Кто знает? Надо обсудить это с Камски. До этого я просто занималась тем, до чего не успевала доходить информация ФБР. А сейчас такой роскоши у меня практически нет. Рано или поздно я столкнусь с ними...       Лия воодушевилась своими собственными словами и по ней было видно, что она готова помогать сегодня всем в участке, а возможно получится ещё позлить Гэвина и узнать что-нибудь новое и интересное про RK900. Коннор заметил это, поэтому прежде чем Лия заговорила, сказал первее неё: — Хорошо, я тебя понял. Мы поможем тебе и, если что, поручимся за тебя. Обсудим детали позже. А сейчас иди домой. Ты плохо спала сегодня.       Агент просто закатила глаза на его слова: — И что? Для меня это совсем не проблема. Дай мне помочь вам с Хэнком, и- — Лия, — Коннор остановил её, не дав продолжить говорить. — Просто сделай так, как я тебя прошу. Я... Не знаю, насколько это серьёзно. Но я знаю, что ты можешь немного приврать, чтобы от тебя остали. В любом случае, пожалуйста, поезжай домой. Ты достаточно нам помогла, дальше мы справимся сами.       Она была готова бороться за возможность снова поработать с новыми знакомыми, но Лия видела, что он был ещё серьёзнее, чем она, поэтому та лишь выдохнула и, успокоив свой пыл энтузиазма, согласилась, хоть и нехотя: — Что ж... Да, хорошо. Тогда я пойду, раз ты меня сам отпускаешь. Буду добывать новые зацепки и помогать окружающим уживаться друг с другом. Но сначала — спать.       Она повернулась, чтобы уйти, но Коннор вдруг протянул руку и коснулся её плеча. Его прикосновение было лёгким, почти невесомым, но она всё равно замерла, повернув к нему свою голову: — Лия... — Да? — Ещё раз спасибо. За всё.       Она улыбнулась, её улыбка была яркой, почти ослепительной. Никто бы не прошёл мимо неё: — И ещё раз не за что. До встречи, напарник.       И девушка ушла, оставив его одного в коридоре, с бурей эмоций внутри и мыслями о новом возможном деле. А сейчас — время бумажной работы.