Глава 15. Искусство требует жертв. Часть 1.

***

31 января. Время: 10:30. Полицейский участок Детройта.

      Прошло ровно две недели после последнего разговора Коннора и Лии. Напарники не пересекались за это время, хотя агент периодически писала Коннору короткие сообщения с предложением встретиться, чтобы "развеять мысли". Она всё ещё беспокоилась за Коннора. Не боялась, но именно заботилась и хотела помочь до конца пережить его "смерть".       А сейчас Коннор сидел за столом, просматривая отчёты о последних инцидентах с девиантами на своём компьютере. Его пальцы автоматически листали документы, что отображались на экране. Но его мысли блуждали далеко за пределами служебных обязанностей. От Лии не было ни писем, ни звонков, хотя Коннор полагал, что она будет регулярно информировать его о возможных делах. Хотя бы обратиться по поводу того дела о мошеннике картин. Подобная отстранённость обеспокоила детектива, но он не знал, как инициировать дальнейшее сотрудничество. А дел в последнее как раз стало меньше... — Эй, Земля вызывает Коннора! — раздался оглушительный голос Хэнка, прерывая глубокие размышления своего напарника. Старый детектив бросил на стол свежий отчёт. — Сам я ещё не читал, но вот, почитай сам. Внимательно почитай. Ко мне подходил сегодня заведующий отделом ФБР по краже предметов искусства. Думаю, ты уже слышал что-то такое от Лии.       Неужели это то самое дело? Коннор незамедлительно взял документы и пробежался по ним глазами. Дело не касалось убийств, но это было связано с неким вором картин, который также искусно умеет их подделывать. Но что действительно привлекло его внимание, так это то, что среди похищенных полотен была картина Карла Манфреда. Та самая, которую он видел дома у Лии: — Это та картина? — спросил Коннор с нарастающим удивлением, поднимая глаза на Хэнка, будто старик знает ответ на его вопрос. — Какая картина? — уточнил лейтенант, пытаясь понять причину удивления напарника. — Та, что висела у Лии. «Осенний лес». Неужели он добрался до неё?       Хэнк на мгновение замер, до конца не осознавая слов Коннора, но затем кивнул в понимании. — Интересно, — пробормотал он. — Значит, наш мошенник специализируется в основном на первых работах известных художников. Если судить не только по Карлу Манфреду. Здесь есть и Джон Каррен, Джаспер Джон, Трой Джонс... Какой необычный выбор. Эти художники практически не связаны между собой. Их творчество различается стилистикой и эпохой, но у всех есть общая особенность: высокая стоимость и известность коллекционеров, — Хэнк блеснул своими знаниями, будто только он и мог открыть Коннору глаза на происходящее. — Значит, он ориентируется не на само искусство, а на финансовую прибыль. Но меня беспокоит не столько потеря картины, сколько отсутствие реакции со стороны Лии. Картину, что висела у неё дома, на самом видном месте, и похитили. И после такого она не позвонила нам? — добавил Коннор, чувствуя, как что-то холодное сжимается у него внутри. Возможно, переживание, а возможно привкус обиды, что ему не доверили что-то и сокрыли правду. — Мы должны проверить её. Я давно с ней не связывался. — Как давно? — Со вчерашнего дня. — Тогда можем быть спокойны. Картину «Осенний лес» похитили пару дней назад. Но всё равно позвони ей прямо сейчас, а ещё можешь сообщение отправить. Посмотрим, на что она первее ответит. — Так и сделаю.       Коннор начал отправлять запрос на звонок Лие, но ему никто не ответил, даже автоответчик. Тогда он написал ей сообщение. К счастью, в этот раз обратная связь была. Девушка написала, что с ней всё в порядке и что они должны встретиться с ней, раз они написали по поводу картины.       Хэнк не был особо заинтересован в происходящем. Он не для того отучился, чтобы искать какие-то пропавшие безделушки. Но лейтенанту поднадоело мотаться на работу до самого позднего вечера ради заполнения тысячного отчёта. Это дело могло расслабить его и занять чем-то, что не будет наконец затрагивать девиантов. Даже если Маркус и взял всё под свой контроль, это не значит, что абсолютно все жестянки будут ему подчиняться: — Нужно выезжать прямо сейчас, — объявил Хэнк, снимая свою зимнюю куртку со спинки стула. — Если этот тип уже прицелился к Лие, нам нужно действовать быстро. Вдруг он что-нибудь разузнал.

Время: 11:15. Дом Лии.

      Лия открыла дверь, увидев торопившихся Коннора и Хэнка. Её лицо сразу стало сосредоточенным, хотя она и старалась держаться спокойно и дружелюбно, как делала это всегда: — Доброе утро, рада видеть вас двоих. Раз уж вы приехали, то, думаю, у вас нашлось свободное время на меня. Но спешить так не стоило. Лейтенант, вам подать воды? — видя, как старик задыхается, Лия предложила тот минимум, который она могла дать ему прямо сейчас.       Хэнк, хоть он и не бежал, всё равно успел почувствовать жажду, поэтому тот небрежно закивал головой, бурча оправдания вперемешку с сухими благодарностями. Он и Коннор прошли вперёд после приглашения от хозяйки дома зайти. Они направлялись на кухню, пока молодой детектив не заговорил: — Лия, что происходит? Почему сегодня утром к лейтенанту подошёл агент ФБР и дал ему ознакомиться с пропавшими картинами, одна из которых принадлежит тебе?       Лия наливала воду в стакан из кувшина, её взгляд метнулся к стене, которая теперь выглядит опустошённой и не такой живописной: — «Осенний лес»? — уточнила она без дрожи в голосе, будто только сейчас заметила пропажу такой дорогой вещи.       Коннор кивнул, хотя и не понимал спокойствия со стороны напарницы: — И ты с этим ничего не сделаешь? — Ну, скажем так... Это часть моего плана. — Она подала большой стакан воды Хэнку. — Картина была действительно украдена, но я позволила это сделать тому мужчине. На случай, если не получится доказать его причастие к другим делам. И да, простите, что я не рассказала вам двоим сразу. Я была так же занята, как и вы, так что у меня не было времени всё объяснить. А ещё я решила не беспокоить вас из-за своих дел, несмотря на наш договор.       Лия еле заметно поджала губы и продолжила говорить: — Для Манфреда она имеет большое значение, хоть он и считает, что все его первые работы — полная банальщина. Мне было очень совестно просто отдать её на произвол судьбы, но раз наш вор, а точнее его подельник, хорошо знает предметы искусства, думаю он и обращается с ними как следует, ничего не поцарапает. Пусть только попробует как-то испортить её. Я же не зря попросила купить её у своего создателя? — Допустим твой план действительно продуман. — Хэнк вставил свои пять копеек в обсуждение, жадно заглатывая воду и обмачивая им горло. Очередные слова о Камски и его огромном кошельке он специально проигнорировал. — Что скажут на него ФБР и отдел по краже вещей искусства? Или мы ведём дело анонимно? — Я поговорила с его руководителем, сегодня он к вам и приходил, лейтенант. И, как уже сказал Коннор, поговорил, — Лия наблюдала за пьющим воду Хэнком, пока Коннор внимательно изучал пустующее место на стене, отмечая мелочи обстановки, словно в них заключался ключ к разгадке всего дела. — План потребовал особой подготовки, — объяснила девушка. — Я фиксировала появление мужчины, установила наблюдение за домом и создала схему поимки группы преступников. ФБР ознакомлено с ходом операции, и оно поддерживает выбранную стратегию. Сейчас я вас с ней ознакомлю.

***

Время: 19:45. Бар «Три столба». Ближе к окраине Детройта.

«Выяснилось, что группа воров специализировалась на похищениях скорее картин, чем статуй или других изделий из мира искусства. Целью похищений были не музейные экспозиции, а частные коллекции и уникальные экземпляры, находящиеся в частной собственности. Конечно, такое обычно и удобнее красть. Особенно когда ты можешь вовлечь во всё не себя, а своего товарища. В нашем случае это Дэвид Хилл, 34 года. Рост 184 см, вес 78, светлокожий американец, чёрные волосы и зелёные глаза. Разнорабочий. Есть судимости, связанные с драками в алкогольном состоянии. Дэвид по вечерам часто ошивается около бара «Три Столба». Сегодня он обязательно там будет, и я придумала для каждого из нас свою роль. Первым подёт Хэнк Андерсон...».

      Дверь бара с глухим стуком закрылась за спиной Хэнка, погружая его в полумрак заведения. На лейтенанте был классический тёмно-коричневый твидовый пиджак с кожаными накладками на локтях, придающий ему вид «старого волка». Под пиджаком — светло-бежевая рубашка из хлопка с расстёгнутыми верхним пуговицами, что открывали вид на серебряную цепочку. Брюки — тёмно-серые, слегка поношенные, но аккуратные, с чёткой стрелкой. На ногах кожаные полуботинки тёмно-коричневого цвета, слегка потёртые, но ухоженные. Носки — тёмно-серые, в тон брюкам. Такой правильный и элегантный стиль мог свести с ума любого, кто увидел бы Хэнка, которого все знают как старика, не следящего за своей внешностью. Возможно, эти люди даже подумали бы, что он снова женился, и теперь в его доме за всем следит и заботится женская рука. Лейтенант сам не был в восторге от своего вида, он не любил выставлять себя напоказ и выглядеть как самовлюблённый кретин, но для дела ему пришлось это сделать.       Воздух здесь был густым и тяжёлым, пропитанным запахами дешёвого алкоголя, дешёвого табака и пота. Музыка, доносящаяся из динамиков, смешивалась с громкими голосами посетителей, создавая хаотичный, но странно уютный фон. Хэнк огляделся, позволяя своим глазам привыкнуть к тусклому свету. Барная стойка, обитой потрёпанной дешёвой кожей, тянулась вдоль всей стены, а за ней суетились бармены, разливая напитки и болтая с постоянными клиентами. Сегодня их было много, так как все пришли посмотреть футбольную игру между русскими и американцами. В дальнем углу, где находилось поменьше народу, сидел мужчина, который сразу привлёк внимание Хэнка — Дэвид Хилл.       Дэвид выглядел так, как его описывала Лия: высокий, подтянутый, с чёрными волосами и пронзительными зелёными глазами. Его нельзя было назвать красавцем: небольшой, но упругий пивной живот торчал у него из-под майки, а ухмылка была грязной, такой испорченной, и при всём при этом никакой. По такому человеку и не скажешь, что он работает с предметами искусства или хотя бы знает что это такое. Дэвид сидел, слегка наклонившись вперёд, и медленно потягивал виски, его взгляд был сосредоточен на телевизоре, который висел практически перед ним, и в то же время выше на две головы. Хэнк подошёл к барной стойке и заказал тот же виски, делая вид, что не замечает Дэвида. Он хотел, чтобы тот первым проявил интерес к нему.

«Дэвид увлекается футболом, поэтому сегодня вечером во время грандиозного матча между двумя сильнейшими командами по футболу 21 века он обязательно придёт в бар «Три столба», чтобы вместе с остальными отслеживать игру. Подсядьте к нему поближе, если получится. Не идите на контакт первыми, придумайте какой-нибудь ловкий трюк, чтобы привлечь его внимание. Думаю, я не должна вам рассказывать, как вы должны себя вести. Вы профессионал. Главное — заполучить его доверие. Даже разрешаю, точнее рекомендую использовать алкоголь. Только не переборщите.».

      Хэнк смотрел игру вместе с огромным количеством людей. Он не был фанатом футбола, по душе ему был баскетбол, но всё-таки поболеть за своих всегда не прочь. И сейчас, как Лия и сказала, он не вёл себя подозрительно и не стремился к контакту первым. Было душно, окон практически не было, а воздух перемешался с запахом пота, который многих совсем не отвлекал от просмотра спортивного телевидения. Никто даже не обращал на запах, большинство человек уже сильно напились и не могли даже мыслить нормально. Хэнк заметил среди всей суеты то, что Дэвид больше всего болеет за 69 номер. Взяв на заметку, лейтенант тоже начал уделять больше времени этому номеру: активнее радовался, когда футболист появлялся в кадре и вёл мяч, взмахивал недовольно руками от неудавшегося гола, старался перекрикивать толпу, чтобы оказаться замеченным.       Дэвид Хилл, не подозревая о том, что Хэнк взял его на крючок, приподнял свой виски, оценивающим взглядом осматривая пожилого человека рядом с собой. Он даже не думал о том, что его могут проверять или попытаться втереться в доверие, ведь сейчас он не на работе, чтобы так беспокоиться о таких вещах. Сейчас же Дэвид самый обыкновенный мужчина, работающий на самой обыкновенной работе. Да и это больше работе его босса — всех во всём подозревать: — Вижу 69 номер вам тоже больше всех нравится, — Хилл вбросил эту фразу, пока все немного подуспокоились и не так орали. — Да, так и есть. Этот парень здорово забивает мячи в ворота. Он, в отличие от остальных, хотя бы бьёт не в свои, — Хэнк сделал глоток виски и еле заметно зажмурился, словно он просто выпил воду или слабо газированный лимонад. — Да, я тоже так считаю...

***

      Шло время, Хэнк смог успешно втереться в доверие Дэвида Хилла. Это было просто в основном из-за алкоголя, поэтому всё складывалось удачно. По крайней мере Дэвид явно не подозревал своего собутыльника в слежке. В один момент бармен, не уследив за чужими руками, опрокинул стакан с водкой прямо на рубашку Дэвида. Он же, в свою очередь, резко встал и начал разъярённо осматривать себя. Он стал вести себя более агрессивно после большого количества выпитого спиртного, в чём ему помог Хэнк, поэтому Дэвид незамедлительно схватился мёртвой хваткой за бармена, который допустил ошибку. Глаза у нового "приятеля" лейтенанта так и пылали агрессией, и он был настроен на решительную взбучку: — Слышь, парень, тебе... Ик!.. жить надоело, а?! — П-простите, сэр!.. — наверняка этого молодого человека заставили выйти на смену ради пары лишних рук, но он не мог идеально исполнять в такой обстановке свои обязанности. Новичку было заметно некомфортно и до этого, а сейчас он страшился гнева посетителя, которому ничего не может сказать, потому что вокруг его окружают точно такие же нахалы. А ещё в его голове, особенно в такие дни, когда бар забит битком, произносились слова, как самая важная мантра на планете — клиент всегда прав...       Хэнк, заметив вспышку ярости в глазах Дэвида, мгновенно сориентировался. Он хлопнул Хилла по плечу — дружески, но твёрдо, словно пытаясь удержать от необдуманного поступка: — Эй, полегче, приятель! — произнёс он с напускно́й беспечностью, но в голосе звучала стальная нотка. — Это же просто случайность. Бармен и так уже на взводе, видишь как дрожит? Давай не будем из‑за какой-то рубашки устраивать разборки.       Дэвид замер, сжимая кулаки до белых костяшек. Его дыхание было тяжёлым, прерывистым — алкоголь разжигал гнев, но слова Хэнка слегка остудили пыл. Он медленно разжал пальцы, бросил на бармена последний испепеляющий взгляд и устало промычал: — Угх... Ладно. Но пусть впредь будет внимательнее. Я и никто другой здесь не будет так благосклонен в следующий раз. И салфеток мне никаких не предлагай.       Парень тысячу раз принёс свои извинения и удалился в противоположную часть бара, поменявшись местами с более опытным сотрудником. Хэнк кивнул, изображая облегчение, а после, будто он придумал это только что, сказал: — У меня есть идея, — Хэнк пьяно улыбнулся, доставая из кармана ключи от машины. — Мой босс сегодня тоже устраивает просмотр матча у себя дома. У него куча мониторов, отличный звук, да и рубашки запасные найдутся. Поехали, а? Отдохнём от этой духоты. Тут как раз перерыв на рекламу, успеем доехать за это время.       Дэвид колебался. Его взгляд скользнул по переполненному бару — шум, толчея, чужие разговоры. Затем он снова посмотрел на Хэнка, на его уверенную улыбку; на своё пятно на рубашке от спирта, и кивнул: — Ладно. Только если у твоего босса есть что-то подходящего размера.

***

«Как только войдёте к нему в доверие, пригласите на вечеринку, что будет проходить на окраине, около леса, вашего "босса". Не забывайте завлекать его дорогими вещами, пусть его взор не упустит ни одной блестяшки.».

      Они, с трудом передвигаясь после выпитого количества крепкого алкоголя, вышли на улицу. Вечерний воздух был прохладным, резким контрастом к душному бару. Дэвид прищурился, разглядывая машину Хэнка — блестящий, явно недешёвый красный седан. Хилл аж присвистнул от увиденного: — Неплохо живёшь, — заметил он, проводя рукой по гладкому кузову и слегка удерживая баланс на нём. — Это всё благодаря твоему боссу? — Ага, — Хэнк усмехнулся, открывая дверь водительского сидения. — Он ценит тех, кто умеет работать. А кто умеет работать, тот всегда получает что-то стоящее взамен. Поехали, не будем терять время.       По дороге Дэвид то и дело бросал взгляды на интерьер машины — кожаные сиденья, хромированные вставки, запах новой обивки. Он явно пытался представить, кем же может быть этот загадочный босс, который так щедро одаривает своих подчинённых.

Время: 20:30. Особняк «босса».

      Дом, к которому они подъехали, поражал размерами. Особняк в стиле модерн с большими окнами и строгой геометрией линий выглядел как декорация к дорогому фильму. По просьбе Лии, Элайджа Камски отдал на время операции один из своих домов, которым он давно не пользуется. Когда Хэнк распахнул тяжёлую дубовую дверь, в лицо ударил поток воздуха, пропитанного ароматом полированного дерева, свежескошенной травы из сада и едва уловимой ноты дорогого парфюма — словно сама атмосфера здесь была тщательно подобрана, выверена, как партитура симфонии. Дэвид невольно замедлил шаг, окидывая взглядом пространство, где роскошь не кричала, а шептала: сдержанно, уверенно, с холодным достоинством. Просторный холл с мраморным полом, отполированным до зеркального блеска, в котором отражались приглушённые отблески хрустальной люстры. Лестница с витиеватыми перилами из тёмного дуба уходила вверх, обещая тайны за закрытыми дверями. В глубине, за арочным проёмом, мерцал свет гостиной — там, среди кожаных диванов и низких столиков из закалённого стекла, уже собрались «гости» — сами люди из ФБР. Они играли свои роли с безупречной естественностью, смеясь, перебрасываясь шутками, потягивая напитки из тонких бокалов. Фактически они просто проводили обыкновенный вечер в знакомой компании, так что было не сложно выглядеть расслабленно.

«Камски предоставил нам дом, в который мы и заманим Дэвида. Все гости будут агентами ФБР, так что в случае непредвиденной ситуаций они нас выручат. Коннор, ты будешь боссом Хэнка, а я твоей спутницей. Чтобы подчеркнуть твою статусность и властность. Также мы оба должны выглядеть идеально, как с иголочки. Уверена, для тебя это точно не будет трудным.».

      Коннор — в образе Марка Хардинга, босса Хэнка, — выступил вперёд. Такого красавчика было бы трудно не заметить: элегантный трёхчастный костюм от Emporio Armani, глубокого тёмно-синего, почти чёрного оттенка, пошитый из высококачественной шерсти с добавлением шёлка, придавал "Марку" статусность. Пиджак с узким кроем, подчёркивающим его стройную фигуру, с атласными лацканами и двумя пуговицами из чёрного оникса. Белоснежная рубашка из египетского хлопка с французскими манжетами, застёгнутыми на золотые запонки с гравировкой в виде абстрактных линий. Воротник — классический “виндзор”, идеально отутюженный, без малейшей складки. Шёлковый галстук тёмно-бордового цвета с едва заметным геометрическим узором, завязанный идеальным узлом “виндзор”. Концы галстука ровно касались пояса брюк. Узкие, строгие, с лёгким блеском, подчёркивающие линию ног. Нижние края аккуратно отутюжены, без заломов. Чёрные оксфорды из итальянской кожи, отполированные до зеркального блеска. Носки — тёмно-синие, в тон костюму, с едва заметным шёлковым переплетением. Часы с кожаным ремешком, дорогой парфюм, волосы с лёгким зачёсом — всё это заставляло смотреть на Коннора как на уважаемого человека в высшем обществе. Его улыбка была тёплой, но в глазах таилась ледяная точность аналитика. Он протянул руку, и прикосновение было твёрдым, уверенным — как у человека, привыкшего к власти, к тому, что его слово становится законом. Хотя ему было всё-таки непривычно отыгрывать такие серьёзные роли, так ещё и весь вечер: — О, Хэнк, ты привёл друга? — его голос звучал мягко, но с той особой интонацией, что не допускает возражений. — Марк Хардинг. Рад видеть приятеля своего лучшего работника.       Дэвид пожал руку, ощущая, как под кожей пробегает едва уловимый ток напряжения. Что‑то в этом человеке казалось знакомым — не лицо, не манеры, а скорее аура, словно тень давно увиденного сна. Он попытался ухватить эту мысль, но она ускользнула, растворившись в гуле разговоров и музыке, льющейся из невидимых динамиков: — Дэвид Хилл, — представился он, оглядываясь. — Смотрю, у вас тут серьёзно всё устроено. — Стараемся, — Коннор кивнул в сторону гостиной, где на стенах висели полотна, от которых у Дэвида перехватило дыхание. — Нужно поддерживать свой образ даже при просмотре футбола. Проходи, перерыв совсем скоро закончится. Вам следует поменять рубашку. Можете взять её в гостевой комнате, Хэнк тебе всё покажет. Если хотите, можете переодеться потом, чтобы не пропустить начало тайма.

Время: 21:15. Гостиная.

      Матч разворачивался на гигантских мониторах, развешанных по стенам, словно окна в иной мир. Свет экранов окрашивал лица собравшихся в холодные синие и алые тона, создавая иллюзию коллективного транса. Дэвид, поначалу настороженный, постепенно поддавался гипнозу обстановки. Алкоголь — выдержанный виски, поданный в тяжёлых хрустальных стаканах, — размывал границы реальности, превращая всё вокруг в причудливый сон. Он смеялся над шутками Коннора, кивал в такт его словам, чувствуя, как напряжение покидает тело. Даже Хэнк, сидящий рядом, казался теперь не просто случайным знакомым, а почти другом — тем, кто понимает, кто не осуждает. Когда на экране вспыхнули титры перерыва, Дэвид поднялся, чтобы наконец переодеться в чистую рубашку, которую ему так любезно предложили поменять. И в этот момент он заметил её.       Лия стояла у стола с закусками, её силуэт вырисовывался на фоне приглушённого света. Длинное вечернее платье от Elie Saab из шёлкового атласа цвета ночной лаванды окутывал всё её тело. Наряд с открытой спиной, подчёркивающей её грациозную осанку, и глубоким вырезом на груди, обрамлённым тонкими бретельками. Её юбка платья — расклешённая, с лёгким шлейфом, который едва касался пола при движении. Собранные в аккуратный, но свободный пучок волосы открывали тонкую линию шеи, а туфли с изящными бретельками дополняли образ. Подвеска из белого золота на груди мягко мерцала в свете ламп, словно маленькая звезда, упавшая с небес. По ней было сразу видно — эта женщина привыкла к роскоши, к восхищённым взглядам, к тому, что мир вращается вокруг неё. А ещё у неё точно есть кто-то богатый. Но это не остановило извращённую душу Дэвида Хилла. Он медленными, почти крадущимися шагами подошёл к девушке, намереваясь сказать что‑то дерзкое, провокационное, но она успела опередить его слова: — Привет, — голос Лии звучал, как шёпот ветра в листве. — Я тебя здесь никогда не видела. Я Эми Роуз, приятно познакомиться.       Она протянула ему бокал, и её пальцы на мгновение коснулись его руки — лёгкое, почти невесомое прикосновение, от которого по спине Дэвида пробежала дрожь. Его ухмылка тут же стала хищной, противной, как тогда у Гэвина Рида, выдавая его истинные намерения: — Дэвид Хилл. А ты красотка, Эми, — он отказался от бокала, и его руки тут же полезли к ней, но Лия лишь со смехом отпрянула от мужчины, ловко увернувшись от его хватки: — Нет-нет, здоровяк, я уже кое-чья подружка, — она довольно улыбнулась, показав в сторону, где сидел Коннор.       Дэвид, очарованный, но тут же разочарованный, покачал головой, его губы незаметно скривились: — Жаль, я уж подумал, что ты любишь развлекаться всю ночь напролёт. — Я люблю это делать только со своим мужчиной. А за это я получаю дорогие штучки, — не скрывая своих отношений с богатой персоной, она покрасовалась своими украшениями. — Хах, я тебя понял. Ну, раз ты такая недоступная, то я пойду туда, куда и шёл. — Его голос звучал с напускной небрежностью, но в глазах ещё тлел огонёк неудовлетворённого интереса.       Лия послала ему воздушный поцелуй, а сама представляла внутри себя, как бы она открутила его достоинство между ног. Она вернулась обратно к Коннору, подсев к нему и обняв его за руку, показывая всем сидящим рядом, как он ей нравится. Нельзя было выходить из образа даже сейчас, поэтому Лия без всякого стеснения притянула того за галстук к себе: — Он твой, Коннор, — прошептала девушка ему на ухо.       Услышав слова Лии, молодой парень осторожно кивнул, откланялся, и, высвободившись из хватки своей спутницы, начал подниматься наверх по лестнице, куда должен был попасть Дэвид.       Дэвид же так и не переоделся, ведь его взгляд упал на картины, висящие над большим гостиным диваном.       Он замер, словно громом поражённый.       Это были работы, за которыми он и его босс охотились долгое время — те самые, что пропали год назад в Париже. Он знал их наизусть: мазки, оттенки, даже едва заметные трещины на холсте. Его сердце забилось чаще, а в голове зазвучал тревожный набат. Это точно оригинал. — Это… — он шагнул ближе, проводя пальцем по раме одной из картин. — Этого не может быть. Они же пропали… — Подделки, — быстро ответил Коннор, подходя к нему. Его голос звучал спокойно, почти равнодушно. — Я коллекционирую копии. Нравится точность исполнения?       Дэвид нахмурился, пытаясь уловить ложь в его словах. Но картины выглядели настолько подлинными, что сомнения терзали его. Он всматривался в мазки, в тени, в мельчайшие детали — всё было безупречно. — Ты уверен? — он обернулся к Коннору, в его глазах читалась борьба между недоверием и желанием поверить. — Абсолютно, — парень пожал плечами, его улыбка была холодной. — Если хочешь, могу показать сертификаты.       Дэвид кивнул, но в его взгляде осталось что‑то неуловимое — подозрение, которое не удалось полностью заглушить.

Время: 23:45. Прихожая.

      Когда матч закончился, Дэвид сразу собрался уходить. Хэнк уже успел уехать раньше него, поэтому он не оказался рядом, чтобы проводить. Вместо него, как и планировалось, остались Лия и Коннор. Второй из этой парочки с прощальной и сдержанной улыбкой на лице произнёс: — Что ж, Дэвид, был рад знакомству с человеком, который тоже любит искусство. Жду вас и на других моих вечеринках в будущем. Мой номер и номер Хэнка вы уже получили.       Дэвид небрежно кивнул в согласии, пока его мысли были только о тех картинах, которые частично помогли ему мгновенно прийти в себя после огромного количества выпитого спиртного. Он даже не обращал внимание на Лию, к которой так лип до этого, а голос был уставшим и задумчивым: — Тоже был рад знакомству. Спасибо за вечер, Марк. Думаю, мы ещё встретимся       С этими словами Дэвид Хилл удалился. Лия закрыла за ним дверь, но не на замок: — Повезло, что у ФБР были подлинники тех двух картин, которые так и не смогли заполучить Дэвид и его босс. Осталось только ждать...       Коннор вместе с Лией начали медленно отходить от входной двери: — Было... Необычно играть такую роль, — подметил самому себе Коннор. — У тебя хорошо получилось. Такой образ тебе подходит, если не знать твой настоящий характер. — Настоящий характер? — Да, — девушка встала перед Коннором и стала поправлять его галстук. — Ты ведь такой добряк, а в итоге пришлось делать вид серьёзной и важной персоны. — Разве я не всегда серьёзен? — Не совсем. Ты серьёзен не по-злому, а по-доброму. Из добрых намерений, я бы сказала.       Коннор кинул взгляд на Лию, а затем на то, как она выравнивает края его дорогого галстука, и незаметно для себя парень начал улыбаться. Но не дав этим двоим побольше поговорить, главная дверь внезапно распахнулась, и в дом зашёл ухоженный мужчина. Коннор обернулся и запустил анализ: Анализ: Андрэа Гаус, 43 года. Рост: 180 см. Национальность: француз. Тип кожи: светлый. Волосы: чёрные. Глаза: карие. Вес: соответствует росту. Оценщик картин. Судимость: отсутствует. По нашим данным, Андрэа Гаус — вор, а также человек, умеющий искусно подделывать картины.       Его появление было подобно порыву ледяного ветра. Высокий, с пронзительным взглядом, он двигался с грацией хищника, привыкшего к тому, что мир склоняется перед ним. Его костюм — тёмно‑серый, с едва заметным узором — сидел идеально, подчёркивая стройную фигуру, а пальцы, сжимающие край пиджака, были украшены перстнем с чёрным камнем, который мерцал, как глаз змеи. Множество сходств с одеждой Коннора. — Ну что ж, — произнёс он, скрестив руки на груди. Его голос был низким, бархатистым, но в нём звучала сталь. — Вы неплохо разыграли спектакль. Я — Андрэа Гаус, босс Дэвида Хилла. И я понял, что вы такие же профессионалы, как и я. И да, я уже успел разглядеть те картины, что видел мой человек совсем недавно в этом доме. Что ж, могу сказать точно — это не копии, — Андрэа вывалил все карты сразу, не скрывая свою личность и род деятельности. — Но почему-то вы нарочно это скрыли.       Коннор и Лия обменялись быстрыми взглядами. В этом мгновении — доли секунды — они оценили ситуацию, взвешивая риски и возможности. Лия слегка наклонила голову, её пальцы сжали край бокала, который она успела прихватить со стола. Лицо девушки оставалось бесстрастным: — Ах, вы так любезны, — Лия хитро сощурила глаза, будто это не её оценивают прямо сейчас, а наоборот. — И что вы предлагаете? — спокойным, ровным голосом спросил Коннор.       Гаус улыбнулся, и в этой улыбке было что‑то хищное, как у волка, почувствовавшего запах крови. Он сделал шаг вперёд, и свет ламп отразился в его глазах, придавая им зловещий блеск: — Дело. Масштабное, — он произнёс это медленно, словно пробуя слова на вкус. — Если вы действительно те, кем кажетесь, то нам есть о чём поговорить. Разделим 50/50. Если не откажетесь. Хотя, конечно же, как послушный гражданин я могу просто сдать вас и сказать, что нашёл подлинники картин, украденные в Париже и так и не вернувшиеся на своё законное место. Ну, что скажете?       В прихожей повисла тишина, тяжёлая, как свинцовый занавес. Каждый из них понимал: это не просто предложение. Это вызов, и от него нельзя отказываться, иначе всё было зря. Это начало новой игры — игры, где ставки высоки. И Коннор не мог отказаться от неё: — От такого предложения нельзя отказываться. Мы в деле.