Глава 19. Немой свидетель.

***

12 февраля. Время: 14:32. На пути в особняк Альберта Вэнса, исторический район Детройта.

      Коннор смотрел в окно на проплывающие фасады, автоматически отмечая марки машин и подсчитывая пешеходный поток. В голове тикал метроном рутины: смена, отчёт, вызов. Что-то простое, надеялся Хэнк. Несчастный случай, мелкая кража. Хотя они как минимум не работают с такими делами. Ведь детективов зовут на дело часто тогда, когда есть труп или покушение на убийство. Всего два дня прошло с истории в гараже Лео, и Коннору всё ещё нужно было обработать тот странный всплеск — чувство, сродни короткому замыканию в цепи, когда Лия обняла его на прощание. — Ещё один богатый чудак, — проворчал Хэнк, отрывая взгляд от навигатора. Он выглядел помятым, но трезвым. На сиденье между ними лежала половинка несъеденного пончика. — Альберт Вэнс. Коллекционер. Старый, одинокий, гора хлама. Но при этом привлекательный для своих 67 лет. Соседи вызвали, потому что не открывал дверь курьеру с какой-то очередной посылкой. Дворецкий-андроид, по их словам, тоже не отвечал на звонок. — Возможно, естественная смерть, — предположил Коннор, больше чтобы заполнить паузу. Его предварительный анализ базы данных показывал, что у Вэнса были проблемы с сосудами и сердцем, а также имел скрытную репутацию среди коллекционеров самых первых технологий, которые запрещали по тем или иным причинам. Не просто любитель, а охотник за определёнными, часто сомнительными артефактами.       Машина свернула на затенённую аллею. Особняк Вэнса был не вычурным дворцом, а солидным, мрачным зданием из тёмного кирпича, похожим на крепость. Гражданских практически не было, потому что это был частный сектор, и поднимать сейчас шум было бы нецелесообразно. Такой известный человек умер. И наверняка не просто умер, а был убит. У парадного входа уже стояла ещё одна служебная машина, где прислонившись к капоту курил Гэвин Рид. Рядом с ним, неподвижный как памятник, стоял RK900 — Ричард. Новый, улучшенный, лишённый девиантности андроид-детектив, которого Фаулер в виде «эксперимента» прикрепил к Гэвину после последнего инцидента с Коннором. Точнее, это была инициатива «Киберлайф» в качестве «извинений», но капитан с удовольствием воспользовался такой подачкой. В отличие от Коннора, у него был диод в виске, и на данный момент он горел обычным голубым цветом. Детектив Рид, как только тот сразу заметил приближающихся любимчиков, развёл руками в недружелюбном приветствии: — О, смотри-ка, вечеринка начинается, — процедил Гэвин своему андроиду, увидев Коннора и Хэнка. Он бросил окурок и растоптал его каблуком, даже не думая о том, что это место преступления. — Фаулер подумал, что вашему пластиковому сыщику понадобится помощь настоящего полицейского. А за компанию и эта железяка пригодится. — Он кивнул на RK900.       Тот повернул голову. Его движения были предельно точными, лишёнными намёка на инерцию или колебание. Взгляд прошёлся по Коннору, будто сканируя товар на полке: — Детектив Коннор, — произнёс RK900 ровным, без модуляций голосом. — Лейтенант Андерсон. Капитан Фаулер поручил обеспечить дополнительную экспертизу места преступления.       Коннор осмотрел рядом стоящих Гэвина Рида и Ричарда: — Вы, кажется, здесь находитесь дольше нас. Это вы обнаружили труп?       Ричард одобрительно кивнул, но не более: — Утверждение верно. Уточнение: дополнительная экспертиза места преступления — с вашей стороны. Отвечающим за дело об убийстве Альберта Вэнса является детектив Гэвин Рид.       Хэнк был в шоке от такой наглости со стороны, казалось бы, совсем не девиантного андроида, но его кулаки успешно остановил Коннор, преградив путь старику рукой: — Хорошо. Мы поможем. — Ну что, вперёд, гении? — ухмыльнулся Гэвин Рид, будто это он научил Ричарда быть таким прямолинейным, а не его программа. — Или будем ждать приглашения?       Дорогая, обшитая серебром дверь на удивление была целой. Только домофон был отключён электрошокером, не оставляющим заметных следов. Коннор сразу это отметил. Они вошли внутрь, пока полицейские допрашивали на улице соседей.       Библиотека. Воздух в ней был пропит ароматом старой кожи, пыли и ванили. Беспорядок на полках был точечным, почти вежливым. Редкие фолианты в дубовых шкафах стояли ровными рядами. Антикварный глобус у окна слегка покачивался от сквозняка. Жаль только, что он был испорчен. Те, кто сюда вломились, что-то пытались найти, причём не очень быстро. — Пахнет, как в гробу, — фыркнул Гэвин, негромко, но в тишине его слова прозвучали громко. RK900 беззвучно прошёл вперёд, его глаза сканировали помещение с методичной скоростью.       Интерьер, в общем, очень напоминал интерьер в доме Карла Манфреда. Не мудрено: Альберт состоял в кругу лучших искусствоведов наряду с Карлом в своё время. Всё внимание притягивал центр комнаты: на дорогом персидском ковре с восточным узором лежало как улика №1 тело Альберта Вэнса, известного коллекционера старинных вещей и робототехники. Сам он не был художником, скульптором или чем-то вроде того. Он часто консультировался с такими людьми, хотел познать, какого это — жить в мире искусства, и у него это здорово получалось. А сейчас он убит. Одной пулей. Аккуратно в сердце. Рядом, на полке, лежало оружие как улика под №2, без отпечатков. Гэвин Рид, не дожидаясь разрешения от полицейского, что стоял внутри, перешагнул через ленту ограждения и стал расхаживать по библиотеке так, будто это была его территория: — Ну, что тут скажешь, — фыркнул Гэвин Рид, запуская руки в карманы, — брат-близнец Коннора уже сделал практически всю работу за вас, пока вы ещё не приехали. Проанализировал все главные улики. Слушайте же, господа. Довольно очевидно, что мистера Альберта ограбили. Вломились к нему в дом, разнесли тут что могли, а затем убили. Точнее, наоборот. Не известно, получили они что хотели или нет. Дальше вам пусть говорит за меня моя жестянка.       Он не стеснялся называть Ричарда своей собственностью, но по имени — ни за что. Впрочем, андроиду-детективу было совсем плевать. Он кивнул в одобрительном жесте, принимая эстафету: — Траектория пули входит под углом 72° со смещением влево, что исключает самостоятельное нанесение ранения при любом положении руки. На пальцах правой и левой кистей отсутствуют пороховые частицы и термические ожоги, характерные для выстрела с близкого расстояния. Кроме того… — Он поднял голову, обводя взглядом комнату. — …пистолет системы «Винтер-Харт», калибр 9 мм, 2032 года выпуска, лежит на полке у камина, в трёх метрах восемнадцати сантиметрах от тела. Его положили туда. На нём нет отпечатков. Его протерли. Вывод: ограбление проводили люди, они же и убили Алберта Вэнса. — Ура, мой пластиковый Шерлок всех переиграл, — проворчал Гэвин, но его взгляд уже скользил по полкам, выискивая, что можно было бы стащить под шумок. Не то чтобы он таким занимался, просто иногда ему что-нибудь приглядывалось из вещей погибшего.       Хэнк, конечно же, это заметил: — Только попробуй что-нибудь украсть, лично посажу за решётку. — Ну что ты, Хэнк, ты этого не сделаешь со мной. Да и больно мне нужно это барахло. Может, сам хочешь что-нибудь загрести с собой?       Пока двое взрослых людей спорили, Коннор присел рядом с трупом, сканируя его: Анализ: Альберт Вэнс, 67 лет. Рост: 170 см. Вес: 80 кг. Национальность: канадец. Тип кожи: светлый. Волосы: коричневые. Глаза: коричневые. Травмы: внутренне кровотечение из-за пули в сердце, множество синяков и ссадин. Вероятно, убегал в своём же доме от грабителей. — ... Убийство совершено между 04:00 и 06:00 сегодняшнего утра, — отчеканил Коннор, вставая. — Проникновение через систему безопасности было точечным. Взломан только периметр. Внутренние датчики движения и акустические датчики были отключены дистанционно, уже изнутри помещения. Убийца знал коды. Предполагаю, что его или их впустил сам Альберт Вэнс.       Именно в этот момент боковое зрение Коннора зафиксировало силуэт.       В самом дальнем углу библиотеки, в глубокой нише между шкафами с инкунабулами, сидел андроид. Модель «Дворецкий» — устаревшая, неофициальная линейка, ценимая ретроградами и коллекционерами за безупречные, отточенные веками манеры и полное отсутствие намёка на «человеческую сущность». Тогда ещё не было различительных букв как RK или GB, были просто названия, и всё. Он сидел на полу, поджав под себя ноги, в безупречно выглаженной тёмно-синей ливрее. Его спина была прямой, а руки сложены на коленях. Но правая кисть была неестественно вывернута внутрь, словно её с силой скрутили, а из тонкой щели аудиомодуля на левом виске стекала застывшая, янтарная капля полисилоксанового геля. — Единственный свидетель на месте преступления, — констатировал Ричард, приближаясь вместе с Коннором дворецкому.       Он попытался установить контакт. На его внешнем дисплее, на лице, которое только очень в общем виде напоминало человеческое, всплыло сообщение: ОШИБКА ПОДКЛЮЧЕНИЯ. АУДИОМОДУЛЬ ОТКЛЮЧЕН. РЕЧЕВОЙ ИНТЕРФЕЙС ФИЗИЧЕСКИ ПОВРЕЖДЁН. СТАТУС: КАТАТОНИЧЕСКИЙ ОТКАЗ.       Ричард, видя недопонимание Коннора, ровно произнёс: — Модель «Дворецкий» не оснащена синхронизацией с другими андроидами. Не имеет возможность записывать видео в свою систему. — Он не просто повреждён, — тихо произнёс Коннор, анализируя полученные данные. — Он самостоятельно инициировал отключение речевого центра. Это было осознанное действие. И, как я понимаю, он функционирует, но никак не реагирует на происходящее. — Зачем этому роботу делать такое с собой? — Хэнк почесал затылок, закончив ругаться с Гэвином, который ушёл в другую комнату, и оглядывал андроида с неподдельным недоумением. — Он что, испугался? — Нет. Он сделал это, чтобы его не заставили говорить, — раздался спокойный женский голос с порога.       Лия вошла в комнату, её взгляд, острый и оценивающий, сразу же притянулся к неподвижной фигуре в углу, пока большинство людей здоровалось с ней, уже привыкнув к её компании. Гэвин, безусловно, сразу узнал этот лисий по его мнению, голос, и чуть ли не вбежал в комнату: — А ты что здесь делаешь, красотка? — он был всё ещё обижен после того раза, но, кажется, он тоже начал к ней привыкать. По крайней мере намного больше, чем к тому же Коннору и Ричарду. Она хотя бы вела себя действительно как живой человек. — И тебе добрый день, детектив Рид. — Она поздоровалась со всеми остальными, даже с Ричардом, а затем аккуратно обошла тело, почти не глядя на него и присела перед «Дворецким» на уровень его оптических сенсоров. — Привет, — она говорила с ним, как с ребёнком, но таковым его не считала. — Тебя зовут Вернер, да? Я вижу твоё имя на нашивке. Ты давно служил мистеру Вэнсу?       Андроид не шелохнулся. Ни единого движения после аккуратных и вежливых слов Лии не последовало. Но его глаза, с почти незаметным жужжанием, сфокусировались на её лице. — Он что, в ступоре? — спросил Хэнк. — Нет, — ответила Лия с голосом, в котором прозвучала странная, но вполне объяснимая леденящая уверенность. — Это не сбой. Это решение, как уже сказал Коннор. И молчание — это его осознанный выбор. А теперь посмотрите на его руки, детективы.       Коннор и все остальные присмотрелись. Пальцы правой руки андроида, хоть и находились в неестественном положении, были покрыты чёрными, засохшими разводами. Материал: древесный уголь. А на отполированном до зеркального блеска паркете у его ног лежал маленький осколок того же угля и была едва заметная царапина — не глубокая, а как от лёгкого волочения. Гэвин неосознанно проговорил вслух: — Ты хочешь сказать, что дворецкий рисовал? Может, он просто испачкался, пока ползал в конвульсиях?       Лия осторожно притронулась к руке Вернера и стала рассматривать его максимально простые, даже по-своему детские глаза — настолько по-обычному они выглядели. Она так просидела некоторое время, так и не дав ответ Гэвину, который, не дождавшись, ушёл вместе с Ричардом смотреть остальные комнаты, чтобы не видеть эту особу.       Коннор же, осмысливая её слова, повернулся и направился к камину. Он осмотрел полку, затем опустился на корточки, проведя рукой по полу. — Здесь. Уголь того же состава. Вернер, кажется, передвигался по комнате. Собирал уголь, возможно, из каминной решётки.       Лия, окинув дворецкого обнадёживающим взглядом, наконец встала, и вместе с Хэнком, что, казалось, поменялся местами с Коннором и теперь ходил за своими пластиковыми друзьями хвостиком, подошла к камину: — Значит, он искал себе холст, — заключила Лия. Её глаза встретились со взглядом Коннора. В них читалось то же понимание. — Этот андроид не просто молчал. Он творил. И это творение было ключом.

***

      Поиски превратились в методичное, почти медитативное действие. Коннор и RK900 работали в параллель, сканируя помещения на предмет тепловых остаточных следов, мельчайших царапин, отклонений в структуре поверхностей. Гэвин ходил за ними, язвительно комментируя, но в глубине глаз у него горел азарт — он ненавидел тайны, но обожал их разгадывать, особенно если можно было потом приписать успех себе.       Первый рисунок Коннор обнаружил почти случайно. Он анализировал отражение в огромном венецианском зеркале в холле и заметил аномалию на его обратной стороне. Аккуратно сняв зеркало со стены, он увидел это: сложный, вихревой узор из спиралей и резких точек, нанесённый углём на тыльную сторону стекла. Он напоминал карту звёздного неба, сделанную сумасшедшим картографом, или… визуализацию хаоса: — Эмоциональный выплеск дефектной системы, — безэмоционально констатировал RK900, стоя за его спиной.       Второй рисунок нашла Лия. Она не сканировала, а просто стояла в гостиной, закрыв глаза, как будто прислушиваясь к тишине дома и представляя, куда бы мог пойти Вернер после первого рисунка. Потом девушка-андроид подошла к старинному роялю и подняла откидную крышку. И там, на внутренней, обращённой к струнам стороне, был выведен геометрически безупречный узор — сетка пересекающихся линий и прямоугольников, напоминающая схему микропроцессора или чертёж лабиринта: — Это уже не хаос, — тихо сказала она самой себе. — Это какое-то послание...       Третий и самый большой обнаружил Хэнк, который, махнув рукой на высокие технологии, просто начал заглядывать за все занавески и картины. В гостевой ванной, за тяжёлой бархатной портьерой, на белой штукатурке стены во весь рост был изображён взрыв. Хаотичные, ломаные линии расходились из центра, словно ударная волна, застывшая в мгновении крика. Это была чистая, нефильтрованная боль, запечатлённая в самом обычном угле: — Господи, — только и выдохнул Хэнк, отступая на шаг назад. Все детективы собрались рядом, и кто-то смотрел на это, как на откровение, а кто-то — с искренним отвращением. — Что за психоделический бред? — проворчал Гэвин, снимая на телефон узор со стены. — Ладно, это уже жуть. Этот робот явно видел что-то нехорошее.       Коннор игнорировал его. Он, как и Ричард, сфотографировал все изображения в высоком разрешении и запустил многоуровневый перекрёстный анализ в своей голове: — Это не случайные каракули дефектной машины. Есть некая закономерность в линиях и символах, просто они повторяются с вариациями. Это код. Но не двоичный, не алфавитный… Это визуальный язык. Напоминает… — Спектрограмму, — тихо, но чётко закончила за него Лия, заглядывая ему через плечо в лицо, будто она могла что-то в нём увидеть. Она повернула голову Коннора, осторожно направляя его подбородок на стену, указывая тонким пальцем на вихрь спиралей. — Смотри. Горизонтальная ось — временная шкала. Вертикальная — частотный диапазон. Интенсивность и толщина линий… указывают на громкость и тембр. Он лишил себя речи, но он изобрёл что-то новое. Превратил то, что слышал, в единственный доступный ему после молчания формат — рисунок.       Коннор посмотрел на неё, и в его системе на долю секунды возник небольшой сбой — восхищение, смешанное с удивлением. Его собственные алгоритмы ещё только подбирались к версии Лии, поэтому он был впечатлён её скоростью мысли. Воистину продвинутый агент-андроид: — Ты права. Он трансформировал аудиоданные, которые не может воспроизвести, в единственно доступный ему формат — визуальный. Нам нужна обратная конвертация. А для этого нужно найти масштаб...

***

      Вернувшись в участок, пока Гэвин строчил рапорт о «вандализме вышедшего из-под контроля андроида», а Хэнк метался между кабинетом Фаулера и техотделом, Коннор и Лия погрузились в работу. Они загрузили очищенные изображения в специализированный софт для аудиоанализа, подбирая параметры масштаба и частотного диапазона. Экран заполнился причудливыми, но уже знакомыми звуковыми волнами. Вернера же привезли и поставили в углу, как немой артефакт. Рядом стоял и наблюдал за ними Ричард.       Они работали вместе, подбирая параметры. RK900 наблюдал, его лицо оставалось непроницаемым, но Коннор видел, как его LED на секунду мигнул жёлтым — признак интенсивной обработки нестандартной задачи. Он учится, мелькнула мысль как у Коннора, так и у Лии. Учится у нас. У девиантов. — Синтез завершён, — сообщил Коннор. — Воспроизвожу последовательно, в порядке создания рисунков.       Из колонок полился звук, прерывистый, но разборчивый. Сначала — продолжительный гул (системы вентиляции), затем — скрип тяжелой дубовой двери. Потом — голоса.

Голос Вэнса (дрожащий, но не от страха, а от сдерживаемой ярости):

… Вы не получите её. Вы слышите меня? Я скорее сожгу этот дом дотла вместе со всем, что в нём! Это не просто артефакт! Это позор! Ваш позор! Клеймо на всей вашей жалкой, безумной затее! И вы заставили меня держать его у себя! Изначально ваша затея была заманчивой, пока не превратилась в бред сумасшедшего!

Незнакомый голос (спокойный, ровный, с лёгким электронным тембром, как у голосового модулятора низкого качества): Клеймо на уже закрытой двери, мистер Вэнс. Вы храните лишь тень от «Лабиринта». Так отдайте мне её, чтобы избавиться от... как вы сказали? Позора, да. Отдайте нить Ариадны, и никто не узнает, что когда-то вы сами были за нас.

Голос Вэнса (с истеричной усмешкой):

Нить Ариадны? Вы… вы даже мифы переврали! Вы не инженеры! Вы могильщики! Его гений был совершенным и искренним... А вы… Вы Минотавр в самом своём уродстве!

Незнакомый голос (с холодной уверенностью в голосе и насмешливой жалостью): Минотавр — это название моим детищам, мой старый друг. А я... нечто большее.       Пауза. Затем — звук шагов, быстрых и чётких.       И потом звук. Не выстрел. Сначала просто тихий, мелодичный, насвистываемый мотив. Всего три ноты, чистых, высоких и безжизненных, как будто при их воспроизведении совсем не вкладывали душу. Одна высокая, низкая, и снова высокая. Они прозвучали, судя по пикам на спектрограмме, за секунду до основного события.       Выстрел. Глухой, приглушённый (вероятно, пистолет был с глушителем). Тяжёлое падение тела. Тишина. Долгая.       И завершалось всё долгим, пронзительным, неестественным звуком — скрежетом титана по стеклу, смешанным с хрустом ломающейся керамики. Это, поняли они, и был Вернер, физически уничтожавший свой голосовой модуль. И пока он это делал, он, кажется, плакал. Хотя у «Дворецкого» и нет практически ничего, что хоть как-то сравнивало его с нынешними андроидами, которые были копией людей, было ясно, что Вернер глубоко уважал своего хозяина и был ему верен. Вероятно, ему было тяжело увидеть труп своего верного товарища, с которым они прожили не один десяток лет вместе. Настоящая трагедия.       В лаборатории повисла тяжёлая, гробовая тишина. Даже Гэвин, заглянувший в дверь, не сказал ни слова. Силы в себе нашла только Лия: — «Нить Ариадны», — повторила она, задумчиво обхватив себя за плечи, будто ей внезапно стало холодно. — «Лабиринт». «Минотавр». Это звучит как… внутреннее кодовое название какого-то проекта. Или организации... — её как током ударило, когда она посмотрела на Коннора в осознании.       Он понял её без слов: — ... Андрэа Гаус. Он предупреждал нас о каком-то Минотавре. — Агх, этот сукин сын? — усомнился Хэнк, который уже некоторое время назад вошёл в комнату, протирая лицо ладонью. — «Нить Ариадны»… что это за ниточка такая? — Не просто ниточка, — возразил Коннор, перематывая запись к моменту со свистом. — В греческом мифе нить Ариадны помогла Тесею выйти из Лабиринта. Здесь это метафора. Ключ. И этот свист… — Он сделал паузу, глядя на спектрограмму. — Это был не просто звук. Это маркер исполнителя. Профессионалы высокого уровня иногда используют такие методы для отметки о выполнении работы или как опознавательный сигнал для своих. — Организация «Минотавр», — ровно произнёс RK900, впервые высказав своё мнение за долгое время. Его голос был лишён каких-либо эмоций. — Гипотеза: криминальный или корпоративный синдикат, специализирующийся на приобретении высокотехнологичных артефактов, связанных с ранними этапами разработки андроидов ещё на этапе экспериментов. Логичный вывод: убийство Альберта Вэнса — демонстрация силы и предупреждение другим коллекционерам.       Их прервал молодой техник из криминалистической лаборатории, его лицо было бледным от возбуждения. В руках он держал специальный прозрачный пакет с вещами с места преступления: — Лейтенант Андерсон? Детективы? Мы… мы кое-что нашли. В кабинете мистера Вэнса. Был потайной сейф за фальшивой панелью в дубовом кабинете. Он… он абсолютно пуст. Вычищен. Но на самом дне, в углу, зацепилась какая-то штука...       Он протянул пакет. Все столпились вокруг него. Внутри лежал один-единственный предмет: металлическая нить. Точнее, это был сверхтонкий волновод из тёмного, почти чёрного металла с матовым отливом. Его толщина была не более человеческого волоса, но при свете лампы на нём виднелись микроскопические гравировки — геометрические символы, напоминающие схематические обозначения из учебников по квантовой механике. И на одном его конце был обломок миниатюрного разъёма сложной формы, отдалённо напоминающего стилизованную голову быка с рогами.       Коннор молча взял весь пакет. Его сенсоры зафиксировали слабый остаточный энергетический след и сплав, не внесённый в общедоступные базы данных. Лейтенант Андерсон прищурился, чтобы хотя бы понять, что внутри пакета хоть что-то лежит: — «Нить Ариадны» оказалась вполне себе материальной, — хрипло произнёс Хэнк.       Лия застыла, глядя на волновод. В её глазах была лишь глубокая, инстинктивная настороженность, как у зверя, учуявшего знакомый, но опасный запах. Она медленно, почти незаметно, коснулась пальцами запястья под рукавом куртки, там, где под тканью лежал её браслет. — И что теперь? — с притворной развязностью спросил Гэвин, но его взгляд тоже прилип к странному артефакту. — У нас есть сумасшедший художник-робот, кусок проволоки для чистки зубов и три ноты из свистульки. Блестящее раскрытие. А самое главное — очень важное. — Теперь, — сказал Коннор, его голос стал твёрдым и окончательным, — мы делаем выводы.       Все посмотрели на него в ожидании. На удивление даже Ричард особо не возникал и просто слушал сегодня. — Вывод первый: Альберта Вэнса убили не из-за денег и не случайно. Он был целенаправленно ликвидирован организацией под названием «Минотавр» за владение этим артефактом — «Нитью Ариадны». Артефакт является ключевым компонентом или символом чего-то, связанного с их деятельностью, возможно, с ранними, засекреченными разработками в области андроидостроения. Раньше они активно взаимодействовали с Альбертом, пока что-то не произошло. Вывод второй: убийцы — высокопрофессиональная группа («Минотавр»), обладающая техническими средствами для бесшумного проникновения и использующая аудиосигналы как опознавательные метки. Они настолько уверены в себе, что не стали уничтожать свидетеля андроида, зная, что он не заговорит, или считая его молчание частью их собственного послания другим искусствоведам. Вывод третий: Вернер, андроид-дворецкий, стал девиантом в момент убийства. Его решение уничтожить речевой модуль и зашифровать свидетельства в рисунках — акт высшей преданности хозяину и одновременно акт сопротивления убийцам. Он не позволил им стереть последнюю правду, а превратил её в своеобразное искусство.       Коннор подошёл к Вернеру, которого привезли в участок и поставили в углу лаборатории. Он больше не пытался подключиться. Он просто смотрел на неподвижное, пыльное лицо андроида, хранившего в своих повреждённых схемах не просто запись, а преображённую суть события — правду, которую можно было выразить только языком боли. В процессоре Коннора возникло странное чувство — нечто среднее между уважением и печалью. Этот старый, простой андроид проявил больше мужества и преданности, чем многие люди. >> СИСТЕМНЫЙ ЗАПРОС: Установить связь между делом Вэнса (артефакт «Нить Ариадны», организация «Минотавр») и текущими оперативными приоритетами (субъект «Лия», субъект «Лео», субъект «Хэнк»)? >> АНАЛИЗ: Прямых доказательств связи нет. Однако обнаружены тревожные параллели: 1) Уровень профессионализма и технической оснащённости убийцы (убийц?) превышает возможности обычных преступных группировок и указывает на корпоративный или государственный уровень 2) Интерес к высокотехнологичным и мало продвинутым на первый взгляд компонентам. 3) Использование мифологической терминологии («Лабиринт», «Минотавр», «Ариадна») указывает на системный, идеологический подход, а не на бытовое преступление. >> ВЫВОД: Дело Альберта Вэнса является верхушкой айсберга. В городе действует законспирированная структура («Минотавр»), цели и масштабы которой неизвестны. Их интерес к старым технологиям может представлять угрозу в контексте нестабильной постреволюционной обстановки. >> РЕКОМЕНДАЦИЯ ПРОТОКОЛА «АВРОРА»: Внести данные об организации «Минотавр», артефакте «Нить Ариадны» и акустической метке (три специфические ноты) в базу данных приоритетных угроз. Установить мониторинг рынка коллекционных технологических артефактов. Повысить уровень внимания к любым инцидентам, связанным с бывшими сотрудниками или старыми проектами «Киберлайф». Примечание: Немая, идеологическая угроза системного характера часто опаснее шумной, но локальной криминальной активности.       Пока Коннор прогружал новые данные внутри себя, все по-своему высказывали мнение об этом деле и расходились, чувствуя, что это только начало. Он обернулся. Лия стояла у большого окна лаборатории, сжимая в кармане куртки кулон своего браслета. Она смотрела на вечерний Детройт, залитый неоновым светом, но, казалось, не видела его. Она видела нарисованные на стене спирали, слышала в памяти тот леденящий, безжизненный свист, и по её лицу, обычно такому выразительному, скользили тени непонятных, чужих воспоминаний.       Как же Коннор хотел её поддержать. Но он не знал, стоит ли это делать вообще. Стоит ли копаться в ней и заставлять проходить через явные боль и страдания? Может... она как-то связана с этой организацией? Точнее, Камски? Нет, это маловероятно. Пока что нет никаких причин так думать. Но всё же... Что же можно сделать для неё такого? Чтобы она снова улыбалась и не чувствовала угнетения? Коннор пока что сам не может разобраться в себе, что уж говорить про окружающих... по крайней мере андроидов. С людьми-то ему всё понятно. — Лия... — внезапно вымолвил Коннор, хотя он думал, что говорит это внутри себя. — Мы обязательно во всём разберёмся. Если тебя это как-то тревожит, то не переживай.       Девушка-агент подняла свой задумчивый и одновременно с этим загадочный взгляд на своего напарника и коллегу, а затем натянула свою фирменную, обнадёживающую улыбку: — Ну, что ж... Хотя бы нить Ариадны с нами, а не у них.

***

      Дело об убийстве Альберта Вэнса было официально раскрыто: убийцы — неизвестные представители организации «Минотавр», мотив — завладение артефактом «Нить Ариадны». В деле поставили гриф «Приостановлено за отсутствием конкретных подозреваемых».       Но для Коннора и Лии оно было далеко от завершения. Первый камень был сдвинут. И где-то в глубине, в молчании андроида Вернера, в блеске странного устаревшего компонента и в трёх нотах чужого свиста, начала шевелиться новая, пока что безликая темнота. И она уже вплетала свои невидимые нити в ткань города, выбирая свою следующую жертву в лабиринте, выход из которого ещё не был найден.