Глава 24. Лабиринт Минотавра.

***

22 февраля. Время: 00:47. Заброшенный склад на границе лесной зоны, Детройт.

      Ночь сгустилась над лесом, как тяжёлое, мокрое одеяло. Облака висели так низко, что, казалось, до них можно дотянуться рукой. Почувствовать, насколько они холодные, влажные, равнодушные. Луна спряталась за их непроницаемой стеной, и мир погрузился в абсолютную, почти первобытную тьму, которую не могли разогнать ни редкие огни дальних окраин, ни фары полицейской машины Гэвина Рида, припаркованной у обочины в полукилометре от склада. Ветви деревьев, голые и чёрные, тянулись к небу, как скрюченные пальцы мертвецов.       Коннор стоял у капота машины Хэнка, вглядываясь в темноту. Его сенсоры работали в усиленном режиме, но даже они с трудом пробивали плотную завесу ночи, смешанную с туманом, поднимавшимся от земли. Он сканировал периметр, фиксировал каждый звук, каждое движение, каждое изменение температуры. И всё же его внимание постоянно возвращалось к ней.       Рядом с ним, чуть поодаль, стояла Лия. Ещё в машине она высушила себя как смогла, чтобы быть готовой к незапланированной операции. Она не смотрела на Коннора. Её взгляд был прикован к тёмному силуэту склада, и в этом взгляде читалась такая концентрация, что, казалось, она могла прожечь дыру в реальности. Коннор видел, как её грудь вздымалась слишком часто, как пальцы правой руки слегка подрагивали, сжимаясь в кулак и разжимаясь — нервный тик, которого раньше не было: — Я чую запах, — тихо сказала она. — Он исходит из-под земли. И что-то сладкое. Как горелый сахар. — Это было как напоминание о том, что под землёй происходит нечто, чего не должно быть в нормальном мире. — Медицинский изопропиловый спирт, — автоматически откликнулся Коннор. — Используется для стерилизации инструментов и поверхностей. В сочетании со сладковатым запахом... возможно, анестетики. Или биологические образцы в формалине. — Прекрати, — оборвала она его резко. — Не надо анализировать. Просто... будь здесь. Со мной.       Он замолчал. В её голосе не было злости — только предельная, вымораживающая усталость. Усталость от неизвестности, от ожидания, от бесконечного прокручивания в голове лица Лео на том экране. Конечно, ей не нравилось слышать слово «формалин» в такой ситуации. Коннор понял это и мысленно сделал пометку: избегать клинических терминов, когда речь идёт о возможных страданиях человека.       Из темноты вынырнули две фигуры. Гэвин Рид, в неизменной кожаной куртке, с неизменной же кислой миной на лице, и Ричард — RK900, его напарник, шагавший чуть позади с бесстрастным, идеально отрегулированным выражением на лице, которое было пугающе похоже на лицо Коннора в первые дни его существования. Не только потому, что их лица были практически идентичны — та же структура скул, тот же разрез глаз, та же линия подбородка. Но в Ричарде не было той мягкости, которую сделали Коннору с самого начала. У него всё лицо было намного острее и мужественнее. Его диод на виске горел ровным, спокойным синим — ни намёка на девиацию. И в этом было что-то одновременно впечатляющее и жуткое — идеальная машина, не знающая сомнений.       Детектив Рид осматривал место, где, кажется, сегодня ему придётся проявить хотя бы малую долю героизма: — Ну и местечко вы выбрали для ночной прогулки, — проворчал Рид, сплёвывая на землю. — Прям курорт. Ну что, это сюда детишек привозят? Или это просто слухи?       Кажется, сегодня агента Элайджи хотят вывести из себя: — Это не слухи, Гэвин, — холодно ответила Лия, даже не повернув головы в его сторону, совсем не оценивая шуток, тем более про похищение детей. — Лео там. Внутри. Я попрошу тебя не вести себя как скотина и отнестись к делу серьёзно.       Рид хотел съязвить, но встретился взглядом с Коннором и почему-то передумал. Возможно, потому что в глазах андроида, который когда-то был его главным раздражителем, сейчас было что-то такое, что останавливало любые шутки. Что-то, похожее на предупреждение. Да и он сам прекрасно понимал, что надо бы собраться с мыслями и начать нормально себя вести: — Ладно, — буркнул он так, будто хотел успокоить этим словом. — Ричард, просканируй периметр, как ты это и любишь делать. — Детектив подошёл к Лие и встал перед ней, чтобы на него точно обратили внимание. — Мы зайдём тихо, возьмём мальчишку и свалим. Без лишнего геройства, без лишнего шума. Я же правильно всё понял?       Ричард кивнул вместо Лии, его диод моргнул жёлтым на долю секунды. Он замер, обрабатывая данные, и Коннор снова поразился тому, насколько синхронными были их движения — будто смотрел на себя в зеркало. — Сканирование завершено. Используя прибор агента Лии, было выяснено следующее. Под нами находятся три входа. Основной — с фронтальной стороны склада под охраной двух человек. Два боковых — южный и северный. Южный не охраняется, и, судя по тепловому следу, используется редко. Северный — служебный, активное движение каждые двадцать минут. Рекомендация: использовать южный.       Силуэт лейтенанта Андерсона, которого не доставало всё это время, появился из машины: — Тогда идём, — скомандовал Хэнк, появляясь из темноты с полуавтоматическим пистолетом в руке. Его лицо было суровым, как никогда. — Лия, Коннор, вы впереди. Мы прикрываем. Рид, не отставай и не высовывайся без нужды. Ричард, контролируй тылы. — С каких пор ты командуешь здесь, Хэнк? — Детектив Рид до сих пор не мог уложить в своей детективной головушке, что он, его суперский андроид-детектив, его копия, старый мент и девка, которая набралась смелости поставить его на место когда-то, работали вместе. И сейчас им нужно было не просто расследовать какое-то убийство, а проникнуть на секретную базу, о существовании которой никто раньше даже и не догадывался. — И да, господа, напомните-ка, почему мы не позвали с собой Аллена? Честно говоря, я был бы рад даже федералам.       Лия, которая смотрела всё это время ему в глаза (благодаря обуви с небольшой подошвой она стояла с ним на одном уровне), сосредоточенно ответила: — Потому что это моё дело. И все, кого ты назвал, детектив, сейчас не могут отвлечься от своих дел. Нечего трепать всем этим людям мозги лишний раз. С тобой в команде находится Хэнк Андерсон, Коннор, Ричард и я. В конце концов, ты сам. Так что перестань ссать почём зря и просто делай то, что сказано. Где-то там, внизу, сейчас страдает ребёнок. Из-за меня. И на выяснение отношений с тобой и Ричардом у меня совсем нет времени, представляешь?       Несмотря на то, что она говорила с ним не очень уважительно, это было, в общем-то, заслужено. И всё равно ей в глубине души и правда не хотелось ни с кем ссориться. Ни тогда, когда жизнь мальчика висела на волоске.       Гэвин закатил глаза, но одобрительно кивнул. Он даже никак отвечать не стал, чтобы не дай Бог сказать что-нибудь лишнее. В конце концов, она была права — ребёнок важнее.       Группа «Браво» и её новые товарищи на сегодняшний день двинулась вперёд, к складу.

01:12. Подземный уровень, вход через южный тоннель.

      Тоннель оказался узким, низким, выложенным старым, крошащимся бетоном, по которому змеились трещины, пахнущие сыростью и плесенью. С каждым шагом становилось всё труднее дышать, кислорода на таком уровне было маловато. Сюда редко кто ходил, и это было понятно даже по тому, как выглядит эта часть подземной базы: брошенной и никому не нужной. Стены здесь покрылись налётом соли, выступавшей из бетона, и в свете фонарей этот налёт искрился, создавая иллюзию звёздного неба в подземелье.       Коннор шёл первым, проверяя боковым зрением окружение, исключая внезапное появление вражеской стороны. За ним — Лия, затем Хэнк, потом Рид и Ричард, замыкающий шествие. Свет фонарей выхватывал из темноты фрагменты реальности: ржавые трубы вдоль стен, забытые кабели, свисающие с потолка, как мёртвые змеи, мутные лужи на полу, в которых отражались их собственные тени. — Впереди находится промышленная зона, — едва слышно проанализировал Коннор. — Судя по структуре, склад был переоборудован примерно пять лет назад. Добавлены системы вентиляции, усилена звукоизоляция стен. Строительные материалы высокого качества, не характерные для обычных подпольных лабораторий. — Значит, тут присутствуют крупные деньги, — так же тихо отозвался Хэнк. — Очень крупные.       Лия молчала. Она шла, полностью сосредоточенная на движении впереди, на звуках, на запахах. Её правая рука лежала на кобуре, но пальцы не сжимали рукоять — она ждала. Ждала момента, когда понадобится действовать.       Тоннель упёрся в массивную металлическую дверь. Коннор поднёс ладонь к замку — электронный, с кодовым доступом и биометрическим сканером. На помощь вызвался Ричард: — Взломаю, — прошептал он, выходя вперёд. Его пальцы трансформировались, выпуская тонкие иглы, которые он погрузил в панель управления. Диод замигал жёлтым, потом красным, потом снова синим. — Доступ открыт. У нас три минуты до перезагрузки системы безопасности. Тревога не поднимется, если войти сейчас. Я контролирую камеры, нас по ним не обнаружат.       Дверь со щелчком отъехала в сторону. За ней открылись коридоры, ярко освещённые, стерильно-белые, с пластиковыми панелями на стенах и гладким полом, отражающим свет. Контраст с мрачным тоннелем был настолько разительным, что на мгновение всем показалось, будто они шагнули в другое измерение. Коридоров было очень много. Они запутывались, выводили во множество тупиков, как в самом настоящем лабиринте. И в этом лабиринте герои-спасатели должны за три минуты найти мальчика и выбраться наружу. — Чёрт, — выдохнул Рид от удивления, щуря глаза. Яркий свет после темноты тоннеля заставил его зажмуриться. — Это вам не подпольная нарколаборатория. Это что-то серьёзнее.       Ричард не мог не съязвить, хоть и безэмоционально: — Ваши выводы о значимости несанкционированной лаборатории звучат жалко, детектив Рид.       Гэвин показал ему кулак, намекая на то, что тот способен легко сломать его, но Ричард даже не моргнул. Их странные отношения давно стали притчей во языцех в участке.       Они двинулись по коридору. По обе стороны тянулись двери с номерами и табличками на латыни: «Cultura cellularum», «Analyse geneticus», «Stasis cryogenic». За некоторыми стёклами виднелось оборудование — центрифуги, микроскопы, мониторы с пульсирующими графиками, колбы с жидкостями разных цветов. Лаборатория. Настоящая, полноценная исследовательская лаборатория. Все, в том числе и Лия, двигались медленно, осторожно: — Они проводят опыты, — тихо сказала она, и в её голосе прорезалась эмоция — смесь отвращения и ужаса. — На людях? — ... Не только, — ответил Коннор, указывая на одну из прозрачных дверей.       Сквозь стекло было видно помещение, где на столах лежали андроиды — частично разобранные, с открытыми грудными клетками, из которых торчали не только провода и платы, но и... что-то ещё. Что-то органическое, тёмно-красное, вживлённое в механические структуры. Один из андроидов был открыт так, что можно было видеть позвоночник — но позвоночник был не стандартным, а гибридным: металлические позвонки, перемешающиеся с настоящими, человеческими.       Хэнк выругался сквозь зубы. Рид побледнел и отвернулся, не в силах смотреть на это извращение. Ричард, казалось, даже не изменил выражения лица, но его диод на секунду моргнул красным. Коннор, боясь собственной правды, даже на секунду застыл: — Это... Что-то вроде гибридов. — Минотавры. Они создают минотавров. Это они, — выдохнула Лия так, будто боялась такого исхода событий. — Лабиринт Минотавра. То самое место. Мы нашли его.

***

      Группа вышла к помещению, залитому мягким синим светом множества мониторов. Здесь находился пост охраны — два человека в униформе, уткнувшиеся в экраны, за которыми мерцали изображения со всех камер комплекса. Они не заметили вторжения — Ричард и Коннор действовали синхронно, без единого слова. Два быстрых, беззвучных движения — и охранники осели на пол, без сознания, но живые. — Смотрите, — позвал Рид, указывая на центральный экран.       Там, в помещении, напоминающем операционную, находился Лео. Маленький, худой, в больничной сорочке, он сидел на металлическом стуле, пристёгнутый ремнями за запястья и лодыжки. Рядом с ним стояли трое — двое помощников и один в белом халате, с хирургической маской на лице. Врач держал в руке шприц с мутной жидкостью и что-то говорил мальчику, но звука не было. Хэнк озлобленно промычал: — Что он делает? — Уговаривает. Или угрожает, — ответила Лия. Её лицо было белым как мел. — Нам нужно скорее добраться до него.       На экране Лео покачал головой. Его губы зашевелились — он отказывался принимать то, что ему предлагали. Он только смотрел на незнакомца, и в его глазах был не страх, а целый вызов. Отчаянный, детский вызов. Врач что-то резко сказал и тут же со всей дури ударил мальчика. Ударил так, что оставил след на его щеке. Он только сжал зубы и посмотрел на обидчика с такой ненавистью, что даже через экран было видно — этот ребёнок не сломается. Но ему было заметно больно...       И тут что-то внутри Лии сломалось.       Коннор увидел это. Увидел, как исчезло выражение её лица. Как глаза стали пустыми, стеклянными, как у куклы. Как мышцы лица расслабились, а потом напряглись с неестественной, нечеловеческой силой. Это было похоже на то, как если бы кто-то щёлкнул выключателем — и свет тут же погас: — Лия... — начал он шептать, но было поздно.       Она не побежала. Она просто исчезла. Скорость, с которой она рванула к выходу из поста, была за пределами возможностей даже андроида. Все обернулись к ней, ошеломлённые. — Какого чёрта?! — заорал Рид, но его голос потонул в звуке сирены, взвывшей во всём комплексе. Их время закончилось. Красные лампы замигали, заливая коридоры пульсирующим алым светом. — За ней! — крикнул Хэнк, бросаясь следом.

***

      То, что произошло дальше, Коннор запомнил как череду разрозненных, почти сюрреалистичных образов. Они врезались в его память с фотографической точностью, но связь между ними рвалась, не желая складываться в логическую цепочку.       Он увидел Лию, стоящую в центре коридора. Навстречу ей бежали трое охранников с электрошокерами. Она не уклонялась. Она просто двигалась. Её тело становилось размытым пятном — с такой скоростью перемещались её руки, ноги, корпус. Первый охранник отлетел к стене с такой силой, что бетон потрескался под его весом. Второй упал, его рука вывернулась под неестественным углом. Сустав чисто с физической точки зрения не мог так согнуться, но у девушки это как-то получилось. Третий даже не успел понять, что произошло — она просто прошла сквозь него, и он осел на пол, без сознания, с проломленной грудной клеткой.       Через мгновение Лия оказалась перед запертой дверью с электронным замком. Она не пыталась его взломать. Она била кулаком в стальную пластину. Раз. Два. Три. С четвёртого удара металл прогнулся, замок вылетел, дверь распахнулась. Её рука... Коннор видел, как с костяшек её рук сдирается внешний слой. Но она не замечает. Не чувствует вообще ничего. Она идёт дальше.       Ещё охранники. Их пятеро. У них дубинки, шокеры, качественные пистолеты. Лия не остановилась и здесь. Удары сыпались на неё градом, но она будто не чувствовала боли. Один из охранников выстрелил — пуля сильно задела её правую руку, но она даже не замедлилась. Она схватила обидчика за запястье и сжала так, что слышен был хруст костей, и он закричал от неописуемой боли. Другого била ногой в грудь — он отлетел на несколько метров. Третьего просто подняла одной рукой и швырнула в стену, как обычную тряпичную куклу. Её лицо... оно пустое. Абсолютно, кристально пустое. Как у машины, выполняющей программу. Только в глазах, в самой глубине зрачков, горело что-то тёмное и нечеловеческое.       Коннор догонял её. Он схватил её за плечо, пытаясь остановить. Она обернулась. И на мгновение ему показалось, что это не Лия. Это кто-то другой. Кто-то, кто живёт внутри неё, кто спал всё это время и только что проснулся. Её рука взлетела для удара — и замерла в миллиметре от его лица. Глаза её сфокусировались. На секунду в них появилось узнавание. А потом снова пустота, и она побежала дальше. — Лия! — кричал Коннор так, чтобы перекрикнуть орущую сирену. — Лия, остановись!       Она не слышала. Она ничего и никого не слышала.       Позади них Хэнк, Рид и Ричард пытались пробиться к ней через толпу страдающих людей, но Лия была слишком быстра. Слишком быстра и слишком страшна в своей слепой ярости.

***

      Дверь в операционную взорвалась фонтаном пластика и металла. Охранники около входа даже не успели среагировать — первый рухнул мгновенно, второй попытался выхватить оружие, но Лия была быстрее. Она выбила пистолет ударом, от которого у мужчины хрустнула ключица, и отшвырнула его в сторону.       Врач в белом халате замер у стола, всё ещё сжимая в руке шприц. Он смотрел на неё широко раскрытыми глазами, в которых читался ужас. Его руки дрожали так сильно, что игла шприца описывала в воздухе мелкие круги: — Не подходи! — закричал он, выставляя шприц перед собой как оружие. — Не подходи, кому говорю!       Но Лия уже была рядом. Она вырвала шприц из его руки, сломав ему два пальца, и отбросила в сторону. Затем схватила его за горло и приподняла над полом. Врач захрипел, дрыгая ногами в воздухе, его лицо налилось кровью, пока Лия открывала губы и выдавливаться из себя более чем понятные предложения: — Ты, — прошипела она голосом, в котором не было ничего человеческого. — Ты трогал его. Ты бил его. Ты хотел вколоть ему эту дрянь. — Я... я не... — прохрипел врач, которому перекрыли воздух.       Лия сжала пальцы. Хрящ под её ладонью жалобно скрипнул. — Лия!       Коннор ворвался в комнату, за ним — Хэнк, Рид и Ричард. Картина, открывшаяся им, заставила всех замереть.       Лия стояла над врачом, прижимая его к стене одной рукой. Второй рукой она методично, с чудовищной силой, наносила удары по его лицу. Раз. Два. Три. Кровь брызгала во все стороны, заливая её руки, её лицо, её одежду. Врач уже не сопротивлялся — он неподвижно висел, без сознания или мёртвый — непонятно. — Лия! — Коннор рванул к ней, схватил за плечи, пытаясь оттащить. Она отбросила его, даже не взглянув. Удар пришёлся в грудь, и Коннор отлетел к стене, сбив дыхание. Его системы зафиксировали повреждения — трещина в корпусе и несколько сломанных соединений. — Лия, мать твою, остановись! — заорал Хэнк, бросаясь к ней. — Ты убьёшь его!       Она не слышала. Её кулак снова взлетел. И снова. И снова. Кровь на стене расползалась алым пятном, как уродливый цветок.       Ричард шагнул вперёд, оценивая ситуацию, но Коннор поднялся раньше. Он подбежал к Лии сзади и обхватил её руками, прижимая к себе, блокируя движения. На это ушла вся его сила — она была чудовищно мощной в этом состоянии: — Лия! Лия, посмотри на меня! — кричал он, уворачиваясь от её локтей, пытавшихся достать его. — Лия, это я! Это Коннор! Пожалуйста, вернись в реальность! — Он хотел остановить её. Не потому, что обязан был. А потому, что хотел остановить её неожиданно нахлынувшую ярость. Это была не она. Он знал, что на самом деле она пытается остановить себя, но всё безуспешно.       Она билась в его руках, как дикий зверь, рыча и вырываясь. Её сила была чудовищной — Коннору приходилось напрягать все свои системы, чтобы удержать её. Кровь с её рук заливала его лицо, горячая, солёная, человеческая. — Лия! — закричал вдруг тонкий, детский голос.       Все замерли.       Лео, отстёгнутый от кресла Ричардом, стоял в дверях. Бледный, трясущийся, в разорванной больничной сорочке, но живой. Его глаза были огромными, полными слёз, но в них не было страха — только боль. Боль за неё: — Лия, пожалуйста, — прошептал он. — Не надо. Я здесь. Я в порядке. Пожалуйста, вернись.       Тишина в комнате стала абсолютной. Даже сирена за стенами, казалось, стихла.       Лия на удивление остановилась. Её тело перестало вырываться. Она медленно, очень медленно, опустила руку, занесённую для очередного удара. Врач, окровавленный, без сознания, сполз по стене на пол.       Она обернулась.       И Коннор увидел её лицо. Оно практически полностью было залито кровью. Глаза, которые будто только что осознали реальность, бегали по комнате, по лицам, по Лео, по врачу, по собственным рукам. И в них рос ужас. Чистый, вымораживающий ужас от понимания произошедшей трагедии: — Я... — она сглотнула, случайно попробовал на вкус кровь человека. — Я... что... что я сделала?       Её ноги подкосились. Коннор едва успел подхватить её, опускаясь вместе с ней на пол. Её трясло крупной, неконтролируемой дрожью. Она смотрела на свои руки, покрытые чужой кровью, и не могла остановить этот взгляд: — Я... я чуть не убила его, — выдохнула она без воздуха в лёгких, которые, казалось, сжались до состояния тончайших трубочек. — Я хотела... я хотела убить его. И чувствовала... чувствовала удовольствие. — Ты защищала Лео, — твёрдо сказал Коннор, прижимая её к себе. — Ты делала то, что должна была. — Нет, — прошептала она, и по её щекам потекли слёзы, смешиваясь с кровью. — Нет. Я получала удовольствие. Я хотела, чтобы он страдал. Я хотела... я хотела размазать его по стене. И я могла. Я чувствовала, как во мне что-то... сломалось.       Хэнк подошёл ближе, присел на корточки. Он был напуган, но он чувствовал страх за свою напарницу, к которой успел привязаться так же, как и к Коннору когда-то. Его большая, грубая ладонь легла ей на плечо: — Эй, дочка, — сказал он мягко, как не говорил, наверное, практически никогда. — Ты спасла мальчика. Остальное неважно. — Неважно? — Лия подняла на него глаза, полные слёз и ужаса. — Я монстр, Хэнк. Я чувствую это. Внутри. Оно просыпается, когда я злюсь. Оно хочет вырваться. И я не знаю, смогу ли я остановить его в следующий раз. — Сможешь, — сказал Лео, подходя к ней. Он опустился на колени рядом с Коннором и осторожно, почти невесомо, коснулся её руки. Его пальцы, холодные и дрожащие, легли на её окровавленную ладонь. — Ты смогла сейчас. Ты услышала меня и остановилась. Значит, сможешь и в следующий раз. — Он тяжело выдохнул, пытаясь справиться с чувством тревоги, которое овладело всем его телом. — Если бы не ты, меня бы уже не было. Они хотели сделать со мной то же, что с другими. Превратить в... — Он просто мотнул головой в сторону операционного стола. — Ты пришла. Ты спасла меня. Ты — моя семья. Поняла? — Он говорил слишком по-взрослому для своих двенадцати лет. И это доломало Лию окончательно.       Она посмотрела на него — на этого маленького, избитого, едва живого мальчика, который нашёл в себе силы утешать её. И что-то в её лице изменилось. Ужас не исчез, но к нему примешалось что-то ещё. Она разрыдалась — тихо, неловко, уткнувшись лицом в плечо Коннора. Лео обнял её, насколько мог дотянуться, и гладил по голове, как маленькую. И от этого бедной девушке было ещё хуже. Хуже от того, что мальчик, которому в первую очередь требовалась помощь и поддержка, сейчас сидел рядом с ней и успокаивал.       Детектив Рид отвернулся, делая вид, что изучает оборудование. Он проникся её горем, хоть всеми силами и пытался это отрицать. Вообще, он не такой уж и бездушный человек. Животных любит. В особенности котов. Но и к окружающим может проявлять сочувствие. Прямо как сейчас. Только сейчас он злился на себя за то, что это сочувствие вообще появилось.       Хэнк вытер глаза рукавом и кинул матерное слово — то ли от облегчения, то ли от нахлынувших чувств. И только Ричард стоял у входа, бесстрастный, как статуя, но его диод долгое время пульсировал жёлтым — даже он тоже учился чему-то новому. Возможно, он впервые видел такое проявление... человечности? Или того, что за неё принимают?       Во всей появившейся атмосфере застонал врач.       Звук был тихим, почти жалобным — хриплый выдох сквозь разбитые губы, смешанный с бульканьем крови в дыхательных путях. Он шевельнулся, пытаясь приподняться на локтях, и его мутный взгляд заметался по комнате, не в силах сфокусироваться на чём-то одном. — Очухался, сука, — выдохнул довольно Рид, приготовившись выбивать из него всю подноготную.       Он шагнул к врачу, на ходу доставая наручники. Ричард двинулся за ним, готовый прикрыть в любую секунду. Хэнк уже подхватывал Лео на руки, закутывая в свою куртку — мальчик был лёгким, как перышко, и дрожал всем телом, но держался, сжимая зубы, чтобы не разреветься. — Говорить будешь? — Рид навис над врачом, схватив его за окровавленный халат и слегка приподнимая над полом. — На кого ты работаешь, тварь? Кто заказчик? Отвечай, быстро!       Врач смотрел на него мутными, заплывшими глазами. И вдруг — улыбнулся. Криво, кроваво, но совершенно осознанно. В этой улыбке было что-то такое безумное, от чего у Рида пробежали мурашки по спине. — Поздно, — прохрипел он. — Вы опоздали, полицейские. Всегда... опаздываете.       Его рука, которую никто не заметил, скользнула в карман халата. Движение было быстрым, отточенным — человек делал это не в первый раз. Ричард среагировал мгновенно, но мгновения не хватило, чтобы вмешаться. Врач поднёс к своим губам небольшой шприц-тюбик и нажал на поршень. — НЕТ! — заорал Рид, пытаясь выбить шприц, но жидкость уже исчезла во рту врача.       Секунда. Две. Глаза мужчины расширились и закатились. Тело выгнулось дугой, из горла вырвался булькающий хрип, и он обмяк, застыв с открытыми глазами, в которых замер последний, торжествующий ужас. — Чёрт! Чёрт, мать твою! — Рид отпустил тело, и оно тяжело рухнуло на пол. — Самоубийца, блядь! Они всех тут на такое натаскали?! — Цианид, — констатировал Ричард, присев над телом. — Быстродействующий. Даже если бы мы успели промыть желудок, шансов не было. Летальный исход наступит через две-три минуты — Твою дивизию, — выдохнул Хэнк, прижимая к себе Лео, чтобы мальчик не видел этого зрелища. Но Лео уже увидел: — Они все такие, — тихо сказал он. — Я слышал, как они говорили об этом. Если что-то пойдёт не так — они должны будут умереть. Это часть контракта.       В этот момент включилась система оповещения. Голос из динамиков, механический и равнодушный, разнёсся по всему комплексу: «Внимание. Обнаружено внешнее вторжение. Активирован протокол «Чистота». Всем сотрудникам немедленно покинуть объект через запасные выходы. Повторяю: протокол «Чистота». У вас пять минут. Центральный сервер инициирует самоуничтожение данных». — Вот дерьмо, — выдохнул Рид. — Они всё стирают! — Лия, Коннор, быстро! — скомандовал Хэнк. — Хватайте всё, что можно, и уходим! Рид, Ричард — прикрываете!       Лия, не без помощи Коннора, поднялась, выбегая вместе с остальными. Они рванули в коридор. Лаборатория уже давно гудела, как растревоженный улей, но сейчас это было возведено в абсолют — мигали красные лампы, выли сирены, из динамиков лился тот же механический голос, отсчитывающий минуты. Пробегая по коридору, в котором совсем недавно лежали побитые и израненые охранники, они никого не обнаружили. Остались только лужи крови. Хэнк обернулся, не веря своим глазам: — Удрали...       Изредка мелькали фигуры в белых халатах, сносящие в контейнеры оборудование, носящиеся с планшетами, исчезающие в служебных проходах. Они двигались быстро, слаженно, как муравьи в потревоженном муравейнике. — Стоять! Полиция! — заорал Рид, бросаясь к ближайшему учёному, но тот даже не обернулся — юркнул в какую-то дверь, которая захлопнулась за ним с герметичным шипением.       Ричард попытался взломать панель управления, но та уже была заблокирована: — Бесполезно, — констатировал он. — У них есть доступ к системе, которого я не могу получить. Они уходят через изолированные отсеки. — Тогда ищем то, что осталось! — рявкнул Хэнк. — Лео, держись за меня!       Мальчик кивнул, вцепившись в шею лейтенанта, и они побежали по коридору, заглядывая в двери. Большинство лабораторий были пусты — оборудование исчезло, мониторы погашены, столы зачищены до стерильной пустоты. Словно здесь никогда ничего не было. — Всё забрали, — прошипел Рид, пиная стену от бессильной злости. — Всё, суки! — Не всё, — вдруг сказал Лео, указывая на одну из дверей в конце коридора. — Туда они не успели. Я видел, оттуда никто не выходил.       Хэнк рванул к двери. Она была не заперта — внутри оказалась небольшая комната, заставленная коробками и каким-то оборудованием, которое явно готовили к эвакуации, но не успели вынести. Мониторы на столах ещё работали, отображая сложные графики и схемы: — Все быстро сюда! — крикнул Хэнк. — Смотрите, что тут!       Они влетели внутрь. Ричард мгновенно подключился к ближайшему терминалу, его пальцы замелькали над клавиатурой с немыслимой скоростью: — Данные частично повреждены, но не уничтожены. Протокол «Чистота» не успел активироваться на этом сегменте сети. Я копирую всё, что можно.       На экране замелькали файлы, схемы, видео. Лия смотрела на них, и с каждым новым кадром её лицо становилось всё бледнее.       На первом попавшемся видео был человек — молодой, лет тридцати, пристёгнутый к операционному столу. Он был в сознании, его глаза метались по сторонам, рот был открыт в беззвучном крике. Он был сильно изуродован, что невозможно было просканировать и понять, кто это. Врачи в стерильных костюмах склонились над ним, и на экране было видно, как механическая рука — тонкая, как игла, — погружается в его раскрытую грудную клетку. — Боже, — выдохнул Гэвин, отворачиваясь от экрана. — Они что, резали живых людей? — Не просто резали, — голос Лии был мёртвым, ровным, как у машины. — Они вживляли. Смотрите.       Она указала на схему, появившуюся на соседнем мониторе. Человеческое тело, расчерченное на зоны. Красным были отмечены органические ткани, синим — механические импланты. И эти синие зоны не просто соседствовали с красными — они врастали в них, переплетались, заменяли собой целые участки. — Нервная система, — выдвинул свою теорию Коннор, пробегая глазами по данным. — Они интегрируют синтетические волокна непосредственно в нервные окончания. Кровеносная система — модифицированные эритроциты, способные переносить как кислород, так и синтетические охлаждающие жидкости. Костная ткань — армирована нанокомпозитами. Внутренние органы — частично или полностью заменены биосинтетическими аналогами с улучшенными характеристиками. — Они превращают людей в... — начала Лия и осеклась, даже не зная, как это назвать. — Это даже не просто кибернетические улучшения. Это именно что вживление. Больные ублюдки...       Лия смотрела на экран, и её отражение в тёмном стекле монитора казалось чужим, призрачным. Она видела схему — человеческое тело, на 40% состоящее из механических компонентов. Видела графики адаптации, кривые отторжения, проценты выживаемости. 100% пациентов не переживали первый год после операции.       На экране всплыла ещё одна папка. Коннор открыл её — и все увидели фотографии жертв. Молодая девушка, лет двадцати, с длинными тёмными волосами и улыбкой, которая, казалось, освещала всё вокруг. Мужчина лет тридцати пяти, который стоял в обнимку со своей женой того же возраста. Ребёнок лет десяти, ровесник Лео, сжимающий в руках пластиковую машинку...       Агент смотрела на фотографии, по её щекам продолжали течь слёзы — беззвучно, неостановимо, как дождь. Она понимала, что все эти люди умерли в страшных мучениях. И внезапно она схватилась за голову и закричала. Крик был жутким — не человеческим и не механическим, а чем-то средним, разрывающим глотку. Она согнулась пополам, и Коннор едва успел подхватить её, чтобы она не упала: — Лия! Лия, что с тобой?! — Болит! — закричала она, вцепившись в его руку с такой силой, что её пальцы оставили вмятины на синтетической коже. — Всё болит! Голова! Грудь! Руки! Всё кричит! — Нам нужно уходить, — жёстко сказал Ричард, фиксируя изменения в структуре здания. — Протокол самоуничтожения активируется через две минуты. Если мы не покинем здание, нас либо завалит, либо заживо сожжёт. — Тащите её! — рявкнул Хэнк. — Ричард, бросай терминал, мы уже получили достаточно данных! Рид, прикрывай! Бегом! Бегом!       Они выбежали в коридор. Лаборатория умирала — лампы мигали, искрили, из вентиляции валил дым, пол под ногами вибрировал. Где-то далеко, в самой глубине, уже были слышны взрывы. Коннор тащил Лию, которая почти не могла идти — её тело сотрясали конвульсии, изо рта текла кровь, глаза закатились, обнажая белки. Он поднял её на руки и ускорил шаг: — Держись, — шептал он, хотя знал, что она не слышит. — Держись, пожалуйста. Я не отдам тебя. Никому не отдам.       Жар ударил им в спины, но они уже выбегали из здания, к спасительной двери, которая вела уже к главному выходу, ведущий практически сразу наружу.

***

      Они вывалились из служебного выхода. Металлическая дверь захлопнулась за ними, отрезая путь обратно в ад. Позади них что-то взорвалось, глухо сотрясая землю. Из вентиляционных шахт повалил густой чёрный дым, и через минуту весь комплекс погрузился во тьму. — Живы? — хрипло спросил Хэнк, оглядывая группу. — Вроде, — ответил Рид, пытаясь отдышаться. Он стоял, согнувшись, уперев руки в колени, и жадно глотал холодный воздух. Затем перевёл взгляд на свою жестянку. — Ричард? — Функционирую в штатном режиме, — отозвался андроид. Но его диод пульсировал красным — он явно получил какие-то повреждения при взрыве. На корпусе виднелись следы копоти, а правая рука двигалась не так активно, как левая. — Лия, — выдохнул Коннор. Он всё ещё держал её на руках — она была без сознания, её лицо было залито кровью, смешанной со слезами. Грудь едва вздымалась — слишком медленно, слишком слабо. — Твою мать, — Рид подошёл ближе, посмотрел на неё. В его взгляде не было обычной злости или презрения. Только усталость и что-то... похожее на сочувствие? — Она жива-то хоть? — Пульс есть, — ответил Коннор, на котором от волны беспокойства не было лица. — Но слабый. Ей нужна помощь. Медицинская помощь. Настоящая. — Какая нахер медицинская? — Рид развёл руками. — Она же... — Детектив Рид! Я сказал медицинская, значит медицинская! — Коннор еле сдерживал себя, чтобы случайно кому-нибудь не врезать, в особенности Гэвину, хоть его голос и дрожал от отчаяния.       Рид замолчал. Он смотрел на Лию, на её бледное, залитое кровью лицо, на её руки, с которых капала алая жидкость, и в его глазах мелькнуло что-то, чего Коннор никогда раньше не видел. Что-то человеческое. Он опустил голову и сжал руки в кулаки. В свете огня от пожара, что пока что слабо исходил из здания, было видно, как дрожат его плечи — то ли от холода, то ли от напряжения: — Сука, — сказал он тихо, но без злости. Хотя он злился, причём очень сильно, даже не понимая точно почему. — Сука драная... Ладно. Я отвезу Хэнка и пацана в больницу. Ричард, останешься здесь и всё доложишь полиции, которую ты сто пудов уже вызвал. А вы двое, — он пристально посмотрел на Коннора, — валите к этому вашему Камски. Если кто и может её спасти, то только этот псих. — Рид... — начал Хэнк, но тот отмахнулся. — Не сейчас, Хэнк, вот честное слово. — Он снова обратился к Коннору. — Давай, не теряй время.       Но именно в этот момент из леса начали появляться фигуры. Люди в форме — полиция Детройта, несколько машин с мигалками, которые подъехали на шум взрывов. Фаулер, собственной персоной, с помятым лицом и злым взглядом, выходивший из одной такой. Его шинель была расстёгнута, под ней виднелся мятый пиджак — видно, подняли с постели: — Какого чёрта здесь происходит?! — Заорал он, вылезая из машины. — Хэнк! Рид! Докладывайте! — Джеффри! — Хэнк шагнул вперёд, всё ещё прижимая к себе Лео. — Мы нашли мальчика. Он жив. Ему нужна медицинская помощь. Срочно.       Фаулер посмотрел на Лео, на его избитое лицо, на больничную сорочку, которая была на нём вместо одежды, и его лицо потемнело от какой-то неописуемой ярости: — В машину, быстро, — скомандовал он подоспевшим медикам. — Осмотреть, стабилизировать, в больницу. Живо!       Парамедики забрали Лео, уложили на носилки. Мальчик вдруг встрепенулся, вытянул шею, пытаясь увидеть Лию: — Она... она в порядке? — спросил он слабым голосом. — С ней всё будет хорошо, — ответил Хэнк, сжимая его руку и идя рядом с ним. — Обещаю. Мы с тобой сейчас поедем с врачами, а остальные приедут позже. Договорились? — ... Передайте ей, пожалуйста, свою куртку, которую вы мне дали... Она ей нужнее.       Хэнк сначала хотел отмахнуться, но затем смирился и пошёл укутывать бедняжку, пока метель на улице усиливалась с каждой новой секундой. Лео наблюдал за ним, но его взгляд всё ещё искал Лию. Он увидел, как она лежала на руках у Коннора, без сознания, и мальчик вдруг заплакал — тихо, беззвучно, уткнувшись лицом в плечо медсестры, прям как девушка-андроид совсем недавно.       Тем временем капитан Фаулер говорил с лейтенантом Андерсоном, параллельно отдавая приказы своим ребятам: — Хэнк, — сказал он, пока в машине скорой оказывали мальчику помощь. — Что там произошло? Что за объект? Почему взрыв? Какого хуя?! — Долго объяснять. — Хэнк потёр лицо руками, которые впервые за долгое время тряслись от страха, адреналина и шока. Он перевязывал глубокую рану на правой руке Лии, чтобы остановить кровотечение. — Но мы нашли доказательства. Массовые эксперименты над людьми. Вживление механических компонентов. Создание гибридов... — Лейтенант всё это запомнил, причём правильно, хотя это было совсем не в его стиле. — Гибридов? — Фаулер нахмурился. — Что за чушь? — Не чушь, капитан Фаулер. — Рид подошёл ближе. — Ричард записал данные в свою программу. Частичные и в малом объёме, но достаточно, чтобы понять масштаб. Нам нужно в ФБР, в национальную безопасность, к чёрту на рога — но это нельзя замалчивать. Это полный пиздец. Митинг восставших машин был ещё цветочками. Они хотя бы... мирные. — Последнее слово он как будто прожевал и выплюнул с ненавистью, но также и с долгожданным признанием того, что по сравнению с теми гибридами — девианты просто мелочь пузатая.       Фаулер посмотрел на Рида, на Хэнка, на Коннора с Лией. И кивнул: — Хорошо. Разберёмся. — Он повернулся к Коннору. — А с ней что?       Коннор поднялся, осторожно прижимая к себе бессознательную Лию. Она была такой лёгкой в его руках, такой хрупкой — и в то же время он знал, какая сила скрыта в её теле: — Ей нужна помощь. Медицинская помощь, которую не окажут в обычной больнице. Я отвезу её к человеку, который может знать, как её спасти. — К Камски? — Фаулер сразу догадался о чём идёт речь и задумчиво покачал головой. — Ты уверен? — Нет, — честно ответил Коннор. — Но это единственный шанс.       Фаулер смотрел на него долго. Как под наблюдением за чудаками. Потом кивнул: — Езжай. Гэвин и Ричард — остаётесь со мной. Нужно оцепить место, найти выживших, собрать улики. Хэнк, а ты езжай с пацаном. Ему нужна поддержка. — Есть, капитан.

03:15. Дорога к поместью Камски.

      Коннор вёл машину Хэнка, не глядя на спидометр. Скорость была запредельной, но он не чувствовал страха. Только холодную, концентрированную решимость спасти того, кто был ему бесконечно дорог.       Рядом с ним, на пассажирском сиденье, лежала Лия. Он пристегнул её ремнём, подложил под голову плед, но она не приходила в себя. Её дыхание было поверхностным, прерывистым, пульс — слабым и неровным. Тириум красного цвета на её руках, под бинтами, сочился и не останавливался. — Держись, — шептал Коннор, сжимая руль от нарастающего внутри его систем напряжения. — Пожалуйста, держись. Я постараюсь приехать так быстро, как только смогу.       Она вдруг застонала и вяло пошевелилась. Её веки дрогнули, приоткрылись, еле различая предметы: — Коннор... — она прошептала так, словно только что пережила смерть. — Где мы? — Едем к Камски. Ты сильно ранена. Твои системы... — Не называй их системами, — перебила она слабым голосом. — Никак это не называй... — Тебя нужно починить, — тихо ответил он. — Поэтому мы едем к нему. Он должен тебя спасти. — А если... он не сможет? — она попыталась улыбнуться, но вышла лишь болезненная гримаса, испачканная человеческой кровью. — Если я слишком сломана? — Тогда я найду того, кто сможет. Буду искать столько, сколько потребуется. До тех пор, пока не выйду из строя.       Она долго смотрела на него. Потом её рука, слабая, дрожащая, потянулась к его лицу. Она коснулась его щеки, испачкав её в крови: — Ты действительно изменился, Коннор. Раньше ты бы рассчитал вероятность моего выживания. И действовал бы только в соответствии с инструкциями... — Раньше я не знал тебя.       Она хотела ответить, но вдруг её тело выгнулось в очередном приступе боли. Она закричала — коротко, сдавленно, и отключилась снова. Её рука упала с грохотом на центральную консоль.       Коннор прибавил газу. Эти крики были для него самым страшным звуком на планете Земля.       Метель перекрывала слишком многое. Фактически Коннор ехал наугад, не будучи уверенным в том, что он едет правильно. И он молился — впервые в своём существовании — молился всем богам, в которых не верил, чтобы они дали ему время. Чтобы они дали ей время. Чтобы история этого андроида — девушки с добрыми глазами, спасительницы мальчишек, самого живого существа из всех, кого он знал — не закончилась здесь, на переднем сиденье машины посреди пустой дороги.