Топь.

Впервые в своей жизни Чон Чонгук не знает, что делать. Он в большей степени истерично, нежели равномерно, постукивает длинными пальцами по шероховатой поверхности уличного кованого столика. Руку неприятно холодит металл. Чонгук думает, думает и снова думает. Жалобные глаза Лив преследуют его незримой тенью. Слабость промелькнула в них легким и неуловимым порывом ветерка, но ему хватило и этого мгновения. Парень вспоминает ее сбивчивый рассказ. Оказалось, белобрысая подружка Лив — та еще штучка. Втайне от брата и лучшей подруги блондиночка пристрастилась к азартным играм, изучила правила покера и по ночам спускала баснословные суммы за считанные часы. Эпоха интернета позволяла ей делать это, даже не покидая стены отеля. Девушка храбрилась, распаляясь все больше и больше, обещала отыграться, когда все вскрылось… конечно, у нее не получилось. И теперь учеба Мелани в корейском университете под угрозой. Чонгук знает, как Лив дорожит друзьями. А значит, под угрозой и ее пребывание в Корее. Он впервые видел ее такой взволнованной. Закончив рассказ, Лив с силой прижала пальцы к вискам, надавив так, что костяшки побелели. — Голова заболела… — промычала сероглазая. — Мы справимся. Что-нибудь придумаем, — машинально бросал клишированные фразы Чонгук, поглаживая девушку по спине. Лив обреченно качала головой. — Отец Мел и Дерека обо всем прознал. Хочет забрать их отсюда и заставить ее отработать каждый доллар долга… Она в долги успела влезть. Суммы там… Не поддаются осмыслению. — подумав, Лив хмыкнула, глянув на парня рядом, — Ну, у простых смертных не поддаются. — Ха-ха, — уныло отозвался Чонгук и по просьбе Лив подвез ее до книжного магазина. И вот сейчас он сидит, забыв об айс-американо, в котором давным-давно растворился весь лед, и кажется, что его мозг вот-вот вскипит. Чонгук мечется, заключеный в собственную черепную коробку, гоняя одну и ту же мысль по кругу. Как помочь Лив? Он усмехается собственным невеселым мыслям. Самое простое решение — также и самое невыполнимое. Он владеет миллионами, миллиардами вон. Вот только Чонгук уже успел изучить Лив. Она не возьмет у него ни копейки. Впервые в своей жизни Чон Чонгук не знает, что делать…

***

— Это тебя не касается. — Тэхен с ленцой растягивает слова, манерно обхватывая прозрачный бокал. Белое вино, конечно, это белое вино. Изысканный во всем. Совершенный во всем. Чонгук же до хруста сжимает обычный пластиковый стакан, где крепкая пена скрывает напиток. — Как это не касается? — шипит Чонгук. Немыслимо. Тэхен, оказывается, просто не понимает. Высокий парень медленно откидывает челку со лба и переводит на друга непроницаемые глаза. — Кто она тебе? Допустим, подруга. А ее подруга тогда кто? Пауза тяжелым грузом ложится на плечи Чонгука. — Они… Они живут вместе. Троица лучших друзей. — сбивчиво бормочет Чонгук. — Если вышвырнут белобрысую, то и Лив… Вероятно, она… Ему трудно это произнести. Ему не хочется менять новый порядок в своей жизни. Лив должна в ней остаться. Иначе Чонгук так и останется красивым бездушным поющим айдолом. Он всерьез считает, что его психическое равновесие в большой степени зависит от худенькой американки с торчащими во все стороны пепельными волосами. Тэхен откидывается на спинку стула, скрестив руки на груди, внимательно оглядывает друга с лихорадочно блестящими глазами. — Так-так-так… — размеренно чеканит он. — Что? — выразительно и задиристо таращит круглые глаза Чонгук. Он почти уверен, что пришел не к тому человеку. Не стоило вообще к кому-либо идти. — Дела плохи, Гуки, — спокойно отвечает Тэхен. — Ты боишься ее потерять. Пока хён не произнес это вслух, все казалось не таким страшным. Подумаешь, сдружился со студенткой. Никому ведь они ничего плохого не сделали. Но теперь… Слова, сказанные очень просто и очень обыденно, ударяют по Чонгуку. Сильно и больно. Потому что это правда. — Ничего по… — по привычке хорохорится айдол, ища, за что бы зацепиться взглядом. Тэхен вскидывает ладонь с длинными пальцами. Даже этот простой жест получается у него королевским. — Нельзя. «Зря я затеял весь этот разговор…» — думает Чонгук. «Нам конец.» — думает Тэхен, видя новое выражение глаз макнэ. — Ладно, хён… Мне пора. Чонгук суетится, собираясь ускользнуть от ставшего неприятным разговора и от собственных чувств. — Подожди. Тэхен, обычно неторопливый, мигом оказывается около Чонгука и мягко останавливает его, тронув за плечо. — Что? Чонгук дергано оборачивается, скидывая с себя руку хёна. Не нарочно, честное слово. — Гук. Завязывай. Нужно прекращать. Какой же он нудный, почему Чонгук никогда этого не замечал? — Ты потопишь нас всех. Это отрезвляет лучше, чем ведро ледяной воды. Да, они сейчас на пике карьеры. Да, другие мемберы так же важны, как он сам. BTS — это семеро. На чаше весов лежит многое. А на другой — Лив. Тэхен видит все в его глазах. Видит, как стремительно повзрослел Чонгук. Видит решимость, не присущую ему ранее. Видит обреченное смирение. — Ты не остановишься, да? — с кривой улыбкой спрашивает Тэхен.

***

Лив поджимает под себя ногу, с аппетитом уплетая двойной чизбургер из ближайшего Mc'Donalds. Сегодняшний по-настоящему теплый вечер позволил им уютно развалиться на пледе, выехав за пределы Сеула и расположившись на маленьком изолированном пляже. — Я прошу прощения, но ни один кимпаб не сравнится с этой вкуснятиной, — бормочет Лив с плотно набитым ртом. Чонгук тепло улыбается. Американка до мозга костей. — Ты просто не пробовала кимпаб, который готовим мы с Юнги-хёном, — лукаво говорит он и берет себе несколько наггетсов. Лив картинно закатывает глаза и затем устремляет свой взгляд на воду. Теплый ветерок нагоняет легкую рябь на гладкую поверхность, напоминая о приближающемся лете. — Вылядишь хреново, — не отрывая взгляд от воды, замечает девушка. — Что-то случилось? Это из-за меня? Не стоило мне… — Шшш. Рабочие моменты. Утрясется. Ему не хочется тратить драгоценное время с ней. Не хочется омрачать ее аккуратное лицо любыми негативными эмоциями. Эти серые глаза никогда не должны потускнеть. — Кстати, о работе, — переключается Лив. — Я собираю команду. Уличные танцы, ну ты понимаешь. Моя тема. Хотите присоединиться? Можно инкогнито. — ХотиТЕ? — айдол непонимающе хмурится. — Ты и Хоби. Хо-би. Уменьшительно-ласкательное имя режет слух, как наждачка. — У нас слишком плотный график. Прости. — виновато улыбается парень. Даже если бы он хотел, никакого «Хо-би» и стоять рядом с ней не могло. — Ах да, точно. Мировые звездные дела и все такое, — хохочет Лив. — Забыла. Ей совершенно все равно на их популярность. Для нее он — просто Чонгук. И это он ценит в ней больше всего. — Зачем? — интересуется айдол. Сероглазая пожимает плечами. — Надо же как-то на жизнь зарабатывать. Учеба сама себя не оплатит. А танцы — это то, что я умею лучше всего. В тысячный, кажется, раз он открывает рот, чтобы предложить ей помощь, но тут у Лив звонит телефон. Спешно вытерев руки валяющейся неподалеку салфеткой, она глядит на экран, где по FaceTime некто крайне настойчиво требует ее внимания. Глаза Лив расширяются от удивления и… испуга? Быстро глянув на айдола, она принимает звонок. Чонгуку следовало больше внимания уделять изучению английского языка. Может, тогда он бы быстрее понял, чем седой грузный мужчина так огорчил его Лив. Сероглазая вся съеживается от его резких, громких фраз и становится еще более хрупкой. Невидимый груз ложится на ее плечи, отчего она сутулится, опуская глаза. — Да. Я поняла. Хорошо. — на это познаний айдола хватило. Нажав на красный значок, она несколько секунд сидит неподвижно, изучая редкие травинки, попавшие на плед. Худенькие лопатки торчат сквозь одежду, вызывая непреодолимое желание обнять ее и прижать к себе покрепче. — Кто. Это. Был? — нарушает тишину айдол. — Отец Мел, — глухо отзывается сероглазая. — И что он хотел от тебя? Тишина затягивается. Чем дольше длится пауза, тем сильнее ощущение, что что-то идет совершенно не так. Неправильно. Возможно, все пошло не так еще в том переулке. — Я… Обстоятельства изменились… — девушка обхватывает голову руками и покачивается взад-вперед. — Голова болит… — Оливия? — требовательно произносит Чонгук. — Есть кое-какие детали, которые я тебе не рассказала. Мне очень жаль… Он закрывает глаза, шестым чувством понимая, что услышит сейчас то, к чему не готов. Никогда не будет готов. — Скорее всего… Нам придется уехать из Кореи.