2|5 Подвал

— Будем работать здесь, — произнес Снейп, распахивая простую деревянную дверь в дальнем конце продолговатой кухни. Заглянув внутрь, Гермиона подумала, что изначально подвальная комната, скорее всего, была кладовой. Причем довольно вместительной, раз в неё вошло всё оборудование для приготовления зелий. Грубо отесанные каменные стены почти не были видны из-за деревянных стеллажей, заставленных ингредиентами в банках, пузырьками и бутылками. Гермиона с восхищением осматривала до блеска начищенные котлы всех размеров, особенно её поразил оловянный котел №50, который был ей по грудь. — Я никогда не встречала такого огромного, — удивленно протянула она, потому что знала наверняка: в магазине котлов мадам Потаж размеры заканчивались 39-м. — Это для больших партий стандартных зелий, — протянул Снейп, смотря на Грейнджер как на идиотку, которая не понимала, что чем больше котел — тем больше зелья. Гермиона бросила на него гневный взгляд, но решила, что не станет оправдываться и давать ему ещё один повод для насмешек. Она была готова поспорить, что услышит от Снейпа «Всезнайка» быстрее, чем успеет вытащить палочку. В центре комнаты уже возвышались пять стоек. — Четыре зелья — на мне, одно — на тебе, — пренебрежительно усмехнувшись, бросил профессор. — Есть вероятность, что к концу лета ты научишься работать с двумя котлами, но она ничтожно мала. Само собой разумеется, что это произойдет лишь в том случае, если тебе удастся соответствовать моим стандартам, — он окинул её взглядом. — В зельеварении, естественно. Сегодня от тебя требуется лишь Перечное зелье в четырехкратном объеме. Большой котел уже ждет тебя. Он вон там, — насмешливо хмыкнул Снейп, взмахнув в сторону большого оловянного чана. Когда-то Гермиона прочитала, что нужно дышать через нос, чтобы успокоиться, но сейчас ей это не помогало. «Не раздражай его в первый же день», — умоляла она себя. — «Помни, что он сам выбрал тебя. Снейп — это Снейп: грубый, язвительный, и, скорее всего, зелья, которые ты приготовишь, он продаст и получит прибавку к зарплате. Просто держи язык за зубами, Гермиона, собери всю свою храбрость и силу воли и покажи ему, что его поведение тебя не задевает. Не иди у него на поводу». — Хорошо, сэр, — мило прощебетала она, одарив Снейпа приторно-сладкой улыбкой. — Тогда я не буду терять наше драгоценное время и приступлю к приготовлению зелья. Гермиона готова была поклясться, что Снейп ожидал от неё совсем другой реакции, она чувствовала, как его недовольство наполняет тишину комнаты, но потом мужчина хмыкнул и скрестил руки на груди, наблюдая за ней. Девушка подошла к огромному котлу, который казался неподъемным, размышляя, как переместить его на ближайшую стойку. Ей ничего не оставалось, как взмахнуть палочкой и левитировать чан: может, у профессора Снейпа и хватило бы сил переставить его, но не у Гермионы. Сконцентрировавшись на том, чтобы не уронить котел, Грейнджер не заметила лужу воды на полу и наступила прямо в неё. Кроссовки моментально промокли насквозь, а Гермиона скривилась от отвращения: вода выглядела зеленой и склизской, как будто стояла здесь уже долгое время. — Почему мы вообще занимаемся зельеварением здесь, внизу? — не скрывая злости, спросила Гермиона. — Здесь так сыро и холодно. И дело явно не в том, что в доме мало помещений, не так ли? С углов комнаты капала вода, а сводчатый потолок над их головами блестел и местами был покрыт плесенью, у вершины свода росли фосфоресцирующие поганки. — Подвал подходит больше всего, — ответил Снейп, игнорируя её жалобный тон. — Солнечный свет делает зелья нестабильными, портит ингредиенты. Холод, влажность и темнота обеспечивают высокое качество. Настоящий зельевар понимает, что следует избегать большого количества тепла, зельям достаточно огня под котлами. Можно попробовать чары постоянного охлаждения в другой комнате, но это займет много времени: мне нужно будет связать их с защитными чарами особняка. Честно говоря, Блэки опутали дом столькими заклинаниями и оберегами, что лучше нам не прикасаться к ним. Профессор Снейп остановился и словно хотел добавить ещё что-то о защите дома, но лишь нахмурился и вернулся к своим котлам, не сказав ни слова. Разжигая магический огонь, Гермиона печально вздохнула, понимая, что учитель прав. Через несколько минут она вытирала вспотевший лоб, поскольку от котла веяло жаром. Её волосы были собраны в тугой пучок на затылке, но пряди постоянно пытались вырваться и прилипали к лицу. Она пыталась сдуть их, потому что руки были заняты, но через несколько мгновений они снова мешались и лезли в глаза. На улице стоял невыносимый летний зной, но в подвале царил настоящий контраст: жар от котла, который располагался спереди, и холодный влажный воздух подвала, который обдавал холодом спину. Это было крайне неприятное ощущение. Гермиона чувствовала, как рубашка на груди пропиталась потом и испарениями и прилипла к телу, а по спине побежали мурашки. Было липко, одновременно и холодно, и слишком жарко. Снейп склонился над своим котлом, острым взглядом оценивая, стало ли Умострильное зелье нужного зеленого оттенка. Пары обвивали его голову и тело, черные волосы стали влажными, гладкими, сальными, но профессор, казалось, не обращал на это никакого внимания. Раньше Гермиона никогда особо не задумывалась о том, как выглядит Снейп, но теперь у неё было много поводов для размышления. Начать хотя бы с того, что он точно не был неряхой, который никогда не мыл голову, как утверждал Рон. Волосы профессора, которые стали в стенах Хогвартса одной из популярных тем для шуток, были жирными наверняка из-за испарений котлов и постоянной влажности в лаборатории. Прикрыв на секунду глаза, Гермиона вспомнила, что от Снейпа очень приятно пахло, когда они аппарировали вместе, и хотя она не рассматривала его пристально за завтраком, но была уверена, что утром его волосы точно не были настолько жирными. Гермиона сделала себе пометку обязательно рассмотреть волосы профессора получше следующим утром. И, может быть, попробовать унюхать его запах, чтобы понять, пахнет ли мужчина так же приятно, как при Аппарации, или нет. В целом, её жизнь на площади Гриммо была вполне сносной — если бы не кошмары. Сны стали странными, пугающими, словно ветхий старый дом вытаскивал страхи из бессознательного. Гермиона часто просыпалась в холодном поту, нервничала, передвигаясь по дому: ей казалось, что она видит, как кто-то притаился за плотными шторами, или угрожающе скользит позади, пока девушка крадется по коридорам. В её снах она почти всегда была одета в старомодную одежду. Темно-зеленое бархатное платье с кружевами, которые плотно обхватывали шею и запястья. Из-за тесного корсета было тяжело дышать, и Гермиона с трудом поднималась по лестницам дома и ходила по узким коридорам. Потрепанные гобелены вздулись от влаги, казалось, словно за тканью скрывались какие-то существа. Они следовали за ней повсюду, пока она спешила убежать от них. В кошмарах Гермиона всегда убегала, зная: что-то преследует её. Что-то, что она не могла увидеть и услышать. Портреты провожали её глазами, впивались взглядом, шептали, что ей не место в этом доме, ей следует убраться поскорее, пока она ещё жива. Грязнокровка оказалась не в том месте, осквернила собственность, опозорила благородный дом Блэков. Зловещие скрипы и внезапные стуки чего-то тяжелого, что передвигали, были повсюду, окружали её, и дыхание учащалось всё сильнее, пока Грейнджер пыталась убежать в своем неудобном длинном платье, спотыкаясь о предметы, но так и не находя дверь наружу. Все страхи пропадали, как только Гермиона просыпалась и напоминала себе, что делит этот странный старый дом с одним из самых умелых волшебников Британии. Несмотря на его сварливый нрав, он не допустил бы, чтобы с ней случилось что-то плохое, и на утро Гермиона смеялась над своими кошмарами и тем, что позволила мрачной атмосфере дома напугать себя. Это всего лишь ночные кошмары! В конце концов, разве она не была почти взрослой ведьмой? А взрослые ведьмы не боятся своих пугающих снов! К тому же за несколько недель их работы профессор позволил ей приготовить все зелья, которые изучались на шестом и седьмом курсе. Несмотря на резкую критику и язвительные комментарии, Гермиона знала, что её навыки становятся куда лучше. Намного лучше, особенно под бдительным присмотром профессора. Она восхищалась тем, как зельевар уделял внимание деталям, о которых она даже не задумалась бы: углу наклона палочки при помешивании, быстроте добавления ингредиентов — некоторые стоило опускать в зелья мягко и осторожно, другие нужно было почти швырять. А его дотошность?! Снейп заставлял её измельчать ингредиенты снова и снова, до тех пор, пока она не добилась идеальной формы. Когда он проверял качество её зелий и коротко кивал со словами: «Это подойдет, Грейнджер», Гермиона чувствовала волнующий трепет, как будто язычок пламени начинал гореть ярче внизу живота. Это было волнительно — угодить профессору Снейпу, его короткие кивки были почти так же ценны, как бурная похвала от другого учителя. Заслужить его одобрение было так приятно. Но бывали и моменты, когда Снейп недовольно качал головой, а затем испарял то, что она успела приготовить. — Слишком высокая температура. Зелье уже загустело, а экстракт Белладонны не успел смешаться с кровью фестрала. Я жду, что ты не только будешь читать инструкции, Грейнджер, но и следовать им. Насмешка на его лице приводила Гермиону в бешенство, а его высокомерный кивок головой в сторону рабочего стола имел только одно возможное толкование: ей придется вычистить котел и начать всё заново. Как всегда, она подавляла вспыльчивый темперамент, закусывала губу, кивала и клялась себе больше никогда не совершать подобной ошибки. Их вечера проходили в библиотеке: к счастью, Блэки были владельцами обширной книжной коллекции. Гермиона с наслаждением вдыхала запахи кожи, пергамента и старой бумаги, погружаясь в книги, которые, скорее всего, считались запрещенными в Хогвартсе. Профессор Снейп никак не комментировал её желание читать трактаты о Темных искусствах, но его чертова бровь неизменно удивленно приподнималась, как только Гермиона делала свой выбор, а затем Снейп возвращался к своему чтению. Библиотека поражала мрачной изысканностью: черные, как смоль, диван и кресла были украшены золотыми и темно-зелеными узорами. Несколько маленьких столиков, на которые можно было поставить напитки, высокие окна с темно-коричневыми шторами слепо смотрели на площадь перед домом — от них почти не было света. Выручали подставки для ламп, на которых можно было закрепить магические шары света. Этого хватало, чтобы читать темными июльскими ночами. Каждый вечер, однако, заканчивался тем, что Северус Снейп потягивался, прежде чем хрипло сказать: — Марш в постель, Грейнджер, уже давно пора спать. Забыла? Мы здесь не для того, чтобы бездельничать. Гермиона кивала, закрывала книгу и отправлялась в ванную на втором этаже. Ей и в голову не приходило возмущаться и противиться: наверное, потому что у её кровати всегда была ещё одна стопка книг. В каком-то смысле ей нравился их вечерний ритуал. Читать в старой библиотеке, пить чай с кем-то, кто был тоже увлечен чтением и не мешал ей наслаждаться книгой. Кто-то, кто не шумел: тихий стук чайной кружки о блюдце и успокаивающий шелест переворачиваемых страниц не в счет. Такие моменты казались Гермионе идеальными, и временами она думала, что и профессору нравилось проводить с ней время. Гермиона и представить не могла, что читать о Темных искусствах будет так увлекательно. Постепенно смелея, она задавала вопросы о том, что казалось непонятным, и профессор Снейп даже снисходил до ответов! Но не во время чтения, только за едой или во время работы по дому. Когда они долго помешивали зелья или измельчали большое количество ингредиентов, Снейп мог ответить на вопрос, а мог оставить его без ответа — тут уж как повезет. — Сэр, почему в основе большинства Темных заклинаний лежат ритуалы, требующие жертвоприношений? — спросила Гермиона, установив таймер. Впереди — тридцать минут монотонного помешивания вязкой серой основы «Яда Злобы», что само по себе было непросто, усугубляла всё и стеклянная палочка для помешивания третьего размера — Гермиона с трудом с ней справлялась. Зелье пахло отвратительно, поэтому Грейнджер отворачивала голову и глубоко вдыхала, чтобы ядовитые пары не проникли в её легкие. Профессор Снейп заметил это и накрыл её котел чарами ветряной воронки, которые втягивали в себя опасные испарения. Основа не была смертельной, но даже на этой стадии могла привести к серьезным проблемам с желудком — и Гермиона это знала, поэтому признательно кивнула профессору, мягко улыбнувшись, и получила в ответ хмурый взгляд. Его лицо казалось пустым, он смотрел и на неё — и сквозь неё, явно не замечая того, что девичья рубашка снова прилипла к телу. Гермиона смущалась этого, но ничего не могла сделать. Оказалось чертовски сложно достичь баланса чар, чтобы согреть спину и охладить рубашку спереди: она уже успела получить неприятный ожог от чар льда на плечах. После нескольких дней бесплодных попыток Гермиона сдалась. — Хороший вопрос, — ответил профессор, нарезая лягушачью печень идеальными мелкими кубиками. Гермиона даже засмотрелась на то, с какой легкостью и профессионализмом шинкует его острый серебряный нож. — Многие темные заклинания созданы, чтобы принести волшебнику выгоду, которая отнимается у другого. Магия — очень хрупкая материя и требует баланса. Чтобы достичь желаемого, то есть получить что-то, требуется отдать энергию взамен. Мало кто выбирает себя, поэтому жертвы — то, что заставляет заклинание работать. — Понятно, — задумчиво произнесла Гермиона. — Получается, Авада Кедавра работает, потому что энергия в основе заклинания равна энергии жертвы, которая умирает? — Да, — кратко ответил Снейп, а затем развернулся к ней. Гермиона кожей чувствовала его пристальный взгляд. — Из всего многообразия в библиотеке Блэков ты выбрала читать о Смертельном проклятии? — Вообще-то я исследовала его вариации, — фыркнула Гермиона. — Я спрашиваю, потому что наткнулась на необычное заклинание: когда ты убиваешь кого-то, то получаешь жизненную силу жертвы, которая добавляется к твоей. — Captae Vis Animarum? — фыркнул профессор, с немыслимой скоростью продолжая шинковать печень. — Да, вы знакомы с ним? — Знаком ли? — опасно ухмыльнулся Снейп, и у Гермионы побежали мурашки по коже. — Я использовал его, глупая девчонка. Грейнджер уставилась на него, боясь задать вопрос, но он ответил сам: — Я знаю, о чем ты думаешь, Грейнджер. И твои догадки верны. Но это было давно: я был слишком молод и к тому же глуп. Сейчас я действительно сожалею. Профессор не смотрел на неё, но движения его ножа замедлились, а затем совсем прекратились. — Вы убивали людей этим заклинанием? — очень тихо спросила она, не смея поверить в то, что профессор доверил ей нечто подобное. — Да, — резко сказал он, вызывающе глядя на неё черными глазами. — Я делал это. Он не отводил взгляд, словно ждал, что Грейнджер начнет кричать, оскорблять, осуждать. Профессор Снейп и не ждал от неё другой реакции. Гермиона сглотнула: внезапная мысль о том, что для неё это неважно, немного напугала её. Она доверяла профессору и подозревала, какие вещи ему приходилось совершать. Осознание, что он — убийца, стало лишь подтверждением её подозрений, но не изменило мнения о нём. — Извините, — мягко произнесла она, — это, должно быть, было ужасно для вас. Он резко удивленно выдохнул, а Гермиона одарила его неуверенной улыбкой. На мгновение его взгляд смягчился, показывая, как Снейп благодарен ей, а затем его лицо снова стало пустой равнодушной маской. К своему удивлению, Северус признавал, что Грейнджер справляется с зельями лучше, чем он рассчитывал. Ему почти не приходилось поправлять её, хотя зелья Гермионы он оценивал так же придирчиво, как и свои, избавляясь от всех составов, что не соответствовали стандартам совершенства. Скорее всего, она считала его полной задницей, хотя Северус старался обуздать свою тягу к необоснованной критике. Со своей стороны, он считал, что она слишком стремится к перфекционизму. С другой стороны, в жизни ей всё давалось легко. Богатые любящие родители, хороший дом, забота и поддержка во всех начинаниях. Не жизнь, а мечта. Не сравнится с его собственным воспитанием: бедный, беспризорный мальчишка, которого часто поколачивал отец — пока Северус не стал достаточно умелым, чтобы заколдовать Тобиаса, а потом и достаточно взрослым, чтобы дать сдачи. Снейп был совершенно уверен: она стала перфекционисткой, потому что выбрала быть ею, он стал перфекционистом, потому что у него не было иного выхода. Вздохнув, Северус покрутил в руке стакан с огневиски. Принюхавшись, он почувствовал тонкий запах торфа, мокрой земли и легкого осеннего дымка. Золотистый цвет напоминал красивые карие глаза Грейнджер с янтарными крапинками. Моргнув, он мысленно дал себе пощечину: было неправильно думать о своей ученице в таком направлении. Она была просто молодой девушкой, и он не имел никакого права думать о том, насколько она привлекательна. Вернувшись к мыслям об огневиски, Северус подумал, что ему повезло с купажом. Напиток казался очень удачным, хотя Снейп схватил первую попавшуюся бутылку, когда метался из магазина в магазин, делая покупки и проносясь по Косому переулку, как огромная летучая мышь, за которую все его принимали. Северус тяжело вздохнул: можно было сколько угодно отвлекать себя мыслями об огневиски, но глупо отрицать, что Грейнджер была в слишком большой опасности, оставаясь с ним наедине на столь длительное время. — Профессор? — раздался её неуверенный голос. Она никогда не задавала вопросов, когда они читали. Хотя может она заметила, что он чем-то озабочен? — Да, Грейнджер? — устало ответил Снейп. — Чары на доме. У меня много вопросов. Дамблдор говорил, что это особняк со всеми мерами безопасности, которые известны волшебникам. Но тогда почему в доме так много боггартов, докси и других темных тварей? Я думала, защита создана таким образом, чтобы не пропускать их. Кроме того, в доме царит такая атмосфера… Я даже не знаю, как сказать. Как будто он ненавидит меня. Как и следовало ожидать, Грейнджер, к счастью, оказалась слишком умной, ловко ухватившись за причину, по которой он волновался. Северус глубоко вздохнул, а затем сделал большой глоток огневиски. Он не хотел напугать девушку, не так ли? Но… она заслуживала правды. Он резко поднялся, напугав Грейнджер, и скользнул к книжным полкам. Порывшись немного, Северус достал нужную книгу. Естественно, она была здесь, у всех Блэков была эта книга, но все же она содержала не те знания, которые следовало рассказывать ученикам. Впрочем, Грейнджер могла это принять. По крайней мере, до этого момента она отлично принимала всё, что он в неё вдалбливал. На мгновение его мысли свернули не туда, и Снейп резко остановился, побледнев. Он с трудом взял себя в руки, мысленно отвешивая себе пощечины: Только не это! Только не это, ты, извращенный дурак! — Вот, — слегка волнуясь, бросил он, всовывая книгу ей в руки. — Открой её, там все написано. Грейнджер нахмурилась, рассматривая книгу, и Северус внезапно подумал о том, что её темные брови очень красивы. Лучше было лишь декольте, от которого он не мог оторвать взгляд. Мерлин всемогущий, рубашка ей явно мала: пуговицы с трудом удерживают ткань на груди, а ее мягкие груди отчетливо видны: такие округлые, такие… Снейп быстро метнулся к своему креслу, которое стояло на безопасном расстоянии от девчонки, и постарался подумать о чем-нибудь другом. Точно не о том, что его ученица казалась неплохим вариантом скрасить вечер. Не слишком ли много он выпил сегодня? Это — причина его неуправляемых мыслей? Может быть, ему стоит ограничиться чаем завтра? — Это магия, которую использовали Блэки для защиты дома? — с отвращением на лице спросила Гермиона. — Здесь все чары требуют человеческих жертв! Северус кивнул: она побледнела, но ей это шло. — Да, и, как ты видишь, их защита весьма выборочна. Лишь хозяева решали, кто или что является для дома угрозой. Поэтому здесь полно магических вредителей и темных тварей: Блэки не считали их опасными. Однако были другие живые существа, от которых семья Блэков была бы не прочь избавиться.