3|5 Библиотека

Его пронзительный пьяный взгляд… Как будто он чего-то от неё ждал. Как будто Северус понял, что её страх и тревога в тот момент, когда он вернулся домой, превратились во что-то совершенно иное.

Верный своему слову, Снейп учил Гермиону готовить, и её кулинарные навыки значительно выросли: подгоревшие яйца и бекон превратились в изысканное ризотто и хрустящего жареного цыплёнка. Особенно Грейнджер гордилась тем, что стоически переносила насмешки зельевара. — Грейнджер, ты словно только сегодня открыла, что яйца жарят на масле! Твои родители-магглы что, держали свою принцессу подальше от кухни? Она злобно скребла чугунную сковороду, пытаясь отодрать пригоревшие остатки четырёх ещё недавно вполне съедобных яиц. Руки дрожали от напряжения — Гермиона признавала, что таскать тяжёлую посуду давалось ей нелегко. Откуда ей было знать, что половины чайной ложки сливочного масла катастрофически мало? Ведь не существует же специального идеального рецепта для жарки яиц, правда? В вечер, когда Снейп не стал язвить по поводу её стряпни, Гермиона почувствовала себя победительницей, словно сдала самый важный в жизни экзамен. Но, несмотря на маленькие победы, с каждой неделей дом всё больше напоминал ей тюрьму. Профессор не разрешал выходить за покупками, а сам покидал особняк ненадолго, чтобы пополнить запасы. — Ты не можешь выйти из дома одна. И уж тем более — тащиться за мной по пятам, — отрезал Снейп, когда Гермиона в очередной раз попросилась с ним. — Я просто хочу немного побыть на солнечном свете… увидеть других людей, — тихо пробормотала девушка, умоляюще смотря на него снизу вверх. Профессор пожал плечами и хотел что-то ответить, но резко остановился. На его лице появилась гримаса неловкости, словно до него дошло: её просьба действительно была необходимостью. — Ладно, выйди в сад. Если включишь воображение, то даже сможешь придумать себе друга и поболтать с ним, — язвительно бросил Снейп через плечо и исчез с привычным резким хлопком. Гермиона всегда ходила по коридорам на цыпочках, боясь потревожить Вальбургу Блэк, но звук аппарации громким эхом разнесся по особняку. Занавески на портрете взметнулись, и дом наполнился воплями: — ГРЯЗНОКРОВКА! ШЛЮХА! ГРЯЗНАЯ НИЧТОЖНАЯ ТВАРЬ! ВОН ИЗ МОЕГО ДОМА! УНИЧТОЖЬТЕ ЕЁ, УБЕЙТЕ, ЗАСТАВЬТЕ СТРАДАТЬ ЗА ТО, ЧТО ОНА ЖИВА! Эти вопли всегда действовали на Гермиону изматывающе, но сегодня безумный взгляд и пена на губах портрета лишь усилили чувство собственной ничтожности. Ненависть миссис Блэк, женщины, с которой она даже не знакома, была красноречивым доказательством того, какое презрение Пожиратели смерти питали к таким, как Гермиона. Она могла стать самой могущественной ведьмой, изучить самые опасные магические чары и заклинания, раскрыть тайну тысячелетия — но для последователей Волан-де-Морта всегда будет кем-то вроде домового эльфа. В отсутствие профессора Грейнджер старалась себя занять: практиковалась в заклинаниях или следила за приготовлением зелий. Оставаться одной в этом старом доме было… невыносимо. Казалось, особняк отторгал её, и дело было не только в визжащем портрете. Гермиона изо всех сил старалась не думать о том, что заперта здесь в полном одиночестве, но у неё не получалось. Ощущение счастья словно покинуло её. Она скучала по Живоглотику и жалела, что оставила его с родителями, хотя была уверена — кот будет куда счастливее, охотясь на мышей на свежем воздухе пригорода, а не мучаясь в крошечном саду на площади Гриммо, 12. Без Снейпа узкие коридоры, казалось, сжимались, словно дом пытался поймать её, задушить влажными, порванными гобеленами. В повторяющихся кошмарах Гермиона попадала в опасные ловушки снова и снова. Атмосфера казалась гнетущей, тишина — удушающей. Чтобы хотя бы немного развеять страхи, Грейнджер нарочно громко ходила по дому, топала и шумела, даже напевала — хотя от природы не имела ни слуха, ни голоса, — особенно когда мыла посуду или помешивала зелья. С другой стороны, Гермиона понимала: если Снейп прав насчёт защитных чар, раньше в этом доме творилось нечто поистине ужасное. Человеческие жертвоприношения… Она содрогнулась, гадая, где Блэки проводили свои ритуалы. Наверняка не на кухне и не в библиотеке. Скорее всего — в гостиной. Одна мысль об этой комнате заставляла мурашки бежать по спине. Впрочем, возможно, это ощущение преследовало её повсюду — ведь дом в какой-то мере был… разумен. В этом и был смысл ритуалов на крови, не так ли? Наделить жилище сознанием, чтобы оно стало верным защитником семьи? В присутствии профессора это чувство исчезало. Казалось, особняк Блэков принимал его — а её лишь терпел. Гермиона всегда радовалась его возвращению, помогая разгружать сумки и пополнять запасы шкафов. — Почему он никогда вас не призывал? — решилась спросить она как-то за ужином. Ей было искренне интересно — отсутствие Снейпа никогда не затягивалось, поэтому сложно было представить, что в это время он находится с полноценным докладом у Волан-де-Морта. Снейп пожал плечами: — Я убедил его, что приготовление зелий требует моего постоянного присутствия. Если бы не ты, то у меня на самом деле не было бы времени выйти из дома. Или поспать. Или поесть. Гермиона невольно выпрямилась, с гордостью осознав, что вносит свой вклад — не только в дело Ордена, но и в то, чтобы это лето с профессором было… терпимым. Он, конечно же, заметил это и усмехнулся, многозначительно взглянув на неё — будто знал все её мысли, даже самые сокровенные. — Да, ты бываешь на удивление полезной. От неожиданной похвалы Гермиона покраснела. Снейп же раздражённо закатил глаза. — Да ладно тебе, Грейнджер, я думал, ты уже готова принять меня… То есть мою похвалу! К её изумлению, Снейп тоже покраснел — так сильно, словно сказал нечто постыдное. Гермиона нахмурилась, но решила не думать об этом: вероятно, профессор смутился от того, что позволил себе нечто отдалённо напоминающее одобрение. Вообще они вполне привыкли к размеренному существованию, где дни текли по заведённому порядку. Поэтому Гермиона испытала лёгкий шок, спустившись однажды утром на кухню и застав Снейпа за готовкой в рубашке с закатанными до локтей рукавами. Без сюртука и жилета, которыми он защищался от людей, словно доспехами, профессор казался моложе — и тогда до неё дошло, что перед ней не просто учитель, а мужчина. Её взгляд скользнул по сильным, жилистым рукам, отметив чёрное пятно на левой — Метку — и худощавое, но крепкое телосложение. Гермиона сглотнула: её угрюмый, отстранённый наставник был… привлекательным. Не в общепринятом смысле, но в нём чувствовалась скрытая сила. Об одной мысли о том, что эта сила может быть направлена на неё, сердце забилось чаще. Опустив взгляд ниже, Гермиона с удивлением обнаружила, что профессор без обуви и носков — так вот он, настоящий Северус Снейп в домашней обстановке. Он бросил на неё вызывающий взгляд, словно ждал комментариев по поводу внешнего вида. Уловив его лёгкую ухмылку, она прочистила горло, пытаясь сохранить невозмутимость: — Привет. Ой, точнее, доброе утро. — Доброе утро, — отозвался он, ловко помешивая овсянку, а затем разложил кашу по тарелкам. Вот так просто, словно не происходит ничего необычного. Гермиона налила чай, как делала это каждое утро, осознавая — всё изменилось. Это был важный рубеж в их общении. Северус Снейп только что пустил её в личное пространство. К сожалению, Дамблдор оставил его за главного, и это означало, что теперь дом подчинялся только Снейпу. — Так будет лучше, Северус, — сказал старик, весело сверкнув глазами, — если особняк взбунтуется, ты сможешь его усмирить. И мисс Грейнджер не придётся страдать от его… как бы это выразиться… ах, нрава. Знаешь, у этих разумных домов есть собственная воля, и они могут действовать без разрешения хозяина. Тебе следует быть строгим, хотя, клянусь Мерлином, я понимаю, что это нелегко, ведь столько лет управлял Хогвартсом. Северус не был уверен, что директор действительно понимает. Хогвартс, по его мнению, был очень самодостаточным и мало считался с директором. И Снейп подозревал, что мисс Грейнджер всё же ощущает влияние дома на площади Гриммо, хоть и молчит об этом. Если уж на то пошло, его самого изрядно достали выходки особняка Блэков. Каждую ночь дом принимался нашептывать ему жуткие сновидения: Северус преследует мисс Грейнджер по коридорам, а затем, поймав, мучительно убивает, каждый раз самыми изощрёнными способами. Он снова и снова гнался за ней, а его ученица, одетая в викторианское платье, беспомощно путалась в многослойных одеждах и не могла ускользнуть. Уверенными шагами он настигал её — в каждом сне. «Когда поймаешь её, — шипел дом со злорадным удовольствием, — о, когда ты её поймаешь, то сорви с неё одежду слой за слоем, чтобы она кричала и брыкалась. Схвати её посильнее, и она будет так восхитительно вопить, когда твой член разорвет её девственную плеву, а твоя магия вместе со спермой прольется в её тело — и грязнокровка станет твоей!» Каждую ночь Северус сопротивлялся и рычал в темноту, приказывая дому оставить его и не трогать мисс Грейнджер! Какие бы больные фантазии не приходили в сознание этого полуразумного строения, Снейп ничего делать не будет! Дом ворчал, что сам отыщет способ избавиться от грязнокровки, а Снейп отвечал собственническим рыком, недвусмысленно давая понять: если Грейнджер что-то навредит, он спалит это место дотла. А потом особняк уловил отголоски его сокровенных, постыдных мыслей о мисс Грейнджер и стал ещё коварнее. — Стань её хозяином! Заставь её делать всё, что пожелаешь. Раз грязнокровка принадлежит тебе, так и быть, я потерплю. Блэки знают: эти отродья созданы служить волшебникам. Только представь: она — твоя игрушка… Какой она будет послушной! Одно слово похвалы — и девчонка сделает всё, что ты захочешь… Образы, что дом пытался ему навязать, тревожили Северуса, потому что были чересчур похожи на его тайные желания. Мужчина яростно отгонял темные фантазии, приказывая дому оставить его в покое и не трогать мисс Грейнджер. На что дом отвечал лишь насмешливым, многозначительным фырканьем. Перемены происходили постепенно, поэтому Гермиона не сразу осознала: между ними возникли странные, но эффективные рабочие отношения. Снейп ставил задачи, исправлял её ошибки ещё до того, как она успевала их совершить, учил не только продвинутому приготовлению зелий, но и готовке, а она усердно выполняла его указания. Иногда он даже позволял ей практиковать заклинания и сглазы, поправлял боевую стойку, направлял движение палочки. Как-то вечером он сообщил ей тихим, ровным голосом, что с сентября станет преподавателем Защиты, а не Зелий. — О, — широко раскрыла глаза Гермиона. — Поздравляю. Но… а как же проклятие? Он пожал плечами: — Честно говоря, сомневаюсь, что через год это будет иметь значение. Она прищурилась: — Вы действительно верите, что всё… ну, это… закончится за год? Что мы победим? Или, не приведи Мерлин, он? — Мне бы этого очень хотелось, — устало ответил мужчина и отвернулся от неё в поисках новой книги из обширной библиотеки Блэков. Он расхаживал между стеллажами, словно находясь в каком-то внутреннем смятении, не в силах выбрать книгу, а затем внезапно обернулся: — Мне нужно выпить. Гермиона лишь пожала плечами — после последней закупки у него оставалось несколько бутылок огневиски. — Я пойду в паб. Она разочарованно уставилась на него, но, взяв себя в руки, произнесла: — А… Поняла. Берегите себя. Снейп фыркнул. — Вряд ли кто-то рискнёт ко мне приставать, — мрачно бросил мужчина, накинул сюртук и вышел. Через пару мгновений входная дверь захлопнулась за ним, и портрет Вальбурги Блэк разразился очередной гневной тирадой. Гермиона вздохнула и наложила на библиотеку чары тишины. Через час спокойствие превратилось в гнетущую тревогу. Что-то покалывало в затылке, а в груди заныло тревожное предчувствие — будто надвигалась опасность. Гермиона сняла чары, прислушиваясь. В доме было так тихо, словно во всём мире не осталось ни души, и от этого одиночества ей стало ещё паршивее. Словно в стенах особняка обитал злой дух, выжидающий момента, чтобы наброситься. Свернувшись калачиком на диване с книгой, Грейнджер не могла сосредоточиться. Осознание, что ей просто страшно оставаться одной по ночам, не успокаивало. Обычно рядом с ней всегда кто-то был — соседки в Хогвартсе, родители дома. Или Снейп. Но сейчас… сейчас всё было иначе. Гермиона ощущала тревогу в разы сильнее, чем днем, когда он отлучался за продуктами. Старый, негостеприимный дом, пропитанный тёмной магией и ненавистью к маглорождённым. Тихая ночь. И она — единственная живая душа в этом склепе. Если случится беда — никто не услышит её криков. Гермиона сжала дрожащие руки, воображение рисовало кошмарные картины: вот возвращается Кикимер, замечает отсутствие Снейпа и зовёт Пожирателей, чтобы они ворвались и похитили её. Из древних стен вырывается злобная магия, и призраки рода Блэков набрасываются на неё, а склизкие конечности мертвяков рвут её кожу, чтобы проверить чистоту крови. Старые проклятия, сдерживаемые лишь присутствием Снейпа, теперь высвобождаются от магии её крови, чтобы… Сердце бешено колотилось. Гермиона отбросила книгу и закуталась в плед, но дрожь не прекращалась, хотя сегодня ночью было вполне тёпло. Боже, как же она скучала по Снейпу! Без него Гермиона чувствовала себя потерянной в этом магическом лабиринте ненависти, который создал для неё противный особняк. Часы громко тикали. Девушка попыталась лечь и уснуть, но ворочалась, прислушиваясь к каждому скрипу и стону. Всегда ли дом издавал столько звуков? Всегда ли здесь скрипели половицы и завывали сквозняки, похожие на зловещий шёпот разумного существа? Укутавшись с головой, Гермиона пыталась ровно дышать, но снова и снова вздрагивала. Взаправду ли она слышала приближающиеся шаги? Могло ли за дверью по ковру скользить чешуйчатым брюхом Нечто? В конце концов она сдалась. Выйдя из комнаты, Грейнджер на цыпочках спустилась в прихожую и уселась на ступеньки. Обхватив колени, с палочкой в руке, она уставилась на дверь, пытаясь не обращать внимания на зловещую игру теней от решёток на окнах. Тонкая ночная рубашка не спасала от холода: в эту августовскую ночь в доме царила сверхъестественная стужа. Обычно теплое дерево ступеней леденило кожу. В два часа ночи Снейп появился в доме. Растрёпанный, небритый, с расстёгнутым сюртуком и наполовину заправленной рубашкой. Гермиона бесшумно поднялась, застыв на лестнице бледным призраком. Он поднял голову. Его глаза, казавшиеся в полумраке ещё темнее обычного, нашли её. — Ты… ждала меня? — его голос был низким, хриплым и пьяным, с ноткой странной надежды. Глупо было лгать. И что-то говорить тоже было глупо, поэтому Гермиона молча кивнула. На обычно хмуром лице Снейпа проступила улыбка. — Так ты скучала по мне, Грейнджер? Его пьяный взгляд был на удивление пронзительным — как будто Северус понимал, что с его возвращением её страх и тревога отступили, преобразились в нечто иное, более теплое. Сердце забилось чаще. Гермиона медленно облизнула пересохшие губы и снова кивнула, не в силах отвести от мужчины взгляд. Он приблизился и теперь стоял на четыре ступени ниже, их глаза были на одном уровне. От него пахло виски, лицо казалось усталым, белки глаз покраснели, а щетина на скулах оттеняла бледность кожи. Ей показалось, словно в его глазах вспыхнул и погас дьявольский огонек, а затем выражение его лица стало мягче, нежнее. Медленно, будто боясь спугнуть, Снейп протянул руку и коснулся её подбородка. — Хорошая девочка, — пробормотал он, поглаживая её по щеке. — Ты такая хорошая девочка, Грейнджер. Я о тебе позабочусь. Обещаю. Со мной ты в безопасности. Моя хорошая девочка. Ладонь его была обжигающе горячей, и Гермиона невольно прижалась к ней щекой, жадно впитывая это тепло, эту близость. Она больше не была одна. Снейп вернулся, и теперь всё будет хорошо. Затем он, пошатываясь, поднялся мимо неё по лестнице и скрылся в своей комнате. Та ночная встреча необъяснимым образом сблизила их. Снейп стал мягче, не таким язвительным, а временами почти вежливым. Изредка он хвалил её работу, и тогда Гермиона чувствовала, как внутри расцветает тёплое, щемящее чувство. Она не могла забыть, как он тогда назвал её «Хорошей девочкой», даже если бы очень захотела. Что-то изменилось и в самом доме. Кошмары отступили, уступив место совсем другим снам — жарким, горячим, смущающим, в которых главную роль играл её профессор. Сны, которых ей не следовало видеть. Непристойные видения, в которых Северус целовал её, медленно, почти нежно раздевал, прикасался к ней, горячие руки поглаживали её тело, ладони мягко, но настойчиво проникали между ног, а затем его пальцы легко скользили внутрь, наполняли её, заставляя стонать от удовольствия, и Гермиона просыпалась в странном возбуждении, которое раньше не испытывала. Мысль о том, что об этом узнает профессор, ужасно пугала, и девушка решительно держала руки над простынями, не прикасаясь к себе, хотя и безумно хотела этого. Гермиона почти была уверена, что мужчина не стал бы ни с того ни с сего вторгаться в её разум, но все же мастурбировать на эти сны казалось слишком рискованным. С каким презрением Северус Снейп высмеял её за то, что она ведет себя как глупая одурманенная школьница, если бы узнал о её фантазиях! Их дискуссии о тёмных искусствах становились глубже по мере её изучения библиотеки Блэков. Спустя время Гермиона наконец осмелилась спросить о последствиях своих прошлых… экспериментов. Обычно бесстрастное лицо мужчины исказилось от изумления, когда она поинтересовалась, умерла бы Рита Скитер в конце концов жуком, потому что продолжительность жизни жука в разы меньше человеческой, если бы Гермиона не выпустила её из банки тем летом между четвёртым и пятым курсом. Его обычно низкий и уверенный голос казался слабым, когда Снейп уточнил: — Ты поймала Скитер и держала её в форме анимага в банке… месяцами… чтобы шантажировать? — Да, — кивнула Гермиона. — Она всё это время вела себя как настоящий жук, и я ещё подумала, может ли разум животного завладеть разумом анимага, если ты останешься в животном обличии слишком надолго. Когда я выпустила её, Скиттер была в полном замешательстве, и прошло не меньше трёх часов, прежде чем она смогла снова превратиться в человека. Это выглядело очень странно. Снейп покачал головой. — Насколько мне известно, даже Питер Петтигрю не оставался в облике крысы настолько долго. Он признался, когда мы… — Снейп замялся, — когда мы были на встрече, что возвращался в человеческую форму по ночам, чтобы не забыть, кто он. Это означает… Грейнджер, Тёмный Лорд экспериментирует с насильственной трансфигурацией пленников. Честно говоря, никто, кроме него, не сможет ответить на твой вопрос. — Что ж, я люблю знания, но определенно не планирую спрашивать о таком его, — язвительно парировала девушка. Снейп сокрушённо провёл рукой по лицу. — Да, это определенно не лучшая идея, — заметил мужчина, но его взгляд надолго задержался на ней, и в нём читалось нечто новое. Нечто, похожее на уважение. Грейнджер оказалась гораздо серьёзнее, чем он мог себе представить, когда видел её ученицей в Хогвартсе. То, что она читала… Или то, что она без колебаний готовила самые жуткие зелья, и то, о чём она спрашивала — Мерлин, что она рассказывала ему о своих поступках! На ум сразу пришли Скитер и Амбридж и то, что Гермиона с ними сделала. Всё это указывало на то, что юная ведьма была близка к Тьме. Превратиться в мрачную ведьму ей пока не грозило, но её серая мораль… А как она притворялась идеальной, хорошенькой любимицей всех учителей, этакой пай-девочкой! Такая молодая, ещё доверчивая, но, Мерлин, как она была умна. Именно такие скатываются во тьму, хотя он надеялся, что её моральный стержень удержит её от этого. И всё же Северус не мог забыть образ в белом, девчонку, дрожащую от холода и страха, жаждущую его общества и ждущую его на лестнице. Он искренне хотел её защитить. К удивлению Северуса, дом откликнулся на его желание почти с радостью и согласился оставить Грейнджер в покое. И всё же она была бы в ужасе и гневе, если бы узнала, что Снейп пошел с особняком на сделку. Но её безопасность была важнее её… или, тем более, его самоуважения. Грейнджер никогда не узнает о том, что он видит фантазии с ней, любезно предоставленные домом, каждую ночь. И вряд ли он когда-нибудь приведёт её сюда в будущем. Спустя время дом наверняка бы потребовал от него доказательств того, что девчонка под его опекой не только фигурально, но и физически, но сейчас у Снейпа было время. А особняк Блэков, похоже, был готов ждать. Однажды вечером Грейнджер даже рассказала ему о Протеевых чарах, которые она изучила специально для Отряда Дамблдора. — Идея пришла мне в голову, когда я вспомнила про Тёмную метку. Если честно, мне было бы интересно узнать, как она работает. Потому что зачарованные монеты — полезное изобретение, но было бы здорово определять местоположение и аппарировать к тем, у кого есть другие монеты. В этом году мы будем изучать аппарацию, и я хочу усовершенствовать монеты, сделать их более полезными. На этот раз Северус не так сильно удивился, но всё же ему пришлось переспросить: — Позволь уточнить: у тебя получилось выполнить работающие Протеевы чары — напомню, это магия, намного превосходящая уровень выпускника Хогвартса. И теперь ты хочешь узнать о Тёмной метке, чтобы сделать нечто подобное для друзей, но при этом не клеймить их? — Именно так, — просияла Гермиона, наслаждаясь редкой похвалой. Она выглядела, словно была идеальной пай-девочкой, а не безумной исследовательницей, которая интересовалась, как работают метки Тёмного Лорда. На мгновение он замолчал, наслаждаясь её самодовольным видом. Северус знал, что девчонка любит похвалу, даже жаждет её, и летом был приятно удивлён тем, как легко и послушно она следовала его указаниям во время приготовления зелий, хотя и задавала больше вопросов, чем, по его мнению, могла задать любая другая ведьма. — Это заклинание «Направь меня», соединенное с чарами призыва, — покачал головой мужчина. — Оно требует тщательной подготовки, иначе аппарируешь прямиком на того, кто тебя позвал. Едва заметная улыбка на её лице говорила о том, что она, как и он, представила себе разъярённого, ругающегося Волдеморта, который в юности бездумно впервые опробовал это заклинание и на которого чуть позже посыпались его последователи, прежде чем Темный лорд успел понять свою ошибку и всё исправить. Её вопросы и кивки, стремление досконально понять теорию магии произвели на него — другого слова не подобрать — приятное впечатление. Однажды эта девушка станет великой создательницей заклинаний. В нём шевельнулась зависть — какой была бы его жизнь, пойди он этим путём, а не мрачной дорожкой тёмных искусств? Если бы у него был наставник, поддержка в те мрачные годы… Если бы он получал такую же заботу, какую, судя по всему, получала мисс Грейнджер и от родителей, и от профессоров. Именно так и нужно воспитывать детей, а не так, как воспитывали его. Со вздохом Северус налил себе виски. Обычно Гермиона пила чай, но сегодня её взгляд следил за бутылкой с немым вопросом. Почти не задумываясь, он склонил голову набок и протянул ей огневиски, словно она была приятной компанией, взрослой ведьмой, которая согласилась провести с ним вечер. Её улыбка заставила его почувствовать нечто… недопустимое по отношению к ученице. Девчонка признательно кивнула, а затем томно, как кошка, потянулась на диване, сначала расправив плечи — Северус успел отметить округлую грудь, — а затем прогнувшись в пояснице. Довольная собой, девушка подошла к нему, и он налил ей на два пальца огневиски. Дымящаяся янтарная жидкость плескалась в бокале, и на краткий миг их пальцы соприкоснулись, когда она взяла бокал. И он не должен был чувствовать эту дрожь по спине от невинного прикосновения её мягкой кожи.

***

— Вы упоминали, что за мою голову назначена награда, — произнесла она, не отрывая взгляда от котла с его собственным творением — смертельно опасным зельем №86. Ей предстояло долго помешивать его, почти два часа, и Северус гадал, достаточно ли сильны её руки или понадобится его помощь. Девушка была худенькой, хотя за лето благодаря ежедневным тренировкам её силы прибавились. Он мог бы массировать ей руки, а если она устанет, то разложить её на кровати, обнажить спину, и, добавив ароматное масло, растирать её… Снейп резко тряхнул головой, пытаясь избавиться от обольстительного образа. Возьми себя в руки, это неподобающе! Частью сознания Северус чувствовал, как дом злорадно ухмыльнулся. — Это правда, — отрезал он, давя лунные семена плоской стороной ножа и стараясь не выдавать своих мыслей. — Но… почему? — Серьёзно, Грейнджер? — протянул он, останавливаясь, чтобы посмотреть на неё. Влажные от пота пряди каштановых волос прилипли к бледной шее, а бледно-зеленая, намокшая от испарений, почти прозрачная рубашка облегала спереди, обрисовывая изгибы груди. Северус сглотнул и поспешно опустил взгляд. У него не было эрекции! Точно нет! Переминаясь с ноги на ногу, он с удвоенной силой давил семена, хмуро глядя на свой рабочий стол. Пытаясь взять себя в руки, Северус даже замедлил дыхание и очистил разум, словно собирался прибегнуть к окклюменции. — Я думал, ты уже всё поняла. Ты и Уизли — лишь рычаги давления на Поттера, — голос его звучал спокойнее, хотя внутри него кипели эмоции. — Ты интересна им… из-за своего происхождения. И потому, что ты женщина. — Женщина? — её лицо исказилось от отвращения. — Вы имеете в виду…? — Именно, Грейнджер, — тяжело вздохнул Северус. — Некоторым Пожирателям доставило бы особое удовольствие заполучить такую… хорошенькую девчонку. Будь осторожна в Косом переулке, Хогсмиде… или в любом другом месте. Кровь прилила к её лицу, и она опустила глаза. Только тогда он осознал, что назвал её красивой. Вечером, тихо выругавшись про себя и прислонившись к двери спальни, Снейп искренне пытался забыть то, что увидел, когда она проходила мимо него в коридоре. В конце вечера Грейнджер беззаботно пожелала ему: «Спокойной ночи, профессор!» — и закрыла дверь своей спальни. Естественно, он мог бы догадаться, что после приготовления зелий она, взмокшая, раскрасневшаяся, очевидно, пошла в ванную на втором этаже, чтобы принять душ. Застонав, Снейп представил её в ванне: бледная влажная кожа, капли, стекающие по мягким изгибам тела, и то, как она прикасается к себе, и… С глухим стуком ударив головой дверь, Северус попытался прийти в себя, но уже знал, что никогда не забудет того, что увидел. Зря он вышел на кухню: Грейнджер после ванны проплыла мимо него. Он обернулся — и был поражен тем, насколько у неё бледная спина и изящная осанка, узкая талия и округлые ягодицы. Полотенце соскользнуло с её спины, и она — невинная малышка — должно быть, этого не заметила. «Но ты же заметил её, — лукаво прошептал дом, — заметил! Что тебя останавливает? Иди туда, возьми её, как положено. В этом доме ни одного волшебника не останавливало то, что грязнокровка была несовершеннолетней. Тебе ведь не нужно ждать, пока она достигнет совершеннолетия, не так ли? У неё нет клана, который мог бы её защитить, она вся твоя. Обнажённая, горячая, понадобится время — и она поймёт своё место и станет сговорчивой». — Заткнись! Не называй её так! — рявкнул он на дом, чувствуя, как предательски твердым становится член в штанах. — ЗАТКНИСЬ! В конце августа, всего за два дня до отъезда на поезде в Хогвартс, Гермиона нашла в углу библиотеки Блэков книгу «Тёмная сексуальная магия». Прочитанное потрясло её. Гермиона с ужасом осознала, какой вред можно причинить другому человеку с помощью различных проклятий и заклинаний сексуального характера. Кто бы мог подумать, что в магическом мире она настолько уязвима, пока невинна! Согласно книге, девственницы были идеальным объектом для изощрённых ритуалов. Конечно, из-за присущего волшебному миру — или миру в целом, подумала Гермиона, — сексизма молодые девушки использовались в различных темных ритуалах. Волшебнику ничего не стоило установить контроль над ведьмой: нужно было всего лишь принудить её, лишить девственности — и она оказывалась связана с ним нерушимой магической связью на всю жизнь. Гермиона слепо смотрела в камин, в котором медленно тлели дрова, уютно потрескивая в дождливый августовский вечер, и понимала, что должна как можно скорее лишиться девственности. В её руках была книга с заклинаниями, предназначенными для того, чтобы соблазнить и поработить такую девушку, как она. И если её когда-нибудь настигнут Пожиратели смерти… Если эта книга была в библиотеке Блэков, то, скорее всего, у других Пожирателей смерти были её копии. Будучи девственницей, она слишком уязвима, и было бы разумно свести этот риск к минимуму. Но кто сможет помочь ей в этом и поднимет меньше всего шума? Она даже не заметила, что сказала это вслух, пока профессор не ответил: — Шум? Определённо, его лучше избегать, Грейнджер. С любопытством он наклонился вперед, ближе к ней: — Что это ты читаешь? Внезапно его бледное лицо покраснело, и он отвёл взгляд. — Боже, Грейнджер… Это слишком Темная магия. Тебе не следует это читать. Я и не знал… — Я была в такой опасности… — перебила его Гермиона, смотря в камин невидящим взглядом, —и даже не подозревала. Её пальцы, сжимавшие край книги словно когти, впивались в кожаный переплёт. Снейп сглотнул, и когда Гермиона посмотрела на него, он успел устало прикрыть глаза, но она заметила его потемневший голодный взгляд. — Значит, ты… — тихо и напряжённо спросил мужчина. — Да, — кивнула Гермиона, прикусывая губу. Страх затмевал стыд. Она была слишком увлечена содержанием книги, чтобы переживать из-за того, что только что раскрыла профессору очень личную информацию. Снейп сделал глубокий вдох. — Тогда ты в опасности. Но здесь, со мной и в Хогвартсе — ты под защитой. — Но мне нужно… устранить эту уязвимость, — с трудом произнесла она. Снейп медленно моргнул. — Ты про партнера для…? — Да, — прошептала она, сгорая от стыда. По её лицу разлился румянец. Гермиона не обращала внимания на то, что болтала, — страх был слишком силён, чтобы сдерживаться. — И я правда не хочу ни с кем встречаться, хотя и не хотела бы, чтобы это был незнакомец. Как мне найти парня, который согласится на это, и который не будет болтать о случившемся? И не будет рассчитывать на отношения? Я имею в виду, кто из моих знакомых подойдет лучше всего? Снейп фыркнул, глядя на неё с недоверием и… злобой? — Хорошо, что ты не собираешься присоединиться к Тёмному Лорду, Грейнджер. Миру не нужны два гения, использующие людей как пешек. Ты ведь не планируешь к нему переметнуться, правда? Оскорблённая, Гермиона захлопнула книгу и уставилась на мужчину, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы. Она смертельно боялась, что кто-то воспользуется её слабостью, а он решил сравнить её с Волан-де-Мортом? И почему Снейп вдруг снова стал таким язвительным? Той ночью Северус сдался и позволил Дому хозяйничать в его сознании. Он устал сопротивляться и устало чувствовал ликование мрачного особняка. Мужчина долго смотрел на приподнятую твердым членом ночную рубашку, игнорируя пульсацию в паху и надеясь, что возбуждение спадет, но в конце концов рука сама потянулась вниз. Северус нервно задрал ночную рубашку, и с отвращением уставился на член, плотно прижатый к волосатому низу живота. Из красной набухшей головки уже сочился предэякулят. Он сжал кулак вокруг члена и почувствовал себя совершенно опустившимся, развращенным, потому что мастурбировал на мысли о девственной киске своей студентки, о том, как он хотел проникнуть в её тугую маленькую дырочку и стать первым мужчиной, который трахнул Грейнджер. Она была так прекрасна, хотя, судя по всему, даже не подозревала об этом, но больше всего его кровь разжигала мысль о её блестящем уме. Хотя ему нравилось не только это. Северус отчаянно старался не пялиться на неё во время приготовления зелий, когда её рубашка прилипала к упругой груди после нескольких часов изнурительного помешивания. Он изо всех сил пытался не наслаждаться выражением её милого личика после заслуженной похвалы. Он бы предпочел не помнить, как Гермиона прикусывала нижнюю губу, читая в библиотеке. Погрузившись в свои фантазии, Северус представил, как она лежит на диване в библиотеке. Обнажённая, с раздвинутыми перед ним ногами, а её буйные волосы, словно нимб, обрамляют голову, красиво сочетаясь с зеленовато-золотистым узором на диване. К своему великому стыду, Снейп чувствовал, что дом лишь рад его фантазиям. Мокрая, жаждущая, Гермиона тихо постанывала, пока он проворно вылизывал её набухшие складочки. Она была восхитительной, такой хорошей девочкой, и так быстро и громко кончила! Северус подумал, что ему хочется доводить её до оргазма снова и снова, ласкать пальцами твердый маленький клитор, наслаждаться тем, как она тяжело дышит. Её нужно было растянуть, подготовить к проникновению внушительного члена, и когда Северус ввел в неё палец, она всхлипнула, произнося его имя. Грейнджер поскуливала, явно наслаждаясь тем, как он потрахивает её, поэтому Снейп добавил ещё палец. И ещё. И лишь когда она кончила снова, он устроился между её ног, задрав их повыше и закинув себе на плечи, а затем, придерживая рукой член, провел им по влажной вульве. Ему хотелось трахнуть её жестко, грубо, но в первый раз он не торопился и медленно, аккуратно ввел головку в её влагалище, растягивая. Мерлин всемогущий, её киска восхитительно сжималась вокруг чувствительной головки члена. Она потянула его на себя, умоляя быть быстрее, и Северус вошел до упора, а затем перестал себя сдерживать: в комнате раздавались мокрые шлепки, а он рычал ей на ушко, какая она восхитительная девчонка, и её тихие стоны были лучшей наградой. Не в силах больше сдерживаться, Снейп кончил в неё, чувствуя, как мышцы влагалища сокращаются от удовольствия. Теперь она была его. Липкая жидкость брызнула ему на живот, и Снейп подался бедрами вперед, снова и снова толкаясь в ладонь. Когда мощный оргазм электрическим разрядом ударил по его позвоночнику и телу, Северус представлял, как её маленькая дырочка будет сочиться смазкой и молочно-белой спермой. После этого мужчина стыдливо простонал и призвал стакан с огневиски, изо всех сил стараясь забыть, что фантазировал о девушке, за которой должен присматривать. Она ещё даже не достигла совершеннолетия, и он прекрасно это знал! Ей исполнится семнадцать где-то в этом учебном году, значит, она родилась осенью, но Северус совсем не был в этом уверен. Содрогнувшись, он снова почувствовал отвращение к самому себе, а самодовольное ощущение от дома казалось отвратительным. Особняк был счастлив, думая, что наконец-то заставил его подчиниться своим похотливым планам, направив на путь, который неизбежно приведёт к тому, чтобы трахнуть Грейнджер. И, возможно, дом был прав. Северус в самом деле сбился с пути: из-за коварных фантазий, которые ему подкидывал особняк Блэков, своего грязного воображения и недостатка самоконтроля. Боже правый, он фантазировал о том, как трахнет несовершеннолетнюю студентку, и вдобавок дрочил на эту мысль. Он был настоящим подонком, не так ли? Отвращение к себе казалось физическим. Северус почувствовал, что его подташнивает. Дом торжествовал. Он поддался своим низменным инстинктам. Он был подонком. В их последнее утро на площади Гриммо Северус сказал ей, не глядя в глаза: — Ты должна понимать, Грейнджер, что в школе я не могу вести себя с тобой так неформально. — Я знаю, сэр, — тихо ответила она, изучая выражение его лица. Профессор Снейп казался немного виноватым и пристыженным. Сожалел ли он о том, что подпустил её к себе, или о том, что они не могут общаться в Хогвартсе? Почему-то Гермиона подумала, что дело во втором, и в ней проснулось сострадание, чуть не заставившее её расплакаться. Северус Снейп, должно быть, был очень одиноким человеком. За всё лето он никого не навестил, и никто не навестил его, а писем было очень мало, и все они были из Хогвартса. Интуиция подсказывала ей, что она была так близка к тому, чтобы стать другом Северуса Снейпа, как никто другой за все эти годы. Пытаясь откашляться, она пробормотала: — Я понимаю, что вам предстоит играть… много ролей. — Я… — его голос дрогнул, и он снова отвёл взгляд. Покачав головой, он резко, с деловой отстраненностью, ответил: — Приятно знать, что ты понимаешь это, Грейнджер.