13. «Внутренний конфликт»

Возраст Изуку: 16 лет. Новое убежище Лиги. Осень. После операции против «Основания» Изуку замкнулся. Не то чтобы он был общительным раньше — но теперь он вообще перестал выходить из своей комнаты, если этого не требовали сборы или тренировки. Он сидел на койке, смотрел в стену и перебирал в голове лица убитых. Он никогда не запоминал их. Зачем? Мёртвые не важны. Но почему-то сейчас перед глазами вставали детали: как у того главаря расширились глаза перед смертью, как кровь брызнула на стену, как Тога сказала «ты страшнее». — Я не хочу быть страшным, — прошептал он в пустоту. — Я хочу быть сильным. Но где заканчивается сила и начинается безумие? Он не знал ответа.

***

Томура зашёл без стука — как всегда. — Ты уже три дня не выходишь, — сказал он, садясь на единственный стул. — Тренируюсь, — соврал Изуку. — Ты лежишь на кровати и смотришь в стену. Это не тренировка. Изуку промолчал. Томура почесал шею — нервный жест, который Изуку знал с детства. — Что с тобой? — спросил отец. — Испугался? Устал? Передумал убивать? — Нет. — Тогда в чём дело? Изуку повернулся к нему. Его зелёные глаза — всё ещё бледные, всё ещё с тенью безумия — смотрели устало. — Зачем мы это делаем? — спросил он. — Что именно? — Убиваем. Разрушаем. Уничтожаем героев. Зачем? Томура замер. Вопрос застал его врасплох. — Ты серьёзно? — Да. — Затем, что этот мир гнилой, — ответил Томура. — Он создал нас, отверженных, слабых, не таких. А герои делают вид, что всё в порядке. Мы хотим разрушить эту фальшь. — И что потом? — спросил Изуку. — Когда все герои умрут, что будет? Ты станешь новым символом? — Нет. Мне не нужна власть. Мне нужно, чтобы никто больше не командовал мной. Изуку встал. Подошёл к отцу и сел на пол рядом со стулом — как в детстве. — А мне что будет? Когда всё закончится? Томура посмотрел на него сверху вниз. В его красных глазах мелькнуло что-то, похожее на боль. — Ты мой сын, — сказал он. — Ты всегда будешь со мной. — Это не ответ. — Это единственный ответ, который я могу дать.

***

В ту ночь Томура рассказал ему. Впервые за все годы — не отрывистые фразы, не злые комментарии, а связную историю. О том, как он убил своего отца. О том, как его причуда убила всю семью — мать, сестёр, бабушку. О том, как Взо нашёл его на улице, дрожащего от ужаса и восторга. — Я был как ты, — сказал Томура. — Я ненавидел героев. Но больше всего я ненавидел себя. — А теперь? — Теперь я просто ненавижу. Этого достаточно. Изуку слушал и чувствовал, как внутри что-то переворачивается. Он не был один. У его отца была та же пустота, та же тьма. Только старше. Только глубже. — Ты поэтому не остановил меня, когда я начал убивать? — спросил Изуку. — Потому что сам такой? — Да, — ответил Томура. — Я не имею права тебя судить. Но я могу тебя защищать.

***

После разговора Изуку не мог уснуть. Он сидел в опустевшем баре, крутил в руках пустой стакан и слушал, как тикают часы на стене. Курагири вышел из кухни, сел напротив. — Ты выглядишь лучше, чем неделю назад, — сказал туманный человек. — Я выгляжу так же, — ответил Изуку. — Ты поел. Ты спишь. Ты перестал дрожать. — Это лекарства. — Это ты сам, — Курагири покачал головой. — Лекарства только заглушают. А ты сам выбираешь жить. Это важнее. Изуку хотел возразить, но не нашёл слов. Курагири протянул ему тарелку с рисовыми шариками —онигири, которые Изуку любил в детстве. — Ешь, — сказал туманный человек. — Завтра будет трудный день. Изуку взял один шарик и откусил. Рис был тёплым, солёным, почти успокаивающим. — Почему ты не бросил нас? — спросил он. — Ты же не такой, как мы. Ты не злой. Курагири задумался. — Потому что вы — моя семья, — сказал он. — А семью не бросают.

***

Поздно ночью, когда все уснули, Изуку остался один. В руке — шприц с остатками героина. Он смотрел на него и думал. «Ты не такой, как мы», — сказал Курагири. А какой он? Убийца? Наркоман? Пустота? Он поставил шприц на стол и не стал колоть. Первый раз за долгое время — осознанно, намеренно — он решил подождать. Посмотреть, что будет. Кто он без дозы. Пустота. Шепот. Дрожь в кончиках пальцев. Желание впиться иглой в вену — такое сильное, что перехватывает дыхание. Но он терпел.

***

На следующее утро Томура поднял его в пять. — Сегодня ты будешь спарринговать со всеми, — сказал он. — По кругу. Тога, Даби, Магна, Спиннер. Без остановок. — Зачем? — Посмотрим, чего ты стоишь без наркотиков. Изуку не стал спорить. Ломка ещё не началась — доза держалась почти восемь часов, и у него было время. Но он знал: когда героин кончится, он рухнет. Тога была первой. Быстрая, юркая, с ножами — она наседала, не давая опомниться. Изуку уклонялся, создавал лезвия, но каждое движение давалось тяжелее обычного. — Ты медленный сегодня, — сказала она, полосуя его по плечу. — Заткнись, — ответил Изуку и послал лезвие в упор. Тога едва успела отпрыгнуть — лезвие срезало прядь волос. Даби был вторым. Огонь — не насмерть, но прижигающе. Изуку отступал, прикрываясь лезвиями, но пламя плавило их, и ему приходилось создавать новые. — Ты выдыхаешься, — констатировал Даби. — Ещё нет. Магна и Спиннер — быстрая череда ударов, блоков, контратак. К концу спарринга Изуку стоял на дрожащих ногах, и лезвия получались только два из пяти. — Хватит, — сказал Томура. — На сегодня достаточно. Изуку рухнул на пол, переводя дыхание. — Я справился, — выдохнул он. — Да, — ответил Томура. — Но этого недостаточно для финальной битвы.

***

Вечером, когда ломка накрыла его тяжёлой волной, Изуку всё же взял шприц. Но перед этим он долго смотрел на него — так долго, как никогда раньше. «Без этого я слаб, — подумал он. — Но с этим я медленно умираю. Выбора нет». Он вколол дозу, и мир снова стал мягким, послушным. Но впервые он не испытал облегчения.

***

Через три дня Томура собрал Лигу. — Герои нашли нас, — сказал он. — Чубизу перехватил их переговоры. Завтра они нападут на убежище. — Что будем делать? — спросил Даби. — Будем защищаться. Изуку, ты со мной. Остальные — по периметру. Убивать всех, кто войдёт. — Даже учеников? — спросила Тога. — Даже их, — ответил Томура. — Это война, а не игра. Изуку смотрел на лица соратников и чувствовал, как внутри закипает холодная, злая решимость. Сомнения — прочь. Страх — прочь. Остался только долг перед семьёй. — Я готов, — сказал он. — Знаю, — ответил Томура. — Ты всегда был готов. Они готовились до утра. Затачивали оружие, перебирали припасы, проверяли порталы Курагири. Изуку приготовил три дозы — на бой, на отступление и на крайний случай. Он стоял у окна, смотрел на серое предрассветное небо и думал о том, что завтра — или уже сегодня — всё закончится. — Мы победим? — спросил он у Томуры, который подошёл сзади. — Не знаю, — ответил отец. — Но мы не сдадимся. Изуку кивнул. «Пустота внутри, — подумал он. — Но пустота не сдаётся». Он вколол первую дозу — на старт — и шагнул в портал.