14. «Подготовка к финалу»

Возраст Изуку: 16 лет. Штаб-квартира героев. Несколько дней до финальной битвы.

***

Айзава смотрел на рисунок уже полчаса. Зелёные волосы, худое лицо, пустые глаза — фоторобот Изуку висел на доске среди других снимков Лиги Злодеев. Самый младший. Самый загадочный. — Ты всё ещё думаешь о нём? — спросил Всемогущий, входя в кабинет. Его тощая фигура едва помещалась в дверном проёме. — О ком? — Айзава не обернулся. — О том мальчике. Из USJ. Из леса. Из Камино. — Да, — Айзава наконец повернулся. — Он не такой, как остальные. Он не идейный. Не фанатик. Он... сломанный. — Все они сломанные, — заметил Всемогущий. — Нет, — Айзава покачал головой. — Тога получает удовольствие от боли. Даби живёт местью. Шигараки ненавидит всё, что связано с героями. А этот... он просто пустой. И мы до сих пор не знаем, откуда он взялся. Всемогущий подошёл к доске и взял в руки старую папку. Пожелтевшие бумаги, выцветшие фотографии. — У меня есть кое-что, — сказал он. — Может быть, это поможет.

***

Он разложил на столе выцветший листок, который нашли в архивах полиции. Дело десятилетней давности — сообщение о странной корзине, оставленной у порога старого бара. Записка, написанная дрожащей рукой: «Тому, кто читает эту записку, я очень благодарна. Этого милого мальчика зовут Изуку, ему шесть месяцев. Я очень надеюсь, что вы примете его как родного сына. Я не смогу дать ему хорошую жизнь». — Это его мать, — сказал Всемогущий. — Женщина с болотно-зелёными волосами. Мы нашли её. Айзава резко поднял голову. — Где? — В психбольнице. Она сошла с ума через год после того, как оставила ребёнка. Всё время говорит о нём, о том, что хотела защитить его от героев. — От героев? — Айзава нахмурился. — У неё была причуда — «Отражение». Она видела суть людей. Утверждала, что герои вокруг неё — фальшивки, что они пожимают руки убийцам, что дети под завалами никому не нужны. Её никто не слушал. — А ты поверил? — Я проверил, — тихо сказал Всемогущий. — Нашёл несколько старых дел. Два героя из её города действительно были замешаны в прикрытии преступлений. Их лишили лицензий. Но было поздно. — Поздно для чего? — Для неё. Для её сына. К тому времени Изуку уже жил у злодеев и называл Шигараки отцом.

***

В кабинет вошла женщина — худощавая, с короткими седыми волосами, в простом сером платье. Её лицо было испещрено морщинами, а глаза смотрели куда-то в пустоту. Сопровождающий санитар остался у двери. — Это она? — спросил Айзава. — Она, — ответил Всемогущий. — Мать Изуку. Женщина села на стул, сложила руки на коленях и замолчала. Айзава ждал. Через минуту она подняла голову и посмотрела на него — точь-в-точь как Изуку. Те же зелёные глаза, та же пустота. — Вы нашли его? — спросила она. Голос был сухим, как осенняя листва. — Нашли, — ответил Айзава. — Он с злодеями. — Я знаю. Я всегда знала. — Почему вы не забрали его? Женщина усмехнулась — горько, надрывно. — Забрать? Куда? К себе в палату? Я сумасшедшая, меня никто не слушает. А он... он живёт среди таких же отверженных, как он сам. Может быть, он счастлив. — Вы называете это счастьем? — Айзава указал на фоторобот. — Он наркоман. Убийца. Он медленно убивает себя. — Но он жив, — ответила женщина. — А если бы остался со мной, его бы убили. — Кто? — Те, кто не любит правду. Герои. Полиция. Все, кому не нужны неудобные свидетели. Айзава замолчал. Всемогущий опустил голову. — Мы хотим спасти его, — сказал он. — Вы можете нам помочь? — Ничем, — ответила женщина. — Он уже не мой сын. Он их. И он никогда не вернётся.

***

После ухода женщины Айзава долго стоял у окна, глядя на серое небо. — Я поеду к нему, — сказал он. — Один? — спросил Всемогущий. — Один. Если возьму отряд, он испугается или нападёт. А так... может быть, послушает. — Ты думаешь, он способен слушать? — Не знаю, — Айзава повернулся. — Но я должен попробовать. Пока не началась финальная битва. Пока ещё есть шанс. Всемогущий положил руку ему на плечо. — Будь осторожен. — Всегда, — ответил Айзава и вышел.

***

Встреча состоялась на нейтральной территории — заброшенном складе на окраине города. Айзава пришёл один, без оружия, в гражданской одежде. Напротив него сидел Курагири — туманный человек, который открыл портал для переговоров. — Ты рискнул, — сказал Курагири. — Я мог привести с собой десять злодеев. — Но не привёл, — ответил Айзава. — Значит, тебе тоже нужно что-то сказать. — Изуку не приехал, — Курагири покачал головой. — Он не знает о нашей встрече. И не узнает, если ты не согласишься на мои условия. — Какие условия? — Мы отдадим его добровольно, если герои гарантируют ему лечение. Не тюрьму. Не психушку с ремнями. Настоящее лечение — в клинике, где его не будут пытать. — Ты можешь обещать это от его имени? — Могу, — ответил Курагири. — Он устал. Я вижу. Он не говорит, но я вижу. Айзава задумался. — Я поговорю с директором, — сказал он. — Но ничего не обещаю. — Это всё, о чём я прошу.

***

Вернувшись в штаб, Айзава доложил Незо. Директор слушал молча, перебирая лапками на столе. — Ты доверяешь этому туману? — спросил Незу. — Не знаю. Но я доверяю своим глазам. Изуку болен. Он не выбирал эту жизнь. Мы можем дать ему шанс. — А если он его не примет? — Тогда у нас не останется выбора. Незу вздохнул. — Готовь операцию. Если получится — мы спасём ребёнка. Если нет... ты знаешь, что делать. Айзава кивнул и вышел.

***

Вечером, сидя в своей комнате, Айзава перебирал в голове все разговоры с Изуку — в USJ, в лесу, в больнице. Каждый раз мальчик отталкивал его. Каждый раз он выбирал тьму. «Почему? — думал Айзава. — Почему ты не хочешь, чтобы тебя спасли?» Он закрыл глаза и представил лицо Изуку — бледное, с пустыми зелёными глазами. «Потому что никто не пытался спасти меня раньше», — пришёл ответ. И он понял, что это правда. Он взял лист бумаги и написал: «Изуку, ты не один. Мы дадим тебе дом. Просто поверь». Но он знал, что не сможет передать это письмо. Не сейчас. Может быть, никогда. Он сложил листок и убрал в карман. — Завтра, — прошептал он. — Завтра всё решится.