И развивается

Плавание до Ферелдена оказывается не из лёгких. Хоук совершенно забыла о наличии у себя морской болезни, которая вылезала в самые неподходящие моменты, например, во время переправ к Казематам. В обитель магов и храмовников она всегда заходила злая и зелёная, что, само собой, сказывалось не лучшим образом на отношениях ни с теми, ни с другими, ибо в таком состоянии она слабо была способна на вежливое общение со всякими сложными личностями. Каллен так вообще, кажется, в конце концов стал её опасаться, отделываясь исключительно вежливыми фразами на любые попытки заговорить с ним на разные животрепещущие темы. А жаль, он был одним из немногих договороспособных храмовников. Зато с Мередит они даже как-то и неплохо сошлись, Хоук — потому что яд лучше всего выделялся на фоне временной дурноты, а рыцарь-командор, ну. Похоже, её просто от всего тошнило. По правде сказать, Хоук было жаль эту несгибаемую женщину, кою данное свойство в итоге и сгубило. Фанатичка конечно, но хоть церкви не взрывала. Хотя, может, просто не успела. М-да. А Орсино, говнюка, не жалко. Глупая и бесполезная смерть. Хотя иной этот тайный поклонник экспериментов Квентина и не заслуживал. Жаль только, что столько людей сгубил во время своего самоубийственного превращения. Вообще, произошедшее в Киркволле было достаточно подозрительно. Видимо, тевинтерцы действительно приложили большие усилия, что всё случилось так, как случилось. Хотя может и не они, и всё это — лишь невероятное и неудачнейшее совпадение. Или шутка Создателя. Жаль, что Хоук обычно больше времени отдавала дракам со всякой швалью, чем внутренней политике города. Возможно, будь мама жива, она смогла бы помочь и поддержать. Но увы. Этот город будто специально притягивал к себе неприятности. Будто случайности и линии судьбы выстраивались так, чтобы всё в Киркволле шло не так. Что было бы, если Изабела не приплыла именно сюда и не привлекла внимание кунари? Что было бы, если Мередит не выкупила тот осколок? В конце концов, как развернулись бы события, если бы Хоуки не появились в Киркволле и не пошли бы на Глубинные тропы? Кто знает. Ощущать себя в некоторой степени катализатором многих событий было достаточно неприятно. Сейчас, ретроспективно, она понимала, что не приди она в город, не возьмись она помогать Изабеле, Андерсу, Варрику, наместнику, кунари, вообще всем, всё могло бы развернуться совсем по-другому. Или нет. Возможно, проклятье Киркволла на несчастья всё же взяло своё, и Хоук послужила лишь инструментом судьбы. Это был тот случай, когда благие намерения ведут только к ухудшению ситуации. Сознавать такое сейчас было до крайности неуютно. Почему Мариан вообще не понимала этого раньше? И имеет ли она право всю ответственность сложить на судьбу, а не на себя? Слишком легко это. Предаваться подобным размышлениям немногим приятнее, чем прочим экзистенциальным вопросам о цели собственного существования, но воспоминания хоть немного отвлекают от постоянной тошноты. Хоук чувствует, что вместе с рвотными массами их неё извергается и прошлое. Порой, от этого становится легче. Порой, наоборот. Хоук пытается заводить разговоры о предназначении и подоплеке произошедших в Киркволле событий с Андерсом, и, на удивление, у неё получается заставить его задуматься. Сработала ли привязанность к Хоук или наконец возобладал разум, но он соглашается, что палить Церкви и убивать каждого встречного храмовника всё же не стоит. Надо бы выяснить что вообще произошло и происходит в принципе. А там действовать по ситуации. Сперва, конечно, Хоук хочет навестить Бетани. Она не уверена пока, не стоит ли вообще остаться с сестрой и попробовать вместе переждать бурю, защищая её. Или с человеком, которого она искренне полюбила за время отсутствия духа в нём. А может и до? Человека, которого, возможно, в своё время лучше было бы всё же убить. Будет ли вообще кому-то лучше от восстания этих треклятых магов? Собственные чувства и понимание возможной ошибки лишь путают и туманят разум с сердцем. Хоук разрывается между беспокойством о сестре, жаждой действия, надеждой на лучшее и желанием последовать за всё же дорогим (к величайшему сожалению) человеком и ведущей его идеей. Компромисс, где Мариан всё же возьмётся помогать магам по собственной воле (вроде бы), кажется одновременно и слабостью, и спасением от душевных мук. Хоук решает так и поступить. Свидетельствует ли это о душевной слабости или об искренней преданности начатому, но незавершённому делу, Мариан так и не поняла. Очень сложно сохранять здравое четкое разумение, находясь рядом с этим опаляющим всех окружающих факелом. И больше всех опаляющим Хоук. Никогда она прежде не чувствовала ничего подобного. Это одновременно и пугает, и толкает держаться поближе к этому огню. В конце концов, утомительное путешествие заканчивается. Они выходят на берег в порту Хайевера, нагруженные вещами и планами. Андерс рвётся в цитадель Кинлох или то что от неё осталось, однако, соглашается прежде навестить Бетани в Денериме. Он явно очень привязан к Хоук, но подозрительный огонёк фанатизма в его глазах и словах слишком явно заметен, чтобы рассчитывать на то, что он предпочтёт её своим планам по освобождению магов. Сердце болит от этого и одновременно зовёт присоединиться к нему, приводя для этого самые убедительные доводы. И то что помочь магам в таком критической ситуации действительно благая идея. И то что их поддержка теперь — это в своём роде ответственность Хоук в том числе, раз она, пусть и не совсем по своей воле, приложила руку к тому восстанию. Да и за Андерсом неплохо бы присмотреть, чтоб ещё чего не натворил. Они добираются до Денерима, где сходу найти Бетани никак не удаётся. Изабела, разумеется, давно уже покинула город, а то и страну, ведомая лишь одной ей известными целями. В городе приходится таиться, не высовываясь лишний раз наружу. Найти следы сестры удаётся, естественно, в местном борделе. Хозяйка, оказывается, была предупреждена о возможном визите определённых гостей, и потому, помявшись и явно прикидывая не стоит ли спросить денег за посредничество, всё же вручает письмо, написанное небрежным летящем почерком. Письмо содержит самые искренние извинения за отсутствие пиратки в городе, вынужденной отбыть по крайне важным делам и указание на то, что Бетани стоит искать, как ни странно, в ферелденском особняке эрла Эамона. Попасть туда удаётся с немалым трудом. Местный управляющий, заведующий поместьем в отсутствие вышеозначенного эрла, неохотно соглашается провести гостей к "дорогой леди Бетани". Леди оказывается крайне рада визиту сестры (и не очень — Андерсу), поведав удивительную историю о том, как Изабела оказалось связана какими-то личными обстоятельствами с Героиней Ферелдена, ныне пребывающей в роли советницы при короле Алистере, а та, в свою очередь, согласилась поспособствовать устроению Бетани в особняке своего давнего друга, лорда Эамона. Солона Амелл, дальняя родственница Хоуков, даже оказывается столько любезна, что делится с Бетани книгами по магии из личной библиотеки, а порой даже приходит дабы поболтать о всяких актуальных проблемах вроде Кругов. Сама Героиня, даже будучи магом, придерживается линии лоялистов, убеждённая в необходимости контроля над одарёнными. Милая Бетани оказывается крайне рада сему знакомству и получает неизменное удовольствие от бесед с родственницей-магичкой и, сражённая небывалым обаянием Амелл, постепенно проникается её идеями. Присутствию сестры, обременённой столь неоднозначными решениями как принятие стороны магов в восстании, она крайне рада, но не особо нуждается в нём, мягко намекая об этом в одном из разговоров. Сознавать такое больно, но что ж тут поделать. Хоук чувствует, будто обрывается ещё одна нить, связывающая её с прошлым, простым и понятным миром оного. Попытка уцепиться за родственные связи и вытянуть себя из омута неопределённости и бесцельности, оказывается бесполезна. Ожидаемо. В конце концов, это только её решение и её только потребность заботиться о Бетани взамен матери. Но дети вырастают. И младшие сёстры, как оказалось, тоже. Неожиданно вместе с болью от расставания приходит и неожиданное чувство... освобождения. Вот так странно. Визит в Денерим оказывается ещё полезен тем, что удаётся собрать слухи и услышать народное мнение насчёт событий в Киркволле. Из осторожных расспросов они узнают, что новость о взрыве церкви в Киркволле всё же долетела и до местных земель. Однако, удивительным образом, сия информация прибыла... в неожиданно достоверном виде. Можно было ожидать, что новость о взбунтовавшихся магах обрастёт самыми невероятными слухами, и людская молва выставит всё как вину исключительно Круга или лично Орсино. Ведь столько мирных жителей полегло тогда. Хоук полагала, что и раньше не особо благожелательно настроенные к магам обыватели лишь ещё больше демонизируют их, обвинив во всех грехах. Однако вышло наоборот. Взрыв Церкви выставлялся как инициатива одинокого сбрендившего мага (что вообще-то было верно), действующего из самых зловредных целей. Рыцарь-командор Мередит же, ведомая лишь жаждой мести и ненавистью к одарённым, в слепоте своей незаслуженно объявила Право Уничтожения, тем самым заставив подопечных Круга обороняться не по своей воле. Загнанные в угол, они вынуждены были применить свои силы, чтобы защитить себя и город. Во главе же их встала доблестная Защитница, известная своими моральными принципами и заботой о людях, что лишь укрепило народное мнение о том, на чьей стороне правда. Эти события, долетев до слуха чародеев Орлея и Ферелдена, вызвали неподдельное возмущение, заставив задуматься о правомерности и непредвзятости храмовников многих магов из Кругов. Приезжие из Вольной Марки утверждали, что и там в Кругах начались немалые волнения, где зачастую символом освобождения называлось имя Хоук. Вышеозначенные доблестная Защитница и зловредный маг могут только нервно хохотать на подобные сногсшибательные новости. Андерс с неподдельным восторгом, а Хоук со столь же неподдельным ужасом. Вот уж что-что, а символом магического сопротивления она никак не чаяла оказаться. Подобный разворот событий одновременно внезапен и подозрителен. Она никогда не была склонна недооценивать свою репутацию и значимость, но и переоценивать тоже. Выходило откровенно странное. Мариан не могла бы поручиться, что это не случайное стечение обстоятельств, но и чьё-то намеренное влияние исключать как-то не годится. Но пока что слишком мало данных. Кажется, судьба таки сжалилась над ней, растерявшей все цели вместе с прошлой жизнью, подкинув приманку в новый круговорот событий, который утянет Хоук с головой. Так происходило в общем-то всегда. Невольный катализатор, человек не мысли, но действия, не способный долго находиться в покое и с готовностью бросающийся в любой омут, попадающийся на пути. Тоже своего рода одержимость, но не идеей, а жаждой приключений. Ни к чему хорошему оно обычно не приводило, но Мариан совершенно ничего не может с собой поделать. Её опять начинает затягивать. Она снова потихоньку загорается и вспоминает как жить, будучи поддерживаемой не только близким человеком, но и собственным огнём. Вынужденное отшельничество помогло немного прийти в себя, пройдя путь от абсолютной опустошённости до очищения и в итоге, принятия. В конце концов, раз уже всё свершилось, то почему бы не отталкиваться теперь от этого и идти дальше? Однако она навсегда сохранит в душе осколок той пустоты, чтобы не допускать повторения подобного. Мариан клянётся себе, что, раз уж погрязла во всём этом, то обязана разобраться в происходящем, довести дело до конца. По возможности избежать жертв. Удержать Андерса, раз уж вышло, что они теперь вместе, от (само)убийственных глупостей. Понять каким боком тут Тевинтер или это уже паранойя. В конце концов, чем она ещё умеет заниматься, кроме как влипать в неприятности и пытаться сохранить мир? Есть ли разница касается ли это жителей отдельно взятого города или, например, магов? Но вопросы и сомнения, конечно, остаются.

***

Они сидят в гостиничном номере "Избалованной принцессы", что у пристани на озере Каленхад, распалённые, с заалевшими щеками, но не от любовных утех, а жаркого спора, ведущегося уже немалую часть вечера. Темой спора, само собой, является вопрос "как жить и что теперь делать". Один раз вылез Справедливость, но Мариан, опасаясь лишних обличительных воплей, не думая, выплеснула в лицо магу бренди из стакана, что держала в тот момент в руке. Видимо, сработал эффект неожиданности и дух тут же заткнулся, уступив место Андерсу, сразу закашлявшемуся от попавшей в нос и глаза огненной жидкости. Хоук тут же решила, что на будущее надо запастись целой флягой чего покрепче, разве что подешевле, чем нынешний напиток. Бренди было очень жалко... Хотя может можно и перцем обойтись? Андерс сначала надулся как мышь на крупу, став похожим на недовольного воробья, но потом всё же согласился с неожиданной эффективностью столь радикального метода. Теперь же, то ли вняв голосу разума, то ли опасаясь получить в лицо чего покрепче, он старается сдерживать свои и духа эмоции: — ...и всё же я считаю, что сейчас в первую очередь связаться с местными либертарианцами и представителями сообщества магов, а, я уверен, оно тут есть. — И как ты предлагаешь это сделать? Выйти на улицу и помахать посохом, объявив, что ты тот самый Андерс? Надо сначала собрать информацию. Тщательно. Осторожно. — Сидя в гостинице, мы никакую информацию не соберём. А что до того чтоб помахать посохом... ты же помнишь, что я вообще-то из этого Круга? У меня есть связи. — Которые протухли уже с десяток лет как. Или были спалены вместе с тем самым Кругом во время Мора. — Но что-то же надо делать! Делать, само собой, что-то надо. В первую очередь, всё, чтобы избежать в прямом смысле нового взрыва. Андерс прав, не сидеть же в гостинице. Из осторожных расспросов трактирщика, они выяснили, что никаких заметных волнений в Кинлохе не происходило. Стоит и стоит себе башня посреди озера, никто оттуда вроде как не отплывал. Наоборот тоже. Неизвестно что там происходит и происходит ли вообще. Новости из Киркволла конечно должны были долететь до местных обитателей, почти два месяца прошло. Хотя бы с поставщиками провизии и лириума. Высока вероятность, что и до местных магов могло что дойти, не только до храмовников. После известий о восстаниях в Вольной марке и Орлее, подобная тишина была... несколько обескураживающей. Признаться, до этого их основной план состоял в том, чтобы прибыть на место и "разобраться по ситуации", защищая ли магов от взбесившихся храмовников (или наоборот, храмовников от магов, но так считала только Хоук), помогая ли сбежать и после немного адаптироваться в мире. Возможно, собрать некоторое подобие команды. Узнать в конце концов имеет ли ко всему этому какое-то отношение Тевинтер. Но "на месте" не было ни-че-го. Конечно, этот Круг во время Мора многое пережил: и нашествие демонов, и гибель большинства своих насельников с обеих сторон, и долгое восстановление силами Первого Чародея Ирвинга, Героини Ферелдена и командора Грегора. Доходили слухи, что многих новых подопечных пришлось брать из Кругов соседних стран, чтобы как-то восстановить численность. Снова собирать библиотеку. На время ужесточить правила, запретив собрания обществ магов, сделав все процессы внутри башни открытыми, чтобы не повторилась история с Ульдредом. Поговаривали так же, что были предприняты какие-то попытки примирить магов и храмовников с вынужденным совместным существованием. Отосланы подальше самые ретивые вояки, присланы лояльные и обладающие даром убеждения жрицы, проводящие теперь совместные проповеди о принятии и доброте друг ко другу. Такие же как Каллен теперь несли службу в совсем иных местах. Кстати о Каллене... — Слушай, а если зайти не со стороны магов, а с храмовников?... — задумчиво протягивает Хоук. — Что ты имеешь в виду? И зачем? — Андерс тут же начинает ерепениться будто у него аллергия на это слово. Хотя почему будто. — У нас первостепенная задача какая? Узнать что происходило и происходило ли. Так? — Ну, допустим, так. — Ты мог бы связаться через своих магов, но вот проблема, башня молчит. Никого и ничего не слышно. Мы в этом трактире всего пару дней, но вряд ли будет хорошей идеи ждать тут до второго пришествия Андрасте, пока какой-нибудь мажок из сообщества не решит обделать тут какие-то свои дела. Наматывать круги вокруг озера, пытаясь найти некую тайную пристань, сам понимаешь, дело бесполезное. Просто вдвоём приплыть туда на лодке или ещё как идея бредовая. В принципе тебя палить опасно. Я что, у меня посоха нет, выгляжу как ферелденка. Вряд ли кто признает во мне Защитницу. Пока согласен? — Пока что да. Хоук, а не хочешь ли ты... — Андерс осекается, подозрительно глядя на Мариан, — а не хочешь ли ты просто самой заявиться туда напрямик?! Хоук только улыбается. Маг закрывает лицо руками и делает глубокий вдох: — Это конечно в твоём стиле, но такого я даже от тебя не ожидал. И после этого меня называют неизящным в методах. — А кто тебе сказал, что я явлюсь туда под своей личиной? Помнишь нашего общего друга Каллена? Славного такого малого, только фанатичного немного. А помнишь, что он из ферелденского круга? — Помнить-то помню, но лучше бы нет. И? — А помнишь ту красную ведьму, в которую превратилась милая старушка Мередит? Из-за чего же? Лириума. Красного. Опасной вообще-то штуки, о которой никто не знает. О которой вообще-то надо предупредить других собратьев-храмовников. Почему же этому доброму рыцарю не нанять несколько человек из простых, чтобы те разнесли эту весть по Кругам Тедаса? И в принципе не рассказать из первых рук о произошедшем в Киркволле? В том числе и в его бывшее место службы? — А с чего бы этому "доброму рыцарю" доверять такие сведения не собратьям по ордену, а каким-то проходимцам? — Потому что собратья слишком заметны, а тут необходимо некоторое умение затеряться среди толпы. Сведения крайне важные, не дело привлекать внимание до официальных заявлений Церкви. Вот и отправил, например, несколько беженцев из Ферелдена, пробавляющихся наёмничеством в Киркволле, но людей толковых и надёжных, с которыми уже доводилось работать ранее. Ну, допустим, поручив им следить за магическим подпольем города. Конечно, понадобятся некоторые навыки убеждения, чтобы такому человеку поверили даже храмовники, но разве я не само очарование, внушающее людям только доверие? К тому же если добавить пару личных фактов о Каллене, которые я выяснила в ходе разговоров с ним... — Ты, конечно, неотразима, Хоук, но... ты уверена? Почему бы Каллену не написать письмо? Использовав при этом там какие-нибудь тайные храмовничьи знаки, чтобы опознать друг друга. Почему бы не снабдить гонца какой-то кодовой фразой, чтобы Грегор признал его? — Почти десять лет прошло. Все коды уже сменились. Каллен не похож на человека, стремящегося сохранять связь с прошлым. А насчёт письма ты прав... Может, можно было накалякать что-нибудь быстро и убедительно? — А бумагу где возьмём? И печать Киркволла? — А вон торговец внизу остановился, у него и купим. А что до печати... Ты видал какой там бардак был после сражения? Какие тут печати? Спасибо, что бумагу нашли. Можем кровью для убедительности испачкать. Андерс начинает тихонько хихикать, глядя на Мариан почти с восхищением: — Ну, Хоук. Ну даёшь. Всё как в старые добрые, с головой в авантюру без права на ошибку? Мариан только усмехается в ответ: — А иначе не умеем. Так что, принимается? — Допустим. Только вот что ты будешь делать, если тебе таки поверят и пустят внутрь? — Огляжусь. Понюхаю воздух. Расскажу слезливую историю, попрошусь немного побыть при башне. Может, например, им тоже нужны толковые люди для всяких тайных дел? Короче, по ситуации, да. С магами наверняка получится поговорить и узнать склонны ли они вообще куда-то восставать и что-то делать. Сама расскажу о происходящем в мире, если понадобится. Слушай. А напиши мне ещё письмецо от себя, то есть от лица магического подполья Киркволла? С описанием всех ужасов, что творила Мередит. О том, что Круги восстают. О том, что грядут похоже большие перемены и магам Кинлоха надо бы подумать, что они собираются делать в такой ситуации. — Восставать. — Нет. Подумать. Андерс, да не сверкай ты глазищами. Даже ты способен понять, что вот так всего разумнее. Дать им время подготовиться, чтобы, если события пойдут вскачь, удалось избежать случаев одержимости из-за всплеска эмоций. А я уверена, что буря будет. Уже не нашими силами. Стихийно ли, наоборот ли. Это тоже надо отследить. — А что же делать пока мне? — Отслеживать всякие попытки проникнуть с башню со стороны берега. Ждать этого твоего связного из сообщества магов. Может, в Редклиф сгоняешь, там тоже осмотришься? Только осторожно, очень осторожно, прошу тебя. Согласен? Андерс только вздыхает: — Не умеешь ты быть второй, Хоук. Что ж, действуем. Я согласен. Поброжу по берегу, может действительно загляну в Редклиф. Постараюсь поднять старые связи. Осторожно, да. Уж что-что, а скрываться я в Киркволле научился. Хотя я бы, если честно, не хотел бы с тобой разделяться... Мариан грустно улыбается и нежно касается его щеки: — Так это же не навсегда, правда? Давай через неделю на этом же месте? Так или иначе, у кого-то из нас будут какие-то результаты. Постарайся ничего не спалить и приструни своего демона. Я... тоже буду скучать. Андерс сначала ласково гладит руку Хоук на своей щеке, а потом отстраняется и внимательно смотрит ей в глаза: — А ты веришь, что я смогу это сделать? И вообще, ты мне веришь? Она мрачнеет и столько же пристально глядит на него: — Думаю... да? Ты же не такой. Тебя заносит, ты тот ещё фанатик. Но тебе же всё ещё знакомы человеческие чувства? Сомнения? Ты действительно любишь меня? — Да. Люблю. — Значит, помни об этом. Помни о катастрофе в Киркволле. Я знаю, что это не прошло для тебя бесследно. И знаю, что ты ещё человек. И тоже люблю тебя. А ты, кстати, веришь мне? Андерс тут же уверенно кивает: — Да. Верю. — Тогда верь в мою веру в тебя. И ты сможешь. И мы сможем. А теперь у нас впереди есть ещё целая ночь. Маг обхватывает её лицо ладонями и ласково целует Хоук в лоб, прошептав на ухо лишь одно: — Спасибо. Хорошо бы конечно, чтобы они действительно смогли. Мариан не уверена, покривила ли душой, заверяя мага, что так уж верит в его способности удержать духа внутри. Скорее, да. Но. Кто знает, как оно повернётся. Не хочется оставлять его без присмотра, но действовать действительно надо. Много жизней стоит на кону перед лицом надвигающейся бури, которая, несомненно, скоро грянет. Надо попробовать предупредить людей. С обеих сторон. В этом смысле хорошо, что маг не будет нависать рядом со своим духом. Возможно, удастся избежать столкновения между фракциями хотя бы в одном Круге? Хватит с неё крови. Остаётся надеяться, что Андерс действительно сможет справиться с собой. Вроде удалось немного привести мага в чувство. Утро наступает незаметно. Лёжа на кровати, пока Андерс старательно пишет на клочке бумаге послание для местных магов, она лениво смотрит в окно. Красиво тут. Башня вдалеке, озеро, лес вокруг. Идиллия. Вон, местный лодочник уже выводит своё корыто на воду. Стоп. О нет. Снова. Хоук хватается за голову и жалобно восклицает: — Задница Андрасте, почему мне всегда попадаются Круги, до которых надо ПЛЫТЬ?!