...к сожалению

— Бу-э-э. Кха. Кха. Тьфу. Простите. Замечательно. Так держать, Мариан, умеешь произвести впечатление. Лодочник и храмовник-страж смотрят на неё со смесью жалости и насмешки. Прибытие доверенного лица командора Каллена и провозвестницы грядущих перемен вышло донельзя эффектным. Хотя может тогда они будут считать её менее опасной? Хоук всегда была оптимисткой. По поводу предстоящего ей спектакля она тоже в основном полагается на веру в свои актёрские способности и старается не думать, что будет, если её обман раскроют. Ну что же. Занавес поднят, зрители на месте. Роль, кажется, определилась сама собой. Ловкого шпиона разыграть уже явно не удастся. Она подходит к стражу, сохраняя серьёзное и немного смущённое выражение на лице, прикладывает кулак к груди и преувеличено чётко рапортует: — Меня зовут Авелин Хендир, доверенное лицо рыцаря-капитана Каллена из Киркволла. Со срочным посланием к рыцарю-командору Грегору. Храмовник смотрит на неё с большим сомнением, явно не ощутив в ней свою. Хоук тут же уточняет: — Я не являюсь вашей сестрой по Ордену, но в Киркволле сейчас каждый храмовник на счету, поэтому капитан Каллен счёл возможным отправить меня. При себе я имею письмо от него. — С печатью, полагаю? — К сожалению, нет. Из-за произошедших в городе событий, Казематы оказались практически разрушены, и найти в обломках печать оказалось затруднительно. Но послание у меня очень важное. Страж глядит с ещё большим подозрением и замечает: — Если это послание такое важное, то почему вы добирались два месяца? И что в нём содержится? Хоук, не моргнув глазом, тут же отвечает: — Сложности в пути, к сожалению, пришлось задержаться. Сами понимаете какие времена. Суть сообщения я имею право разглашать только лично рыцарю-командору Грегору, но, уверяю, важность новостей за это время не уменьшилась. Храмовник, судя по его лицу, не поверил ни единому слову. Вот невезуха. Мариан уже начинает придумывать как надавить ему на чувства, как страж вдруг меняет решение и, легко улыбнувшись, отступает в сторону, сделав приглашающий жест в сторону ворот. Хоук чувствует себя весьма неуютно, но всё же проходит вперёд. Дозорный пристраивается за плечом, отчего ощущение неправильности происходящего только усиливается. Они молча доходят до входа, где храмовник спокойно открывает двери и, пройдя с Мариан внутрь, подходит к рыцарям, стоящим у внутренних врат в башню, и произносит: — Говорит, она посланец от капитана Каллена, имеет важное сообщение для рыцаря-командора Грегора. Утверждает, что есть при себе письмо без печати. Прошу сообщить командору о ней, чтобы он решил, что делать. А я возвращаюсь на пост. Храмовники кивают друг другу, и один из стражей внутренних дверей, бросив взгляд на Хоук, кидает короткое "ждите" и уходит вглубь башни. Что-то не так. Точно не так. Неправильно. Они что-то знают? Догадываются? Не могли же её вот так сразу узнать? Или могли? Ничего не понятно. Хотя это паранойя, быть может, и ничего такого нет. Хоук напряжённо замирает у стены вестибюля, одновременно и стараясь и успокоить себя, и обшаривая помещение взглядом в поисках возможного варианта побега. Ворота, прорваться силой, а потом нырок в озеро и вплавь до берега? Не хотелось бы. Минуты ожидания тянутся мучительно медленно, уступая друг другу неохотно и лениво. Каждый миг словно вечность. Вестибюль неуютный и холодный, недружелюбный. Оставшийся храмовник смотрит прямо перед собой, но Хоук всё равно ощущает на себе его пристальное внимание. Спина и ноги затекают и она неловко переминается, всё так же обшаривая помещение взглядом и волнуясь всё больше. Так. Нельзя, иначе запорет всё. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Считать биение сердца, закрыть глаза. Вдох. Выдох. Хоук почти удаётся успокоиться, когда дверь распахивается, являя давешнего посланца-храмовника и статного седого мужчину в тяжёлых доспехах. Это и есть рыцарь-командор? Смотрит внимательно, спокойно, без враждебности. Помедлив, кивает приветственно и произносит: — Авелин Хендир? Мне передали, у вас есть какое-то сообщение для меня от капитана Каллена? Хоук неловко мнётся, решив до конца отыгрывать роль безобидного, но честного посредника, и поспешно лезет в дорожную сумку, нарочито неуклюже. Достаёт письмо и молча протягивает Грегору. Тот невозмутимо забирает бумагу, над которой Мариан недавно пришлось немало помучиться, чтобы вышло достоверно. Разворачивает. Вдумчиво вчитывается. Время снова невыносимо растягивается. Наконец, рыцарь, дочитав, всё так же спокойно поднимает голову к посланнице. — Тут сказано, что некоторые сведения слишком секретны, чтобы доверять их бумаге, и передать вы их можете лишь лично вы. Быть может, поднимемся в мой кабинет, чтобы обсудить всё подробнее? Хоук, скрывая облегчение, кивает и склоняется в вежливом полупоклоне. — Благодарю вас за доверие. Уверяю, переданные мне сведения действительно имеют первостепенную важность. Рыцарь-командор лишь кивает и знаком велит следовать за собой. Они проходят по длинному круглому коридору, периодически встречая молодых магов, уважительно приветствующих Грегора, и столь же почтительных храмовников. М-да. Что-то как-то непохожи они на казематских. В их взглядах она не видит затаённого страха и хоть какого-то беспокойства по поводу присутствия столь влиятельного в Круге человека рядом с собой. Хотя может, это притворство? Или нет? И им вполне нормально живётся? Надо понаблюдать. Та же картина повторяется на втором этаже, с той лишь разницей, что здесь все встреченные маги выглядят старше, чем те, что внизу. Видимо, это этаж для тех, кто прошёл истязания? Жизнь здесь кажется вполне обыденной. Они проходят этот и следующий этаж, где всё так же царит более чем спокойная и будничная атмосфера. Интересно. Неужели этот Круг настолько хорошо организован, что удалось избежать волнений? А надо ли ей было тогда сюда соваться? Но деваться уже некуда. Разве что в окошко прыгать. Хотелось бы этого как-то избежать. Наконец, они достигают, видимо, жилища храмовников. Всё так же проходят по круговому коридору, подойдя к дверям, судя по всему, кабинета рыцаря-командора. Грегор что-то шепчет стражу, стоящему у дверей, и делает приглашающий жест в сторону своего обиталища. Хоук так же молча проходит внутрь. Что-то будто всё же не так. Как-то легко. Слишком легко. Но что делать? Пути назад закрыты. Командор закрывает за собой дверь и размеренно проходит к большому письменному столу и, чуть поморщившись, будто от боли в суставах, аккуратно опускается в кресло. Поднимает взгляд на посланницу и выжидающе смотрит. Молчание затягивается. Мариан, спохватившись, неловко улыбается и начинает: — Как вы уже узнали из письма, я представляю тут капитана Каллена. Спасибо большое, что пропустили внутрь и дали возможность передать вам послание. Полученные мною сведения действительно лучше не доверять бумаге. Итак, вы готовы выслушать? Рыцарь-командор сдержанно кивает и произносит: — Да, готов. Но прежде хотел бы уточнить некоторые моменты. Скажите, насколько давно отправил вас с посланием капитан Каллен? — Два месяца назад. Как я уже говорила, к сожалению, пришлось задержаться в пути. Но сведения за это время вряд ли успели устареть. — Так в чём же заключается их суть? Расскажите же наконец. — Как вы возможно знаете, Мариан Хоук, Защитница Киркволла, несколько лет отправилась с экспедицией на Глубинные тропы в надежде раскрыть их тайны и поживиться. Там они обнаружили нечто странное. Тейг, который был построен явно до Моров. И лириум в нём. Красный. Неизвестно точно, что это такое, но он явно не несёт ничего хорошего ни для обычных людей и нелюдей, ни для храмовников. Там был найден некий идол из красного лириума, что настолько повлиял на разум одного из глав экспедиции, что он решил бросить на тропах команду Хоук, в том числе своего родного брата, дабы единолично завладеть всеми найденными сокровищами. К счастью, Защитнице и её отряду удалось спастись, но предатель сумел втихую продать кому-то этот идол. Как потом оказалось, самой Мередит. И этот... предмет как-то повлиял на неё. Ужесточил. Свёл с ума. Сподвиг на неоправданные и недостойные поступки по отношению к своим подопечным. Возможно, именно под его влиянием рыцарь-командор в итоге объявила Право Уничтожения. Капитан Каллен по итогам произошедших событий, оказался крайне обеспокоен фактом существования этого красного лириума. И счёл нужным предостеречь своих собратьев в частном порядке об его потенциальной опасности. Ещё до официальных объявлений Церкви, дабы просто предостеречь собратьев-храмовников от столь опасного вещества. Не знаю, отправил ли он гонцов в другие Круги и к Искателям Истины, но мне поручил предупредить вас. Я сама имела несчастье присутствовать при сражении с сошедшей с ума рыцарем-командором Мередит и потому могу с уверенностью подтвердить опасения капитана по поводу этого нового лириума. Он снарядил меня именно к вам, чтобы я могла предупредить и остановить поставки красного лириума, ежели такие вдруг кто-то вздумает отправлять. Есть основания полагать, что такое возможно. Грегор выслушивает её речь с совершенно невозмутимым лицом, что наводит на некоторые подозрения. Наконец, выдержав паузу, он с наигранным удивлением вопрошает: — Я понимаю всю важность переданных рыцарем-капитаном Калленом сведений, но зачем же отправлять их два раза? Стоп. Два раза? В этот момент раздаётся деликатный стук и в кабинет входит закованный в храмовничьи латы человек. Молодой. Светлые волосы, голубые глаза. Он чуть удивлённо оглядывает присутствующих и останавливает взгляд на Мариан. — Сэра Хоук?! Вы что тут делаете? ... Вот дерьмо. Керан, а это он, глядит удивлённо и растерянно. Рыцарь-командор Грегор кажется тоже несколько ошарашенным. Оба взгляда впиваются в Хоук, заставляя её судорожно искать пути отступления. Их нет. Совершенно. Только одна дорога. Напролом, как всегда. — Привет, Керан. Как дела? Молодой храмовник неловко мнётся и отвечает: — Да вот, капитан Каллен отправил... А вы тут зачем?... Повисает тяжелое молчание. А что сказать-то? Молодец, Хоук, что говорить. Великолепный план. Надёжный, как гномские мечи. Не быть ей актрисой. — О, Создатель... — Грегор устало закрывает руками лицо. — Я, конечно, ожидал всякого, но вы — Мариан Хоук? Какого демона вы тут делаете? — Да вот... Предупредить... — От лица Каллена? Не пудрите мне мозги. Зачем вы здесь? Хоук отчаянно ищет подходящий ответ и наконец выпаливает: — Я действительно хотела предупредить. Признаю, не от Каллена, от себя. В Киркволле всё пошло не так, и теперь бы я хочу по возможности избежать кровопролития. Грядут перемены, хотим ли мы того или нет. Мне не повезло оказаться символом этих изменений, но, клянусь, я не желала этого. Теперь пытаюсь что-то исправить, пока это возможно. Не допустить крови. Не допустить новых одержимых и убитых, всего лишь выполняющих свой долг, храмовников. Я, честно, пришла сюда чтобы узнать ситуацию в Круге, находящимся в моей родной стране. Я не хочу повторения той мясорубки. У меня нет чёткого плана, но я хотела бы помочь в удержании мира насколько это возможно. Хотя бы в рамках одной башни. Это и правда, и неправда одновременно. Письмо от "киркволльского подполья" жжёт карман. Лишней крови избежать действительно хочется, но прибыла-то она сюда, чтобы помочь собирающимся сбежать магам и раздобыть всю возможную информацию о происходящем в Круге. Вроде бы. Но что делать теперь? Непохоже, что местные рвались куда-то сбегать. Это соответствовало представлениям Хоук о Кругах до взрыва, но теперь? Когда она почти уверилась, что всем магам теперь суждено восстать, по тем или иным причинам. Возможно, она всего лишь поддалась горячности Андерса и слишком быстро к сердцу восприняла его убеждения? Рыцарь-командор прерывает её размышления, утомлённо вздохнув и приказав Керану: — Позовите стражу. В темницу её. Потом решим, что с ней делать. Сэра Хоук, в ваших же интересах будет не сопротивляться. Несмотря на ваши знаменитые боевые навыки, посудите сами, в одиночку вам не выбраться. Вот... попала. Выбраться действительно, похоже, не удастся. Судя по виноватому лицу Керана, никакой поддержки ждать не стоит. М-мать. Жаль, Андерс не рассказал о всех тех замечательных способах побега из башни, что не раз испытывал сам. Хотя может, они пригодны только для мага? Хоук зло выдыхает и прямо глядит на командора. — Хорошо. Я сдаюсь. Сопротивляться не буду, вы правы, вряд ли что хорошее выйдет. И для меня, и для ваших. Чего мне теперь стоит ожидать? — А чего стоит ожидать мятежнице, приложившей руку к всему этому безумию в Киркволле? Не удивляйтесь, командор Каллен был весьма убедителен в письме. По моим сведениям, вас ищут Искатели Истины. Вот им и передам. Разбирайтесь с ними сами. И сдайте сумку и всё оружие, что у вас есть. Керан... Каллен, сссу... нехороший человек. Подставил таки, гад. Ну Искатели так Искатели, ладно. Где наша не пропадала, не казнят же её. Наверное. Конечно, удобно было бы повесить на неё всех собак, но эти люди вроде нужны, чтобы истину искать. Вот и посмотрим. Тем более, свалить от них по пути возможно будет проще, чем из каменной темницы. Лишь бы Андерсу хватило ума не творить глупости и затаиться, может, хоть Справедливость сослужит в кое-то веки добрую службу и образумит его. Хоук неохотно снимает со спины ножны с мечом. Скидывает сумку. Достаёт один кинжал, второй, третий... Рыцарь-командор встаёт из-за стола и, положив руку на гарду, настороженно следит за увеличивающейся горкой стали на стуле. Ну не стол же класть? Или на пол, любимый меч-то? Почему они так смотрят? Грегор дёргает бровью и замечает: — Я, гхм, ценю вашу неожиданную готовность к содействию, но вы должны были отдать всё это одному из вызванных стражей. Хоук, не удержавшись от внутренней усмешки, наивно хлопает глазами: — Мне забрать? — О, Андрасте. Нет. Керан, уведите её уже. Маленькая хитрость неожиданно срабатывает. Они остаются с Кераном наедине, без всякой там дополнительной охраны. Ему тут так доверяют? С чего бы? Вот и повод начать разговор: — Так какими судьбами ты тут, Керан? Молодой храмовник нервно оглядывается, чтоб никто не заметил, что он разговаривает с арестованной и осторожно отвечает: — Ну. Как сказать. Капитан Каллен направил меня сюда со сведениями о произошедшем и приказал временно остаться тут, чтоб вдруг если что предупредить. Мало ли. Но вы, сэра Хоук? Зачем?! Хоук только независимо пожимает плечами в ответ. Как интересно. Выходит, капитан решил снова поверить когда-то попавшему под подозрение юнцу. Видимо, тот зря эти годы не терял и пытался всеми силами вернуть потерянное доверие. Только в итоге поддался слабости и в силу доброго сердца решил однажды помочь несчастным магам, угнетаемым ужасной Мередит. Но Каллену о том, видимо, ведомо не было. Мариан никому не сказала, а самому Керану хватило ума не болтать и не каяться. Вероятно, теперь этот милый молодой человек испытывает к ней немалую благодарность за все её деяния? Да и ранее был весьма почтителен. Но надо осторожнее. Они молча проходят обратно через всю башню, добираются до местной темницы, отделяемой от основных помещений немаленькой дверью. Снаружи и внутри стоит по стражу. Невесело. Ну, из тюрьмы Корифея выбралась, авось и отсюда удастся? Керан подводит Хоук к одной из комнат с решетчатой дверью, где внутри просматриваются вполне приличная кровать, табурет, стол, даже полка с парой книжек. Хм, выходит, её наделили статусом почётной пленницы? И даже темница почти не сырая. Храмовник открывает дверь, явственно краснея, и тихо говорит: — Простите, сэра Хоук, но я должен вас обыскать. И простите, что ничем не могу помочь. Поймите, я... не имею права. Верю, что вы не замышляли ничего плохого, вы честная женщина, — он совсем теряется и отводит глаза, но продолжает: — Я обязательно поговорю с командором Грегором и постараюсь убедить его в этом. Ещё раз простите. Я могу что-то ещё сделать для вас? Принести вам книг? Хоук мягко улыбается. Ну что за милый юноша. Вот, тот момент. Надо выбирать слова. — Скажи, Керан, ты помнишь обстоятельства одной нашей встречи в Киркволле? На одном складе в порту? Не дёргайся, я никому не скажу. Хотела лишь узнать, радеешь ли ты так же и за благополучие магов, как беспокоишься о своих собратьях-храмовниках? — Ну... да. Но, сэра Хоук, понимаете, я... Мариан обрывает его знаком руки: — Понимаю, Керан. Но у меня к тебе есть лишь одна просьба. Если ты меня сейчас обыщешь, то найдёшь в кармане письмо. Оно от оставшихся в своём уме магов Киркволла. Они, также как и командор Каллен, беспокоятся о своих. И беспокоятся не зря. Они полагают, что новости о случившемся могут передаться магам других Кругов в искажённом виде. Пожалуйста, Керан, передай его одному из них. Киннону. Он должен быть тут. Знаешь такого? — Я ещё не знаю всех жителей Кинлоха, но... Я передам. Найду и передам. А если тут нет Киннона? — Тогда передай кому-нибудь из здешних умеренных либертарианцев или эквитарианцев, остались же они тут? Можешь прочитать письмо и убедиться, что там ничего крамольного, только информация. Просто эти люди воспримут её наиболее... адекватно. Понимаешь меня? Керан лишь кивает. Хоук сама достаёт письмо и отдаёт храмовнику. Тот аккуратно забирает его и, помедлив, прячет. Потом довольно неуклюже всё же пытается обыскать Мариан, стараясь сделать это максимально аккуратно. Заводит в камеру. Обещает, что скоро принесут еду и, неловко попрощавшись, поспешно удаляется. Хоук устало опускается на табурет, задумчиво уставившись в пол. Ну что же. Ставки сделаны, остаётся только ждать и надеяться на своё небывалое везение. Многое от него сейчас зависит. Передаст ли Керан письмо. Правильно ли его воспримут. Насколько она поняла, оно не такое уж безобидное и Андерс умудрился использовать там какой-то шифр, чтобы дать понять о происходящем чуть большее, чем было написано прямо. Важно также, чтоб получатель правильно всё понял. И решил бы хоть попытаться проникнуть к пленнице за дополнительной информацией. Или чем демон не шутит, помочь ей? Может и сам что интересное скажет. Главное теперь, чтобы о ней просто не забыли. Проникновение конечно прошло не то чтоб успешно(это был провал, если говорить честно), но хоть части целей она добилась, пусть и не так, как планировалось. Кажется, у Хоук теперь есть что-то вроде агента? Если конечно он действительно такой, каким выглядит. Всё тут вообще было не таким, каким казалось. Даже за время краткого путешествия по башне, она не заметила какого-то напряжения между магами и их охранителями. Храмовники не стояли скопом у каждой двери, не патрулировали толпами коридоры, чародеи не провожали их тяжёлыми взглядами. Ей даже показалось, что какой-то молодой ученик дружески кивнул одному из рыцарей, получив такой же кивок в ответ. Интересно и странно. Непривычно. Тут, кажется, совсем другие порядки? И здешние одарённые жители, на первый взгляд, вполне довольны своим существованием. Она уже встречалась с лояльными магами в Киркволле, но те были скорее исключением, чем правилом. Неужели столь многое зависит от Круга и все они отличаются настолько? Или это Кинлох особенный? Хоук конечно слышала о новых порядках в этой башне, дескать, здешних чародеев и храмовников ропытались подружить, но не придавала этим слухам особого значения. Но, выходит, это правда? Что делать с этим новым пониманием Хоук пока что слабо представляет. Она почти уверилась, что все Круги, конечно, не хуже Казематов, но жизнь в них тоже несладкая. И что теперь многие восстанут под давлением обстоятельств и храмовников, которые не могут не отреагировать ужесточением правил. Встречались же ей на пути маги из Старкхевена. Сам Андерс тоже рассказывал всякое про Кинлох. Тогда, в Киркволле, она сочувствовала, но ничего особо глобального делать по этому поводу не собиралась. Так, здесь помочь адаптироваться забитым сбежавшим магам, которых в Казематах бы точно убили. А тут поддержать храмовников и скрутить какого-нибудь особо ретивого одержимого или одуревшего от вседозволенности чародея. Не в её силах было повлиять на ситуацию повсеместно, да и в рамках одного города Мариан мало что могла сделать. А когда такой выбор всё же возник, причём касающийся не только Киркволла, над разумом взыграли чувства и дикий страх за Бетани. Сейчас, сидя в тишине в одиночной камере, Хоук не поручилась бы, что на трезвую голову действовала бы именно так. А если и так, то, демон дери, не отправилась бы потом вдвоём с одержимым магом хрен знает куда и не стала бы его любовницей. Не решилась бы с ним на совместное путешествие, оставив сестру. Не приняла на себя эту, похоже, никому не нужную ответственность за произошедшее и не загорелась бы желанием, если уж бури не избежать, попытаться спасти тех кого ещё можно спасти от лишней крови, безумия и попыток раздуть огонь войны изнутри. Благие цели, ничего не скажешь, но не слишком ли ты высокого мнения о себе, Мариан? Сидела бы сейчас себе в какой-нибудь деревне, потихоньку исцеляя душу и голову. Хотя, если быть честной с собой, сидеть тихо Хоук не умела. И именно такими безумными прыжками обычно и двигалась её жизнь от этапа к этапу. И отдых был ей нужен. И Андерс помог снова ожить, немного починил душу. Поделился огнём. И вряд ли бы тогда в Киркволле она в любом случае могла действовать разумно. Но сидеть теперь в тюрьме, решив помочь удержать, насколько возможно, хоть один Круг от кровопролития, и обнаружить что помощь-то её в общем-то и не нужна, было очень обидно. И зло. Хоук злилась в первую очередь на себя, за то, что слишком привыкла быть тем самым катализатором, что редко когда события разруливаются без её участия. Злилась, что бросилась снова грудью на пики, ввязалась в новую безумную авантюру с неопределёнными целями. И что так легко и глупо попалась. Опять же, слишком привыкла полагаться на везение и свой статус любимицы судьбы. Очень, очень злилась, что поддалась горячности Андерса, собрав информацию, но недостаточно осмыслив её. И потому столь скоропалительно решила, что знает как будут развиваться события. И что эти события будут аналогичны для всех Кругов. Злилась, что сунулась в этот грешный Кинлох, не разведав прежде всё как надо, а теперь сидит как дура в камере и ждёт пока её спасут те самые цели, якобы нуждающиеся в помощи. По-дурацки вышло. Очень. С Андерсом же они договорились, что если её не будет через неделю на условленном месте, то магу следует подождать ещё столько же. А ежели Хоук так и не появится, аккуратно попытаться вызнать что же произошло. Хоть как-то. Ни в коем случае не соваться внутрь самому, потому что тут же схватят и демон знает что с ним сделают. А ему со Справедливостью ещё магов спасать надо. Пусть лучше спрячутся получше и выждут. А если так ничего и не произойдёт, просто начинать строить свои планы, уже не учитывая в них Мариан. Хоук, по правде сказать, не слишком верила в то, что любовь изменчивого мага продлится долго. Привязанность да, но Справедливость вряд ли захочет соседствовать со столь сильным чувством, отвлекая от Дела. В общем, полагаться в любом случае лучше только на себя. Но, Создатель, лишь бы маг и его дух не решили совместить приятное с полезным, взорвав к демонам храмовников или кого там они хотели, и при этом спасти Хоук. Тогда и Андрасте не поможет. Никто не поможет. Неизвестность и мрачные мысли выматывают. Хоук мечется по камере как дикая кошка, пытаясь отвлечься то чтением, то вспоминая все услышанные от Варрика анекдоты, то попытками потренироваться. Время будто исчезает совсем и притом одновременно она почти физически ощущает, что каждая секунда тянется медленно как патока. Один раз приходит молчаливый страж, приносит еду и воду. Осведомляется, не пора ли забрать отхожее ведро. На отказ лишь кивает и удаляется. Мариан почти не чувствует сейчас голод и жажду, так что отследить по приёмам пищи время затруднительно. Однако в конце концов наконец начинает ощущать лёгкую сонливость. И что это значит? Что пришла ночь? Или вообще уже перевалила за половину? А может сейчас утро? Хоук, решив, что пытаться это выяснить дело довольно бесполезное и ложится спать. Сон неспокойный, вязкий, неглубокий. Нарушает его ощущение чужого присутствия и прямого недружелюбного взгляда на себе. Подорвавшись с кровати и безотчётно нашаривая на поясе отсутствующий нож, Хоук пытается понять что вообще происходит и проморгаться, скинув сонное отупение. За решёткой стоят двое. Мужчины, очень немолодые. Один в латах. Грегор. Второй, длиннобородый и седой, в одеянии мага. Не поняла, это что за номер. Смотрят оба пристально, с подозрением. Первым, на удивление, берёт слово маг: — Меня зовут Ирвинг, я занимаю место Первого чародея этого Круга. Вас же я и так знаю. Знаменитая Хоук, — он тянет из кармана подозрительно знакомую бумажку. — Полагаю, это ваше? Тот храмовник весьма просил за вас, но содержание этого письма... вызывает вопросы. Их мы вам и зададим. Сейчас вашу камеру откроют и вы пройдёте с нами наверх. Советую не делать резких движений, дабы вас не поняли неправильно. Вот же ж. Вот тебе и агент, вот тебе и молодой благодарный добряк. Удружил так удружил. Мариан тяжело вздыхает и пытается придумать что же делать теперь.