Часть 11. Тишина

      У Леви было не больше десяти воспоминаний из детства: все они связаны с мамой, сказками на ночь, половинками яблок, очищенными от гнили. Последним стало мертвое лицо Кушель, похожее на некрасивую маску. Но оно выглядело таким расслабленным, даже мирным, что Леви запретил себе плакать. Мама достаточно страдала и теперь отдыхает.       Среди организованных воспоминаний нашлось и одно странное. Леви третий десяток, но он не может его разгадать. Когда это случилось? Где находилась Кушель?       Все чудилось огромным: дома, стоящие вплотную, стол, под которым сияли осколки, несколько луж на земле. Пол был покрыт свежей кровью, она впиталась в доски, брызнула на стену соседнего здания.       Воспоминание было безмолвно и от того более противно. Со временем от него откололись чувства. И перед глазами осталась одна картинка.       Переулок. Неяркий свет. Капли крови стекают по оскаленной морде собаки. Она выпрыгивает из тени и рычит, ее слюна пенится, падает на пол. Собака переминается с лапы на лапу, острыми когтями раскапывает землю и опасается прыгать. Свет пугает: пес снова рычит, скулит и кругом обходит свою добычу. Леви смутно ее видит — похоже на кусок мяса. Но откуда в подземном городе кусок мяса?       Собака поднимает ее, бросает, перекатывает. На свету появляется отрубленная человеческая кисть…       Леви одолевало чувство дежавю. Он точно видел эту картину когда-то давно, а может, совершенно недавно: талый снег пропитала теплая кровь, тень от дома сделала пятно алее.       В начале месяца Аккерман нашел мертвого Эриха, укрытого грубой мешковиной — это пугало, волновало, вызывало ужасное негодование. Но сегодня Аккерману просто жутко. Жутко и омерзительно.       Честное слово, у Леви опустились руки — в прямом и в переносном значениях.       Катарина сидела на полу и держала на руках мальчика лет десяти.       Ребенок запрокинул голову. Его шея, лицо были покрыты темной кровью. Она стекала на снег, неровной полосой тянулась от подбородка до указательного пальца и раз в пять секунд громкой каплей ударялась о маленькую лужицу.        — А мы тут отдыхаем, — Катарина посмотрела на Леви абсолютно глупыми глазами. Будто не она сидела у кровавой лужи и держала на руках мертвецки-бледного ребенка. — Скоро уже пойдем. Наверное. Если он пойдет, — она опустила взгляд на темные мальчишеские кудри. — Знаешь, я ужасно рада, что ты пришел. Я так долго молилась, — Катарина произнесла это высоким, писклявым голосом и тут же поджала губы. А потом положила ребенка себе на колени и потянулась за чистым снегом — вытирать губы.       Наверное, она бы так и продолжала растирать кровь и помаду по щекам, если бы Леви не спросил ее:        — Что за херня случилась?       В голове возникли безумные вопросы: «Он жив?», «Очередная жертва?», «Это был вампир?», «Это была Катарина?».       Она будто прочла его мысли и вспыхнула злостью:        — Давай, спроси. Давай! Смотришь на меня с отвращением! Я такое сразу чувствую! Знаешь, даже хорошо, забери быстрее этого мальчишку! Я жутко такого боюсь, жутко этого боюсь, забери, — она вытянулась вперед и стала передавать ребенка Аккерману. Катарина боялась касаться жертвы и следила за мальчиком даже в тот момент, когда отворачивала голову, чтобы вглядеться в белую пелену снега.       Леви ничего не осталось, кроме как опуститься рядом.        — Может, чистые клыки тебе показать? — теперь Аккерман понимал, что ее испачкал мальчик, пока был в сознании. Рукава военной формы тоже покрылись красным. — Я покажу! — Рина оскалилась, блеснули клыки.        — Как давно? Что ты видела? — Леви мельком осмотрел укус на шее. Нужна же помощь! Что он может сделать? Перевязать? Что вообще делают после укуса вампира?        — Леви, что делать? — вторила ему напуганная Катарина.       Аккерман вскинул брови. Это он должен знать? Ладно, в таком случае он что-нибудь придумает и…       Рутцен резко сорвалась с места и накрыла его руку своими ладонями:        — Велтен будет зол! Надо же будет заполнять бланки, а какой из меня свидетель? Давай я тебе все расскажу, а ты за меня заполнишь, скажешь, что видел ты?        — О чем ты говоришь?        — О бланках!.. Да что ты все там смотришь? — она закричала и ударила рукой по коленке. — Умрет он сейчас, успокойся. Чем ты ему поможешь? Это же укус вампира.       Леви поднял взор на Рину, всмотрелся в ее сухие глаза, разглядел дрожь ресниц. Она не выдержала и отвернулась.       Мальчик больше не пришел в сознание.        — Нужно возвращаться в корпус полиции? — сам у себя спросил Леви, не сводя взгляд с багровых точек на шее ребенка.       Стало холоднее. В подворотне поднялся ветер, в стороне взлетел снег. Он был похож на маленький ураган, раз за разом опускался и поднимался.       Леви не замечал промокшего плаща, ему приходилось думать, чтобы продолжать дышать. А Рина, кажется, не страдала.        — Я здесь оставаться не собираюсь! — Катарина вскочила на ноги, потом вновь присела за своей косынкой и небрежно набросила ее на пышные волосы. — Я иду, ты сидишь тут, — указала пальцем на землю и в испуге обернулась. — В любом случае, нужен Велтен, лучше идти мне, — вдруг Катарина поморщилась. — Святая Сина, Велтен! Я нелюбимый ребенок Богинь! Ах, как мне страшно, до чего страшно, — натянула платок на лоб и быстро зашагала в сторону корпуса.       Он был недалеко. Но Аккерман оставался уверен, что Рутцен не вернется и оставит его с этим внезапным убийством.       К тому же, Леви вновь опоздал. Сначала его с убийцей разделяла вся ночь, теперь какие-то пятнадцать минут. Это раздражало и радовало одновременно.       «Одежда поношенная, — Аккерман с трудом оторвал взгляд от яркого укуса. — Без заплаток. Сирота? На вид лет десять. И зачем кусать настолько маленького? Нет, если отбросить все, то это как минимум неудобно. С другой стороны, дети доверчивы. Завести их в подворотню проще, чем ту же девушку. Но разве он не должен был отбиваться? — Леви осмотрел его бледные руки. — Наверное, против вампира не поможет ничего, кроме пули. Настоящие монстры. Сколько им вообще нужно крови? Все животные в Снате были вообще без нее. А люди…»       Леви хотелось бросаться в погоню, что-то искать, но Рина все-таки вернулась и привела с собой офицеров. Она начала рассказывать им детали происшествия, стирая с лица не появившиеся слезы.       Оказалось, Катарина не заметила ничего подозрительного! В том числе кровь и умирающего ребенка. Это бесило до дрожи в руках.        — Да, да, я говорю, — Рутцен кивала полицейским. — Он меня позвал, сказал «Ради Святой», а я верующая, не могла не подойти, понимаете? Я бы не мешала вашей работе и не трогала его!       Полицейские были спокойны, не спеша записывали показания, без особых усилий ограждали место убийства. Один из офицеров ходил и смотрел себе под ноги — наверное, искал следы. Хотя Леви был готов поспорить, что затирал.       Рина не хмурилась и не задавала вопросов. Была на шаг позади Аккермана, но ни разу не оглянулась на труп. Она сильно суетилась, переступала с ноги на ногу и постоянно натягивала на лоб косынку. Наверное, ей очень хотелось упасть в снег лицом, чтобы найти хоть какое-то оправдание и сбежать отсюда.       «Какая-то глупость, — Леви смотрел под ноги. — Куда я вообще вляпался? При чем здесь Эрих, слежка за Ханджи? Последние убитые — дети бедняков. Убийца сменил курс, или я гоняюсь не за тем? Животные, разведчики… Еще и Катарина на месте убийства. Это могла быть она? К тому же, она знала про бордель. Раскидываться обвинениями я могу и потом. Если заметит, что я ее подозревал, сбежит».        — Родственники с убитым? — полицейский с вытянутым лицом перевернул страницу и строго посмотрел на Катарину. Под его покрасневшими глазами были большие темные синяки.        — Первый раз вижу, — Рутцен демонстративно отодвинулась в сторону, но оказалась слишком близко к Леви. Пришлось снова придвинуться, бросив пристыженный взгляд в пол.        — Да? А оба сильно кудрявые. И как вы так живете? — он хмыкнул и попросил у помощника заточенный карандаш.        — Очень сложно. Долго мыть, долго сушить и почти никак не уложить, чтобы не спутались, — продолжала Рина, прикрыв глаза.       Леви потянулся за сигаретой, но вдруг замер:       «Оба кудрявые? Та девчонка из борделя тоже была кудрявой. И, вроде, «темненькой». С другой стороны, ни Ханджи, ни Эрих под это описание не подходят».        — Капитан Аккерман, вы идете? — позвал один из офицеров.       Трое направились к штабу полиции. Место преступления было оцеплено, но люди продолжали ходить по дороге, с интересом рассматривая окровавленную одежду Катарины. Та же не поднимала головы и закрывала правую руку левой.        — Леви, у тебя нет перчатки? — спросила она тихо.        — Потеряла?        — Да. Но если бы моя рука не горела, я бы не спрашивала, — Рина поджала губы и помотала головой. — Я вообще идти сюда не хотела. Тут недалеко отдали здание под приют королевы, поэтому пришлось обходить, но судьба меня не пощадила…       Обычно возвращение в здание полиции не сулит ничего хорошего, но в этот раз хотелось поскорее в него зайти, снять теплую шинель и закончить с допросом.       Справа раздался хриплый голос полицейского:        — Капитан Аккерман, как вы? — мужчина стоял возле низкого столика.        — Ничего, — коротко ответил Леви и обернулся на Рину в кровавом пальто. Теперь его «ничего» звучало насмешливо, и полицейский не подал руки для рукопожатия.        — Я капитан Макбрайд, узнали?        — Да.       Леви не врал, хотя видел его всего раз во время опознания Эриха. Ленивый полицейский шел на контакт, но многое скрывал, из-за чего теперь глупо посмеивался, придерживая рукой большой живот. За его спиной стоял высокий недвижимый напарник, больше похожий на статую, особенно из-за фуражки, надвинутой на самые глаза.        — Вы уж извините, что вас поводили за нос, — Макбрайд тяжело выдохнул. — Работаем по протоколам, сами понимаете. Даже всякие старухи любят орать про вурдалаков и монстров, тут ничего не поделаешь.        — Теперь никаких проблем. Если захотите что-то узнать, только предоставьте разрешение, — добавил его напарник.       С грохотом открылись тяжелые двери главного входа. В теплое помещение хлынул холодный, морозный воздух. Он вмиг сковал всех присутствующих, край передаваемого офицером документа согнулся, так и не дойдя до получателя. Грозно, будто забивая в пол винтовые шурупы, стучала трость Велтена Ковацс. Он снял затемненные очки, сбросил с плеча подтаявший снег и улыбнулся присутствующим. И это был не жест доброй воли, а простая формальность, присущая каждому дворянину. Которым, впрочем, Велтен не был.       Катарина постаралась улыбнуться в ответ, но у нее вышло криво и кисло. Показалось, что ее пышные кудри распрямились и сжались, как и она сама.        — И как ты попала в эту глупую ситуацию? — поинтересовался Ковацс. — Могла бы посидеть на месте хотя бы пару дней.        — Я просто шла на встречу с капитаном, — произнесла Рутцен смело, но сделала шаг назад.       Внимание главы клана оказалось обращено на Леви:        — Капитан Аккерман, приятно вас видеть. Неужели вы тоже неосторожны? — теперь он вновь улыбался и пристально смотрел на Леви, точно хотел, чтобы он запомнил каждую редкую морщинку на лице, высмотрел в темно-красой радужке настоящий карий цвет.        — Да, но я очень хотел бросить Катарину в той луже.       Велтен рассмеялся:        — У вас чудесное чувство юмора, мой друг! Катрина, почему ты все еще вся в крови?        — Я не послала никого за одеждой, — ответила Катарина тихо и наконец смогла выдохнуть. Злость Велтена, которую она так боялась, не оставила следов.       Прошло буквально полчаса с обнаружения жертвы, Ковацс вернулся к изучению деталей. Он не был следователем, но спросил про каждый момент и мысленно дал ему оценку. Такие люди, как Велтен Ковацс, ничего не говорят вслух, предпочитая вариться в своих достижениях, проблемах и страхах. Леви понимал почему, и ему это не нравилось — так они становились слишком похожими.       Вскоре Велтену пришлось всех покинуть и скрыться за невысокой дверью, принадлежащей некому Фогту…       Майор Фогт был полноватым высоким человеком. Двадцать лет на сидячей работе сделали из молодого здорового парня уже немолодого и угрюмого мужчину. Велтен не любил его кабинет, не любил его фамилию, но был вынужден контактировать с ним по меньшей мере раз в неделю. Потому что майор Фогт имел очень интересную должность «По работе с иными гражданами».       Что вкладывалось под словом «иные» при создании должности никто не знал. Некоторые вампиры обижались и думали, что их обзывают монстрами, но чаще на это не обращалось внимание.       Майор Фогт — самая ближайшая связь с высшим руководством. Он передает информацию от одних к другим, потому что все слишком заняты, чтобы назначать встречи. На его плечах оформление бумаг, исполнение цензуры и два отряда полиции. Первый — вполне человеческий, а Второй — состоящий из вампиров.        — Это настоящая трагедия, — майор закашлялся, держа руку на шее. — И сколько еще будет продолжаться этот ужас? — он привстал и протянул Велтену руку.        — Да, это отнимает много времени — Ковацс ответил на рукопожатие, не сняв перчатки.        — Какое время?! Второй отряд не может совершать ночные патрули в неблагополучных районах. Знаете, сколько там преступности? И смерти почаще, чем от клыков.        — Очень жаль, — Велтен сел в кресло напротив.       Кабинет у Фогта небольшой, с двумя дверьми: одной на свободу, в коридор, другой — в канцелярию и архив. На полу был ковер, у правой стены стоял буфет с чашками и чайником, две вешалки с курткой и форменным пальто. Слева, отступая пару сантиметров от стены, находилась деревянная лавка.       Велтен же сидел на неудобном стуле и в который раз думал о том, чтобы подарить майору сразу три хороших кресла или маленький диван. Иначе еще через год в его кабинете придется стоять.        — Пока зацепок не имеем, — сказал Фогт, будто похвастался. — Убийца быстрый, его никто не замечает, работает в немноголюдных местах, следы затирает. Сдается мне, все это бесполезно. Пока нам сверху не постучат, можем сидеть спокойно и оставить это дело. Так что можете не переживать за нее, — последнее предложение он сказал, как фокусник, приготовившийся достать кролика из шляпы.        — Вы говорите мне очередную глупость, — Велтен не сводил взгляда с майора. Тот вздыхал, снова кашлял и попросил ассистентку зайти в кабинет.       Молодая девушка прибежала и тут же убежала делать ему горячий чай. Фогт пожаловался:        — Понимаете, господин Ковацс, горло, — он усмехнулся. — Нам, людям, кровью не вылечиться. Кажется, меня продуло в прошлый вторник. Руби забыла закрыть окно, а я уснул в кресле.        — Мы говорили про расследование, — с доброжелательной улыбкой напомнил Велтен.       Фогт вздрогнул из-за этого жеста и скоро вернулся к разговору:        — Да-да, мне кажется, нам крайне не хватает ресурсов и мотивации, чтобы продолжать его раскрывать.        — Я выделил вам вампиров, остановил производство, пришлось многих потревожить. Мне кажется, я вложил достаточно средств, чтобы и вы добавили немного.        — Но вы же понимаете, что от меня ничего не зависит? Встречайтесь напрямую с начальством.        — У них такой же взгляд на ситуацию. Пока что, — Велтен посерьезнел. Атмосфера в комнате тоже переменилась, стала давить. Из-за черного костюма Велтена в глазах зарябило, Фогт бросил взгляд на стол, но и там нашел черный цилиндр. — Мы работаем с вами двадцать лет, и вы должны были научиться чему-то. Я дал вам скидку в целых десять, разве это не большой срок для человека?        — Господин Ковацс, ну, зачем вы так волнуетесь? Убивают же не ваших. Возьмите отпуск, возьмите с собой даму и отдохните уже.        — Я отстаиваю интересы вампиров, а не людей.       Если дело с убийствами выйдет из-под контроля, если поднимется шумиха — первой мишенью правительства станет клан. Но Велтен работает на него, Велтен работает для него и всех тех, кого взял под «опеку». Ему нельзя этого допустить.       Ассистентка принесла чай. Она переговорила с майором о глупостях, напомнила про вечернее собрание, свой скорый отпуск и ушла.       Велтен не менял выражение лица.        — Господин Ковацс, вспомните истории про маньяков. Сколько их ловили? И многих ли поймали? Газеты любят пугать, ставить убийства на первые полосы. Потом все утихнет. Знаете, сколько умирают из-за ссор в семье? От болезней? Ваши три жертвы ничего не стоят. Так что не переживайте. К слову, я не предложил вам чай. Будете?        — Нет, меня ждут, — Велтен встал с места, забрал цилиндр и обещал зайти на следующей неделе. — Надеюсь, к тому моменту ваше горло перестанет болеть.       Стоило ему сделать шаг из комнаты и захлопнуть дверь, как около подпрыгнула испуганная Рина.        — Подслушивала?        — Да, и очень нагло, — призналась она. — Шла за тобой по пятам и стояла, прижавшись к стене, весь ваш разговор.        — Как удачно, — он оглядел ее с ног до головы.        — Что?        — Ты все еще в крови. Давай не будем пугать горожан. Я дам тебе свое пальто и деньги, пойдем в салон, к швее, — он негромко стукнул тростью.        — Тебе ведь просто не нравится моя одежда, — Рина фыркнула и убрала кудри за уши. — Но зато она теплая.        — На улице нет мороза. Это просто оправдания. Признай, что у тебя нет чувства прекрасного, и пойдем купим пару хороших платьев.        — Не переживай, я уже послала одного приятеля мне за некрасивой шерстяной юбкой, — Рина махнула рукой и направилась на второй этаж корпуса. — Да и ты замерзнешь, если станешь ходить без пальто.        — Когда тебя это останавливало? — он тихо рассмеялся и направился за ней.       Катарина восприняла его вопрос буквально и взглянула на руку в чужой перчатке. Получается, действительно не останавливало.        — Я останусь тут на полчаса. Леви просил подождать, — она встала на лестнице и сложила руки на перила.       Велтен остановился на три ступени ниже, поднял на Рину глаза:        — До моей следующей встречи час, — объявил он тихо.       Ковацс не соврал. Действительно час, да и разговор с полицейскими вышел коротким. В голове остались сотни мыслей и нерешенных вопросов. Пришлось прокручивать их раз за разом в надежде, что выход найдется из-за внезапного вдохновения или сильной усталости.       Велтен и Рина сели напротив в одной из комнат ожидания. Мебель здесь была получше, Ковацс даже решил, что стоит разговаривать с Фогтом в такой обстановке. Тогда он нашел бы в их встрече хоть что-то приятное.        — Уверена, что ребенку нельзя было помочь? — Велтен отложил бумаги, которые изучал около пяти минут.        — Ты сомневаешься? — Катарина вытянула ноги и «съехала» по спинке кресла. Еще чуть-чуть и упала бы на пол.       Велтен устало произнес:        — В таком случае, очень жаль. Мы могли бы узнать приметы. Однако, какой странный убийца: зачем ему оставлять столько крови? — вдруг кольнуло в висках, Велтен поморщился.       Рина вытянулась в сторону Ковацс. Осторожно коснулась его лба тыльной стороной ладони — у него не было жара.        — Что такое? У тебя нет никаких причин для грусти, — она продолжала вглядываться в темные глаза, отливающие алым, и улыбаться. — Мне кажется, майор прав насчет расследования. Ты хочешь взять на себя всю ответственность, но это неправильно. Дай им самим подумать — приползут к тебе на коленях, — она улыбнулась и села рядом. — А еще, скоро день рождения Исаака. Одни плюсы!        — Ты как всегда неправа.       Тогда Катарина обняла Велтена за шею, уткнулась лбом ему в плечо:        — Думай, что хочешь, а по мне — это просто детские развлечения. И скоро они кончатся. Убийца привлек к своей персоне достаточно внимания и наверняка добился цели. Переключись на другие проблемы, так и до могилы не далеко. Сходи со мной на вечер, мой друг устраивает выставку исключительно-красивых картин, классика, как ты любишь.       Он молчал. Молчал, потому что раньше говорил ей «прости», и Рина обижалась.       Рутцен вмиг помрачнела и прикинулась гордой: отстранилась, выпрямила спину, расправила плечи, а взгляд устремила в пустоту. Прикинулась, что там ей интересней.        — Не прощу, — звонко сказала Катарина.       Велтен смягчился. Он находил красоту в ее серьезном взгляде, ему нравилась бледность Катарины, оттенок ее помады. Иногда она была невыносимой — устраивала скандалы, била посуду, но чаще оставалась спокойна и мечтательно рассказывала о сегодняшнем дне: «Я была у того доктора, набирала ему текст, но мы долго не сидели, у него был прием, и я выбежала на улицу, загадала увидеть приятеля и действительно встретила одного. Пришлось полдня провести в модном доме моделью. Но у них чудесный чай…». Ему совсем не хотелось расстраивать эту Красоту.        — Давай я поправлю, — Велтен удобней сел и распустил хвост из ее взъерошенных волос. Катарина наклонила голову, кудри рассыпались по плечам.        — Не расчесывай, — тихо предупредила Рина.        — Не буду, — он не переставал улыбаться, медленно «разбирая» отдельные пряди. Коснулся ее шеи, невесомо провел пальцами до плеча. — Но ты была очень смешной с облаком на голове.        — Но я же не та мадам из дома Делон, которая делает жуткий начес и радуется этому!        — Не вертись, — тихо произнес Велтен, положив ладонь ей на макушку. — Куда сейчас поедешь?        — Пока не решила… Велтен, а будет плохо пропустить день рождения Исаака? — тут Рина повернулась, а Ковацс пришлось наклониться в сторону, чтобы продолжать заплетать косу. — Скажи, почему вы решили не устраивать бал? Или хотя бы прием?        — Он наотрез отказался. Сказал — устроишь, сам не приду. Но какой же это прием без Исаака? Кто будет отвечать на поздравления? Одним словом, дурак и эгоист.        — От него другого не ожидалось, — Рину снова заставили повернуть голову прямо. — Но там же будут танцы?        — А тебе хочется? — Ковацс достал из кармана жилетки золотую шпильку и закрепил ее на получившемся пучке.       Катарина наконец смогла посмотреть Велтену в глаза:        — Да, хочется.        — Значит будут.        — Я приглашу Леви Аккермана, — она вскочила с места.       Ковацс ответил не сразу:        — Хорошо. Кажется, придется запереть несколько шкафов, — он усмехнулся.        — Во время революции разведчики открыли королевский сейф ключом, который им с милой улыбкой передали бывшие сторонники короля, — Катарина наклонила голову вправо. — Узнала буквально вчера. Интересно, правда?

***

      Прошло еще два часа. Велтен уже уехал, а полицейские расслабленно ходили от кабинета к кабинету, переносили по одному документу и пили чай на лавке у окна.       Леви знал, что полиция — это не самая ответственная организация, но был удивлен, что она осталась без изменений после восхождения Хистории на трон. Посадили столько человек, а общая атмосфера лености не покинула стены полиции и, наверное, никогда их не оставит.       Катарина медленно объясняла систему с Майором Фогтом и его должностью про «иных граждан», накручивая на палец выпавший из прически локон. Приходило осознание того, сколько всего скрыто от человеческих глаз. Разведка узнала о людях за стенами, а про вампиров известно одному лишь Леви. Да и это — чистая случайность.       По крайней мере, вампиры по сравнению с титанами не проблема. О последних Леви не вспоминал целый месяц и из-за этого внутри появилось неприятное жжение. Может, это все того не стоит?       Нет, правда, вместо работы и помощи Ханджи он слоняется по улицам, как неудачливый детектив, общается с Катариной и гостит у Ковацс. Недавно он даже взял отгул, хотя последний его дополнительный выходной был еще при Эрвине и не по своей воле — из-за травмы ноги.       Солнце начало опускаться за горизонт. Катарина улыбнулась и повернулась к Леви:        — Ну, а теперь на площадь? Смотреть, как зажигают фонари, — она тихо рассмеялась.        — Ты издеваешься, — Леви встал, поднял со скамьи форменный плащ. — Я уже задержался.        — А если бы не задержался, пошел гулять? — Катарина удивленно хмыкнула. — Впрочем, зачем гулять. У Исаака день рождение, и я тебя туда очень настойчиво приглашаю.       В прическе блеснула длинная шпилька. Ее украшал золотой терновник в форме герба, в центре находилась птица со склоненной головой…       Леви долго на нее смотрел, обдумывая безумную идею. Решился. Шагнул ближе к Рине и одним ловким движением достал украшение из пучка. Две косы спали Катарине на плечи.        — Я приду, если найду время, — ответил он и сразу пояснил. — Под косынкой будет неудобно, — наконец сделал шаг назад.       Катарина широко распахнула глаза. Платок, который она хотела повязать, выскользнул из рук и упал на пол…