Часть 12 / Тайны Вампирского гнезда: Хороший человек - хороший вампир. Часть 1.
24 августа 2024, 18:00 — И куда мы? — Леви смотрел под ноги.
Двое шли по центральным улицам Розы, но не могли избежать растаявшего снега, грязи и луж.
— Мы идем смотреть, как зажигают фонари, — улыбка Катарины показалась ему зловещей. Рина сильнее вцепилась в рукав солдатской шинели и поспешила.
– Так это была не шутка...
Направились по узким улочкам между домами, потом по широкой, но темной дороге: горели только редкие магазины и бары, работающие допоздна. Было тихо по сравнению с днем. Центр наполняла лишь молодёжь, да и та оставались в подвалах за игрой в карты. Гуляли, кажется, только они вдвоем.
«Потому что ненормальные», — подумал Леви.
Но в корпус ему не хотелось. Воздух был свежий, прямо-таки весенний. Можно вдохнуть полной грудью и все равно не хватит его тепла и сладости.
Морозы прошли, а жара еще не настала. Леви шел расстегнутый на верхние пуговицы:
— Тебе не жарко? — он дернул за край шерстяной шали. — Солнца нет, сними.
— Мне всегда скорее холодно, — она резко остановилась. — Все, преследуем.
Леви вернул взгляд на дорогу. Из маленькой конторы вышел такой же маленький и низенький мужчина в коротком пальто. Он нес собой приставную лестницу и огниво.
— Тогда надо идти медленнее, — добавил Леви.
Катарина ему улыбнулась и правда замедлила шаг. Она не сводила взгляда с фонарщика, и все-таки продолжала разговор:
— Но ты ведь никогда за этим не наблюдал.
— А я никогда не думал, что мне оно нужно. Горят и горят.
Фонарщик приставил лестницу к фонарю, спешно поднялся по ней. Покрутил керосиновую лампу и поднес огонек. Стекло засияло рыжим цветом, хотя дало мало света.
— Скоро их всех заменят на кристаллы, которые вы нашли. Нужно успеть впитать в себя это. Этот восход.
Фонарщик продолжил обход, а Рина остановилась под самым первым фонарем, задрав голову. Платок спал с кудрявых волос.
Леви мог бы смотреть на огонь, но было интересней смотреть на нее. Смотреть в темно-карие глаза, блестящие от восторга, на волнистые пряди, прилипшие к светлой коже.
— Мир меня-я-е-ется, Леви-и, — протянула Катарина. — Не знаю, куда он нас заведет, но это лучше, чем бездействие прошлого. Я, например, никогда не была за Марией, — она посмотрела на него. — Дорогого стоит восстановить разрушенные города. Я бы пошла добровольцем, — она хмыкнула.
— Не далеко загадываешь?
— По-моему, довольно близко. Мне нужно построить планы, чтобы в один момент не оказаться без дел. Было бы хорошо, присоединись ты к ним.
— Если боишься, что разбирать завалы Марии придется одной — не переживай. Разумеется, там будут войска.
Катарина неожиданно рассмеялась, даже фонарщик вдалеке обернулся на нее.
— Я же флиртую! — продолжала она. — Хочу сходить с тобой куда-нибудь. На выставку, в театр, в кабаре, к моим друзьям, к твоим друзьям…
Леви взял края спавшего платка и набросил его на волосы Катарины:
— У меня выходных не хватит, — и завязал платок у нее под подбородком.
— Сократим список?
Леви опустил глаза. Под ногами грязь, но посмотришь выше — фонари. Желтый приглушенный свет, не затмевающий звезды. Леви давно их не замечал. Было ни к чему, ведь жизнь состояла из перманентной битвы. Не было никакого смысла в выставках, в театрах, в фонарях, которые должны заменить на кристаллы.
— Пусть остается таким.
***
Наконец Леви не чувствовал себя виноватой тварью: он безвылазно работал в разведке целую неделю. Без всяких Ковацс, Катарин и вампиров. Только серость старых стен, ремонт гниющего пола, и долгая расчистка снега. Тренировки, конечно, тоже были. Но они перестали быть основой для быта разведчиков. Тем более зимой. Впрочем, она заканчивалась. Деревья еще не проснулись, поэтому коряги били в окно, а не шумели о него листьями. Но первое повышение температуры дало о себе знать гололедом. Бедный Жан подвернул ногу на радость скучающему врачу. Но одно было неизменным — странная страсть Леви к раскрытию дела Эриха. На столе лежали улики — шпилька Катарины и платок, некогда вложенный в нагрудный карман убитого. Фиолетовый, яркий, почти ядовитый. С гербом в самой середине. И, оставляя в стороне скучные сравнения шпильки и платка, — гербом Ковацс. Поэтому Леви и не действовал. Раньше он думал, что убийства совершает простой маньяк, может, из трущоб. А может и из хорошего дома, да пусть его хоть весь город знает, как образцового семьянина, — он не должен был быть приближенным одного из сильнейших вампирских кланов! Леви начал с главного вопроса — кому мог принадлежать платок? Набирал снег на лопату, откидывал в сторону, снова набирал и откидывал. Вряд ли «великая семья» доверила бы свой герб кому-то со стороны. Не реликвия, конечно, но… Снег быстро заканчивался, на его месте появлялась дорога. В таком случае, нужно рассматривать самих Ковацс. Марий, каким бы зверенышем он не был, не оставил бы жертву истекать кровью — высосал бы всю до капли. Леви воткнул лопату в землю и взял щетку, чтобы стряхнуть снег с перил. Марселла выше того, чтобы бросаться на людей в подворотнях. Исаак не просыхал какой день и был не в состоянии незаметно убить. А его жена Гаяния не могла оторваться от детей. Леви выдохнул и посмотрел на крышу. Нужно как-то сбить сосульки. Пошел в корпус раздавать сто четвертому по швабре. Руфина ничуть не скрытная, да еще и низкая. Катарина была на месте происшествия, но, если честно, Леви не верил в ее причастность. Он точно знает, что она скрывает страшный секрет. Но этот секрет не в том, что она решила сделаться маньяком. Армин сбивал сосульки из окна приемного кабинета, Жан и Конни у командора, Эрен и Микаса в канцелярии… И остался один Велтен. Но разве у главы клана нет дел поважнее? В смысле, он часто отсутствует в поместье, и Леви, как никто, понимает специфику представительской работы. Вот бы залезть в голову к Велтену и узнать о чем он думает, когда смотрит на людей. Взгляд у него такой, будто перед ним назойливые мухи. Может, это не признак властьимущего, а признак убийцы? Представляет себе, как кусает человека, тот молит о пощаде, падает, истекает кровью. Ну и гадость! Кому бы не принадлежал платок, его не удастся наказать. Остается лишь надеяться на гарантию для разведчиков, так сказать, по старой дружбе. С этим он решил навестить главу клана. К вечеру Леви начал собираться в поместье. Взял платок, взял шпильку (ее все же стоило вернуть), взял револьвер. Не хотел показаться спешащим, поэтому поехал с извозчиком. Оставалось неприятное ощущение недосказанности. Вроде бы ты сделал все, что мог, но решающе ничего не добился. Подобное ощущение уже сопровождало капитана после возвращения Марии. Вернули человечеству стену! А толку-то? Титаны как гуляли, так и гуляют за ней, еще и звероподобный сбежал. «У нас без перемен». Знать бы, застанет ли он Велтена вообще. Знать бы, как подступиться к напыщенному вурдалаку. Велтен не будет говорить прямо. А вплетаться в долгие интриги означает для Леви неминуемое поражение — он простой боец. Знать бы чуть больше про Велтена. Но Катарина никогда не рассказывала о нем особенного. Так, по мелочи: про работу, про правила. Сама избегала любой встречи, но вальс никому не отдавала. Так она покрывает его или чего-то боится?*****
Особняк Ковацс. Девять лет назад.
Велтен как раз заканчивал работу. Было уже раннее утро, стоило лечь спать. Но Ковацс продолжал подписывать приказы для скорой реформы. Поместье затихало: дети почти уснули, взрослые собрались в гостиной за бокалом крови. Как вдруг раздался звон колокольчика. У них гости! Вампиры вытянулись в сторону коридора, слуги поспешили открыть. — Госпожа, — горничная развела руками. — Там еще и человек. — «Еще и»? — повторила Гаяне. А по коридору уже шла крепкая, но морщинистая старушка с девушкой под руку. Исаак ахнул: их пустили без ведома хозяев дома, еще и забрали верхнюю одежду! Старушка кивнула, сразу за ней поклонилась мертвецки-бледная и хрупкая девушка, чьи пышные волосы скрывала беленькая косынка. Только коса спадала ей на сарафан. — Мы пришли к Велтену Ковацс, — строго сказала женщина. …В кабинет вошла старушка и девушка. За ними ввалились Исаак, Гаяне и прислуга. Велтен оторвал взгляд от бумаг. Перо выпало из его руки. Гости снова поклонились, но за их спинами не утихали крики: «Велтен, как так?!», «Господин, понимаете, они…», «Вы что, знакомы?»… — Велтен Ковацс, меня зовут Аста Рутцен. Вы меня не знаете, но я хорошо знаю вас. Моя дочь — вампир. Все затихли. Велтен сам собой приблизился, положив локти на стол. Перевел взгляд на девушку. Худая, бледная, с яркими карими глазами. Ее темные кудрявые волосы выбивались из-под косынки, и вампирша постоянно приглаживала их. Аста усадила дочь в кресло для посетителей, и махнула на слугу. Горничная вздрогнула и принесла для женщины стул из угла комнаты. — Представься, — строго попросила Аста. — Катарина Рутцен, — тихо ответила девушка. — Громче, — требовала Аста. — Катарина Рутцен! — прокричала Рина, но опустила голову еще ниже. Ее взгляд дрожал, Катарина сидела, сгорбившись, и крепко сжимала в руках фартук. Казалось, еще чуть-чуть и она расплачется. Катарина не была ребенком, поэтому ее поведение Велтен мог объяснить лишь страхом за жизнь. Может, у нее произошел конфликт с кем-то из клана Ковацс? Велтен махнул в сторону, все посторонние спешно удалились. Но за дверью еще слышалось негодования Гаянии: почему все должны пресмыкаться перед человеком?! Аста будто не слышала их: — Я знаю, что вы предоставляете убежище нуждающимся вампирам. Она не нуждающаяся, я ее содержу. Но она вампир, и ей нужно соответствующее общество. — Вы просите меня обеспечивать вашего ребенка досугом? Развлекать? — Велтен изогнул брови. Аста снова строго посмотрела на Катарину. Та подняла голову, выдохнула, и на одном дыхании протараторила: — Я не ребенок, мне уже семнадцать, и я прошу у Вас милости. Мои родители умерли, когда мне было пять, поэтому я не знаю ничего действительно стоящего о вампирах. — Но знаете про кланы, — Велтен отклонился на спинку кресла. — Мать на многое пойдет ради своих детей, — Аста не двигалась. Она была простым человеком, но ее взгляд будто бы прибивал собеседника к стене: темный, как грозовые тучи, но яркий, как солнце, проглядывающее сквозь них. Еще немного времени, и вампир может сгореть. Женщина не была высокой, но смотрела исключительно сверху. Полностью седые волосы были собраны в тугой пучок, а на парадной белой рубахе не было ни одной складки. Аста достала из кармана документы и протянула их Ковацс. Он медленно развернул бумаги и изумленно наклонил голову вправо. — Майор Фогт дал мне ваш адрес, — пояснила она. — Запугали бедного, — Велтен кашлянул и потянулся за чистым листом бумаги. — Как ваше имя? — поднял глаза на Рину. Она снова пригладила кудри: — Ка-та-ри-на… Рутцен. Так в поместье стало на одного гостя больше. Но Катарину было трудно заметить. Чаще она играла с детьми, потому что не могла им отказать. Марселла бегала за ней с украшениями и твердила: «Трине, Трине, взгляните на мои новые бусы!». А Руфина хваталась за подол ее юбки и тянула к кукольному домику: «Ринэ-э, пойде-емте-е!». Гаяния нашла в ней послушную работницу и стала учить вышивать: «Екатерина, отвратительно. Вы же женщина, будущая жена… Постарайтесь самую малость!». И Рина склонялась над пяльцами, неловко перебирая узлы из ниток. Исаак много говорил с Катариной, но сам ее не слушал. Всегда наливал ей алкоголь, но Рина не пила. «Знаете, Кэтрин, семейная жизнь ужасная вещь. Никогда не советую вам влюбляться, а тем более в первого встречного», — жаловался он. А потом предложил тост за детей, и Катарина трясущейся рукой подняла рюмку. Но раздался голос Велтена: «Не спаивай ее». Исаак цокнул и закрылся книгой. Тогда Катарина поднялась, быстро поправила покрывало и побежала вслед за Велтеном: — Скажите, а правда, что я пойду на бал? — Разумеется. Не переживайте о том, что еще не танцуете, Катрина, — он сбавил шаг, чтобы Рине не приходилось спешить. — Это будет маленькое семейное мероприятие. Но я обязательно вас красиво наряжу, — он остановился, очертил ее взглядом и задумался. Красный? Да, красный цвет… — Ох, нет! Я бы…я бы предпочла не ходить, я бы… Не то чтобы я против вашей милости, но, — запереживала Рина, перебирая в руках косу. — И почему вы такая ассоциальная? Не глупая, лицом вышла, — не понимал Ковацс. — О, нет! Я очень даже социальная! Это раньше я ни с кем не говорила и ничего не делала! Но матушка заставила меня общаться, — тут Рина наконец улыбнулась. — Запомните, Рина, что вампиры — высшие из живущих существ. В нашей власти и время, и сила. Один ваш клык острее, чем клинок бойца. А вашей скорости позавидует любой наездник. И цена за преимущества совершенно ничтожная — немного крови. — И все-таки я не стану пить человеческую, — Катарина покачала головой. Велтен тихо рассмеялся, и Рина тоже заулыбалась. — Улыбка у вас очаровательная, — Ковацс остановился напротив Рины, крепко сжал ее ладонь в своей. — Улыбайтесь чаще. Никому не нравятся угрюмые личности, даже они себе. Катарина захлопала глазами и смущенно отвернулась. Велтен произнес это, потому что без всякого умысла посчитал Рину красивой. Но эти слова так сильно подействовали на нее, что Катарина естественно стала искать причины для радости. Вон — дерево за окном, оно растет, дышит, в него не ударила молния, его не погнул ураган. Какое счастье! Марселла и Руфи снова подрались. Но какое счастье, что их раны так быстро заживают! Матушка сильно болеет, но какое счастье, что им удалось повстречаться раньше, чем она умерла. Какое счастье, что они смогли вместе провести ещё три года... Катарина ходила в трауре второй месяц. Другие дети Асты были на похоронах, но быстро уехали: Эрнст, которого Рина видела первый раз в жизни, возложил цветы и снова пропал, Август долго рыдал, но он врач, пришлось уехать по первому письму, одна только Вивиан осталась с Риной на неделю, но и им пришлось расстаться. У каждого уже своя семья. И только Катарина теперь одинока. Сидит в пустом доме, смотрит на стулья, на которых раньше стоял тяжелый дубовый гроб, смотрит на Пересвет, лежащую на солнце, смотрит на себя в зеркало, а вместо опрятной девушки видит растрепанного вурдалака.Прошу, не нужно!
Я больше не буду так!
Пожалуйста, я не хочу!
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!