Часть 2

*** Субботнее утро было весьма ранним и неприятным. Ученики, которые жили недалеко от училища, в выходные жили дома. Остальные же выходили в город или бесились в снегу во дворе. Джим метался из корпуса в корпус, выполняя бесконечное количество поручений и заданий, хотя ещё завтрак не накрыли. После уборки кухни Джим, уставший, пришёл к опекуну. Смоллетт ходил по своему кабинету, собирая то книги, то бумаги. — Сэр, я предлагаю пересмотреть один пункт нашего договора, — ровно произнёс парень, он хотел сесть, но без разрешения это было неуважительно. Капитан засмеялся, укладывая в конверт бумаги. Это был короткий, чистый, четкий, звонкий смех, который Джим практически никогда не слышал из уст мужчины, потому не знал, что это значит. — Что такое, юнга? — все так же с усмешкой ответил Смоллетт. — Что? Нет, я хотел добавить пункт, о неиспользовании оттягивания наказания в качестве моральной пытки, — Джим взял какую-то книгу со стола, — Можно я возьму? Смоллетт украдкой посмотрел на новенький учебник по астрономии с разноцветными картинками. — Да. По поводу наказания. Поездка отменяется, но до вечера меня здесь не будет. Так что до этого времени, ты выполнишь ещё несколько поручений, сделаешь все задания по учебе и приготовишь все к наказанию. Если сильно хочешь, то можешь расписать заранее ответы на вопросы, которые я буду задавать. Особенно меня интересует трактир и как ты покидаешь территорию училища. — Пф, — фыркнул парень, — много просите. На это капитан достал из стола большую стопку исписанных бумаг, сшитых с левого края. — Поправка на четвёртый пункт третьего параграфа нашего договора, — с этими словами он бросил бумаги ближе к Хокинсу. Джим на миг задумался, припоминая детали их договора. — Черт, нет… Черт, тогда я должен точно знать какой у вас счёт. Если вы знаете только два этих пункта, то я только на них отвечу. Но вчера вы могли заработать больше балов. Капитан на секунду поднял взгляд на ученика. — Я знаю, что ты неоднократно покидаешь постель ночью, значит, ты обязан рассказать все, связанное с этим. Второе, трактир. По договору, ты рассказываешь мне все, если я тебя поймал за руку. — Если бы вчера я не попался, то за трактир получил бы бал. Мне нужно было всего пара дней, чтобы самому прийти. Обидно. Но два очка, не три. — Ты не так умён и хитер, как считаешь. В дверь постучали. Дежурный робко вошёл и извинился за беспокойство. — Тут джентельмен у поста стоит на нижнем этаже, просил передать записку. Смоллетт отпустил гонца и, не глядя на записку, сказал: — К тебе посетитель, пойдём. Джим молча шёл за капитаном. В парадной действительно стоял джентльмен. — Доктор Ливси, мое почтение, — поздоровался Смоллетт, — У Джима сегодня много дел, но я думаю он сможет выкроить час для беседы и извинений. Не так ли? Хокинс пристыженно опустил голову. — Да, сэр. — Прошу меня простить, джентельмены. Дела. После этих слов Смоллетту подали плащ и треуголку. Одевшись, мужчина вышел. — Здравствуй, Джим, — поздоровался доктор, ласково глядя на смутившегося Хокинса. — Здравствуйте… и-извините, сэр, за то, что я вчера наговорил… мне стыдно. Джим рассматривал мраморный пол и свою обувь, пока тёплые руки не притянули его. Джим робко ответил на объятия, но быстро отстранился, когда в породную вошли группа побитых снежками студентов. — Пойдёмте в мою комнату. Спальня у юноши была небольшой, но удобной. Доктор присел на стул у письменного стола, Джим по прежнему стоял у двери. Доктор посмотрел на парня и, спохватившись, достал из кармана небольшую баночку и пузырек. — Джим, это… кхм, это тебе. Мазь и лосьон для кожи. Они снимают воспаление и зуд. Если ты не можешь сесть, ты не стесняйся, я тебе помогу. Джим аж подскочил от удивления и стыда. — Нет, нет, нет! Вы все неправильно поняли, я могу сидеть. Все в порядке. Спасибо, конечно, — Для убедительности, Хокинс сел на кровать. — Тебя не наказали? — поинтересовался доктор, заглядывая в голубые глаза. — Все не так просто, — вздохнул парень и поджал губы. — Так объясни же. Немного замявшись, студент достал из комода точно такую же стопку бумаг, которая была у Смоллетта. — Ну, я и не помню, как все началось. Мы заключили с капитаном договор. Я не имею право все говорить, он довольно личный. Суть в том, что каждый из нас получает то, что хочет. Мне нужна была помощь — он мне ее любезно предоставил, но с условием. И так, условие за условием и мы составили целый документ касающийся прав и обязанностей каждой из сторон. Там есть пункт об подсчете очков и наказаниях. Но я все равно его обхожу на три бала, мне бы ещё одно до конца семестра. Доктор нахмурившись, пытался разобрать документ, но он изрядно был исчеркан и заляпан кляксами. — Если совсем коротко, то я могу творить определенного рода шалости, кроме тех, что оговорены, но при условии — если меня сам капитан поймает, он получает очко, и я обязуюсь сам все рассказать, ничего не утаивая. Если он ничего не узнаёт за обусловленный срок, то мой проступок просрочен, и я все равно должен прийти и все рассказать, за это я не получаю наказание, но зарабатываю бал. Кто первый зарабатывает десять очков, тот может загадать желание. Пока один один. Первый раз он выиграл, загадал, чтобы я весь семестр на кухне дежурил, второй раз — я. Мы были в театре. Доктор с улыбкой это все слушал и пролистывал бумагу. — Пункт с наказаниями самый исчерканный, много правок, — подметил Ливси. — Да, я предлагал лишать еды, воды, сна, учебы, отдыха. Но наш Македониш решил, что это все капитальный вред для здоровья. — Правильно решил, — подметил врач. Джим только хмыкнул. — Ну хорошо, — мужчина отставил бумаги и откинулся на спинку, — с этим разобрались, а что с вчерашним? — Оу, там все проще. Драки бывали, но это мелочи. Культ — это дурацкая шутка моих товарищей. Карты… Согласен, это ужасно учить первокурсников шулерству. Да и за деньги… — А бизнес? — припомнил доктор. — Я продавал французский и латынь, но только некоторым постоянным, — оправдался парень, — Не ругайте меня, мне за это досталось. — И поделом. — Согласен. — Ты правда хорошо учишься? — доктор взял старенький учебник со стола. — Да, сэр, с этим проблем нет. Знания сами как-то прилипают ко мне. Несколько секунд они молчали. — Доктор, — решился сказать парень, — мне правда стыдно за вчерашнее. Я наговорил глупостей, потому что скучал. По вам, по маме. Я правда хочу домой, ещё немного побыть ребёнком. Но я вас очень прошу ничего не говорить матери. Капитан Смоллетт пишет ей отчеты. Она все знает. Да и потом, скоро Рождество. Ливси понимающе улыбнулся. — Хорошо, мой мальчик, договорились. Вижу, вы с капитаном ладите, у вас все налажено. Я не буду мешать.