Глава 3. Подарок

      - Эйрия! Вставай уже, а то все на свете проспишь! Девушка поежилась: кто-то настойчиво продолжал болтать над ухом, тем самым мешая ее сну. Сну? Открыв глаза, она осознала, что лежит на своей кровати, а ее комнату освещают теплые лучи летнего солнца. Эйрия облегченно выдохнула. Да, это был всего лишь сон. Но та ночь и этот лес, все казалось таким реальным.       - Ого, неужели мне удалось тебя разбудить? Я уж думал, ты до вечера продрыхнешь, - кряхтя, отец присел на кровать.       - Долго я спала? – хриплым голосом спросила девушка.       - Ну как тебе сказать… Утренние посетители давно разошлись по своим делам.       - Ох, я все пропустила. Надеюсь, ты на меня не злишься? Мужчина расплылся в широкой добродушной улыбке. Не злился. Он никогда по серьезному на нее не злился, и уж тем более не ругался. Даже, когда она этого, откровенно говоря, заслуживала.       - Думаю, хоть в свой день рождения, ты можешь хорошенько выспаться. Но очень надеюсь, что ты не собралась это делать весь день? Ведь сегодня нас ждут великие дела! – с этими словами он поднялся с кровати и бодрой походкой направился к двери.       - Ты пока одевайся, а я приготовлю нам чай. Дверь хлопнула, возвестив о том, что папа ушел. Эйрия огляделась вокруг. Привычная маленькая комната, с деревянными стенами и полом, в которой едва помещались небольшая кровать, письменный стол и шкаф для одежды. Впрочем, несмотря на это, комнатка была очень уютной и светлой. Девушка откинула тонкое одеяло и села в кровати. Как оказалось, одеваться не потребуется, на ней со вчерашнего дня был надет темно-синий сарафан. Но удивило ее больше не это, а то, что все руки практически до локтя были в земле, и уже успели оставить грязные следы на постели и одежде. Эйрия, не веря своим глазам, поднесла ладони поближе к лицу. «Этого не может быть, это ведь был просто сон… Может быть, мне кажется? Сейчас я закрою глаза, а когда открою, все будет чисто. Точно!» Она сильно зажмурилась, до белых кругов перед глазами и просидела так около минуты. После чего, глубоко вздохнув, открыла их. Но к ее великому огорчению, ничего не исчезло. Девушка, все так же смотрела на грязные ладони, сидя в испачканной постели. «Значит я и правда схожу с ума.» Эйрия тряхнула головой, стараясь отогнать от себя тревожные мысли. «Нет, всему должно быть логическое объяснение. Я вчера вечером пыталась расправиться с крысами в погребе, где полно различного алкоголя. Могла просто надышаться им, и мне это все привиделось. После чего, в похмельном беспамятстве, завалилась в постель. А руки грязные, потому что засыпала крысиную нору землей. Засыпала руками? А чего только пьяному на ум не придет. Да, именно так все и было!» Взгляд упал на метку. Эйрия принялась ее внимательно разглядывать. Знак на запястье посветлел и перестал гореть, словно к нему прижимают раскаленную кочергу. Но внутри полумесяца появились какие-то странные символы. Они переплетаясь и накладываясь друг на друга, сливались в единый непонятный рисунок. «Такого раньше не было», - заметила рыжеволосая. Этому тоже было необходимо найти нормальное объяснение, но девушка решила отложить поиски на потом. Дверь осторожно приоткрылась, и в проеме показалась лысая макушка мистера Хейзер. Он недоуменно уставился на дочь, которая растерянно пыталась спрятать перепачканные руки за спиной, совершенно забыв, что кровать тоже была вся в земле. От радостной улыбки Филиппа не осталось и следа.       - В чем дело, Эйрия? – обеспокоенно спросил отец, разглядывая кровать. Девушка нервно заправила за ухо прядь растрепанных волос, оставляя на коже, при этом, грязные следы.       - Не знаю даже, как это объяснить… - начала говорить Эйрия. Отец сел рядом, пытаясь заглянуть в глаза.       - Сначала ответь, я вчера ночью куда-нибудь выходила из таверны? Мужчина заметно напрягся, словно это то, о чем он с самого начала хотел заговорить с ней, но никак не решался. Эйрия терпеливо ждала, когда он начнет рассказывать, мысленно прокручивая в голове различные варианты событий.       - После полуночи, ты выскочила из подвала как ошпаренная. Смотрела на всех безумными глазами и никак не реагировала на слова. Потом побежала на улицу за котом, - Эйрия застыла. Медленно все начинало складываться в единую картинку.       - Я выбежал за тобой, но тебя уже и след простыл, а оставлять посетителей и бросаться на поиски я не мог, сама понимаешь. Когда все разошлись, я заглянул в твою комнату, а ты уже спала крепким сном, ну я и не стал будить, решил потом обо всем расспросить. После этих слов, Эйрия быстро скользнула взглядом по морщинистому лицу отца, нервно встала с кровати и босая отошла к окну. Значит, кое-что из ее видения было взаправду. Но как теперь понять, что точно происходило наяву, а что ей только привиделось?       - Почему ты вчера себя так вела? – отец задал вопрос, на который девушка сама искала разумный ответ. Эйрия лишь глубоко вздохнула, разглядывая трещину на окне, которая, кажется, стала еще больше. Внезапно ее озарило воспоминание. Шкатулка! А что, если ответ кроется в ней? Все произошедшее, как будто бы, было ради нее. Но вот только, где она теперь? И была ли на самом деле? Девушка подбежала к кровати, одним движением скинула одеяло, перевернула подушку и принялась ощупывать матрац. Отец все же привстал с места, чтобы дочери было удобнее, и с непониманием наблюдал за ее действиями. Не найдя ничего в постели, она кинулась к столу, а после полезла в шкаф, раскидывая вещи из него прямо на пол. «Пусто. Ну конечно, как же я сразу не догадалась!» - Эйрия резко упала на колени и заглянула под кровать. Девушка с самого детства прятала там различные безделушки, которые удавалось отыскать на берегу. Среди хлама находились всевозможные ракушки, несколько пустых бутылок и даже домашняя утварь. Это был ее маленький тайник с сокровищами. Там же и отыскалась таинственная шкатулка. Протянув руку, девушка схватила ее и поднявшись на ноги пристально стала рассматривать, вытащив язык от любопытства. Мистер Хейзер возмущенно открыл рот, пытаясь что-то сказать, но тут же безмолвно закрыл, молча наблюдая за дочерью. Только сейчас она заметила, что узор на шкатулке был не совсем обычным. Он представлял из себя сбор различных символов и знаков, значение которых ей были неведомы. Но эти отметины Эйрия точно уже видела. Взглянув на свою правую руку, она с удивлением заметила, что знаки на шкатулке и запястье совпадают. Это наблюдение не ускользнуло и от взгляда отца.       - Может ты объяснишь, что происходит? – повысив голос, строго произнес он.       - Я вырыла эту вещицу в лесу, ночью. Думаю, ответы на все наши вопросы находятся внутри. Нужно только открыть ее, - сбивчиво протараторила Эйрия, ища маленький замочек. Но его на шкатулке не оказалось. И тогда, девушка попыталась просто открыть крышку, но та совершенно не поддавалась. Как бы не старалась юная особа, крышка не сдвинулась с места ни на дюйм.       - Эйрия… - позвал папа, на что она не обратила никакого внимания, продолжая заниматься своим делом. В конце концов, ему надоело наблюдать за бессмысленными потугами дочки, и он резко выхватил из ее рук шкатулку.       - Да прекрати ты уже, - произнес отец отодвигая руку с предметом в сторону, тем самым не дав Эйрии до него дотянуться.       - Верни… Надо попробовать ножичком подковырнуть, или…       - Хватит заниматься ерундой, - резко прервал ее мужчина. – Лучше приведи себя в порядок и спускайся вниз. Я буду тебя ждать. С этими словами он вышел из комнаты, унеся с собой шкатулку, а вместе с этим и ответы на вопросы. Эйрия сломя голову, кинулась выполнять указания отца. Куча времени ушла на то, чтобы выскоблить остатки земли из-под ногтей. А вот с выбором одежды долго мучиться не пришлось. Она быстро подняла с пола первое попавшееся платье, натянула ботинки и заплела длинные волосы в нелепый хвостик. Вытаскивая из них, запутавшиеся там, листики и веточки, она с улыбкой до ушей, стояла напротив стола, на котором остывал чай. В небольшой таверне, сейчас было абсолютно пусто. Лишь мистер Хейзер выжидающе смотрел на Эйрию, с тенью улыбки на лице.       - Итак, дорогая моя доченька… - торжественно начал он. – Прошло уже восемнадцать лет со дня твоего рождения. И я за всю свою жизнь не припомню дня, счастливее, чем тот, в который появилась ты. Филипп Хейзер откровенно врал, ведь именно в этот день, во время родов и скончалась прекрасная Джейн Хейзер. Но портить такой праздник мрачными воспоминаниями он не позволял. И постоянно твердил, что это самый лучший день в его жизни, возможно пытаясь убедить в этом самого себя. Девушка, уже даже не слушала, что там говорит отец. Сейчас ей было не до этого. Все ее внимание сосредоточено на руках Филиппа, которые тот держал за спиной, в попытках спрятать что-то от нее. И Эйрия безумно надеялась, что это была та самая шкатулка, которую отец решил ей вернуть в честь праздника. Какого же было ее разочарование, когда он преподнес простой пирог.       - Предлагаю хорошенько отпраздновать это событие, вот этим вкуснейшим пирогом. Эйрия попыталась изобразить улыбку, но вышло у нее, мягко говоря, не очень.       - Что-то не так? – обеспокоенно поинтересовался отец, ставя свое творение на стол.       - Эм… А разве мы не вечером должны его съесть? Это была практически их семейная традиция. На любой праздник, мистер Хейзер заканчивал работать пораньше и они пили чай с очередной вкусностью, мило беседуя.       - Я решил, чего тянуть? А то вдруг, ты опять куда-нибудь убежишь или заснешь раньше времени, - он неестественно засмеялся, после чего неловко заключил дочь в крепкие объятия.       - Папа, ты меня сейчас задушишь! – шутливо сказала Эйрия, отстраняясь от отца, и тут же добавила: - Все хорошо? Филипп, грустно улыбаясь лишь покачал головой. В полной тишине они сели за стол. Отец начал разрезать пирог на маленькие кусочки. Эйрия сделала небольшой глоток чая, и тут же незаметно сплюнула его назад. Остывший чай на вкус был не лучше ослиной мочи. Нет, она конечно же не знала, какова на вкус ослиная моча, но если такая же противная, как холодный чай, то пробовать бы не стала. Филипп положил кусочек побольше на тарелку и протянул имениннице. Эйрия подставила руку, чтобы принять его. Ладонью она почувствовала теплую морщинистую руку отца, и в этот момент…       Она бежит по холодному темному лесу. Вокруг не было ни души, о чем свидетельствовала гробовая тишина, нарушаемая, лишь шелестом деревьев от очередного дуновения ветерка. Была глухая ночь, путь освещала лишь полная луна высоко на небе. Напряжение стучало в висках. Душа разрывалась от обреченности и бесконечной печали, которые так сильно заставляли страдать. Но лишь одна мысль помогала собраться: все это ради дочери. «Дочери? Какой дочери?» - вмешался голос разума, но сразу же пропал. Глубоко вздохнув, она снова зашагала вперед, пробираясь через кусты, которые то и дело цеплялись за одежду. Они царапали руки, ноги и лицо, силясь остановить, вырвать то, что необходимо было спрятать. Вскоре показалась знакомая поляна, и сердце пропустило удар. В какой-то момент захотелось развернуться и убежать, но было четкое понимание, что пути назад нет. Только теперь девушка заметила зажатую в правой руке лопату, а в левой… В левой была уже знакомая ей шкатулка. Вот только эти руки, они были не ее. Это мужские руки. На ватных ногах этот кто-то подошел к дубу и положив шкатулку на землю, перехватил лопату поудобнее и принялся копать. Девушка резко убрала руку, от чего тарелка с глухим звуком упала на стол. Отец выразительно взглянул на нее. Эйрия дрожала. Она сама не понимала, что только что произошло, и как это объяснить. В горле застрял противный комок, а состояние было такое, будто бы она свалилась с лестницы, хорошенько приложившись головой о ступеньки. Когда рука папы коснулась ее плеча, девушка невольно вздрогнула, повернулась к нему, старательно избегая взгляда. И уставилась на руку, все еще сжимающую ее плечо. За несколько секунд на лице девушки сменилась целая гамма эмоций: странная догадка, потом изумление, следом шок, вскоре прозрение, а после злость.       - Ты в порядке? – серьезно спросил мужчина. Эйрия быстро глянула на отца и вскочила с места.       - Это ты… Ты спрятал от меня шкатулку… - она говорила тихо, но он слышал каждое ее слово.       - Что? – изумленно спросил мистер Хейзер. – Ты все об этой безделушке? Я ее не прятал, а просто отнес к себе. Не понимаю, что в ней особенного.       - Ты. Закопал. Ее. В лесу. Отец резко покраснел и бестолково начал осматриваться по сторонам, словно надеясь увидеть кого-то еще, к кому могла бы обращаться его дочь.       - Да что ты такое говоришь? Дочь, у тебя жар? Ничего я не закапывал. Я твою дурацкую шкатулку первый раз в жизни увидел сегодня. Нет, это уже был перебор. Подступающая злость заставила кулаки сжаться. Эйрия в упор посмотрела на отца и решительно произнесла:       - Хватит мне врать! Мистер Хейзер выглядел совсем несчастным и покраснел еще больше. В таверне царила абсолютная тишина. Девушка стояла напротив отца как вкопанная, с окаменевшем от злости лицом. Потом, вдруг рванула с места, вбежала по ступенькам, и захлопнула за собой дверь. Сердце болезненно сжалось. Почему, ну почему он ее обманывал? Зачем прятал шкатулку? И как, черт возьми, она вообще смогла это увидеть? Девушка яростно пнула деревянную кровать, о чем тут же пожалела. Тупая боль отдалась в правой ноге, заставив Эйрию грязно выругаться. От досады, она плюхнулась на кровать и вцепилась пальцами в мягкую подушку. В комнате все так же валялись разбросанные вещи, а солнце все еще светило в ее окно, но теперь было по-другому. Все вокруг стало казаться чужим. Филипп, долго и мучительно краснея, переминался с ноги на ногу, но все же постучал в комнату дочки. Постаравшись успокоиться, девушка подошла к двери, отодвинула щеколду и впустила отца.       - Видимо, пришло время, кое-что тебе рассказать. Девушка кивнула и предложила ему присесть. Сев на кровать, он долго молчал, сжимая в руках шкатулку, как щит. Мужчина тщательно подбирал правильные слова, отчего стало казаться, что он просто тянет время. Наконец, мистер Хейзер смирился с неприятной обязанностью поведать дочери истину. Эйрия многое не поняла из его речи, чрезмерно напичканной извинениями и словами о том, что он всего лишь хотел ее защитить. Но она явно уловила его страх. Страх остаться одному. Филипп Хейзер говорил медленно, иногда останавливаясь и о чем-то ненадолго задумываясь. Основная суть, всего рассказа, была в том, что мать завещала Эйрии эту шкатулку на ее восемнадцатилетие. И строго-настрого запретила мужу открывать вещицу раньше времени. Дабы избавить себя от соблазна, мужчина решил спрятать ее подальше с глаз. Да годы взяли свое, и со временем он совершенно о ней позабыл, а когда снова увидел, то испугался того, что может оказаться внутри. Девушка некоторое время переваривала услышанное. Только вот теперь она сомневалась, может ли вообще верить этому человеку. Было в его рассказе что-то, что ее порядком смущало. Вместо того, чтобы разобраться во всем, она запуталась еще больше. Мистер Хейзер протянул ей шкатулку дрожащими руками.       - Как ее открыть? Он пожал плечами, и на этот раз Эйрия ему поверила. Она взяла предмет в руки, и свежим взглядом принялась его осматривать со всех сторон. На глаза попалась маленькая выемка на крышке. И девушка с видом знатока, прислонила запястье с меткой к этой выемке. Крышка, к изумлению всех присутствующих, открылась. Отец, сидевший рядом, замер задержав дыхание. Девушка откинула ее. Внутри лежал только маленький клочок бумажки. Она взяла его за краешек и написанные там буквы запылали огнем, затем померкли до предупреждающего мерцания, и бумага превратилась в пепел.        - На острове, меж трех морей,       Подарок приоткроет дверь,       Когда средь звезд засветит солнце,       И месяц с темнотой сольется. Завороженно повторила четверостишие Эйрия.       - Ну и что это значит?       - Приглашение, - ответил отец, и больше ничего не добавляя, вышел из комнаты. Девушка, как мантру повторяла прочитанные строчки, силясь вдолбить их в свою память. Спустя минуту Филипп вернулся, держа в руках небольшой мешочек и протянул его дочери со словами:       - Раз уж судьбе так угодно, то, кто я такой, чтобы стоять у тебя на пути.       - Что это?       - Мои сбережения, скопил немного за несколько лет, тебе в приданное, – он одарил ее теплой улыбкой. Девушка протянула открытую шкатулку, и мужчина положил мешочек внутрь.       - С Днем Рождения, Эйрия. Он еще раз обнял ее, стараясь вложить в эти объятия все те чувства, которые сейчас испытывал.       - Исполни последнюю волю матери, - прошептал ей на ухо Филипп, а после сразу скрылся за дверью, будто боялся передумать. Девушка захлопнула шкатулку.