Глава 11. Все тайное становится явным

      Запах моря и сгнившего дерева проникал в легкие, пробуждая в сознании девушки странные воспоминания. Вот кто-то несёт её на руках, крепко прижимая к себе, а через секунду она уже оказывается в отцовской таверне, разнося еду местным шалопаям. Но стоит моргнуть, как все вокруг исчезает, и Эйрия проваливается во тьму. Только начинает казаться, что сознание возвращается, девушка пытается открыть глаза, однако тело не слушается. Она все больше увязает в видениях, уже не в силах различить, где сон, где явь. Два знакомых мужских голоса, она точно слышит их. Один звучит так громко и пронзительно: «Ненавижу джунгли!». «Что он несёт? На Сайрики нет никаких джунглей, я точно знаю. У нас даже в лесу практически невозможно заблудиться.» Не успевает Эйрия подумать об этом, как сознание снова ускользает от неё. Кажется, проходит целая вечность, прежде чем она слышит другие голоса. Пытается разобрать слова, но смысл не доходит. Мужчина что-то быстро бормочет, а собеседник лишь неясно восклицает. Эйрия старается заговорить, но из полуоткрытых губ вырывается сдавленный хрип. Через несколько секунд становится совсем тихо, и она вновь увязает во сне. Эйрию разбудил солнечный свет, который сиял так ярко, будто хотел проникнуть сквозь прикрытые веки. Рядом послышалась беспокойная возня. «Опять папа затеял генеральную уборку с утра пораньше», - недовольно подумала она, предполагая, что под дверью уже ждёт веник и совок. Через силу разлепив глаза, девушку ослепило утреннее солнце, проникающее сквозь окно. Эйрия часто заморгала, стараясь привыкнуть к яркому свету, но глаза заслезились, и мир начал расплываться разноцветными пятнами. С трудом различив неясные очертания помещения, она осознала, что это не родная комната, а совершенно незнакомое место. До слуха долетел плеск волн, и воспоминания последних дней пролетели перед бедняжкой, словно череда красочных картинок, заставив жалобно застонать. Теперь уборка в доме показалась ей весьма приятным занятием. Услышав её голос, к кровати быстро подбежал и склонился человек.       - Ох, ну наконец-то! Я уже начал беспокоиться. Как ты себя чувствуешь? Девушка попыталась сфокусировать свой взгляд на нём, через пару мгновений расплывчатый образ собрался в единую картинку. Перед ней стоял боцман Рудольф и обеспокоено заглядывал в глаза.       - Воды, - прошептала Эйрия, разлепив пересохшие губы. Мужчина покопошился в небольшой наплечной сумке и выудил оттуда флягу. Эйрия попыталась пошевелиться, но почувствовала сильную боль во всем теле, словно её несколько раз переехала доверху груженная телега.       - Не вставай, - произнес Рудольф, поднося флягу к её лицу. Девушка осторожно приподняла голову. Холодный метал коснулся губ, вода обожгла распухший язык и горло. Эйрия с жадностью глотала её, захлебываясь и кашляя. Боцман молча наблюдал за ней, а после закрыл флягу и оставил на полу возле кровати. Собравшись с силами, девушка задала вопрос:       - Как…как я сюда попал?       - Тебя ко мне принес Гаспар, - быстро ответил Рудольф, присаживаясь на краешек простыни и не сводя с собеседницы внимательных глаз.       - Почему к Вам? – искренне удивилась она. Мужчина грустно усмехнулся, пригладив редеющую бородку.       - Может, потому, что я единственный из пиратов не желаю перерезать ему глотку? К тому же, как я понял, никто из присутствующих на борту индраильцев не обладает должными навыками.       - А вы… - девушка не успела договорить, как боцман предвосхитил её вопрос.       - Я не врач, но кое-какие знания у меня есть. – заметив недоверие на её лице, он добавил: - Или предпочтешь, чтобы тебя лечил плотник? Она покрутила головой в знак отрицания и только сейчас заметила, что длинные рыжие волосы свободно раскинулись на подушке. В груди беспокойным зверьком зашевелилось неприятное предчувствие. Рудольф вдруг встал, скрестил руки за спиной и медленно подошел к окну.       - Конечно, мои познания в данной области весьма поверхностны, - тихо заговорил он, продолжая наблюдать за редкими проплывающими облаками сквозь открытое окно, - однако их вполне достаточно, чтобы понять – ты не та, за кого себя выдаешь. Наступила гнетущая тишина, и Эйрия отчетливо услышала участившийся стук собственного сердца.       - Остальные уже знают? - с трудом стараясь сдержать нахлынувшую панику, проговорила она. Боцман слегка повернул голову.       - Нет, конечно, - сказал он с едва заметным упреком, - Или ты думаешь, я выхаживал тебя только для того, чтобы потом поставить на ноги и сопроводить за борт? Эйрия выдохнула, не скрывая своего облегчения, а затем скривилась, почувствовав стягивающую боль в ребрах.       - Однако, - чуть громче заговорил Рудольф, поворачиваясь к ней всем телом, - ты сойдешь в первом же порту.       - Потому что бабе на корабле не место? – усмехнулась она и вновь почувствовала болезненные ощущения, но уже где-то в районе живота.       - Я человек науки, и мне чужды все эти суеверия, - произнес он с толикой превосходства в голосе и принялся расхаживать по комнате, - ты покинешь это место ради своей же безопасности. Может команда и состоит в основном из необразованного сброда, но рано или поздно даже они догадаются. Тебе не удастся скрывать это вечно. К тому же синяк на щеке практически затянулся, а твои черты…скажем, так: далеки от того, что в обществе принято считать мужественным.       - Хорошо, - спокойно согласилась она. Эйрии самой то не очень хотелось оставаться тут после всего, что произошло. Она окинула взглядом полупустую после шторма комнату. Помимо кровати тут ещё остался старый сервант, внутри которого лежали книги, пожелтевшие свитки и странные приборы, о предназначении которых можно было только догадываться. Между ручек у серванта была продета деревянная палочка, чтобы дверцы не открывались во время качки. На противоположной стороне от окна висела большая карта мира с различными пометками, однако разглядеть, что там написано, Эйрия не смогла. Переведя взгляд на кровать, она заметила, как у ног аккуратной сложенной стопочкой лежат её грязные вещи, а рядом с ними - груда использованных бинтов. Девушка густо покраснела. Заглядывать под одеяло совершенно не хотелось. Проследив за взглядом, боцман поспешил успокоить её.       - О, не волнуйся на этот счет, ты меня абсолютно не интересуешь. Девушка скептично выгнула бровь. Из уст пирата это звучало как если бы человек, ничего не евший несколько дней, сказал, что не голоден.       - Правда?       - Скажем так, в своем предыдущем амплуа ты меня привлекала больше.       - Оу…а-а, - только и смогла вымолвить Эйрия, когда до неё дошел смысл сказанных им слов. Выдержав неловкую паузу, мужчина продолжил:       - Сомневаюсь, что ты сейчас способна на подвиги, однако, когда станет легче, советую найти Симонса. Старик очень хотел тебя видеть.       - Зачем? Рудольф пожал плечами. Толкнул ногой из-под кровати ведро и, указав на него пальцем, произнес:       - Это на случай, если захочешь в туалет. Мне пора, осмотр проведем позже, а тебе лучше ещё поспать. И постарайся по меньше двигаться.       - А если кто-то придет?       - По этому поводу можешь не переживать, посторонним запрещено входить в мою каюту. Эйрия кивнула. На благодарности у неё не хватало сил. Боцман пригладил бородку напоследок и вышел на палубу. Девушка не вставала с постели ещё два дня. Все тело ужасно ныло и болело, не позволяя ни на секунду забыть о том, что произошло на острове. Попытка сделать глубокий вдох резко прерывалась, вынуждая девушку дышать часто и понемногу. Будто собака в жару, не хватало только высунутого языка. Дыхание оказалось не единственной проблемой. Попытки поесть или сходить в туалет также сопровождались сильными болезненными ощущениями. «А есть хоть что-нибудь что у меня не болит?» - мысленно сокрушалась Эйрия, пока Рудольф накладывал ей тугую повязку на ребра. Стесняться своего доктора она перестала сразу после первого осмотра, когда все внимание захватило невероятное количество гематом. Разного размера и форм они красовались по всему телу, словно окраска у гепардов, которых, по правде говоря, девушка видела только на рисунках. На удивление, за все время пребывания вместе боцман ни разу не задавал лишних вопросов. Большую часть времени он проводил, разложившись на полу с пергаментом, чернилами и различными приборами, которые, как оказалось, служат для навигации. Боцман рассказывал, как можно ориентироваться в море по звездам, ветру, солнцу и течению, а Эйрия с удовольствием дремала под его монотонный менторский тон. Ночью Рудольф подвешивал небольшую простыню на гвоздики возле окна и укладывался спать. Девушка чувствовала себя неловко из-за предоставленных неудобств, однако не спешила возвращаться в кубрик к остальным. Будь её воля, она бы остаток пути так и провела, валяясь в постели и прерываясь лишь на то, чтобы поесть. Но, к сожалению, тунеядцы на корабле долго не задерживаются. Приведя себя в порядок не без помощи боцмана, конечно, девушка наконец-то вылезла на палубу. Море было непривычно спокойным, волны едва колебались на поверхности. Стояла удушающая духота, от которой невозможно скрыться. Никто не обратил внимание на выздоровевшего члена экипажа, но быть незаметной Эйрии даже нравилось. Правда, наслаждаться покоем ей оставалось недолго…Хлоп! Кто-то ухватил её за шкирку и без объяснений потащил за собой. Двигаться всё ещё было тяжело. Тело, как заржавевший механизм, стонало и скрипело, отказываясь полностью подчиняться.       - Ай-ай-ай! - закричала Эйрия, но никто и не подумал ринуться ей на помощь. Всё это напоминало её первое появление на судне, даже кряхтел похититель точно также, а вскоре послышалась и отборная ругань. Кое-как перебирая ногами, они добрались до камбуза. Лу только завидев их быстро свалил куда подальше, с гаденькой улыбочкой на лице, мол, «поделом тебе». Резко толкнув Эйрию к столу, Симонс встал перед ней, сверкая разъяренными глазами.       - Зачем же всё время так тащить? Я ходить не разучился, – возмутилась девушка, пока её глаза медленно и неохотно привыкали к темному помещению. Повсюду стояли котлы с водой, большая часть которых уже была опустошена, а оставшаяся помутнела.       - Чтобы ты вновь не утек шкериться, - огрызнулся старик.       - Что я уже успел натворить? Джон схватил её за грудки и начал трясти.       - Я тебе говорил, ежели что сопрешь – руку оттяпаю? Говорил! – изо рта во все стороны летела слюна.       - Что? – от его злого проницательного взгляда Эйрию бросило в дрожь, - Я ничего не крал! Да и когда, если несколько дней провалялся в постели? Старик вдруг отпустил её, сделал шаг назад и протянул морщинистую руку куда-то под стол.       - Узнаешь эту вещицу? – спросил он, доставая шкатулку, - О, как зенки свои вылупил – узнаешь! Девушка, как рыба, ловила воздух ртом и часто моргала широко выпученными глазами, переводя взгляд со шкатулки в глаза Симонсу и обратно.       - Откуда? – только и смогла вымолвить она.       - Нашлась в бочке, в которую ты вцепился во время шторма как в мамкину сиську! Эйрия нервно замотала головой, не зная, что ответить. Откинув злосчастный предмет на стол, старик вытащил из деревянной колоды тесак и стал надвигаться.       - Мы тебя на борту приютили, кров дали и вот благодарность? В его голосе слышалось отвращение, злоба и нечто гораздо глубокое - обида. Эйрия собиралась припустить со всех ног, но Джон крепко схватил её за запястье.       - Не в этот раз, - произнес он и пригвоздил её руку к столу.       - Нет-нет-нет, не надо, - заверещала она, отпираясь всеми силами. Из-за страха боль в теле временно отступила. Эйрия попыталась разжать его пальцы, вцепившиеся в её руку, но они словно закостенели и не сдвинулись ни на дюйм. Старик прищурился, прицеливаясь, затем цокнул языком и, зажав тесак между зубами, принялся обеими руками закатывать Малому рукав.       - Клянусь, я ничего не воровал!       - Как же так я тебе и поверил, крысёныш, - Симонс вытащил оружие изо рта и замахнулся, переворачивая её руку ладонью вверх.       - Стой! Это моя шкатулка, она моя! – из последних сил прокричала Эйрия. Старик замер, уставившись на странную татуировку на запястье Малого.       - Что это? – поинтересовался он, все ещё сжимая тесак.       - Родимое пятно. Симон потер макушку тупой стороной ножа, о чем-то задумавшись.       - Я не воровал эту шкатулку, потому что она и так принадлежит мне, - постаралась оправдаться Эйрия, пока старик не воплотил свои угрозы в жизнь.       - Хватит мне в уши заливать, это Максова штуковина.       - Неправда, и я могу это доказать. Вы пытались её открыть?       - Как? Ключа то нема.       - Он и не нужен. Несколько нестерпимо долгих секунд старик не сводил с Малого сомневающегося взгляда, а потом медленно, беззвучно выдохнул и протянул шкатулку.       - Ежели брешишь… - он не стал договаривать, но Эйрия и сама догадывалась, что было дальше. Слегка трясущимися руками, она взяла шкатулку, положила перед собой на стол и демонстративно медленно прислонила запястье с меткой к выемке в крышке. Та мгновенно отворилась. Симонс, как ошпаренный отскочил от неё практически на метр. Казалось, волосы на его седой макушке встали дыбом.       - Нечистая сила! – воскликнул тот, тыча в сторону Малого кухонным тесаком. Эйрия лишь испуганно захлопала глазами, быстро закрыла шкатулку и прижала к груди. Джон боязно обошел её, не поворачиваясь спиной, дошел до двери и, открыв, произнес:       - Идем, окаянный, капитан решит, что с тобой делать.

***

      Эйрия, сгорбившись из-за боли в ребрах, стояла напротив капитана, вперившись тупым взглядом во вмятину на столе. Сесть было некуда, все стулья улетели за борт. Симонс эмоционально рассказывал о случившемся словами, которые девушка раньше слышала только от сумасшедших старух. Во время всего монолога Хартман хмурил брови и крутил в руках шкатулку, рассматривая со всех сторон, а после громогласно засмеялся.       - Зачем пугаешь старика? – обратился он к мальчишке, - Он так, чего доброго, и кони двинет. А теперь показывай, куда тут надо тыкнуть, чтобы ларчик открылся. Эйрия медленно перевела взгляд на капитана, вздохнула и едва слышно произнесла:       - Никуда. Целую минуту Хартман не сводил с неё недовольного взгляда, сжав губы в тонкую полоску, а потом проговорил с нескрываемой насмешкой:       - Хочешь сказать, ты колдун? Тогда что ещё умеешь? Симонс при этом вопросе немного вздрогнул и отошел от Малого вбок на пару шагов.       - Нет, я не… - замялась Эйрия, сама не до конца понимая, кем является, – Я больше ничего не умею. Попыталась соврать она как можно убедительнее.       - Значит, твоя единственная способность – открывать эту коробочку. И я должен верить?       - Хотите верьте, хотите нет, но шкатулку можно открыть только с помощью этого, - она продемонстрировала метку на руке.       - Сам видел, - поддакнул Джон, но тут же осекся, поймав на себе злобный взгляд капитана. Хартман почесал кустистую бороду, внимательно вглядываясь в запястье.       - Допустим, я поверил, - сурово начал он, - Тогда назови мне хоть одну причину, по которой стоит сохранить тебе руку, а не отрубить прямо сейчас, оставив себе вместе со шкатулкой. Прекрасный сейф получится, правда, Симонс? Тот активно закивал. Эйрия потеряла дар речи, ладошки вспотели. Капитан явно не шутил, ситуация становилась все хуже и хуже. Обладай она хоть какими-то полезными в пиратстве навыками, может быть, и получилось выпросить себе помилование. Похоже, оставался единственный способ сохранить обе руки – сказать правду.       - Потому что мои руки ценнее, когда они на месте, - чуть помедлив она добавила: - Вы были правы, я ещё кое-что умею. Возможно, это прозвучало немного дерзко, особенно если учесть, что до этого она твердила обратное. Однако девушка любыми способами вознамерилась сохранить себе руки на их законном месте.       - Ну и что же? – нахмурился капитан.       - Когда я дотрагиваюсь до человека ладонью, то вижу кое-что… - она, как могла, объясняла суть своих способностей, которые и сама толком не понимала.       - Кое-что?       - Кажется, воспоминания. Симонс, стоящий в сторонке, запричитал:       - Индраильцы, шторм, остров, потом Макс приволок на судно зеленую бесовскую зверушку, а теперь ещё и это. Нас точно прокляли! Не надо было туда соваться, слухи они ж не с пустого места берутся.       - Закрой пасть! – раздраженно рыкнул капитан, а после глубоко вздохнул, потер переносицу и тихо произнес: - Как мне все это надоело. Старик поглядывал на девушку, словно готов кинуться и прирезать в любой момент.       - Значит так, - после недолгого молчания обратился к ней Хартман, - если то, что ты говоришь – правда, я, пожалуй, оставлю тебя в целости и сохранности, но, если врешь, лишишься обеих рук. Девушка сглотнула и неуверенно кивнула. Перспектива открывалась та ещё, а весящее вокруг мачты оружие только нагнетало обстановку, наталкивая на неприятные образы отсеченных конечностей.       - На ком вы хотите меня проверить?       - Ты прочтешь мою память, - без капли сомнений произнес он. По спине девушки пробежали мурашки. Впервые кто-то просил её о таком.       - Капитан, позвольте мне, - вновь заговорил Симонс, не скрывая паники в старческом голосе, - Мало ли, что этот окаянный вытворит с вашими мозгами.       - Тогда сможешь поздравить Макса с повышением. Хартман огромной тучей навис над Малым, загораживая собой пространство, и протянул увесистую ладонь. Симонс порывался ещё что-то сказать, но поджал губы и с содроганием уставился на происходящее. «Ну, не подведи», - мысленно обратилась Эйрия, сама не зная к кому, вытерла о рубаху вспотевшую ладонь и потянулась к капитану.       Сердце трепетало в предвкушении встречи, ноги и руки дрожали, как у бывалого алкоголика, а в голове то и дело возникал её нежный образ. Как же он давно её не видел, как соскучился! Все эти грабежи и разбой были только ради неё. Теперь он наконец-то сможет покончить с пиратством, раздать долги и жить с ней вдвоем. Подкравшись на цыпочках к двери, мужчина тихонько приоткрыл её и заглянул внутрь. Свеча мягко освещала заурядный интерьер деревенского домика. Вокруг было тихо, а из кухни доносился такой знакомый запах выпечки. От одного воспоминания, как она вкусно готовит, рот моментально наполнился слюной. Бернхард давно предвкушал эту встречу, представлял, как любимая бросится к нему на шею и расцелует прямо в губы. Практически бесшумно проскользнув внутрь, он увидел её. Все такая же высокая, с белесыми волосами по пояс, по привычке собранных в толстую косу. Девушка стояла к нему спиной, тихонько напевая себе под нос, и даже не заметила чужого присутствия. А он все никак не мог налюбоваться ею. Медленно подбираясь ближе, желая коснуться мягкой девичьей кожи, он случайно толкнул стоящий подле себя табурет. Девушка резко обернулась.       - Берн!? – воскликнула она, уставившись на него огромными глазами цвета океана. Мужчина замер, её голос он мог бы слушать снова и снова. Любимая ничуть не изменилась с их последней встречи, только формы стали чуть пышнее, но ему это даже нравилось.       - Ева, - тихо произнес он и шагнул ей навстречу. Девушка дернулась назад, сжимая в руках маленький сверток. Только теперь Бернхард обратил на него внимание. Внутри все похолодело, слова застряли где-то в горле. Его любимая прижимала к груди новорожденного младенца.       - Как ты могла… Я же ради тебя, ради нас…Ты обещала дождаться!       - От тебя три года не было ни слуху, ни духу, - быстро залепетала она, укладывая уснувшее дитя в колыбель, - Что мне было делать? Я думала, ты уже давно мёртв.       - Верить! Ты должна была верить в меня, как я верил в нашу любовь!       - Тише, ребёнка разбудишь, - она подошла к нему и коснулась плеча, - Уходи, прошу тебя, вот-вот вернется муж. При этих словах внутри что-то оборвалось. Он уже не слышал её, звук заглушал непонятно откуда взявшийся шум в ушах. От её холодного, безразличного взгляда свело все внутренности. Несдерживаемой волной на него накатила безумная ярость. Каждый день на треклятом судне он думал о ней, ждал встречи, работал не покладая рук, даже убивал людей, пока она тут ноги раздвигала. Да как она посмела!? Источая лишь ненависть, мужчина накинулся на неё, повалил на пол и принялся душить. Огромные руки сомкнулись на тонкой шее, пока девушка пыталась отбиться, но он даже не чувствовал её ударов. Остекленевшими от злобы глазами Бернхард наблюдал, как медленно бывшую возлюбленную покидает жизнь, как закатываются глаза и обмякает некогда желанное тело. Спустя пару мгновений мужчина приходит в себя, отпускает её, испуганно вглядываясь в покрасневшее безжизненное лицо. «Что я наделал?» Содрогаясь от рыданий, он последний раз прижимает любимую к себе. Слышится плачь. Поднимаясь, Бернхард на трясущихся ногах подходит к колыбели. На него испуганно таращится голубоглазое чудо. Не помня себя, он берет ребенка на руки. Тот успокаивается и одаривает убийцу своей матери беззубой улыбкой. На одеяльце мужчина замечает вышитое красными буковками имя «Макс».       -Я все исправлю, сынок, - с этими словами он уходит в ночь, забирая с собой младенца. Эйрия пятилась, пока не уперлась спиной в стену. Казалось, под пальцами всё ещё ощущалась теплая шея и угасающий с каждой секундой пульс. Эмоции перемешались: злость, отчаяние и страх. Она не понимала, где её чувства, а где чужие, навязанные видением. Две пары глаз выжидающе уставились на девушку.       - Ну и что ты там такого увидел? – не скрывая усмешки, поинтересовался капитан.       - Еву, - Эйрия старалась говорить спокойно, но голос выдавал волнение, - вы убили её и украли ребёнка. Это был Макс. Симонс от такого заявления громко и заливисто засмеялся, будто услышал хорошую шутку. Вот только капитану было не до смеха. При упоминании имени любимой на его лице не осталось и следа былой усмешки. Он весь напрягся и сжал челюсти.       - Ну ты, Малой, даёшь, - отсмеявшись, заговорил старик, - большего бреда в жизни не слыхивал.       - Он прав, но это ничего не меняет. Я вырастил мальчишку, воспитал, обучил всему, что он умеет. Макс - мой сын. В голосе капитана не было злости, скорее облегчение, от того, что хоть кто-то теперь знает тайну, мучавшую его долгие годы.       - Но зачем тогда было врать? – недоумевая, уставился на него Джон, несколько лет хранивший секрет, который на деле оказался просто вымыслом. Капитан не ответил. Эйрия уловила его взгляд, и в груди у неё что-то ёкнуло. Точно также смотрел её отец, когда провожал девушку в путь. Во взгляде читался лишь страх. Всепоглощающий страх одиночества.       - Вы боялись, что, узнав правду, он вас бросит, и вы останетесь один, - сказала она. Мужчина не стал опровергать её слова или подтверждать. Он выпрямился, постарался вернуть себе прежний суровый вид и, прочистив глотку, заговорил:       - Помнится, ты говорил, что умеешь выводить крыс. У меня есть для тебя работенка. Девушка удивленно вскинула брови, а капитан тем временем продолжил:       - Как всем уже известно, на борту моего корабля завелся предатель, и ты отыщешь его для меня.       - Что? Как вы себе это представляете? Мне ходить и всех трогать?       - Меня не интересует, каким образом ты будешь это делать, главное результат. Эйрия аж подскочила на месте от такого заявления.       - Вы не понимаете, это так не работает. Я не могу управлять своей силой, видения возникают сами собой. Отыскать то, что нужно вам, у меня попросту не получится. Капитан не желал ничего слушать. Его глаза блестели, голос приобрел величественные нотки, а в мыслях он уже чувствовал себя победителем.       - Значит так, проверишь всю команду, в том числе и индраильцев, наверняка один из них что-то да знает. Отчитываться о своих…кхм…видениях будешь каждый день лично мне. И да, начни с Макса.       - Но… - её попытку возразить бесстыдно проигнорировали.       - Шкатулка пока останется у меня, целее будет и тебе стимулом послужит. Кстати, кто-нибудь ещё об этом знает?       - Только Лу, он нашёл вещицу в бочке, когда стряпал свою жратву, но кок будет держать язык за зубами, если его хорошенечко припугнуть, - откликнулся Симонс, воодушевленный планом капитана. Эйрия от безысходности схватилась за голову, пальцами сминая бандану.       - Что, если я откажусь?       - Кто сказал, что у тебя есть выбор? – смерив её взглядом, он добавил, - Надеюсь, ты понимаешь, что все это должно остаться между нами. И если ещё раз попытаешься мне солгать, пеняй на себя.       - Ладно, - согласилась она, - но у меня есть одно условие.       - Ишь, что удумал, ещё условия нам ставить будет, не дорос до такого, - возмутился Симонс. Однако капитан остановил его возмущения жестом руки и произнес:       - Слушаю.       - Я хочу, чтобы тот, кто избил меня, понёс наказание.       - Мы не вернемся на остров гоняться за напавшим на тебя монстром. Он уже было отвернулся, показывая, что разговор окончен, но девушка вновь заставила обратить на себя внимание.       - Этот монстр – член вашей команды, и я требую возмездия.