Глава I. Украшение из рубина.

      — Моун. — Голос отца доносится до ушей мальчика, заставив слегка вздрогнуть и обернуться к вошедшему в покои родителю. Отец выглядел уставшим, но всё еще вселял страх и уважение в дворцовую стражу и городскую гвардию, которая находилась под его управлением. Совсем недавно будущий рыцарь понял, что подрастет и станет точно таким же: уставшим, сильно раздраженным и внушающим страх. Такая перспектива не сильно самому Моуну нравилась, но таков был, как выражался Мару, семейный дар. Скорее проклятие. Картины грядущего вырисовывались в его голове, увы, совершенно не красочные, какими их часто описывал отец, ссылаясь на то, что младшему лютоволку еще предстоит многому научится. Видать, гранит науки будет крепок и мальчонка останется без зубов к окончанию обучения.       — Да, пап? — Оборачивается к вошедшему, временно убрав перо в чернильницу. Старался говорить кратко и по существу, чему учили еще с момента, когда научился говорить. Не задавать лишних вопросов, ведь в корень проблем надо зрить сразу, пробираясь с факелом и клинком, а не уговаривать злосчастные растения отступить.       — Пришло время познакомится с будущей Королевой. — Получает в ответ лишь слегка задумчивый кивок, после чего покидает помещение, решая дождаться сына на первом этаже дома. Стоило двери закрыться, как слышится вздох. Решил оставить страницы книжного переплета открытыми, чтобы дать чернилам высохнуть, пока в это время аккуратно выуживает перо из сосуда с густой черной жидкостью, после чего протирает небольшим куском ткани все излишки и очин. Закрывает сверху уже другим кусочком ткани, обматывая тонкой веревкой, чтобы не выветрились. В прошлый раз Мару заставил его переписывать Лунные заветы испортившимися чернилами, чтобы показать непутевому сыну, что надо аккуратно следить за своими вещами. За каждую плохо испещренную страницу, отец оставлял вдоль руки небольшой порез в качестве наказания. . . И тренировки. В будущем рыцарю придется увидеть много жестокости, боли и страданий, а потому тело, привыкшее к боли, легче перенесет все вышеописанное. Очередное "увы", ведь в голове юного Моуна не сходилось и это, но приходилось подчиняться и соглашаться.       Поверх белой рубашки надевает темно-синий жилет, усеянный вышивкой известных созвездий, аккурат поправляя не самый удобный воротник, где в качестве "замочка" служил голубой камушек, напоминая знаменитый и доселе пропавший лунный камень, который был утерян еще при жизни его далекого предка - Покорителя Лунных Эпох. Достойный титул для человека, который объединил несколько стран в состав Серебряной Короны Трех Лун. Как-нибудь, надо взять из семейной библиотеки ту книгу с описанием жизни его предшественников.       Накидывает плащ на одно плечо, закрепив с помощью небольшого ремешка. Не стоит забывать и о белых перчатках, которые лежали на столе и были ловко взяты в плен. Еще раз окидывает комнату перед тем, как покинуть её: прибранная широкая кровать, которую с помощью самого настоящего чуда застилает Адель, - одна из многочисленных прислуг дома, - заставляя мальчика только дивится; шторы были распахнуты, позволяя солнечному свету проникать в помещение, падая не только на дощатый еловый пол, но и освещать листья стоящих на полках цветов, что часто свисали далеко вниз, едва не доставая до самого низа; парочка картин со знаменитыми сражениями в Светлых горах и Тетеревой впадиной. Ох, что-то он засмотрелся и надо бы скорее спускаться.       Тихо закрывает дверь, быстрым шагом пересекая коридор и спускаясь по винтовой лестнице, ведущей к просторный зал, где Мару беседовал с какой-то незнакомой девушкой: ей было не больше тридцати, длинные каштановые волосы спадали на плечи, а длинное платье изумрудного цвета с гербом ласточки на груди выдало в ней волшебницу Королевской Академии. На секунду Моун замер, остановившись на лестнице, прежде, чем девушка улыбнулась, тем самым привлекая к юному Дюрневиру внимание. Отец обернулся, кивком указав подойти к ним и сыну пришлось согласится.       — Это Ренетта Али-Анн, — колдунья только кивнула, — она будет обучать тебя рунной магии. — Младший слегка недоуменно перевел на Ренетту голубой взор, но изрек тихое: "здравствуйте", слегка поклонившись в знак уважения.       — Я слышала, что ты уже умеешь обращаться с магией. — Девушка начинает с какой-то долей мягкости, как показалось Моуну и, признается, такой тон сразу внушил доверие, а потому и в диалог парнишка вступил без раздумий.       — Совсем немного. Я могу показать, когда мы начнем заниматься. — На пару мгновений поднимает взгляд на отца, получив одобрительный взгляд. Кажется, он медленно, но верно начинает разбираться в том, как "говорить по существу".       — Хорошо. — Возвращает свое внимание к главе семейства. — Думаю, он быстро поладит с другими учениками, но, как я понимаю, проблема остается всё той же? — Встречает утвердительный кивок со стороны Мару. — Я постараюсь поискать что-нибудь в книгах, но надеюсь, что оное не слишком повлияет на обучение.       — Буду только благодарен. — На такой просто ответ Али-Анн только прощается, перешагнув порог и тут же исчезнув, отчего юный наследник Дома только удивленно моргнул глазами. О рунах перемещения парень вычитал совсем недавно из книги, но как-то до этого момента не сильно представлял встречу с колдуньей, которая в действительности этой магией владеет.       — А я. . . Тоже так смогу? — Немного восхищенно и отстраненно произносит Моун, подняв голову, встретив лишь слегка задумчивый взгляд. Даже не такой хмурый, как обычно.       — Возможно. Зависит от степени твоей обучаемости. — Уже более строго произносит отец. — Старайся и сделай так, чтобы мне не было стыдно оставлять наследие Великого Дома на тебя. — Пожалуй, у отца была не то своя излюбленная манера поддержки, не то он попросту не умел это делать. Вздох. С другой стороны, младший лютоволк был обязан с отличием пройти обучение у новой наставницы. Как-никак, но вклад в развитие магии был сделан Элленеей и Анетт-Арель - жёнами и младшими сестрами знаменитого Покорителя Лунных Эпох. Если припомнить, то в роду было столь много знаменитых мужей и дев, что дотянутся до их достижений в нынешнее время было попросту невозможно. Они были луной, озаряющей небеса, пока Моун ощущал себя лишь отражением этого светила в каком-нибудь захудалом лесном озере, чья поверхность покрыта тиной и водорослями.       — Я не подведу тебя. — В конце концов, ему еще восемь лет, у него всё впереди.       Особенным событием было знакомство с кронпринцессой, единственной и любимой дочерью Короля и Королевы. Принцесса Вирджиния Вентересс - будущая правительница Серебряной Короны. Впрочем, сейчас ей было всего четыре, да и "знакомством" нельзя назвать эту встречу, вернее точно не с принцессой, сколько с королевской семьей в целом. Он не раз видел их, не раз общался с Королевой, но это было лишь по случаю, если отец брал его с собой ко двору, чтобы отправить на обучение к одному из рыцарей-хранителей. Признается, что больше всего в тронном зале (он же Зал Совета) его привлекал стол, сделанный еще во время завоевания из особого заснеженного серебра, где в точности воссозданы рельефы гор и холмов, вычерчены реки и озера. В этом было что-то поистине особенное.       — А ты успел подрасти, — знакомый голос заставил немного вздрогнуть.       — Ваше Величество. — Кланяется, подняв взгляд на Королеву, за спиной которой стояла девочка четырех лет. Она была явно неуверенна, как стоит начать разговор, однако гордо взирала на Дюрневира, словно знала его уже давно. — Принцесса. — Добавляет мальчик, так же поприветствовав.       — Со следующим полнолунием Вирджиния станет проходить обучение верховой езде, основам чтения звёзд, этикету и иным дисциплинам, подобающим её статусу. Подобное всегда сопровождается выходом в свет, а значит ей нужен будет защитник. — На секунду по спине пробежали мурашки. — Конечно же, до твоего посвящения её будут сопровождать и старшие гвардейцы, но совсем скоро её рыцарем-хранителем будешь именно ты.       — Я вас не подведу, Ваше Величество. — Гордость взыграла в душе, подарив чувство радости, однако эмоции надо подавлять, потому оставалось только сделать поклон, ощущая, как внутри все готово было сгореть до тла, словно от бушующего пламени. Вот он! Его шанс! — Обещаю, что ценой собственной жизни буду защищать Принцессу Вирджинию от предстоящих опасностей, коих, надеюсь, будет не так много. — Выпалил лютоволк. Подобную речь они с Мару заготовили еще давно, ибо благодаря влиянию отца и статусу их Дома, который уже долгое время шел бок о бок с семьей Вентересс, единственный наследник Дома Дюрневир смог стоять здесь.       — Надеюсь. — Он впервые услышал её голос. Тонкий, но уже столь звонкий и звучащий с непомерной уверенностью, а карие глаза девочки блеснули рубиновым, будто выдавая всю решительность владелицы. Та, что сядет на трон и возглавит Серебряную Корону Трех Лун.        Ему предстоит защищать её. Оберегать от напастей и завистников. Стать нерушимой стеной для кронпринцессы. Столь важной для страны за неимением других наследников.       Вечер постепенно сжирал день, превращая небо в поле для битвы: кровавый закат смешивался с иссиня-черной дымкой накатившей ночи, постепенно пробуждающей звёзды. Темнота заставила начертить в воздухе круг, который отразился в мире яви, создавая небольшую белую печать, окутанную дымкой и неясными для несведующих рунами; в мир явилась небольшая сфера, которая, подобно луне, озаряла помещение бледными светом. Моун только закрыл книгу, понимая, что с завтрашнего дня тренировки с гвоздём только усилятся и станут проводится куда чаще, а по достижению двенадцати лет станет полноправным рыцарем-хранителем. Сейчас предстояло лишь штудировать кодекс, лунные заветы и дорабатывать владение магией.       Его не зря назвали в честь Четвертой Лунной Богини. Сегодня предстояло окончательно убедится в том, что на его плечах большая ответственность. Сила, даруемая из поколение в поколение. Отец всегда говорил ему, что Моун станет взрослым, когда сон частично покинет его, даруя бессонницу, а лунные фазы полностью поглотят его эмоции, делая зависимым от положения ночного светила в небе. Мальчик уже прекрасно знал, какие последствия бывают у этой силы, когда собственные волосы в ночь новолуния частично окрашивались в черный и тускнели при стареющей луне. Когда Мару впервые не сдержал свой гнев, подарив очередной шрам вдоль плеча.       Он был готов, но совершенно не хотел становится таким же.