Глава II. Острие клинка.

      Утро всегда начиналось рано, ещё до восхода солнца. Конечно, это трудно было назвать привычным для других людей началом дня, но для старшего сына Дома Волка, кажется, уже было делом привычным. Возраст достиг отметки "семнадцать" совсем недавно, но уже только этот факт позволял называть себя старшим, ведь брат отца недавно обзавелся красавицей женой, взяв деву из малого восточного семейства Шах Абель. Было, конечно, несколько споров, но гены Богини одержали верх и юный Аллан куда больше напоминал отца семейства Микеллу, хоть и длинные волосы явно достались от Анны.       В любом случае, младшему брату, хоть и двоюродному, уже было десять, а следовательно он мог вскоре стать полноценным рыцарем и пройти посвящение, если бы не одно "но" за что в свое время Мару презирал своего старшего брата Аарона, идущего по пути свободы и песен, а не меча и крови. Видать Аллан решил следовать, как высказался бы отец, плохому примеру и посвятить жизнь закулисным битвам. Младший шуточно называл себя лисой среди волков, чем только вызывал короткую улыбку на лице Моуна. Все же, было некое счастье, видеть, как люди следуют выбранному собой же пути. У рыцаря-хранителя такой привилегии не было; охрана принцессы и выполнение своих обязанностей всегда стояли на самой высокой ступени.       Парадная одежда из года в год не менялась, добавлялись лишь детали, сменяли друг друга цвета и узоры, но тема оставалась одной: ночное небо, созвездия и звёзды. К рубашке, в этот раз черного цвета, прибавлялся чуть более светлый камзол, украшенный серебряными узорами: завитки с шипами и цветами. На длинном плаще с переливами голубого красовались звёзды, соединённые тонкими нитями в созвездия. Высокие сапоги только добавляли шарма на общий фон, однако по цвету не слишком отличались от носимых черных штанов. Цепляет пояс с ножнами, пусть и пустыми. Стальные мечи были не в почете, особенно у свирепой стаи волков, которые предпочитали "клыки", но в народе, еще при Покорителе, их окрестили "гвоздями" или "иглами": длинная форма больше напоминала копье, нежели привычное холодное оружение, которое было покрыто индивидуальными для владельцев узорами. Еще ни один в Доме Лютоволка не повторился, как и имя, даруемое гвоздю.       Кресцент.       Полумесяц. Как тот, что сейчас блекло красовался за окном, заставляя на короткий миг взглянуть в лицу светила. Растущая луна, близкая к полнолунию, а значит день обещался быть удачным. Для остальных.       Каждый живущий во дворце смог усвоить очевидный урок, ежели у защитника кронпринцессы волосы чуть более серые или, упаси Три Луны, черные, то не стоит пытаться переходить лютоволку дорогу; зверь может и руку откусить.       В этом был дар и проклятие. Об этом Моун узнал относительно недавно, восприняв информацию на удивление спокойно. Вернее, о иных особенностях их крови, передаваемой из поколение в поколение, которое не оставило иного выбора, кроме смирения; в девять полных лет сон практически покинул парня, оставляя отголосок себя былого - желанного и сладостного, а в десять он целиком и полностью ощутил, как луна может влиять на потомков Четвертой Лунной Богини. Как приходилось пересиливать самого себя, чтобы двигаться дальше, не отклоняясь от своих обязанностей и назначенного курса. Казалось бы, можно смириться, но среди ясного неба промелькнула вспышка молнии, ударив прямиком в душу, что та едва-ли не покинула тело.       Благодари Богинь, если ты доживешь до тридцати в здравом уме. Благодари за то, чтобы твои ноги оставались опорой и поддержкой до тех пор, пока клинок врага не вонзится тебе в ребра. Благодари за то, что имеешь подобную силу.       Как было сказано: потомки Лунной Богини ярко горят, но сгорают также быстро. Как метеориты, а если говорить более красиво, как любил всегда выражаться Мару, то дом Дюрневиров - падающие звёзды. Самые яркие на небе за последние три столетия. Настолько, что скоро смогут перебить свет солнца, оставив то позади. В это верил и старший сын.       Он назван в честь Четвертой Лунной Богини. Иначе быть и не может.       Скользит левой рукой по правой, когда магический шлейф материализует посеребренную сталь с различными узорами, которые подобно волнам ударяются друг о друга, застыв во времени. Рыцарь сделал оное своей небольшой особенностью: правая рука и щит, и меч, постоянно находящийся наготове, чтобы в любой момент избавить жертву от страданий. Были и такие безумцы, которые решали потягаться с белым волком, но уходили изувеченными настолько, что некоторых не узнавали близкие люди. И Вирджиния многое позволяла, считая подобные ситуации не более чем забавной игрой, которая куда интереснее страниц истории, кои кронпринцесса знала наизусть; порождала жестокость и подначивала своего верного защитника сделать так, чтобы обидчики и завистники страдали хуже, чем в предсмертной агонии. Если Моун Дюрневир был Лунным Рыцарем, то его опекаемую звали Королевой Зари, несмотря на то, что в свой полноправный статус девушка еще не успела вступить. Её рубиновые глаза сияли ярче с каждым годом, пока обладательница черных волос стояла за спиной хранителя, скрывая лукавую улыбку. Иногда забывалось, что за будущем страны ныне стоит тринадцатилетняя девчушка, а не лисица, точащая свои клыки.       Разминает плечо, делая выдох. Сегодня предстоит выглядеть подобающе, учитывая, какие знатные лорды пожалуют во дворец, решая просить руки Вирджинии. Бесспорно, его госпожа была красива, причем настолько, что один взгляд рубинов завораживал гостей королевского дома, когда проходили балы и празднества, а недавняя охота и вовсе показала, что юная особа может заставить окаменеть не только мужчин и женщин, но лесные звери замирают от одного взгляда; длинные ресницы и волосы, что чернее самой ночи, а чего уж говорить о достаточно острых чертах лица, которые дали знать о себе в столь юном возрасте.       Королевские охотники загоняли златошкурого, как им казалось, оленя, потратив на народную забаву практически весь день, пока кронпринцесса, решившая, что среди благородных мужей ей тесно, не отправилась на личные поиски, сообщив Моуну, что в лесу обитают виверны. Верный рыцарь шел за ней в огонь и воду, хоть и не забывал напоминать личный раз о безопасности, ведь Вирджиния не бессмертна, а других наследников короны нет. Впрочем, лезть в неприятности, которые потом приходилось "устранять" Дюрневиру - это уже традиция девы Вентересс.       Как же было забавно узнать, что знаменитый златошкурый олень не более чем легенда местных охотников, в чем предстояло убедится, когда они встретили одного из рогатых представителей на утесе, что в свете закатного солнца засверкал не столько золотыми, сколько багровыми красками, но как статно выглядел на фоне заходящего светила.       — «Я написала картину». — Слышит её голос, как наяву, вспоминая мазки кисти, которые чудесным образом и талантливым исполнением обратились в произведение искусства; нечеткие силуэты, но теплый солнечный свет, казалось бы, беспощадно опалял смотрящих.       Проходит по коридору, который постепенно выводил в запутанные залы громадного дворца, после чего поднимается еще выше, оказываясь у главной лестницы, где стояла поразительная тишина, лишь немое приветствие со стороны стражи в сторону рыцаря, когда поднимаясь в очередной раз, Моун не сворачивает в еще одну "ловушку", усеянную картинами и несколькими охотничьими трофеями, но в остальных случаях там были магические светочи, которые погаснут с первыми лучами солнца. Именно под тусклый свет и завывание ветра, через плотно зашторенные длинные окна, парень всегда доходил до покоев принцессы, сменяя поставленного на ночь стража. Не то, чтобы оное было частым явлением, так как сам Дюрневир практически не спит, а следовательно является идеальным защитником для юной девы из Королевской семьи. И сейчас это было меньше, чем на час.       Приветствие, когда ударяет правым кулаком левую грудь, тем самым освобождая дозорного от скоротечных обязанностей. И только стальные поножи перестали звенеть в темноте утра, знаменуя об уходе королевского слуги в иную часть замка, как Лунный Рыцарь складывает руки за спиной, стараясь держаться прямо и гордо. Впрочем, ощущается, как с каждым годом выполнять подобное действие становится всё труднее. И единственное, чего Моун желал больше всего, так дожить хотя бы до коронации Вирджинии в относительном здравии и своем уме. Небольшое желание, но ощущения говорили о том, что выполнить оное будет трудно.       Постарается.       — О, ты уже здесь! — Радостный шепот раздался неожиданно, когда голубоглазого попросту утянули внутрь покоев, закрыв дверь. Немного покачав головой, тот столкнулся только с довольным смешком Вирджинии.       — Принцесса столь рада сегодняшнему событию, что решила проснутся в предрассветные часы? — Хранитель только вопросительно бровь выгибает, хоть и прекрасно знает, как девушка не любит подобные формальности, когда они наедине.       — А мой рыцарь встал не с той ноги? — Отвечает вопросом на вопрос, резко развернувшись на пятках и пошагав в сторону кровати, куда в последствии садится, закинув ноги и устроившись в позе "лотоса". — Или ты снова не спал? — Уже более серьезно подмечает дева Зари, прожигая взглядом своего верного защитника, лишь бы добиться ответа.       — Мне не нужен сон, так как вам, Принцесса. — Как часто вертится в его голове: дар и проклятие. — Сегодня обещается трудный день, может хотите немного вздремнуть?       — Вообще-то, — она аккуратно заправляет прядь волос за ухо, кивком указывая на место рядом с собой, приглашая сесть, — я хотела больше времени провести со своим защитником, прежде, чем весь наш день превратится в суматоху. — Слышит, как парень подавляет вздох, медленно подходя ближе и садится на край кровати, ощутив, как ловко Вирджиния переползает ему за спину, вскоре облокотившись своей спиной на его, уронив голову в районе левого плеча. — Даже не верится, что совсем скоро лорды будут добиваться моего внимания. — Как-то задумчиво произносит кронпринцесса, слегка поежившись.       — Возможно, что среди них найдется достойный твоего внимания? — Позволяет себе усмешку.       — М-м-м! — Тянет с ответом, перебивая в голове все варианты. — Нет, совершенно никто не приходит на ум.       — А ты знаешь всех поименно? — Дюрневир решил атаковать вопросом внезапно, вызывав только тихий фырк.       — Знаю то, что их больше интересует моя корона. — Складывает руки на груди, подбирая колени ближе к себе. Лютоволк только прикрывает глаза, немного нахмурившись.       — Но править предстоит именно тебе. — Всё-таки не сдерживается, хотя и говорит достаточно тихо, больше подмечая то, какую ответственность предстоит нести на плечах обладательнице черных волос и рубиновых глаз.       — Именно по этой причине я хочу, — короткая пауза, — чтобы рядом со мной был кто-то надежный. Кого я хорошо знаю. — Потягивается, будто специально, прежде, чем плюхнутся рядом, подперев голову руками.       — У тебя будет еще много времени, чтобы узнать человека поближе. — Переводит взгляд на Вирджинию, слабо пожав плечами. Впрочем, встречает лишь недовольный взгляд и хмурые брови. Кажется, это не тот ответ, который хотелось бы слышать, но принцесса молчит, только отвернувшись. Только слепой не видел, как будущая Королева относится к своему защитнику, ну и, соответственно, сам защитник, действительно не замечая, что каждую секунду своего времени юная дева жаждала проводить с тем, кто стал ей куда ближе родителей, являясь другом с самого детства; подначивает на некоторые вольности, голосует на всех турнирах только за волчий дом, жаждет брать уроки звёздочтения именно у того, кто ближе всего связан с ночью, несмотря на то, что Ренетта является ректором Королевской академии магии уже долгие годы.       — А если. . . — Весёлая, но не менее хитрая улыбка озаряет лицо собеседницы. — Мой будущий муж попытается убить меня? — Даже садится, подбираясь ближе, ради такого-то вопроса! — Будешь ли рядом? — На что старший сын дома только поднимается с места, вставая прямиком напротив Вирджинии; не отводит взгляд с девушки. Садится на одно колено, преклонив голову перед будущей королевы Серебряной Короны Трёх Лун.       — Мы поклялись защищать Вас, пустив в ход меч и щит, — помнит, как произносил клятву, будто вчера. И продолжает произносить её, вот уже девять лет. — Любой, кто осмелится покусится на Вашу жизнь - будет убит. Клятва, данная нами, нерушима и Четыре Лунных Богини будут нам свидетелями.       — Встаньте, мой рыцарь. — Голос сделался внезапно спокойным, иногда Моун забывал о том, что кронпринцессе нет и шестнадцати лет. Послушно следует указанию, когда неожиданно его заключают в короткие объятия: несильные, но те, при которых даже отпускать не хочется, хоть белый волк и не позволял себе вольностей, потому попросту стоял, как завороженный, не особо понимая, что делать в таких ситуациях. Когда их отношения стали теплее, то маленькая Королева Зари часто кидалась ему в объятия, как только видела, знаменуя, что каждый приход хранителя был маленьким радостным событием в её дне, пока постепенно подобный жест не стал чем-то более личным, когда они оставались наедине или перед важным событием. Слышит протяжный вдох, когда дева делает шаг назад, убирая руки за спину. — Солнце вот-вот взойдет, — переводит взгляд на украшенное узорами окно, — может спустимся в сад?       — При всем уважении, сначала Вам нужно будет поесть. — Хмуро подмечает лютоволк, чем вызвал смешок оберегаемой. Иногда Дюрневир слишком серьезно относился к свои обязанностям, некоторые из которых, во многом, не входят в статус рыцаря-хранителя.       . . . Дальнейшее утро прошло спокойно, пока пробудившиеся птицы запевали свою мелодию, сидя на ветках и сливаясь пестрыми голубоватыми и черными перьями с темными ветвями еловых деревьев. Хвоя шуршала под напором горных ветров, которые бушевали в столице Короны, знаменуя о скором наступлении холодных дней.       Сад стал хранилищем опавших листьев, когда беседка, стоящая среди кустов роз, стала небольшим укрытием, позволяя насладиться нависшим туманом. Сейчас, когда королевство только начинало пробуждаться ото сна, а вдалеке зазвенели колокола Лунного Святилища, знаменуя начало изрядно короткого дня.