Кислотный дождь

      Антона выкинули из больницы в час ночи, ведь часы посещения закончились в восемь вечера. Но Антону было плевать, когда ему сначала вежливо сообщали, что пора уходить. Антону было плевать, когда медсестра ужу чуть назойливее пыталась выпроводить его из палаты. Антону было плевать даже тогда, когда его силой вытаскивали охранники, а он цеплялся за руку Арсения, которая так безжизненно упала, стоило ему ее отпустить, когда его больно схватили за запястье, а он впился пальцами в дверной проем, когда ему пригрозили полицией, а он брыкался в руках двух мужиков.       

***

      Прав у Антона не было, поэтому идти пришлось пешком. Когда он подошел к месту своего назначения, тело передернуло. Столько воспоминаний связано именно с этим домой, что сердце начинает сжиматься. Про себя Антон мысленно усмехается, когда замечает, что Арсений даже входную дверь не закрыл. Настолько Попов спешил к Антону. Все в этом доме пропитано присутствием мужчины. Легкая летняя ветровка на вешалке у входа, немытая посуда в раковине на кухне, кожаный портфель на пуфике в прихожей…       От всех этих чувств и эмоций становится плохо, в горле пересыхает, а сердце вот-вот взорвется, отбивая ритм пульса в висках. Антон проходит на кухню и замечает на столе графин с водой.       Отхлебывая сразу половину, он идет в спальню Попова. Там на письменном столе он увидел блокнот. Антон давно знал, что у Арсения есть личный дневник, но прочитать он его, естественно, не мог. Соблазн и боль от страха потери родного человека преодолевают Антона и он медленно подходит к столу и берет дневник дрожащими руками. Страницы сами выдают запись с одной даты.       22.06.24.       …Как я мог просто так взять и проебать все то шаткое доверие, что подарил мне этот маленький комочек счастья?..       …Доверие сравнимо с белым одуванчиком. Одно, хоть малейшее дуновение ветра — и его семена разлетаются в разные стороны, которые невозможно собрать или вернуть.       …Я не ценил его доверие и желание построить со мной хоть какие-то отношения…       …Антон хотел построить со мной дружбу. Но я не умею строить, могу только рушить.       …Простит ли он меня? Доверится ли еще раз?..       …Мне больно из-за того, что я потерял доверие такого близкого мне человека…       …Доверие такая штука, что ее очень сложно добиться, но когда ты ее добиваешься — все начинает идти по пизде…       …Я борюсь с желанием просто встать на перила и спрыгнуть вниз…       …Неужели я проебал его? Его доверие. Его любовь. Его заботу. Его…       …Днем я заснул от похмелья. Мне снился он… Мы стояли под дождем и обнимались. Тогда я был так счастлив…       …И я снова скоро пойду спать. Ведь во сне я с ним…       С каждой новой прочитанной строчкой, Антона накрывало сильнее. Он захлопывает дневник и садится на кровать хозяина квартиры. Не раздумывая ни секунды, он закрывает глаза и вдыхает знакомый запах, который пропитался в подушку. Антон обнял эту подушку и уткнулся в нее лицом, а она начала намокать от его слез.       А ведь когда-то Арсений тоже так рыдал, вжимаясь в кофту парня.       

***

      Утром после ночной истерики и часа сна Антон едет в больницу. Еще ночью начался ливень, но парень этого не заметил, ведь внутри у него был шторм посильнее.       — Здравствуйте, вы к кому? — добродушно улыбнулась девушка на ресепшене, которая меньше суток назад так настоятельно выпинывала Антона из палаты.       — Арсений Попов.

***

      — Привет, Арс, — сказал Антон, тихо прикрывая за собой дверь.       Он прошел в палату и сел на стул около койки. Пиканье прибора для пульса, шумное дыхание через специальную маску, тиканье настенных часов, шаги из коридора, шум проезжающих машин за окном.       Антон просто сидит и смотрит на Арса, он понимает, что может потерять его, не услышать такой успокаивающий голос, не увидеть счастливой улыбки, не ощутить живое тепло его тела, не побывать в крепких объятиях, и… не ощущать себя любимым.       Парень долго так сидел, раздумывая о прошлом и жалея обо всем, что сделал. Сколько боли он причинил Арсу, сколько переживаний, сколько всего было сделано и сколько всего Антон бы хотел никогда не делать.       Писк аппарата выдергивает парня из раздумий. Он переводит широко распахнутые глаза на экран и видит ровную линию. Пульса нет.       — Позовите врача! Помогите! Прошу! Врача! — орал Антон, срывая голос, подбегая к кнопке вызова медсестры.       Нет. Ему просто не верилось в это, это не могло быть. Просто не могло.       В палату забегают врачи, достают дефибриллятор, заряжая сразу максимальный заряд. Антон уже даже не скрывает слез и криков, но его выпроваживают из палаты, а он даже не сопротивляется. Парень хочет выбраться из хваток медработников только когда его вытаскивают в коридор к лифтам. Он кричит, брыкается, бьет работников, но держат его крепко. Наконец выбравшись, он пустым взглядом смотрит на закрытую дверь палаты Арсения, в которой он сейчас умирает и разворачивается к лифтам.

***

      Антон не помнит, как добрался до дома Попова, как начался дождь и как он вышел на дорогу. Ливень колотил беспощадно, но Антона это не волновало. Он выходит на дорогу и начинает кричать, но эти крики растворяются в шуме дождя. Он плачет, но слезы перемешиваются с водой. Он зовет Арсения, но голос срывается. Он обращается к Богу, но его словам не суждено быть услышанными. Обессиленный парень падает на дорогу спиной, его лицо избивают капли дождя, но ему все равно, он смотрит в черное небо, откуда прилетает вода и даже не моргает. Его тело трясет от истерики, но он лишь продолжает кричать:       — Дождь, не трожь мою любовь!