Портрет и зеркало.

— И почему ты — Гроттер? — интересуется Нина. Они почти сразу подружились, но девочка только сейчас решилась задать этот вопрос новой подружке. Татьяна реагирует совершенно спокойно: — Папа был из приволжских немцев. Его предки попали в Россию ещё при Екатерине II. Отсюда и фамилия. — А я не знаю кто мой отец, — говорит Нина, — не видела его ни разу даже на фотографиях. Голубева, это мамина фамилия. — Сочувствую. — Это ты у нас будешь Анастасия Сергеевна Королькова? — строго осведомляется молодая женщина сверяясь со снимком из личного дела. — Двоюродная сестра Татьяны Павловны Гроттер? Настя молча кивает. Она ещё не пришла в себя — большой дом в три этажа и эта женщина в деловом костюме и с толстой папкой в руках ждёт их на самом пороге. — Я Людмила Степановна Колокольцева, — с церемонным поклоном представляется женщина. — Так как вы все несовершеннолетние, то будете под моим присмотром до конца учебного года. Я отвечаю за ваши жизни и здоровье. Надеюсь, что вы будете меня слушаться и в итоге мы подружимся. — Это будет твоя комната, — Таня помогает сестре с чемоданами. Настя в лёгком шоке вертит головой по сторонам — большое и уютное помещение, высокий платяной шкаф, два книжных шкафа у стены, письменный стол, кровать. В углу обнаруживается ещё одна дверь, — твоя ванная комната. Обедаем мы все вместе внизу, в столовой. Людмила Степановна очень строга насчёт расписания — поэтому постарайся не опаздывать. Татьяна показывает на большой лист бумаги на стене: — Это расписание. Завтрак, обед, ужин, отход ко сну. На занятия нас отвезут. Автобус долго ждать не будет. Поэтому постарайся не засиживаться в ванной. — Я и не собиралась, — фыркает Настя, — не избалованная, не из городских, как и ты. — Наша предыдущая соседка как раз была из городских, — говорит Нина, — долго не продержалась. Богатый папочка не помог. Девочка не привыкла к дисциплине и к тому, что всем плевать на деньги и положение её отца. — Так, — Настя смотрит на Людмилу Степановну, — куда я попала, что это за место, как называется остров, когда начинаются занятия и… Людмила Степановна молча протягивает девочке толстую пёструю книжицу: — Здесь есть ответы на большинство твоих вопросов, я, твоя сестра и Нина покажем тебе остров, но чуть позже. — Так, — Настя трёт себе пальчиками лоб, — все мы в параллельной реальности, в которую попали через портал, это тот самый остров Буян, Людмила Степановна — фея, на этом острове однажды побывал А.С.Пушкин, в честь него назвали местную библиотеку, помимо прочего тут есть кинотеатр, магазины, музей, доступен Интернет, а со 2-го сентября мы пойдём учиться в школу… — Мы могли бы сегодня пойти искупаться, — вздыхает Нина, — но из-за чёртовых русалок… — Они… — Очень опасные твари и совсем не похожи на твою любимую Ариэль из мультфильма, — строго произносит Татьяна, а Нина кладёт себе на колени и открывает толстый том: — Тут есть всё про местных монстров. А вот это и есть русалка. Эй, Настя, что с тобой?! Настя жадно глотает воду: — Эта тварь и пыталась напасть на меня и моих подружек… — Хм… «Немногие уцелевшие после встречи с русалками смертные думали, что избежали смерти в акульих челюстях…» Тебе и твоим подружкам крупно повезло. Нина листает книгу: — И даже Злая Ведьма упомянута в этой книге. Настя с интересом разглядывает цветную фотографию — темноволосая молодая женщина и её лицо кажется почему то смутно знакомым… — А ты и Злая Ведьма очень похожи, сестрёнка… Татьяна только сердито фыркает на сказанное Настей и продолжает расчёсывать перед зеркалом волосы. Они провели весь день знакомя Настю с островом и Таня только из душа. У Насти мурашки по спине волной — она уже видела это лицо. В семейном фотоальбоме. Высокая молодая женщина стояла рядом с мамой. У незнакомки были длинные, почти до пояса, тёмные волосы и задорная улыбка. — Кто это? — спросила Настя тогда у Анны. — Никто, — сердито буркнула та в ответ и Настя больше этот снимок нигде не видела. Из альбома он бесследно исчез. Остался только пустой тёмный прямоугольник. — А если мне… нам понадобится что-то купить? — робко спрашивает Настя у сестры. — С этим — к Людмиле Степановне, — улыбается Татьяна. — Она решает подобные вопросы. Маленькое открытие, которое сделала Татьяна в одну из первых недель пребывания в новом мире, было то, что она богатая наследница. Родственники отца владели неплохим бизнесом в Германии, сам Павел Гроттер удачно вложил деньги, но его дочь была ещё несовершеннолетней и пока не могла самостоятельно распоряжаться этим, внезапно свалившимся ей на голову, богатством. — Не беспокойся, — сказала Татьяна подруге, — я упомяну тебя в своём завещании. — Буду иметь в виду, подруга, — ехидно улыбнулась в ответ Нина. … — Послеродовая депрессия… — вздыхает директор, — и тут она узнаёт о древнем предсказании, в котором говорится о девочке, которая одолеет собственную мать… При том, что Настрелямус был уже не в себе и как всегда напустил туману, а в этот раз больше обычного… Но, что это будешь именно ты, было предначертано предельно точно. Всё совпало. — Мой отец… — Таня с трудом проглатывает большой ком в горле и тщетно пытается унять слёзы, но от них ест глаза, хлюпает носом. — Пытался остановить твою мать, которая совершенно обезумела, но… — Но она не виновата! — Татьяна с громким стуком ставит стакан на стол и сердито смотрит на директора, — сами говорите, что моя мать была не в себе. Она не хотела… Вы могли бы давно освободить мою мать из глубин проклятого зеркала! Слёзы опять не дают говорить. Директор тяжело вздыхает: — Представь себе, что мы бы были рады, но не знаем как. Татьяна удивлённо хлопает мокрыми ресницами: — Как это? Директор улыбается: — Ты оказалась очень сильной ведьмой, девочка. Твоя магия и вдобавок магия твоей матери, а Вероника была очень талантливой ведьмой. Нужен кто-то достаточно сильный и опытный, кто поймёт что и как сделать, чтобы вытащить твою мать из Зазеркалья. — А я? — Ты ещё слишком молода, — вздыхает директор, — и неопытна. Я не могу и не хочу тобой, твоей жизнью, рисковать. Так что нам придётся ещё подождать пока ты станешь достаточно опытной ведьмой. — А как же она… — Татьяна вытирает мокрый нос рукавом. — Там всё по другому, — говорит директор, — другое время, Вероника не испытывает никаких телесных неудобств. Она не нуждается в еде или во сне. Но боюсь, что её разум всё ещё нестабилен. Поэтому, девочка, тебе пока не стоит встречаться с ней. Наедине, во всяком случае.