Перстень и книга.

— Ну, как ты, дочь? — спрашивает Вероника. Зеркало, в тот самый роковой день, перестало быть зеркалом — Татьяна в нём не отражается, а лицо Вероники мерцает из загадочной глубины, как будто Ведьма смотрит на дочь из толщи воды, неясно мерцает, как загадочное, светящееся, морское животное в океаническом аквариуме. — Нормально, — вздыхает Татьяна. Кто-то позаботился об удобстве посетителей — стул, журнальный столик. Не только она посещает Злую Ведьму? Скорее всего директор заглядывает, — скоро начнутся занятия. Людмила Степановна уже обо всём позаботилась — купила для сестрёнки учебники, тетради, канцелярские принадлежности, согласно списка составленного заранее. — Колокольцева? — улыбается Вероника, — помню её. Она и за мной с соседками присматривала. С ней не забалуешь. И как Настя? — Осваивается понемногу. — Анна тебя не обижала? — Вероника уже не улыбается, а Татьяна вспоминает, что её мать таки сама Злая Ведьма и вздыхает: — Нет. Но мне было так обидно, когда она рассказала, что не мать мне, а тётя… Когда я подросла. — А про нас рассказывала? Про меня и твоего отца. Татьяна старается не смотреть в глаза матери: — Сказала, что вы оба погибли в ДТП. Папа был за рулём. Вероника сердито фыркает: — Она его сразу за что-то невзлюбила. С первого дня знакомства. Сергей с Павлом нормально общались, а вот Анна… Сестринская ревность? Кстати, тут кто-то хочет с тобой познакомиться поближе. Татьяна чувствует на пальце тяжёлый холод металла. Перстень. Большой алый камень. Рубин? Незнакомый, но ласковый голос. Странно, но Татьяна слышит его в собственной голове, не ушами: — Здравствуй, дочь. У Татьяны даже потемнело в глазах и горло перехватило. Вероника была заметно встревожена: — Успокойся, милая. Дыши! — Так я… — Татьяна с трудом переводит дух. — Спасла собственного отца от меня, окончательно обезумевшей, но это не камень. Никто не знает как, но ты умудрилась свернуть пространство вокруг отца и он теперь оказался в этом перстне… — А если разбить камень? — Татьяна внимательно разглядывает необычное украшение, которое стало убежищем и одновременно тюрьмой для её, Тани, отца, Павла Гроттера. Вероника отрицательно качает головой и хмурится: — Это выглядит, как камень, но им не является. Я даже не уверена, что это возможно — разбить это или расколоть. Носи перстень не снимая. Ты сможешь общаться с отцом. Мысленно. — Но я не буду тебе подсказывать на уроках! — раздаётся строгий отцовский голос у Татьяны в голове. И девочка немного нервно смеётся. … Татьяна открывает глаза. Это сон, всего лишь сон, но чувствует на безымянном пальце холод металла. Перстень. — Что это у тебя? — интересуется Нина. Татьяна вздыхает: — Фамильная драгоценность. То немногое, что осталось мне от родителей. Настя внимательно рассматривает перстень и её глаза начинают странно блестеть, поджимает губы, но молчит. Татьяна слегка встревожена: — Что с тобой? — Ничего… Точно такой же перстень был на руке у той незнакомки с пропавшей фотографии… — Нет. У нас нет отделений тёмной и светлой магии, Распределяющей Шляпы, волшебных палочек или колдовских перстней, — совершенно спокойно говорит Людмила Степановна. Из-за популярной книжной серии ей уже не в первый раз приходится отвечать на подобные вопросы. — Магия не подразделяется на чёрную и белую, «добрую» и «злую». Наша магия связана с природой, природными стихиями, а ветер не бывает добрым или злым. Это люди придают стихиям свои собственные черты. Но магией вы начнёте заниматься в старших классах и после того, как научитесь держать свои силы под полным контролем. Большая сила — огромная ответственность. Настя была слегка разочарована — самая обыкновенная школа. Но просторные светлые классы, на доске писали не скрипучим, крошащимся мелом, а фломастерами. Большая столовая, подносы… — Ой! — Настя чуть не уронила свой поднос от неожиданности — на нём появились из ниоткуда тарелка с супом, тарелка со вторым — любимое картофельное пюре и большая котлета, маленькое блюдце с белым и вязким содержимым — творог или пудинг, а может даже мороженое, стакан с соком. — Ты же читала сказки? — говорит Нина. Настя кивает. — Вот. Это и есть скатерть-самобранка в некотором роде. Она подбирает для каждого свой набор блюд. То, что ему или ей необходимо. Индивидуально. Здоровое питание, но вкусно. — Через пару месяцев будет родительский день, — сообщает Людмила Степановна. — Те родители, которые захотят повидать своих чад, смогут посетить остров с визитом. Вы можете пригласить кого то из друзей или ещё родственников, если у вас появится такое желание. У нас есть гостиница. Нина заметно мрачнеет. Татьяна ободряюще ей улыбается: — Тёте Анне ты вроде понравилась. Мы тебя одну тут не бросим. — Спасибо… Сюрпризы ещё не кончились — остров оказался огромным и Татьяна протянула сестре карту: — Большой лес, за ним начинаются поля. Озеро. Развалины старого замка. Раз в год проводятся школьные экскурсии, несколько дней учащиеся путешествуют по острову, осмотр достопримечательностей. Рядом есть ещё несколько островов, но до них мы ещё не скоро доберёмся. — Это целый мир! — Настя в полном восторге. — Ну да, — кивает Нина, — целая планета, но мало похожая на Землю. А наш остров только малая часть этого мира. — Держи, — Татьяна протягивает сестре большую книгу, — это географический атлас. Настя засиживается с книгами почти до полуночи — пока строгая и педантичная Людмила Степановна не отбирает у девочки книгу и не гасит в комнате Насти свет.