Часть 4

— Гаара! Там… Там…! — Что случилось, Темари? — Казекаге был крайне удивлён и напуган такой реакцией сестры, если уж она так реагирует, то это означает что случилось что-то действительно страшное. — Гаара!.. Скорее! Там!.. Шинки… — Что, Шинки…? — сердце родителя панически сжалось. Что-то случилось с Шинки, с его мальчиком. Неужто это было связано с той миссией? — Темари, успокойся и скажи уже! — Шинки серьёзно ранен, он в больнице. И Шикадай тоже. — чуть ли не плача, переходила на истерический крик запыхавшаяся женщина. — У Шинки слишком мало шансов, он был так сильно побит! А ещё!.. Ещё!.. — Веди меня туда, живо!

---       Уже сидя около реанимации, Гаара продолжал успокаивать Темари, сидящую рядом в истерике. Он просил её успокоиться и не мешать врачам, хотя, казалось, он и сам вот-вот поддастся панике, что всё сильнее нарастала внутри. А по-другому, собствено, быть и не могло, ведь сейчас, решается судьба не только обоих наследников поста, но и его родных сына и племянника. И вот, дверь открывается… Из неё появляется врач, снимает маску и поворачивается к обеспокоенным брату и сестре. Темари тут же кидается на него с криками и расспросами о Шикадае, Гаара еле смог отодрать вцепившуюся в халат женщину от медработника. — Не волнуйтесь, женщина, жизни вашего сына ничего не угрожает. Его состояние стабилизировалось, но боюсь, что он впал в кому. — Темари упала на скамейку и слезы снова потекли из её глаз. Она была рада, что он жив, но в то же время, слово «кома», звучало словно приговор. — Простите, — молвил каге, параллельно успокаивая сестру — но что с другим парнем, который поступил к вам? — Господин из деревни песка? — Да, верно. — между ними повисло долгое, напряжённое молчание, сквозь которое были слышны всхлипы безутешной матери и бешено колотящееся серце мужчины. Наконец, видимо, врач собрался с силами и начал: — Господин, мы сделали всё, что было в наших силах. Раны были очень серьёзные, практически не совместимые с жизнью… — Ну… И?! — Казекаге стремительно терял самообладание. Его раздражало всё: плачущая Темари, медлительность врача, и то, куда он клонил. Он был беспомощен, ему оставалось только ждать приговора — … Примите мои соболезнования… — Гаара отпустил грудки халата и в эмоционально бессознательном состоянии плюхнулся на скамью. Сердце, казалось, остановилось, боль растекалась по всему телу, а в голове крутились слова врача. Вслед за гневом пришло неверие, что это всё глупый розыгрыш, что это какая-то ошибка и Шинки на самом деле лежит на койке, дожидаясь того, когда его отвезут в палату. Что скоро он как обычно будет переодически возвращаться в отчий дом, уставший с миссий, засыпая на коленях родителя. Он будет дальше налаживать отношения с друзьями, вести дела в мастерской, углубляться в познания дел казекаге. Фраза врача словно разрезала все эти надежды, разорвала на мелкие кусочки всё прошлое, настояшее и будущее, которое теперь никогда не сможет произойти, никогда. — Гаара, ты как? — уже в который раз повторяла женщина, отрезвившаяся мыслью, что у её сына всё не так плохо. Мысль о смерти племянника также повергала её в шок. Одна лишь фраза врача разорвала всю семейную идилию в клочья, она рухнула, как карточный домик, по лёгкому дуновению ветерка. — Гаара… — Как? Как я ещё могу быть?! Я и не знаю, как теперь быть… — Может, это просто какая-то ошибка? Сейчас нам об этом скажут и… — Да нет здесь никакой ошибки, его нет, он мёртв! — мужчина снова умолк в бессилии, закрыв лицо руками. Женщина и сама прекрасно понимала, что никакой ошибки нет, всё-таки, она сама лично видела, в каком состоянии доставили Шинки в больницу. Но ради брата она была готова давить радостную, бодрящую мину, ради какой-то доли секунды уверенности брата, что всё ещё будет хорошо.       Двое людей в коридоре так и продолжали сидеть молча. Больше никто из них не решался молвить и слова. --- — Предупрежу сразу, зрелище не из приятных. — говорил монотонным, но притворно скорбящим голосом медработник. Видно, что для него уже привычно лицезреть данную картину. Он уже ни раз прошёл всё. Все его эмоции, с такой-то работой, уже давно затолканы в дальний ящик. — Но нам нужно убедиться что это точно ваш сын. Всегда есть вероятность врачебной ошибки. — Не волнуйтесь, я готов. — двое мужчин стояли над телом, накрытым белой простыней, для подтверждения личности. Врач, послушавшись, откинул простыню, и перед взором родителя предстала ужасная картина: одна рука мальчика была вывернута, а на другой пальцы превратились в перекарëженное нечто, левая нога также была извëрнута. Тело парня словно хорошенько сдавили в прессе. Осмотря грудь, каге увидел в ней зияющую дыру, тогда мужчина взял холодную руку сына и прижал к своей горячей груди, где так быстро билось сердце. — Можно ли, я останусь с ним наедине, на пару минут? — получив одобрение, Гаара подождал какое-то время, и как только дверь захлопнулась, упал на колени. Горячие слезы полились на остывшую руку парня, оставаясь мокрым местом, на бледной безжизненной коже.       Мужчина, проведя ладонью по мертвецки бледному лицу парня, шептал, молил богов о том, чтобы это всё оказалось лишь очередным дурным сном, созданным из-за переживаний о сыне, ушедшем на миссию. Но этот кошмар и не думал прекращаться, он продолжался, обрекая на вечные муки уже немолодого каге. Тихим, истерическим шёпотом мужчина начал взывать уже к телу парня — Шинки, прошу тебя, вставай… Не оставляй своего глупого старика одного, слышишь?! Дети не должны умирать раньше отцов! Не должны… ---       Церемония захоронения прошла в достаточно отвратительную погоду. Где-то в её середине появились признаки начала песчаной бури, потому всё пришлось завершить намного раньше. Гаара стоял отрешенно ото всех. Он не слушал сожалений, произносимых родственниками, друзьями, он просто смотрел на то, как опускают тело его горячо любимого сына в холодную, безжизненную землю, пустыми глазами, не видящими ничего светлого в будущем. На удивление, даже учитывая тот факт, что Гаара знал всех друзей Шинки откуда-либо, на похороны пришло куда больше людей из корпуса, общежития, Конохи, даже многие взрослые которые знали его пришли в этот день проводить парня в последний путь. В один момент, мужчина почувствовал знакомое присутствие. Это был Шикамару. Каге и до этого отмечал, что его «зять» обладает хорошим чувством понимания чужих эмоций, проще говоря эмпатией, но сейчас это было как никогда уместно. За всё время мужчина не проронил ни слова, он ничего не говорил, просто встал рядом и закурил. Это именно то, что было нужно страдающему отцу в данный момент и он был благодарен Нара за его умение проявить свои лучшие качества молчаливости именно в такие времена. Мужчина протянул вторую сигарету правителю, тот удивительно спокойно отреагировал и с благодарностью принял средство успокоения. Каге не хотелось говорить с кем-то, принимать соболезнования, снова рыдать в пустующем доме, когда никто не видит и не слышит, ему хотелось чтобы кто-то просто постоял с ним, около свежеразрытого песчаного грунта, посмотрел на надгробие с сожалением и скорбью, что не успел сказать нечто важное. ---       Чувство пустоты не покидало отца даже в доме, хотя нет, тем более в доме. Теперь в нём слишком пусто, слишком тихо, слишком грязно, слишком…—…слишком. С его уходом, в основном, идеальный порядок в уже не таком уютном гнездышке, поддерживать было не кому. Хоть мальчик переехал ещё в 16, всё равно заходил домой и помогал по дому, как бы двое мужчин не отпирались. Канкуро уже вновь сидел на кухне, где стоял запах немытой посуды и гари с плиты, попивая очередную бутылочку уже не первого для себя горючего напитка. Никто не ожидал, что кукловод будет так скорбить по мальчику, всем казалось, что у них просто обычные взаимоотношения, чуть выше дружеских, но это было далеко не так. Эти отношения были гораздо выше, даже ни как у наставника и ученика, а самые что ни на есть кровные, родные узы. Мужчина обучал парня всему, чему следовало уметь в его возрасте (ну, и чего не следовало знать вовсе), передавал опыт, словно отец сыну, да и в целом, мог узнавать что-то новое и сам, надеясь на взгляд более молодого поколения. Сейчас же ему не хотелось даже заходить в мастерскую, где было столько воспоминаний о парне, слишком горькая утрата не давала заняться вновь любимым делом, хотя, имело ли оно теперь смысл вообще? Всё это уже неважно, ведь вдохновителя, того, кто перенял бы твои советы и наставления, да просто послушал бы твои жалобы на старейшин и побыл рядом, больше не было, словно его стёрли резинкой, убрали, удалили как ненужный фактор, как мусор. Эта безнадёжность давила на кукловода, а тот, в свою очередь, мог заглушить боль только лишь бутылкой.       Быть может, Гаара и сам опустился бы до такого же уровня, потягивая саке вместе с братом, но словно какой-то божественный пинок ударил в голову, когда он с таким же отчаянием было присел к брату, с мыслью напиться в хлам. Гаара сам себе повторял тогда, что это, вероятно, Шинки. Он не захотел видеть того, как спиваются его родные из-за него, потому попытался воздействовать. Однако, на Канкуро было не так уж легко повлиять, как на Гаару, потому его удалось уговорить пить меньше, лишь после божественного пинка Темари, на пару с самим Гаарой, а также и без бахнувшего микроинфаркта не обошлось. С кукловода взяли честное слово, пригрозив кулаком опасной женщины под кодовым именем «сестра», и на какое-то время отстали, поглядывая, чтобы снова не взялся за старое.       А Гаара и правда так и не успел сказать Шинки нечто важное, из-за чего он всё ещё чувствует вину перед сыном. Тогда, на кануне этой злосчастной миссии они достаточно сильно поссорились. Сейчас, причина казалась какой то мелочью, но в тот день обоим взбрело, что это вопрос жизни и смерти. Её и вспоминал Гаара, стоя на небольшом балконе, глядя на деревню с сигаретой в руках. --- — Отец! Почему вы так говорите?! Что в этом плохого? — Тебе сейчас нужно думать не об этом, Шинки. На носу важная миссия, тебе стоит заняться более тщательным её планированием, а не думами о подруге сердца. — Я уже достаточно много понимаю в этом, и смогу распределить время так, чтобы и окончательно спланировать миссию, и, как ты сказал, подумать о моей подруге сердца. — Шинки, ты не понимаешь. Недостаточное планирование может стоить тебе или кому-то другому жизни. — И что же вы предлагаете? Мне совсем не думать о личной жизни? Или просто хотите, чтобы всё было как раньше? Чтобы я покорно сидел за стопкой бумаг, не вылезая из кабинета, как вы, да, отец? Это именно то чего вы добиваетесь? — Прекрати, Шинки! Ты просто не понимаешь… — Да всё я понимаю! Ты просто не хотел что-то менять в своей жизни, и теперь не хочешь чтобы и я что-то поменял, ведь так? Особенно любовная тема для вас достаточно удручающая, верно? Просто признайтесь, что вы просто хотите, чтобы я также был несчастлив и одинок! Чтобы вечно опекать меня. — Что ты несёшь?! Я? Вечно опекать? Сдалось мне это, тем более, ты знаешь как к этому относятся в Суне. Из-за этого ты и ушёл из дома в 16, не так ли? Что, слишком взрослый стал? Сколько бы тебе сейчас ни было, я не одобряю твоего раннего брака. — Мне уже 21, отец. 21 год! Для Суны это уже ого-го какой возраст, знаешь ли, недолго осталось, а у меня ни жены, ни детей всё ещё нет. Да и к тому же, мы с ней оба совершеннолетние, и по меркам Суны, и по меркам Листа. Поэтому ты не остановишь меня, ни за что! — парень, грубо закончив разговор, посмешил к двери, но не успел он даже резко толкнуть её, как в кабинет ворвался какой-то джоунин. — Господин Казекаге! Доложили, что свиток похищен! — Собирай всех! У нас уже нет времени на размышления и окончательное планирование. — каге кинул суровый взгляд на сына, и поспешил за ворвавшимся человеком. ---       Сейчас каге готов был накостылять самому себе за всё это, за все свои непростительные слова в адрес сына, за то, как он вёл себя с ним, да за всё то время, что он не провёл, не успел провести с сыном и уже не сможет. Правда вот, он так и не знал, кто же его возлюбленная, кто это, где же она, та, что вскружила голову его такому хладнокровному мальчику? Он даже имени не знал, только лишь то, что она проживает в Конохе. А уж откуда там Шинки её откопал, бог его знает. Потому у Пятого изначально и закрались сомнения, ведь Шинки говорил и рассказывал обо всём что происходил в его жизни, как думал каге до того самого дня, когда выяснилось, что они встречаются уже три года. Три долгих года… Как мужчина мог этого не замечать? Он сам не понимал, лишь потом он начал прорабатывать, и замечать все изменения в поведении сына. Наверное, он бы сейчас отдал всё, ради того, чтобы хотя бы извиниться перед своим сыном, не говоря уже о его возвращении. --- — Ну, чтож, Шинки. Думаю, моя миссия здесь закончена. — Гаара стоял около могилы сына. Грунт утоптался уже давным давно, виски мужчины также давно поседели, а на лице добавилось морщин. — Шикадай стал прекрасным Казекаге, он смог заслужить доверие людей, как и его жена Йодо, такая же прекрасная моя воспитанница, как и ты. Арайя продолжил расширять твоё дело в плане кукловодства. Он замечательный мастер, к нему за советами и помощью сходятся с разных уголков деревень и за её пределами. Всё так, Канкуро нашёл того, кто продолжит его «ремесло». По правде говоря, Арайя и правда талантлив в этом, неудивительно, ты говорил мне об этом, практически, с самого начала. А я верил, и до сих пор верю. Ах, да, кстати, у тебя недавно появился племянник, такой хорошенький, хех. Пусть у Йодо и заметная внешность, гены Нара всё-таки взяли верх. Да, я думаю ты и сам видишь это оттуда. Знаешь, после того случая, когда Шикадай узнал о твоей смерти утекло много воды, он стал казекаге, женился, воспитывает ребёнка, в какой-то момент, посмотрев на него тогда, я понял, что мне стоит наконец отпустить тебя. Возможно, ты был прав тогда, я просто не хотел отпускать тебя, мне хотелось опекать тебя, словно маленького мальчика, я не видел, как ты вырос не только физически, но и нравственно. Твой поступок был мужественным и самоотверженным, я горд, что ты у меня такой, сын. Благодаря этому я понял и принял ситуацию, смог постепенно смириться с твоей кончиной, я стал вливать силы в Шикадая, чтобы также поднять его, как пытался поднять тебя. И вот, недавно я понял, что все дела здесь я уже закончил, и я бы хотел поскорее увидеться с тобой там. Если же ты меня слышишь, если наблюдаешь за этим, то, пожалуйста, исполни моё желание, мне здесь уже нечего делать, я не хочу больше истязать своё сердце. — в этот момент сердце годайме ёкнуло, мужчина схватился за него, а потом оно начало издавать ещё стук, и ещё. Бывший каге уселся рядом с могилой сына, держась за сердце, и, с улыбкой на лице, принялся ждать, что же будет дальше.

***

      Сумире стояла на краю обрыва, её прекрасные, теперь короткие волосы развевал ветер. Сейчас она думала о том единственном, что покинул её, так непростительно оставил одну. Речь шла о Шинки, она встречалась с ним последние три года, получилось это, совершенно неожиданно, как и их дружба. Познакомились ближе они в Конохе, можно сказать, ещё в детстве, через год-полтора после экзамена на чуунина. Парень вместе с отцом приехал в деревню, по каким-то делам. Ребятам же доверили сближение с ещё одним действующим чуунином. --- — Ну, и что же мы будем делать? — с неким раздражением спросил Боруто — Я доверяю выбор времяпрепровождения вам. — невозмутимо ответил Шинки. — Да нет уж, давай-ка ты выбирай, дорогой гость. — в голосе друга слышались нескрываемый сарказм и всё то же раздражение. Видно, что ещё немного и он сорвётся на кого-нибудь. — Я же говорю, я толком не знаю этих мест, поэтому не могу высказать своих пожеланий. — Ох, ладно, тогда, может просто прогуляемся по городу? — Я вовсе не против. — после этих слов все направились по ключевым местам, показывая их. Гость из Суны, как отметила Сумире, так и не снял свою маску хладнокровия за всё это время. Таким людям тяжело сблизиться с обществом лично. Она не знала почему, но ей хотелось приблизиться к нему, узнать поближе и, так сказать, сделать первый шаг к общению. Но вдруг, произошла странная ситуация — Ну, может, сходим ещё куда-нибудь? — Как скажешь. — Да ты можешь хоть на что-нибудь нормально ответить?! Всё время полагаешься на наше мнение, безмозглая кукла! — всё-таки Боруто не выдержал и сорвался, он грубо взял того за грудки, так как песка на Шинки в тот момент не было, и начал трясти. — Неуж-то у тебя нет собственных мыслей?! Ты так и будешь полагаться на чужие мысли всё время?! — Я просто спрашиваю, чего хочешь ты, вот и всё. То чего хочет твоя душа. Смотря на твоё поведение, я могу сказать лишь то, что у тебя есть скрытые желания. — Уж не хочешь ли ты сказать, что я замыкаюсь в себе? — Да, поверь, у меня тоже есть душа и я вижу, что твоей сейчас больно. — Душа, у тебя? — Ты должен понять это — Хах, видимо совсем плохо мои дела, раз уж не только глупец Шикадай, но и даже такая безмозглая кукла как ты начал мне сочувствовать. — Эй! Я тоже пытаюсь достучаться до тебя! — Завались! Вы, две бесчувственные куклы! — Я не кукла… — Заткнись! Ты делаешь только то, что тебе приказывают! Если твой отец прикажет тебе убить себя, то ты и это сделаешь! — Конечно. — тут, между всей компанией подростков воцарилась тишина. Большинство просто стояли в стороне, с удивлением смотря на спор друзей, а Шикадай ободряюще и, в какой-то мере, защищающе держал брата за плечо. Он со злостью смотрел в глаза друга. Наконец, первым не выдержал Боруто и сорвавшись начал кричать — Вы просто куклы! Я так и знал, что вы просто безмозглые заводные куклы!.. Я ненавижу вас всех! — Я повторюсь, я не кукла — Ещё какая! Взгляни на себя и пойми же ты уже наконец! — Боруто замахнулся для удара — П-прекрати, Боруто! — Сумире кинулась к ребятам, закрывая их собой от удара друга. Вот-вот рука должна была коснуться её с достаточной силой, и, зажмурив глаза, она уже приготовилась к удару… но его всё не было, осмеливгись открыть глаза, она увидела, что руку подростка держит Шинки. Он сдерживал сильный порыв удара разъяренного друга, всё с тем же каменным лицом. — Не смей её трогать, она не ввязана в наш разговор — и подросток откинул руку противника. Тот лишь озлобленно уставился на них, потирая руку, где теперь красовался синяк, оставленный от захвата Шинки. — Да идите вы все, Суновцы, возвращайтесь в свою деревню, жрать песок! — с этими словами он направился в неизвестном направлении. Остальные подошли к Сумире и начали расспрашивать её о самочувствии. Из-за толпы она так и не смогла поблагодарить своего спасителя, ведь фигуры его и брата удалялись всё дальше и дальше к поместью Нара. ---       На улице была уже почти ночь. Девушка с тёмными волосами, что на свету сверкали сиреневым отливом, переминалась с ноги на ногу, из-за наступившего с ночью холода, около поместья Нара. Она ждала его, того мальчика, что приехал из пустыни, и смог противостоять Боруто, не опираясь на дружескую связь. Ей показалось, что в тот момент она почувствовала что-то к нему, нечто необычное и непривычное. Но она не могла чувствовать такое к нему, ведь у неё уже был человек к которому, как ей казалось, она испытывала такие чувства, хотя, нет, уже нет. После случившегося сегодня, она уже поняла, что это всё были лишь пустые фантазии, ведь он смог легко «предать» её, и из-за глупого спора, не остановился, готовым нанести удар даже ей. Пусть он ей нравился, но изначально, это было из-за того, что она почувствовала, что он жаждет справедливости, он хочет защитить всех в этом мире, в последнее время, вместе с этим его желанем, угасала и её любовь и вера. С другой стороны, она понимала, что сейчас ему, как никогда, нужна помощь, в такое нелёгкое для всех время.       Наконец, она услышала шаги, направляющиеся к выходу из дома. В тот же момент из открытой двери вышел Шинки, всё так же без своей знаменитой железной «шубы», за ним был Шикадай, а дальше Гаара с Темари и Шикамару. Сумире встала перед парнем, обратившись перед этим на себя внимание — Эм, п-прости, Шинки-кун. — он остановился, посмотрев на неё с неким, хорошо скрываемым удивлением, в отличие от остальных. — Что ты здесь делаешь, Сумире? Сейчас же так поздно! — проявила материнскую опеку Темари. Она подошла к девочке и приобняла её за плечи. — наверное Ино-сан ужасно волнуется, не пора ли тебе домой? — Я хотела бы поблагодарить Шинки за сегодняшнее… — девушка говорила тихонько, да и ещё её голос дрожал от холода. Она дрожащими руками протянула Шинки небольшой мешочек с шоколадом. С каждой секундой он смотрел на неё с большим удивлением, которое прочитать в его холодных глазах могла лишь она. — С-спасибо тебе, Шинки. Я оч-чень благодарна тебе. Я… — Не стоит. Я не принимаю таких подарков. Мне достаточно твоей благодарности. — Шинки, — Темари посмотрела на него мягким взглядом, в котором читался явный намёк — может, всё-таки примешь подарок? Обычно, от таких не принято отказываться. — Ну, хорошо, я возьму. Спасибо. — парень взял мешочек и задал неожиданный для всех вопрос — А может тебя проводить? Темно всё-таки. — Н-нет, что ты. Я дойду, всё н-нормально. — тут её окутал железный плащ, также, как носил его Шинки когда-то. — Шинки? — Я всё-таки провожу, так тебе будет теплее. Отец, вы не против? — Вовсе нет, у нас ещё полно времени до поезда. Мы будем ждать тебя на вокзале. — на лице отца была слабая улыбка, ею парень был удивлён. — Как скажете. Пойдём? — девушка кивнула в подтверждение. Попрощавшись со всеми остальными, она поспешила за парнем из Песков.       Они молча шли по пустынным улицам, совершенно одни. Даже свет не горел уже в окнах, лишь мигающие фонари, служили им освещением. Сердце Сумире бешено колотилось, по неизвестной причине. Ей было неловко находиться рядом с Шинки, ей было холодно, но одновременно так жарко. Иногда девушке казалось, что он украдкой смотрит на неё, как-то по-особенному. Вот, уже видно её дом. Ей так не хотелось расставаться с ним, хотелось остаться с ним до самого конца, хоть до самого рассвета. Неожиданно, парень взял её руки в свои и начал отогревать её ладошки, которые казались маленькими, в его, уже начавших расти, руках. Сумире раскраснелась, потому резко отдернула руки и отвернулась, прикрывая порозовевшее, ещё больше лицо, руками. — Что-то не так? — забеспокоился парень — я сделал что-то не то? — Н-нет-нет. Всё хорошо, я просто… — Сумире! — это была обеспокоенная Ино. Она подбежала к подросткам и, приобняв девушку за плечи начала допрос — Где ты была? Мы везде обыскались! Иноджин ищет тебя повсюду, Сай обрыскал округи. А ты тут с мальчиком каким-то обжимаешься! — Нет, Ино-сан! Вы не так поняли. Я была дома у Нара и задержалась немножко, а Шинки вызвался меня проводить. — Верно, госпожа Ино, они с моей тётей заболтались совсем, вот и не заметили как время прошло. — Ах, Шинки, я тебя и не признала в темноте-то. Незнала, что вы приехали с отцом. Большое спасибо что проводил её. — Не за что, Ино-сан. Извините, но мне уже пора. — Конечно-конечно, Шинки, беги давай, а то опаздываешь. — Шинки забрал свою шубу и, дождавшись когда Ино уйдёт на какое-то расстояние в дом, добавил — Сумире, спасибо за шоколад. Я обязательно попробую его. — Спасибо. Я рада, что доставила тебе удовольствие этим. — из дома девушки послышались возгласы женщины, она звала её скорее пройти в дом, а то замёрзнет. Шинки, на прощанье, поцеловал её руку, и поспешил на станцию. ---       С тех пор они виделись достаточно часто, вернее, старались видеться как можно чаще. Обе стороны родственников были рады этому, будь то Ино или Сай, либо же Гаара с Темари. В чем причина такого резкого начала общения, никто не знал, но списывали это на тот случай. Верно, Сумире жила с семьёй Яманака, после того, как произошла вся эта история со зверем. Сай сказал что будет опекать её и наставлять. Собственно, так и вышло, девочка стала чувствовать себя уверенней, под покровительством опытного учителя. А позже, она стала и частым гостем на семейных застольях и других праздников, постепенно, она стала считаться таким же членом семьи как все они, семья приютила девочку, тем более она состояла в хороших отношениях с Иноджином, а тот, в свою очередь, был рад новоприобретённой сестре. Они стали действительно близки. Сумире была благодарна им за это, ведь никогда ещё не испытывала любви семьи, будь то отца или же матери. Яманака и правда стали ей словно родная семью, которую, в свою очередь, она старалась забыть. Отец подверг её опасности, заключил сделку с хвостатым чудовищем, и всё лишь ради какой-то мести. Этими идеалами не пользовались её новые родственники, они ценили семейные узы, для них они были превыше всего. Сумире и Шинки долго таили свои чувства, словно, не могли признаться самим себе, что любят друг друга. Эта удивительная связь не давала им покоя, они не могли оставить всё просто так. Поэтому, в один особенный прекрасный вечер, когда цвели сакуры, парень решил прояснить то, что между ними присходит. — Ну, как тебе наш фестиваль? Нравится? Или всё же у вас в Суне лучше? — Да нет, мне нравится, очень. Просто у себя привычнее. — двое людей прогуливались, уже чуть вдали от шумных гуляний, они направлялись ближе к лесу, девушка пока не знала зачем. — А сильно ли они отличаются? — Да не то что бы, но можно сказать в аргумент то, что у нас другие традиции. — Иногда удивительно, что наши традиции такие разные. Хотя мы живём, относительно, не так уж далеко. — Угу. — так они шли ещё какое-то время, пока не вышли к обрыву. С него открывался красивый вид на лес, горы, луну. Ну, вот мы и пришли. — Ого, Шинки, здесь так красиво! — Я даже не знала об этом месте. — Я подыскал его специально для нас с тобой. Больше никто не знает об этом месте. — Для нас? — Да, я хотел провести время с тобой, и показать красоты, которых ты явно не видела, то что мне понравилось в вашей деревне. — Хех, и все-таки, что то тебе да нравится у нас. — Да. Думаю, это не единственное. — А что же ещё? — но парень молчал. Девушка удивилась, хотя подумала что тот просто не услышал. Он достал запечатывающие свитки и достал из них еду, плед, и гитару. Сумире вновь удивилась. — Присаживайся, специально взял для тебя. — Шинки указал на место рядом с собой, в то время как настраивал инструмент. — А ты что, ещё и на гитаре играть умеешь? Ты никогда не говорил. — Я так, увлекаюсь немного. Но, тебе сыграю кое-что. — девушка уселась поудобнее рядом с парнем, их волосы и одежда развивались на ветру, в горах он более сильный, потому Сумире стало холодно. — Вот, держи, знал ведь, что замёрзнешь. — Шинки протянул ей свою кофту, и вновь взялся за инструмент, девушка смотрела на него завороденными глазами и он начал: — С восемнадцатилетием тебя, Сумире «I Don't Want to Miss a Thing»

I could stay awake just to hear you breathing Watch you smile while you are sleeping While you're far away and dreaming I could spend my life in this sweet surrender I could stay lost in this moment forever Every moment spent with you is a moment I treasure Don't wanna close my eyes I don't wanna fall asleep 'Cause I'd miss you, baby And I don't wanna miss a thing Lying close to you feeling your heart beating And I'm wondering what you're dreaming Wondering if it's me you're seeing Then I kiss your eyes and thank God we're together And I just wanna stay with you In this moment forever, forever and ever I don't wanna close my eyes I don't wanna fall asleep 'Cause I'd miss you, baby And I don't wanna miss a thing 'Cause even when I dream of you The sweetest dream would never do I'd still miss you, baby And I don't wanna miss a thing       Всё это время Сумире сидела и заворожено смотрела на своего спутника, она не могла поверить, что его голос с характерной хрипотцой, будет звучать так… сексуально? Она засмущалась от собственных мыслей и покрепче обняла игрушку, которую парень выиграл для неё на фестивале. — Ну, как тебе? Надеюсь, я не так плохо звучу. — Что ты! Ты очень красиво поёшь и играешь. Мне очень, очень нравится! Красивая песня. — Правда? Хех, значит, не так уж я и плох. Спасибо. — они просидели в тишине ещё какое-то время, пока становилось всё холоднее, и вновь, в ночной тишине прозвучал низкий голос Шинки. — Сумире, моглу ли я, кое о чем тебя спросить? — Да, конечно, что такое? — Слушай, а ты с Боруто, ну, в близких отношениях? — Что? Нет! Ни за что. Того раза мне хватило, чтобы убедиться, что он не тот, кто мне нужен. А, почему ты спрашиваешь? Неужто думал, что у меня с ним что-то есть? — Нет, но тогда, при нашей первой встрече я понял, что ты далеко не равнодушна к нему. — Была не равнодушна, была, Шинки. — Хорошо, тогда, использую право на следующий вопрос. — Хорошо, я тебя слушаю — А как ты относишься ко мне? — К тебе? Ну, как к другу, очень близкому другу, Шинки. А что такое? — Да вот, просто я хотел бы сознаться тебе в своих, не очень дружеских чувствах. — парень приблизился к девушке, а та, в свою очередь, вжалась в дерево. — Что? Ты о чём? — Да о том, Сумире, что ты мне не безразлична. — он взял её за подбородок, и, смотря в её глубокие фиолетовые глаза, сказал уже очевидную, но невозможную вещь — Не уж-то ты ещё не поняла, Сумире, я люблю тебя, далеко ни как друга. Но всё болялся тебе признаться в этом, ведь думал, что у тебя есть Боруто. Ты мне интересна, как девушка. Я люблю тебя всем сердцем, Сумире, с того самого дня, когда мы встретились, с того момента я понял, что моё сердце занято тобой. Скажи же и ты мне, любишь ли ты меня? — девушка медлила с ответом. Для неё это было так неожиданно, что слова просто застряли в горле. Она так долго таила их, так сильно старалась подавить, что сейчас и не знала, что сказать. В один момент Сумире просто заплакала. Шинки не на шутку перепугался, он отдернул руки от дерева, на которое облокачивался во время признания, тем самым отпустив девушку, и придерживая ладонями щеки, начал нервно спрашивать: — Сумире, в чём дело? Я сделал что-то не так? Только скажи, я исправлюсь! — Н-нет, Шинки. Всё хорошо. Только я… Я просто не ожидала что ты скажешь это. Я… Я просто так счастлива! Кажется, я самая счастливая на этой планете! — Правда? Тогда… Тогда я тоже самый счастливый! То есть, твой ответ — да? — Да, Шинки. Да! Да! ДАДАДАДАДАДА! — девушка набросилась на шею парня, тот приобнял её за талию, и они прокружились, радостно смеясь. Когда же наконец остановились, то не могли остановить смех. Они были счастливы и ничто не могло этому помешать. Внезапно, когда эти двое остановились, стали долго смотреть друг другу в глаза. Одна выглядывала в них бездонную глубину лесов, в которых тонула её любовь к нему, а другой выискивал в блестящих фиолетовых глазах всю ту же любовь, и оба поняли, что сейчас идеальный момент для их первого в жизни поцелуя.       Они медленно приблизились друг к другу, словно проверяя, готов ли партнёр к этому шагу, но наконец, губы этих двоих сомкнулись. Их языки сплелись в страстном поцелуе, в огненном танце, что распалял их обоих. Руки девушки обхватили шею парня, а его, в свою очередь, сомкнулись на её талии. Возможно, ещё бы немного, и эти двое придались жаркому танцу любви, но девушка прервала и без того долгий поцелуй. Парень томно смотрел на неё, и вновь полез с поцелуями, в свою очередь Сумире стала отталкивать его, не сильно упираясь в лицо, Шинки был начтойчив потому, из-за этого краска на его лице размазалась. Наконец, он смог остановить свой пыл, и вновь посмотрел на возлюбленную. Та лишь, запыхавшись, приложила палец к его рту, и сказала — Не наглей, Шинки. На сегодня хватит. — Ну ладно, ладно. У меня будет ещё много возможностей. — после этих слов девушка снова залилась краской. Внезапно у парня зазвенел телефон. Это была напоминание, посмотрев на часы, он увидел, что уже 22:45. — Чтож, принцесса, у нас не так много времени. Не хочешь полетать? — Полетать? Ах, чтож, я не против. Только нужно собрать здесь всё. — Конечно, уже. — Шинки вновь убрал всё в свиток. Далее, убрав свиток в карман, он образовал крылья, он протянул девушке руку. Та с радостью протянула её, а парень, обхватив её талию руками, взмыл в небо.       Они опустились через пару улиц от дома Яманака. Оставшееся время они решили провести вместе, побыв ещё немного наедине друг с другом. Они, держась за руки, мирно прогуливались по улицам Конохи, обсуждая всякую ерунду. Наконец, показался дом опекунов девушки и влюблённые отпустили руки. Парень постучал в дом и почти сразу же ему открыла женщина с блондинистыми волосами. — Ну надо же, Шинки. Минута в минуту, ровно в 11. Вот за это ты мне и нравишься — Сай похлопал парня по плечу, и с гордостью сказал — молодец. — Естесственно, ведь я обещал ровно к 11. Не могу же я нарушить данное обещание. Это не очень хорошее качество для каге. — парень общался так, словно ничего не было у того обрыва. — Конечно-конечно, я всё понимаю. Сумире, пойдём в дом. — Пока, Шинки! — До свидания, Сумире — они словно пожирали друг друга глазами, в последние секунды встречи. Им хотелось продлить эти миллисекунды, но это было, невозможно. Всё это улетучилось, как только закрылась дверь дома. ---       Девушка вспоминала её самый счастливый день рождения со слезами, ведь именно здесь, где начались их отношения, она их и закончит. Волосы, которые он так любил, уже обрезаны, могилу она посетила, а значит, её уже ничего не держит. Вид всё такой же красивый, а внизу пугающая пустота, в которую она вот-вот шагнет. Простившись с мыслями, она подходит ближе и ближе, последний шаг и всё должно закончиться… --- Парень ковылял по одинокой безжизненной земле. Его нога была подвязана какими-то двумя досками, что являлись обломками старых деревянных построек, ведь конечность была сломана. Руки тоже еле функционировали, но его единственной мыслью было то, как бы поскорее добраться до деревни Листа. Он нёс на себе тяжёлую ношу, не только от звания наследника престола в деревне Песков, но и старшего брата, обязующегося беречь брата младшего, а также командира отряда, для которого он являлся вторым братом и ручался за их безопасность. Парниша делал переодические остановки, он не мог в таком состоянии долго нести брата, но знал, что обязан поторопиться, иначе, может быть уже слишком поздно. Он пересиливал себя, свой ослабленный переломанный организм, он знал, что должен сделать это ради будущего деревни, ради будущего самого Шикадая. Наконец-то, издалека виднеются ворота скрытой деревни. Вот она, уже совсем близко. Там капитан отряда видел соратников, видимо собирающихся за ними с Шикадаем… Тут он понимает, что его спина не выдержит, а также, чувствует что-то странное позади себя, и опускает Шикадая на землю. «Сейчас, Шикадай, потерпи. Сейчас нам помогут. Ещё несколько метров… Ещё немного… Ещё чуть-чуть…» И вдруг, тело пронзает холодный клинок.       Спасательный отряд собрали как подмогу для Шикадая и Шинки. Сумире также не могла остаться в стороне. Едва ли они выдвинулись от ворот, как увидели вдалеке два силуэта, изначально показавшиеся довольно знакомыми. Отряд поторопился к ним и девушка увидела ужасное. Её возлюбленный, его конечности были будто сдавлены прессом, смяты в гармошку, едва ли он мог не то что перетаскивать Шикадая, но и самостоятельно передвигаться, с такими-то ранами. Тут на долю секунды можно было увидеть тень, за спиной Шинки, но никто даже предупредить его не успел, как тот человек пронзил его грудь своим клинком. Это был последний удар для него, кровь хлынула изо рта, а сам юноша в бессилии упал на колено, а позже и вовсе рухнул на землю, рядом с Шикадаем. Ребята было бросились на нападавшего, но неизвестный простым движением отбил всё их атаки. — Мне от вас уже ничего не нужно. Так понимаю, свиток уже в деревне, верно? Тогда всё уже бесполезно. — с этими словами он развернулся и пошёл туда, откуда пришёл. Боруто собрался напасть на него, но тот лишь указал на раненых и ехидно заметил, что сейчас им лучше позаботиться о них. В тот момент Сумире уже осматривала раненого и поддерживала его жизненные функции. И лишь она различила еле слышимый шёпот пострадавшего — Сум-Сумире… Шикадай, быстрее… — Шинки, я… я не могу… — Быстрее черт возьми, спасай его! — Шинки… Только ради тебя. — девушка переключила все свои силы на парня лежавшего рядом. Украдкой она увидела как юноша, что ранее попросил об одолжении, улыбнулся уголками губ. Он был счастлив, не подозревая, как же ей было больно. Он был для неё больше, чем просто знакомый из Суны. Её сердце разрывалось на тысячи мелких кусочков, но она не могла, не хотела ослушаться просьбы дрожайшего друга. По её щекам катились крупные слезы. --- — Сумире! — едва ли девушка успела почувствовать тяжесть тела, её хватает за талию человек со знакомым голосом. Подняв взгляд на него, она увидела брата. Запыхавшегося, с крайне обеспокоенным видом. — Сумире, черт возьми! Что ты творишь?! — Иноджин… Ты ведь всё понимаешь, да? — Понимаю? Да! Понимаю! А ещё понимаю, что ты решила оставить нас так нагло и низко из-за какого-то там парня. — Он не какой-то! Он почти что мой жених! Да и вообще, ты даже не представляешь, как я любила его. Я не могу без него! — А о нас ты подумала? Обо мне, о матери? Об отце, в конце концов. Ты — один из самых ценных кадров, ты член нашей семьи, Сумире! Ты ещё и врач, должна понимать, какие у него были раны. — Именно, Иноджин, я врач! Я знала какие у него раны! Я знала как их лечить, но не сделала этого! Я просто не сделала этого, ты понимаешь?! Я могла его спасти! А в итоге в его смерти виноватиа я! Я! Я!!! — девушка залилась рыданиями, уткнувшись в плечо брата, он же принялся успокаивать её, поглаживая по голове, и мысленно молился богам, что успел добежать, не промедлил ни секунды. — Ты ни в чем не виновата, Сумире. Я прекрасно знаю этого упрямца, это он сказал тебе лечить Шикадая, а не его. Тот ещё баран, умеет упираться, когда не надо. Но этим поступком он спас обе деревни. Ты прекрасно это понимаешь. К тому же, я не думаю, что он хотел бы, чтобы ты ушла вот так вслед за ним. — парень достал что-то из-за пазухи и накинул на сестру. Глянув на ткань, она поняла, что это рубашка Шинки, которую он в очередной раз забыл у них дома. — Он сражался в том числе и за тебя, за тебя, Сумире! Он ценой своей жизни сражался и помнил о тебе в любой период жизни. Уж поверь мне, я знаю. Поэтому успокойся, пойдём домой. — Но Иноджин… — Я всё сказал. Я не позволю, чтобы труды моего товарища пропали зазря. Ты сейчас пойдёшь домой и будешь жить дальше, ради него, ради Шинки! Ты меня поняла?! — Да, я поняла тебя, братец. — немного помедлив, девушка накинулась на брата с объятьями. Она будто протрезвела. Ей словно открыли глаза, она поняла, что будет жить, ради него, ради Шинки. Он всегда хотел, чтобы она стала замечательным медиком, поэтому она осуществит эту мечту, ради него, ради её Шинки. Она всегда будет хранить память о нём в своём сердце.

***

— Скажите уже, что с Шинки?! — Примите мои соболезнования, ваш друг скончался практически наместе. — двое людей замолчали. Они не хотели верить в услышанное, им хотелось, чтобы всё это оказалось страшным сном. Когда врач отошёл, Йодо словно потеряла опору под ногами, и медленно начала падать на колени. Благо, рядом был её единственный оставшийся сокомандник, он поддержал её и не дал упасть. Однако, девушка уже чуть ли не билась в истерике, вырывалась из объятий, своё красное, с потекшей тушью лицо она закрывала ладонями, словно больше не хотела видеть этот мир. Арайя пытался поддержать её, но понимал, что скоро не сдержится сам. Он только что потерял друга, практически брата, и всё это по его вине. Всё это из-за его слабохарактерности, нерешительности и ущербности. Он виноват в его смерти, он должен был заступиться, а не соглашаться с этим упрямцем. В его смерти он винил исключительно себя. — Йодо, пожалуйста, перестань. Так его уже не вернуть. Нужно просто принять это и… — Нет! Это всё ты виноват! — девушка поднялась и с криками накинулась на парня — Это всё ты! Ты! Ты! Тытытытытытытытытыты! Это всё из-за тебя! Если бы ты тогда остался с ним, может, он и не погиб бы! Ненавижу тебя, ненавижу! — Йодо стремительно убежала из больницы, оставив напарника в гнетущем одиночестве. Он ещё какое-то время безмолвно стоял, но не выдержал и, осев на пол, беззвучно зарыдал. Он только что лишился и друга, и брата, и, вдобавок, сестры.Безысходность давила на парня неподъемным грузом, вся жизнь потеряла смысл в один момент. Его повязка на глазах промокла от слëз. Он вспоминал все те непринужденные моменты, что троица провела вместе. Все, от начала их пути, до злополучного конца. ---       Стоя на кладбище, когда уже после захоронения все расходились, он еле смог оттащить от могилы Йодо, вместе с Гаарой, в этом ему помог Шикамару, но позже, сам остался на пару слов — Шинки… Если бы я был хоть чуточку смелее… Если бы я мог возразить тебе тогда… То хотя бы погиб вместе с тобой. Я бы не испытывал то безумное чувство вины, ложащееся на меня неизмеримым грузом, Шинки. Но, не волнуйся, я позабочусь тут обо всех, о Йодо, о дядюшке Канкуро, о Гааре — сама и о Сумире. Я позабочусь о твоих марионетках, о твоём мастерском месте, о твоей карьере кукловода. Я помогу им не скиснуть здесь, и сам не забуду тебя. Будь спокоен. — парень стряхнул немного песка, навеяного песчаной бурей, и благополучно проследовал к дому. --- — Йодо, сестра, если ты не хочешь этого, то не нужно соглашаться — в комнате стояли брат и сестра. Девушка примеряла свадебный наряд, что сопутствовалось не очень радостным её лицом, а парень, видя это, отговаривал её. — Ты же сама понимаешь, что не будешь счастлива с ним. Так зачем эти пустые жертвы?! — Ты не понимаешь, Арайя. Это нужно на благо деревни. Если Гаара — сама считает, что это необходимо, значит так оно и есть. — Нет, это ты не понимаешь. Речь идёт о твоей, ТВОЕЙ жизни. Не Шикадая, не казекаге сама, а о твоей! И я, как твой брат, не могу спокойно смотреть как ты переступаешь через себя ради этого, Йодо! — Послушай, я — единственная достойная кандидатка на роль невесты, тем более что являюсь единственной, пусть и приёмной, дочерью предыдущего главы деревни. Поэтому это, можно сказать, не обсуждается. — Я не думаю, что господин Гаара не согласится изменить это ради твоего же блага. Он уже потерял одного воспитанника, наврятли он захочет угробить и твою жизнь, если, конечно, не поехал на почве трагедии далеко и надолго к духам песка. В общем, я запрещаю тебе выходить замуж за него! — Хватит! Прекрати! Не срывай мою свадьбу, мои планы, не разрушай мою жизнь окончательно! — девушка бросила платье на кровать и со слезами выбежала из комнаты. Парень снова остался один, стоя напротив зеркала, снова он увидел в нём лишь подонка, в который раз разрушающего семью изнутри. — Кхм, кхм. — раздался голос сзади. Обернувшись, парень увидел своего учителя на пороге. Он постучал по дереву, для привлечения внимания, и прошёл внутрь. — Слушай, Арайя, ты не думаешь, что перегибаешь палку? — Перегибаю? Да я скорее этого Нара перегну! Какого чёрта он берёт её в жены против воли?! Я не могу позволить, чтоб моя сестра была несчастлива! — А кто тебе сказал, что за неё решили Шикадай или Гаара? Она сама предложила Нара свою кандидатуру, а он и согласился. — Что…? Как это так… сама… — А вот так. Просто, видимо, тебе она ничего не сказала, чтобы ты не начал ещё сильнее и напористей её отговаривать. — Нет, она не могла! Как она могла сама пойти за нелюбимого? — Да обыкновенно. Йодо всегда была жертвенной, даже в детстве, сейчас она просто хочется выплатить этот долг и перед тобой, перед Шинки, Гаарой. Ты ведь несколько лет следил за тем, чтобы её не затоптали на улице, выполнял долг старшего брата. Также как и Шинки, он стал защищать вас обоих. Только вот, после его смерти ты взял на себя эту ответственность вновь, верно? Просто я вижу, как твои плечи гнуться, под этим грузом ответственности. Ты не можешь вынести его. Ты слаб. Ты чувствуешь это. Ты понимаешь, что не можешь справиться с этим. — Да! Да, да, да! Я понимаю это! Я понимаю, что не могу вынести этого груза, в отличие от Шинки. Я… Я просто хочу защитить её. Я, как старший брат, обязан делать это. Нас бросили родители, но я не имею права делать это! Я обязан защищать её до конца, во что бы то ни стало! — Арайя — мужчина подошёл к воспитаннику и приобнял того за плечи — Ты никому уже ничего не должен, понимаешь? Вы с Йодо уже давно не на улице. Вы в безопасности, у вас есть крыша над головой, еда. Сейчас вам нужно заботиться о вашей жизни лишь на миссиях, а не на постоянке. У тебя уже нет такого долга старшего брата, ясно? — Нет. Не ясно. Я не могу оставить её. Я не могу наблюдать за тем, как она ломает свою жизнь! — Да пойми же ты! Она сама в праве устраивать свою жизнь! Она, если ты вообще знаешь, когда то была влюблена в Шикадая, да и сейчас, наверно, не равнодушна, просто волнуется перед таким событием. Поэтому, хватит так тотально контролировать её. Просто дай ей прожить её жизнь как она того хочет. Нужно вмешаться лишь когда она просит, или же она очевидно в опасности. Но ты же понимаешь, что это наш родственник, он не обидит её, не решится. — парень ничего не сказал, только лишь откинул от себя руки Канкуро и молча ушёл. ---       В день свадьбы. Арайя даже не заходил к сестре. Он присутствовал лишь на церемонии, там его сестра была счастлива. Неподдельно счастлива. Видимо, и правда стоило отпустить её из-под своего крыла на волю. Парень понял, что Канкуро был прав, уже давно стоило отпустить всё это. Весь этот долг, вину, отработку за любовь родителей, всё это он взвалил на себя. А давно пора бы отпустить. Но сейчас, его сестра была так счастлива, потому, он хотел увидеть это намного чётче. Парень снял маску с глаз, пока этого никто не видел, и наконец во всей красе узрел её улыбку и смог улыбнуться ей в ответ.

***

      Шикадай лежал в палате, потрясённый смертью брата. Он приехал как раз вовремя, и успел до подъема в больнице, но никак не мог прийти в себя, не каждый день день узнаешь о гибели брата, тем более, теперь парень винил в этом себя. Ведь его же брат спасал его, жертвовал своей жизнью ради него, а он… Даже не помнит этого. Почему он такой неблагодарный? Неужто не может нормально почтить память о брате? Он так наивно подозревал, что он жив, что спит в некогда своей комнате, под надзором Пятого, что добровольно-принудительно заставил его пожить на время восстановления у него. Внезапно, вспомнив лицо того, кто убил его брата, он почувствовал странное ощущение в груди, словно желал отомстить за него. Кажется, его сердце наполнилось обидой и местью, он поклялся сам себе, что отомстит за дорогого брата. Он свершит месть во что бы то ни стало. ---       Уже будучи каге, ему доложили о примерном местоположении монстра, что так бесчеловечно убил его брата. Он с командой незамедлительно выдвинулся туда. С ним были Арайя и Йодо с парой джоунинов. Пусть он и переживал за них, те настояли на своём решении пойти за каге. Они не могли допустить решения правосудия без них. Достигли пещеры они быстро, можно сказать, за минуту. Шикадай пошёл первым, ради того, чтобы не подвергать друзей опасности и, идя по длинному коридору, выяснял, есть ли по периметру ловушки. Ничего не обнаружив, он позвал остальных. Они все спокойно продвинулись по пещере, пока не дошли, видимо, до укрытия этого самого мужчины. У него отсутствовала рука и была повреждена нога. Видимо, Когда-то его кто-то знатно потрепал. — И так, на счёт три врываемся и атакуем, ясно? — шёпотом вещал Шикадай. Он показывал на пальцах, три, два, один, и они врываются, нападая на человека. — Хах, а вот и вы. Ну кто же так нападает, а? — тут же он откинул всех разом. Даже с одной рукой он был очень силён и опасен, так расценил обстановку Шикадай. — Не думай, что сейчас мы не сможем справиться с тобой! Поверь, я не оставлю убийство Шинки на самотёк! — Как наивно, юная дама. Поверь, если уж я победил того вашего друга, то вас просто раздавлю как букашек. Вы ведь пришли сюда, чтобы отомстить за него, да?! Ну чтож, нападайте! — ребята вновь набросились на него, отвлекая внимание, дабы Шикадай смог захватить его тенью. Весь их план шёл к успеху, всё шло как надо, как по шаблону, только вот, в последний момент, Абуто, словно насмехаясь, откинул их всех как детей, а Шикадая вынес одним ударом на улицу, завалив вход камнями. — Ну, вот и снова я один на один с противником. Сильным противником. — Ты добивался именно этого? Почему? Зачем? — Да потому что хочу закончить начатое уничтожить то, ради чего бился тот храбрый воин. — Это он лишил тебя ноги и руки? — Хах, а кто же ещё?! Только тот мой противник был способен на такое! Больше никто не смел даже дотронуться до Абуто Ято — грозы степей и лесов! — Надо же, какое прозвище себе придумал. Наверное, благодаря убийству Шинки его получил? — Именно! Ты прав! Только убийство великого будущего Казекаге не хватало для присвоения мне собственного титула! — То есть, ты устроил всё это ради того, чтобы получить какой-то дурацкий титул?! — парень из лёгкого недоумения, стал переходить на яростные расспросы. — Значит и свиток тебе не был нужен?! Всё это ты устроил ради убийства моего брата?! — Абсолютно верно! А ты такой же догадливый, как и он. — Не прощу… Не прощу! — Шикадай накинулся на мужчину с оружием. Одна атака, две, три, но всё бесполезно. Какие бы виртуозные техники тенями он не исполнял, он не задевал отступника. — И это всё, на что ты способен? Мда, твой брат был намного лучше. Он думал головой, а не руководствовался исключительно эмоциями. — Это ты, довольно невнимателен. Лучше бы тебе внимательней посмотреть по сторонам — но было поздно, противника со всех сторон крепко обхватила тень, начав душить. — Ну, как тебе? Нравится, сволочь?! — Хах, Наконец-то я вижу в твоих глазах то, что увидел и в его. Это ненависть ко мне и самоотверженность. Эта страсть защитить то, что тебе дорого. — Что? Что ты несёшь?! О ком это ты?! — О твоём брате, о ком же ещё. В его глазах я увидел то, что не мог увидеть ни у кого до этого. — Не думай, что я растрогаюсь из-за такого признания. Я не прощу тебе смерть брата, ни за что. — Я и не думал. Наоброт, я ждал тебя. Когда же ты наконец наберёшься смелости отомстить мне, за столь горькую для тебя утрату. Я хотел чтобы именно ты закончил мой век. Никто не мог достойно завершить его, кроме тебя. И я верил в это до сегодняшнего момента. — Я? Почему же именно я? — Да потому что ты — тот кого он защищал. Никто ещё, из тех кого я встретил, не сражался за кого-то, а не только ради себя. Потому, прошу. Я хочу перед смертью видеть именно эти глаза. — Чтож, как скажешь. — в тот миг Шикадай сдавил тени и они пронзили тело Абуто насквозь. ---       День свадьбы. Шикадай ждал свою невесту, свою прекрасную и единственную Йодо. Он знал, что она не была до конца счастлива. У них был разговор об этом, но девушка заверила его, что просто волнуется. И Шикадай верил, по крайней мере пытался. И вот, перед ним она — его непорочная красавица, Роза пустыни. — Ну что, ты готова, Йодо? — Да, я готова, Шикадай. — У тебя всё ещё есть шанс отказаться. — Ни за что. Я так долго добивалась тебя, я просто не могу упустить этот шанс снова. — Ну, если ты уверена и счастлива, то счастлив и я, моя принцеса пустыни. — двое взялись за руки, и, отворив дверь, прошли в зал церемонии. Это был их первый и последний шаг на пути к освобождению от прошлого и появлению из совместного будущего.