3.

      Презентация, над которой трудилась толпа мозговитых ответственных людей во главе с Разумовским за долгие сроки, должная стать одним из знакомых событий, конечно, стала таковой, но совсем не по тому поводу, по какому хотелось изначально, и определённо прошла не по плану, особенно под конец. Но жизнь продолжалась и после. И самое пугающее, что на фоне неожиданных, двух практически аналогичных смертей, друг за другом поразивших весь город. Петербург потрясли новости о взрыве на Васильевском острове, где заживо сгорел избежавший на пару недель наказания Кирилл Гречкин, а следом также при пожаре, но уже в здании «Росгарантбанка», погибла его владелица Ольга Исаева. Хотя, казалось бы, совсем недавно новостные ленты пестрили статьями исключительно об обманутых вкладчиках и прочих махинациях. И убил обоих не просто преступник и маньяк, а «Чумной Доктор», решивший в одиночку и подобным образом вершить правосудие. И эту идею стали поддерживать и новые так называемые последователи, что на волне новостного бума стали множиться в геометрической прогрессии. Над Петербургом нависла явная угроза.       «Привет, нам нужно встретиться. Это важно».       В пятницу вечером София неожиданно получила от Юли сообщение с предложением встретиться, причём, скорее, в ультимативной форме. Смирнова в тот момент, проматывая их раннюю переписку, испытала на себе невольные первые позывные тревоги. Зачем той неожиданно потребовалось встречаться? После известных событий они не то, что не виделись, но даже не списывались, а тут… Прикинув, она предположила, что это может быть как-то связано с возможным расследованием, куда буквально без мыла естественным образом могла залезть Пчёлкина, с такими-то местными событиями. Прошло несколько минут раздумий, прежде чем поставленная перед фактом подруга, параллельно продолжающая работать в относительно спокойной атмосфере в высотке «Вместе» плечом к плечу с обаятельным приветливым не только программистом, но и борцом за человеческие права, ответила журналистке:       «Хорошо, можем встретиться завтра, когда тебе будет удобно».       В нынешних реалиях хотелось максимально отдалиться от публичных мест массового скопления людей, потому, недолго думая, встречу решили организовать прямо дома у Смирняги, в Приморском районе Петербурга. С самого утра девушка была как на иголках, периодически поглядывая на часы, ждала, когда же этот момент настанет. И вот, около двух часов дня на всю небольшую уютную однокомнатную квартиру разразился дверной звонок.       — Привет, моя дорогая, — Юля с порога потянулась к подруге, и они заключили друг друга в тёплые объятия. — Давно не виделись, скучала по тебе.       — Я тоже соскучилась, — произнесла вполголоса, нехотя отпуская девушку из своих рук, и с приглашающим жестом отошла в сторону. — Проходи.       Закрыв дверь на все возможные замки, Смирнова проводила Пчёлкину на кухню, где уже кипел электрочайник. Всё-таки, за чаем разговор должен был пройти в более спокойной атмосфере. По крайней мере, так очень хотелось думать.       — Соф, я знаю, как тебе нравится твоя нынешняя работа, и понимаю, что моя просьба может показаться тебе чем-то из ряда вон выходящим… — та начала осторожно, прямо-таки издалека, присев за небольшой стол. После таких формулировок обычно можно начинать пугаться и накручивать себя, что, собственно, и сделала София.       — Что случилось? — в голосе её, наливающей им в кружки кипяток, открыто звучала нота нервозности, тотчас передавшаяся и журналистке. — Не тяни давай.       — Эм… в общем, я прошу тебя последить за Разумовским, — выпалила та почти что скороговоркой и потянулась заправлять алые волосы за ухо. Сейчас она ожидала какой-либо реакции, скорее всего, даже резко негативной, но подруга пока только молча поставила чайник обратно на подставку. Выждав ещё пару секунд, Юля, всё же, решила добавить, глядя в спину на деле остолбеневшей Смирняги. — Возможно, ты услышишь какие-нибудь подозрительные разговоры или найдёшь у него какие-нибудь документы, а может…       — Так вот каким был твой долгоиграющий план с моим трудоустройством… — будто разочарованно протянула Софи и, развернувшись, упёрлась ладонями в край кухонной тумбы. — И ты думаешь, он причастен к смертям Гречкина и Исаевой?       «А вот и реакция…»       Тогда Юля прекрасно понимала, что явно делает что-то не то, и внутренний голос подливал масла в огонь настолько, что сама не выдержала и чуть повысила голос:       — Послушай, я ведь не думала два месяца назад, что такое произойдёт! — к счастью, замеченный поблёскивающий взгляд напротив отрезвил, и продолжила тише. — Мне повезло, и я нарыла кое-какую информацию у одного мента насчёт Чумного Доктора, но её недостаточно, а ты теперь ближе всех к Разумовскому. Он же программист, наверняка и хакер сотого уровня! В конце концов, в его руках, как минимум, огромная база данных пользователей целой многомиллионной соцсети. Да и трансляция этого поехавшего с огнемётами была через «Вместе».       — И что? Ты сейчас серьёзно? — уже будучи на взводе, резко оттолкнулась от тумбы и уселась за стол, подле девушки. — Думаешь, если он каким-то образом связан с этим сжиганием, то будет таскать с собой подозрительные бумажки и светить ими? Даже рядом со своим помощником, которому едва ли доверяет.       — Ну а вдруг! — снова выпалила с нервной усмешкой, после чего заметно усмирила тон и мягко коснулась её плеча. — Соф, ты единственное, что у меня осталось. На тебя вся надежда, помоги мне. Тут явно что-то нечисто.       Они сидели в глухой тиши кухни, практически друг напротив друга: в глазах Пчёлкиной, подпирающей подбородок ладонью, читались мольба о помощи и последняя надежда, на лице же поджавшей губы Смирновой во всей красе расцвела паника.       — Я… я… — залпом выпив половину ещё не совсем остывшего чая за раз, выдохнула с тяжестью на сердце, — я попробую.       Можно было подумать, что на пути Софии в реальном времени неожиданно встала чёрт знает откуда взявшаяся дилемма, как огромный камень на перепутье, разве что без третьего варианта на выбор. С одной стороны, ее просила о помощи лучшая подружка и не абы в чём, а в таком резонансном расследовании! Неожиданная возможность вновь почувствовать себя реальной журналисткой, коей числилась, в последнее время, только по документам из университета. А по другую сторону стоял начальник, известный ей от силы полтора месяца, но который в теории, возможно, не напрямую, может быть связан с ужасными случаями сжигания богачей в Петербурге.       Какая речь может идти о каких-либо подозрениях? Она проработала непосредственно с ним уже достаточно времени, чтобы они друг к другу, что называется, притёрлись. Да и отрицать то, что общество компьютерного гения с яркими рыжими волосами ей было гораздо приятнее, нежели жизнь до того сумасшедшего поступка с первой поездкой в башню «Вместе», и вовсе бы никогда не стала. Иногда, исключительно в своих мыслях, начинала даже сравнивать его с солнцем в этом вечно пасмурном городке, и заканчивалось это обычно незаметным приступом смущения. Что касалось Волкова, то и он в поле зрения девушки оставался стабильно хладнокровным и спокойным. Вот в поведении этих двоих она вообще ничего сверх не заметила. Ну, пожалуй, однажды они перекинулись парой фраз, когда Сергей листал новостную ленту через телефон на огромном экране на стене в своём кабинете, мол, наконец-то справедливость восторжествовала, так и надо и гаду Гречкину, и Исаевой, и продолжали в том же темпе работать.       Возможно, трудись Софи сейчас в полиции, как ее небезызвестный отец, вместе с Игорем Громом, она бы тоже стремилась раскрыть эти преступления, возможно, связала бы услышанные крики Разумовского с убийствами, но она не была такой. Она ушла из отдела в первый же месяц, не выдержав тамошней давящей атмосферы и режима в целом, а заодно и зареклась связывать свою жизнь с охраной общественного порядка в масштабах города. И, всё-таки… почему было так сложно решиться на слежку? Программист для нее никто. Или же…?       Минута молчания определённо затянулась, никакие звуки не смели прервать задумчивых, морально измученных девушек. Разве что скоро в кромешной тишине прозвучало хоть и ещё уверенное, но на подсознательном уровне, где-то глубоко, уже пугающее саму Смирнову еле слышным низким голосом:       — Я постараюсь что-нибудь узнать, — пальцы одной руки непроизвольно сжались в кулак, неглубокие следы от коротких ногтей отпечатались на ладони. — Только если он действительно с этим связан. Только ради тебя.

***

      Последний разговор с Пчёлкиной, несомненно, оставил в Смирновой сильный отпечаток и ещё долго не выходил из головы вместе с данными обещаниями. Вместе с тем и работу никто не отменял, от которой теперь не так уж приятно на душе, как прежде.       Этим утром её путь в высотке начал пролегать от пиар-отдела, где сидела пара-тройка спецов, работающих, в отличие от остальных, не на удалёнке. Они чуть ли не с порога всучили помощнице сравнительно небольшую стопку бумаги А4. Как выяснилось чуть позже, стоило Софии просмотреть несколько листов, те были исписаны планами свечения Разумовского в прессе и на публике в ближайшее время, дабы прикрыть личными появлениями небольшой косяк со статьёй про Гречкина размером с огромный виртуальный мобильник.       — Держи, Софа! — довольно заявил ей один из главных пиарщиков, на ходу пережёвывая свой завтрак в виде бутерброда, и с глухим звуком приземлил пачку бумаги в руки. — Это всё — Разуму, можешь относить.       — Куда относить-то? — утром понедельника, честно говоря, она ещё тяжко соображала. В ответ от парня получила гримасу с ухмылкой и красноречиво приподнятой бровью.       — Соф, с добрым утром. Ну куда? — с его губ слетела будто бы издевательская усмешка, и он показательно, толсто намекая, задрал голову. — Наверх, он явно у себя в кабинете.       — Ой-ой-ой, спасибо за наводку. Даже не знаю, что бы я без тебя делала, — недолго думая, передразнила, наморщив нос, и направилась к выходу из зала, впрочем, в дверях не преминула накинуть сарказма противному работничку. — Смотри не зазнайся, Саня, от своего великого ума.       От пиар-отдела, невольно зевая, Смирнова направилась туда, куда редко приближалась по своей воле, хотя свой закуток был на том же этаже — к кабинету начальника со стеклянными дверями. Приблизившись к ним после поездки в лифте, сначала заглянула через них и удивлённо узрела почти нечто: миллионер и филантроп мало того, что ещё не сидел за своим рабочим интерактивным столом весь в делах, так и вовсе видел сны, растянувшись на диване посреди комнаты в серых штанах, белой оверсайз футболке и подминая себе под голову большую подушку. От узренной картины глаза Софи окончательно открылись, и сон как рукой сняло.       «Наверное, всю ночь работал, какие-нибудь коды писал… даже будить не хочется». Но пришлось, как минимум, сначала деликатным стуком.       — Серёжа, это я… — произнесла вполголоса, сделав шаг внутрь, после чего закрыла за собой дверь и остановилась на месте. Похоже, дальше её не пустили смущение и внутреннее чувство такта при виде просыпающегося с глухим стоном айтишника. — Прости, но утро добрым не бывает.       — О-о-о… это правда, — протянул постепенно пробуждающийся от услышанного сквозь пелену сна знакомого женского голоса Разумовский. Ещё немного повозившись, он, всё же, медленно поднялся и, щурясь от света, что проникал в кабинет через огромные окна, присел на краю дивана. — Работа ночью не проходит бесследно, — и, потерев глаза, взглянул на всё также стоящую на входе помощницу. — София, а ты чего так рано?       — Так уже одиннадцатый час, — серьёзно произнесла она, не спуская взгляда с парня, что спросонья встряхивал средней длины волосами. По правде сказать, узренное её даже умиляло — не каждый день увидишь Сергея таким… домашним. — Да и пиарщики нагрузили.       — Пиарщики, говоришь… — пробормотал он тихо, затем настолько резко ударил себя ладонями по щекам и вскочил на ноги, что девушка успела вздрогнуть от неожиданности. — Так, дай мне пару минут, — он с важным, но всё ещё сонным видом показал ей раскрытую пятерню, отчего Смирнова, прижимая к себе листы, не удержалась от улыбки, — и вместе с ними разберёмся. Момент! — и тут же ушёл куда-то вглубь — похоже, туда, где располагалась собственная ванная комната.       «Всё-таки, он тоже обычный человек, как все мы, также просыпает на работу. Даже если работа находится в том же здании».       Софи усмехнулась своим мыслям, прежде чем с интересом стала разглядывать помещение: в свете лампы неизменно висела «Венера», по периметру в стеклянных футлярах возвышались три стилизованные под античные во весь рост статуи и ещё несколько миниатюрных статуэток, позади стола располагался большой барельеф в том же стиле — все они отлично контрастировали с навороченным столом, компьютером, экраном во всю стену и, главное, четырьмя автоматами со снэками и газировкой. Собственно, комната символично олицетворяла собой если не всю, то большую часть многогранности её хозяина.       Осмотрев и про себя восхитившись увиденным, помощница хотела было присесть на диван, дабы спокойно дождаться готового к труду начальника, однако взгляд опередил и зацепился за чёрную папку, неожиданно всё это время лежащую на краю стола. Что-то несостоявшейся полицейской подсказывало, что у неё есть пара-тройка минут узнать, что это.       В зелёных глазах застыло удивление, стоило девушке увидеть, что, как минимум, написано на обложке этой самой папки. «Holt International» — красноречиво выведено узнаваемым шрифтом белого цвета.       «Я читала где-то, что они экспериментальное оружие производят, и при чём тут Сергей?»       В голову лезли пугающие домыслы, а руки сами потянулись узреть содержимое. Внутри оказалось ещё несколько листов с логотипом компании Августа ван дер Хольта и подписями Разумовского в придачу.              «…Найдёшь у него какие-нибудь документы…» — вдруг произнесла в воспоминаниях Пчёлкина, и ошалевшая от своей находки Смирнова резко полезла в карман джинсов за мобильником, пока на фоне, вдалеке, ещё доносился шум воды.       Душой она понимала, что не должна лезть в это, но данное подруге обещание заставляло делать обратное против воли самой девушки. На камеру телефона София, пока была здесь одна, успела зафиксировать не только саму папку, но и подозрительный договор на «усиление безопасности офиса», закреплённый подписью программиста. Закончив фотографировать, трясущимися руками умудрилась привести всё в порядок, закрыть папку и оставить её в плюс-минус том же положении на столе.       «Чего только ни сделаешь ради подружки», — саркастично, чувствуя, как из грудной клетки вырывается сердце, приговаривала София. Не хватало, конечно, добавить: «Браво!», в стиле покойного отца.       Сергей вернулся в свой «жилой» кабинет минут через десять. Уже без тени сна, посвежевший, в тёмно-синей рубашке и классических брюках, он застал помощницу на пуфике, рядом с диваном. Улыбаясь, она незаметно для него, с явной силой от нервоза, чуть ли не дырявя бумагу насквозь пальцами, сжимала план «отсвечивания» создателя «Вместе» на ближайших мероприятиях в окружении важных лиц города, местных и зарубежных селебрити.