Глава 9. Ты чокнутая!

… Denk nicht lange nach…

… Долго не раздумывай…

      Звуки начали пробиваться сквозь вату в ушах, Драко попытался открыть глаза, но веки казались налитыми свинцом, он слабо выдохнул и услышал торопливые шаги, а затем мягкое прикосновение к руке. Через некоторое время в голове прояснилось, и появились силы, Малфой распахнул глаза и обвёл взглядом незнакомую комнату. Приглушённый свет от лампы на столике у кровати раздражал сетчатку, сужая зрачок, Драко поморщился, проморгался и пошевелился. Что-то сдавливало грудь, он бросил взгляд на одеяло, прикрывающее его тело, поднял ослабевшую руку и потянул ткань вниз. Грудь пересекали бинты, сквозь которые просачивалась ярко-красная и такая чистая кровь. Воспоминания о произошедшем всплыли в сознании, и Малфой с выдохом откинул голову на подушки. Он выжил при нападении мантикоры! Салазар, да он везунчик! Смешок вырвался из его груди, когда до него дошло, что он жив, но мгновение спустя улыбка сошла с его лица, когда Драко подумал о своём напарнике. Уэбстер выжил? Чёрт, надеюсь, он не совершил чего-нибудь глупого.       Драко огляделся по сторонам, увидел свою палочку на прикроватном столике, сел в постели и опустил ноги на пол. Голова немного кружилась, раны на груди ныли, раздражённые движением. Дверь резко распахнулась, и в неё влетела молоденькая целительница в лимонном халате.       — Мистер Малфой, вам лучше лежать, — сказала она, подталкивая его обратно на кровать.       — Я в порядке, — хрипло произнёс он, целительница поджала губы и выгнула бровь. — Где мой напарник? С ним всё хорошо?       — Если вы про мистера Уэбстера, то с ним всё в порядке за исключением того, что он не спал все эти дни, и нам пришлось дать ему зелье Сна без сновидений, иначе бы он просто рухнул без сил.       — Дни? — вопрос вырвался с очередным хрипом в пересохшем горле.       — Вы были без сознания семь дней, мистер Малфой, ваш организм истощён. Вам нужно лежать, пока раны не затянутся, — она указала на бинты, пересекающие грудную клетку. — Целитель Фарух скоро подойдёт, пожалуйста, дождитесь его. В постели, — строго добавила она и направилась к выходу.       Малфой поражённо выдохнул и рухнул на подушку, семь дней в отключке… с ума сойти. Нарцисса, наверное, вся извелась. Вскоре его осмотрел целитель и сказал, что придётся провести в больнице ещё сутки, теперь, когда он пришел в себя, раны быстро затянутся, однако останутся глубокие шрамы. На это известие Драко лишь отмахнулся, его грудь и так уже была изуродована шрамами от Сектумсемпры, одним больше — одним меньше, не важно, главное, что он и Уэбстер остались живы.       К вечеру в палату ворвалась перепуганная, побледневшая Нарцисса и, хватаясь за сердце, начала причитать, что он мог умереть, так и не оставив наследников, отчего Драко стискивал зубы, стараясь не выплеснуть яд наружу и не сказать матери, что он обо всём этом думает. Вытерпев натянутый разговор с Нарциссой, Малфой уже собирался облегчённо вздохнуть, как вдруг в его палату с лёгким стуком вошла Офелия. На её лице было написано беспокойство. Увидев, что Драко сидит и выглядит здоровым, она облегчённо вздохнула, но тут её глаза наткнулись на Нарциссу, застывшую в кресле напротив больничной кровати, и она замерла.       — Мадам Малфой, какая честь, — Офелия натянула дежурную улыбку.       Драко почувствовал, как она напряглась. Увидев в глазах матери знакомый блеск, Драко и сам напрягся всем телом, проклиная Офелию, что она нашла такое неподходящее время для визита, и Уэбстера, который её не остановил, ведь он, засранец, знал наверняка, что Нарцисса примчится к нему. Мать Драко уже встала с кресла и улыбнулась гостье.       — Очень рада вас видеть, дорогая! Как поживает ваша maman?       — О, она в порядке, благодарю. Немного нервничает, что я задержалась в Каире, но не могла же я оставить своего благодетеля, — Офелия указала изящной ручкой на Драко, у которого, судя по выражению лица, свело челюсть от этих светских любезностей.       — Вы правы, Офелия, дорогая. Как замечательно, что пока меня не было, о Драко было кому позаботиться, — голубые глаза Нарциссы впились в серые радужки сына и он еле удержался, чтобы не закатить их.       — Что вы, я скорее только мешалась, — пробормотала Офелия, чувствуя неловкость от напора Нарциссы.       — Нет-нет, что вы, — миссис Малфой повернулась к Офелии и тепло ей улыбнулась. — Не буду вам мешать, молодые люди. Драко, я остановилась в Роял Палас, будь добр после того, как покинешь госпиталь, навестить меня, — она послала сыну взгляд, который обещал очередной долгий разговор, затрагивающий Офелию, и Малфой, сокрушённо вздохнув, кивнул ей.       — Да, мама, конечно, — натянутая улыбка не смутила Нарциссу, и она довольная вышла из палаты.       — Прости, я не думала, что в такой час здесь кто-то будет, — Офелия жалобно свела брови на переносице.       — Не бери в голову, — отмахнулся Малфой, откидываясь на подушки. — Она всё равно промывала мне мозги по поводу наследника, пока ты не вошла.       — Чувствую, теперь она объединится с моей матерью, и мы с тобой влипнем по самую макушку, — у неё вырвался нервный смешок и она, сложив руки на груди, уставилась в окно, закусив губу.       — Я буду держать оборону, — улыбнулся Драко.       — Матушка сегодня сообщила мне в письме, что лорд Гроннинген просит моей руки, — хмуро глядя в окно, произнесла Офелия. — Так что, думаю, эту битву ты выиграешь, потому что мама готова ответить согласием, — она повернулась к Драко с мрачным выражением на лице.       — Чёрт, — поражённо ответил Малфой. Он испытывал к ней сочувствие, но чем помочь, он не знал, в эту ситуацию попадают все чистокровные волшебницы рано или поздно. Обычно рано, но Офелия была крепким орешком, раз могла сопротивляться воле матери столько лет. — Офелия, мне так жаль.       — Не думай об этом, — отмахнулась она. — Я пришла, чтобы проверить, как ты, и попрощаться. Спасибо за эти чудесные дни, я почувствовала себя здесь чуточку свободной, — она мечтательно улыбнулась, но Малфой разглядел в её глазах грусть.       — Рад был помочь, — произнёс Драко задумчиво. — Если что-то понадобится, ты всегда можешь написать мне.       — Непременно, — кивнула Офелия. — Что ж, мистер Малфой, — она шутливо поклонилась ему. — Рада была видеть вас в добром здравии, — с вычурной чопорностью произнесла она, передразнивая аристократок, и Драко рассмеялся. — Думаю, мы ещё встретимся, Драко.       Она тепло улыбнулась ему и вышла за дверь, тихо прикрывая её за собой. Малфой вмиг стал серьёзным и задумался. Этот лорд Гроннинген был известным владельцем сети отелей высокого класса в Швейцарии и за её пределами, он был богат, но его возраст приближался к пятидесяти, в то время как Офелии едва исполнилось двадцать. Это было ужасно несправедливо, что такая свободолюбивая девушка вынуждена будет выйти замуж по указке матери за старого чистокровного сноба. Драко тяжело вздохнул, ему была неприятна эта ситуация, и было бы неплохо найти из неё выход для Офелии.       Драко вновь не дали погрузиться в свои мысли, дверь отворилась, и в неё вошёл улыбающийся во все тридцать два зуба Уэбстер.       — Хэээй, дружище, — он подлетел к Драко и хлопнул его по спине, сжав в дружеских объятиях. — Рад видеть тебя целым, ну, почти, — подмигнул он, кивая на перевязку. — Шрамы будут шикарные.       — Чёрт с ними, с моими шрамами, — махнул рукой Драко. — Ты мне лучше объясни, как ты смог справиться с, мать её, мантикорой?       — Другие ликвидаторы подоспели вовремя, и один из них настолько испугался, что пустил в неё Аваду, представляешь? Бедняга теперь дожидается суда за уничтожение особо редкого существа, — почесал затылок Рональд. — Я как увидел тебя лежащего на груде золота, всего в крови, знатно перетрухал, — внезапно стал серьёзным напарник. — Сразу кинулся к тебе. Я даже не понял, почему она сменила направление, вроде только что летит на меня, а в следующую секунду отворачивается… Если бы не ты, не знаю, выжил бы я, — тихо завершил он.       — Хорошо, что мои кости оказались крепкими, — криво улыбнулся Драко.       На лице Уэбстера появилась слабая улыбка, но тут же погасла.       — Я в долгу перед тобой, — серьёзно произнёс он.       — Забей, ты бы сделал то же самое, — сказал Малфой, а затем усмехнулся. — Никогда не думал, что спасу жизнь рыжему по имени Рон.       — Неужели он был так плох? — засмеялся напарник.       — Ты не представляешь, насколько, — покачал головой Драко.       — Не думаешь посетить Британию? Сколько ты там не был?       — Не знаю, года три, — пожал плечами Драко. — Что меня там ждёт? Уверен, что моей фамилией в Британии до сих пор пугают детей, — он усмехнулся, но друг заметил печаль, мелькнувшую в его глазах.       — Зато в банке тебя ценят, — положил он руку на плечо Малфоя. — Отдыхай. Завтра возвращаемся домой.       Драко с улыбкой проследил за другом и наконец позволил себе расслабиться.

***

      После того происшествия с мантикорой прошло шесть месяцев, раны на груди Драко зажили, оставив после себя новые полоски шрамов как напоминание о его безумной встрече с магическим существом. Жизнь текла своим чередом, его время было занято работой, он только и успевал менять дорожные мантии, разъезжая по частым командировкам, поэтому был свободен от разговоров с матерью и новых приёмов с невестами, но не в этот раз. Недавно мать его поймала за руку и выбила из него признание, что он задержится во Франции на неделю, перед очередным отъездом, поэтому сегодня Малфой вынужден был вновь надеть на себя неудобную парадную мантию и натянуть дежурную улыбку. Ему уже настолько осточертело всё это, что он подумывал жениться, просто чтобы мать отстала от него. Чем больше он сопротивлялся, тем сильнее Нарцисса вонзала в него свои когти, иногда ему казалось, что это её единственное развлечение, и он боялся, что свадьбой дело не кончится, ведь ей обязательно нужен будет наследник. Драко угрюмо взболтал янтарную жидкость в своём бокале и обвёл скучающим взглядом зал. Его глаза наткнулись на знакомую фигуру, Малфой моргнул. Да, это точно она — Офелия. Он не видел её с поездки в Каир. Драко направился к ней уверенным шагом, надеясь, что её муж не особо ревнивый и позволит ему пообщаться со старой знакомой. Офелия стояла рядом со своей матерью, Малфой подошёл к ним, галантно поцеловал дамам руки и улыбнулся ей.       — Могу я украсть вашу дочь на пару минут, мадам Бовануар? — учтиво спросил Драко.       — О, конечно, молодой человек, уверена, Офелия не будет против, — её мать выдала елейную улыбочку, от которой Малфою захотелось поморщиться, но он сдержался.       Он кивнул её матери, подхватил Офелию под локоть и отвёл в наименее шумный угол зала.       — Рад тебя видеть, — он бросил взгляд на её руку и не заметил там обручального кольца. — Значит, ты смогла отстоять своё право на свободу?       — О, не обольщайся, — слегка вскинула брови Офелия. — Мой жених всё никак не может убедить мою маменьку отдать в качестве моего приданого наш особняк во Франции.       — Ему недостаточно того, что ты согласилась выйти за него? — напрягся Драко, засовывая руки в карманы чёрных брюк.       — Согласилась матушка, мне же не очень хочется быть разменной монетой в пополнении хранилищ одних аристократов засчёт других, — Офелия улыбнулась, но через секунду улыбка сползла с её лица. — Я так зла на всё это, ты бы знал. Такое ощущение, что никому нет дела до того, что чувствую я, как будто я не человек, а всего лишь вещь.       Она покачала головой и глубоко вздохнула, но всё же одна слезинка прокатилась по фарфоровой коже. Драко нахмурился и убрал влажную капельку с её щеки.       — Прости, — она тихонько шмыгнула носом и подняла на него взгляд. — Эти полгода были тяжёлыми. Я ищу способ не выходить замуж за этого дряхлого старикана, но… — она обречённо вздохнула и обняла себя за плечи. — Сам понимаешь…       — Понимаю, — пробормотал Драко. Все слова вдруг куда-то убежали, в голове стало пусто, и он просто растерянно стоял, не зная, как её подбодрить и утешить.       — Я была рада увидеться с тобой, спасибо, что подошёл ко мне, — тепло улыбнулась она. — Думаю, мне нужно вернуться, чтобы не поползли слухи.       — Конечно, — кивнул Малфой, задумчиво глядя на удаляющийся силуэт.       Офелия отличалась от других аристократок своей способностью показывать настоящие эмоции, возможно, этим она его привлекала, но чувствовал ли Малфой что-нибудь к ней? Он со стопроцентной уверенностью мог сказать: нет. И поэтому план в его голове показался сумасбродным даже ему самому. Он запустил пальцы в волосы, испортив тем самым элегантную причёску, и направился к матери. Нарцисса общалась с какой-то шишкой из Министерства, вроде он работал в Отделе по международным связям.       Драко вежливо отозвал мать в сторону и, оказавшись с ней наедине, нетерпеливо выпалил:       — Мама, я хочу жениться на Офелии Бовануар.

⚝⚝⚝

      Пробуждение было неприятным, с привкусом горечи и сожалений. Драко сглотнул скопившуюся слюну и повернул голову в сторону спящей Гермионы. «Что ж, на этом наш так и не начавшийся союз можно завершать», обречённо подумал он. «Она ни за что не согласится быть со мной, когда узнает о моём поступке». Обозвав себя самыми разными нелестными словами, Малфой с тяжёлым вздохом принял вертикальное положение, раздумывая, стоит ли говорить Грейнджер всю правду или умолчать о некоторых деталях, но, бросив на неё взгляд, он понял, что не хочет ей врать, она не заслужила быть обманутой. Он понимал, как больно ей будет потом узнать всю правду, если между ними всё-таки что-то проклюнется, и не мог этого допустить, он поклялся, что больше никогда не причинит ей боли, и намерен был сдержать своё слово.       Гермиона сонно потянулась на своём диване (Драко мечтал совместить эти два проклятых дивана друг с другом, чтобы больше не разделять их на его и её) и посмотрела на Малфоя.       — У тебя был сон? — невнятно спросила она сквозь зевок.       — Да, — сказал он не своим голосом.       — Всё в порядке? — неуверенно нахмурилась Грейнджер, отбрасывая розовый плед.       — Ну, я не мёртв, так что ты была права, — сказал он, обращаясь к своим ладоням, сжавшимся в кулаки. — Я проснулся в больнице через семь дней. Остались шрамы, но повреждения были несильными.       — Ты выглядишь расстроенным, — произнесла она, изучая его лицо.       — Давай позже расскажу остальное? — почти умоляюще протянул он, наконец поднимая на неё взгляд.       — Хорошо, — покорно согласилась она, видя, с каким трудом даются ему слова.       Драко кивнул, безмолвно благодаря её, и встал, направившись в ванную. Гермиона откинулась на спинку дивана и, задумавшись, стала ковырять небольшую дырочку в пледе.       После душа и завтрака они прошли в пятую комнату, Малфой с опаской рассматривал предметы, но свадебной атрибутики, принадлежавшей или ему или Грейнджер, здесь не было, и он немного выдохнул. Всё-таки то, что он предложил этот план, не означает, что Офелия на него согласилась. Присев на зелёную кушетку, которая прибыла сюда прямиком из его спальни во французском поместье, Драко обратил свой взор на Грейнджер, усевшуюся на поверхность своего рабочего стола, подогнув одну ногу и положив на неё подбородок. Она выглядела такой дерзкой, что ему безумно захотелось подскочить к ней и впиться в неё губами, умолять её отдать ему её огонь, обжечь его и сгореть вместе с ним здесь и сейчас, но он подавил это желание, отведя глаза от её оголённой ноги в коротких шортах.       — В общем… — вздохнув, он начал пересказ. — Ты же помнишь Офелию?       — Да, — Гермиона почувствовала тревогу, охватившую её, когда она услышала имя девушки.       — Её собирались выдать замуж за какого-то богатого пожилого аристократа, и я придумал безумный план, как ей помочь, — он откинулся головой на спинку кушетки, направив взгляд в потолок.       — Решил спасти принцессу верхом на драконе? — усмехнулась Гермиона.       — Если бы, — простонал Малфой и потёр лицо ладонями, а затем с резким выдохом поднял голову и посмотрел в глаза Грейнджер. — Я сделал ей предложение, — скривился он.       — Ох, — казалось, весь воздух покинул её лёгкие. Она зажала губы изнутри и поёрзала. — Что ж, это… Очень… Ммм…       — Это ужасно, — выдохнул Драко.       — Ну, наверное, это было правильным решением, — тихо сказала она, нахмурив брови. — Ты хотел ей помочь, это… Это похвально, Малфой.       — Брось, Грейнджер, — он вскочил и начал мерить шагами комнату. — Это было ужасное решение. Отвратительный план. Ты понимаешь, что я использовал её? — обернулся к Гермионе Драко. — Чтобы решить свои проблемы с матерью, я воспользовался ситуацией Офелии.       — Ты не прав! — она возмущённо соскочила со стола. — Если бы не ты, её бы выдали замуж за мерзкого старика.       — А так она вынуждена будет выйти за меня. За человека, который её даже не любит!       Гермиона застыла и опустила взгляд, пытаясь сдержать дурацкую улыбку, которая так и норовила озарить её лицо. В груди разлился тёплый пульсирующий шар света, а в голове на повторе крутилась одна и та же мысль — «Он её не любит, не любит, не любит!» Прекрасно понимая, что не имеет права так думать и ей нужно бы посочувствовать бедной девушке, Гермиона всё же не могла выкинуть его фразу из своих мыслей, поэтому попыталась сосредоточиться на новых предметах в комнате. Она провела рукой по бархатной обивке кушетки и опустилась на неё.       — Слушай, — повернулась она к Малфою, который сокрушённо стоял посреди комнаты с потерянным взглядом. — Ты же не увидел в своём сне, приняла ли она твоё предложение или нет, верно?       — Угу, — глухо промычал он.       — Значит, не будем исключать вероятность того, что она ответила отказом. Ты говорил, что решения за неё принимает её мать? — Малфой кивнул и опустился на кушетку, не сводя пристального и серьёзного взгляда с Гермионы. — Возможно, её мать откажет тебе. Подумай об этом.       — Таким, как Малфои, не отказывают, Грейнджер, — в его словах не было привычного самодовольства. — Никто не устоит перед нашими хранилищами, поверь, — горько сказал он и запустил пальцы в волосы, разглядывая узор ковра.       — Ну, уж прям настолько оно большое, — закатила глаза Гермиона.       — Грейнджер, представь Большой зал Хогвартса, — внезапно повернулся к ней Малфой с хитрой улыбкой на губах и лёгким прищуром.       — Ах, ну, раз такое большое… — протянула она.       — И умножь его на пять, — продолжил Драко, чувствуя, как довольная улыбка всё больше и больше растягивает его губы, когда увидел осознание на лице Гермионы. — И таких хранилищ у нас около пятидесяти, Грейнджер.       Она закашлялась и нервно постучала себя кулаком по груди, а затем подняла на него ошалелый взгляд.       — Боже, зачем вам столько?! — выдавила она, и Малфой расхохотался, запрокинув голову. Гермиона, смотря на него, широко улыбалась, поражаясь тому, что он ей рассказал.       — Салазар, Грейнджер, ты очаровательна, — повернул к ней сияющий взор Драко. Щёки Гермионы зарделись, и она пожала плечами, отводя глаза.       — Просто никогда не задумывалась о том, насколько ты богат, знаешь ли, скорее о другом, — она ухмыльнулась и подняла на него хитрый взгляд. — Например, каким придурком ты был в детстве.       — Ты нарываешься, Грейнджер, — широко улыбаясь, попытался сделать угрожающий голос Драко.       — Я тебя не боюсь, — подначила его Гермиона, подавшись вперёд.       — А стоило бы, — Драко посмотрел на неё и почувствовал, как кровь прилила к паху. Он только сейчас понял, что кушетка была слишком узкая для них двоих и их разделяли считанные сантиметры. Он с трудом сглотнул и провёл взглядом по оголённым ключицам и декольте, на ней была облегающая майка, сквозь которую был виден контур сосков. Он судорожно выдохнул и поднял на неё потемневшие глаза. — Гермиона… — тихо начал он, но она вскочила и отвернулась к двери.       — Я бы посмотрела какой-нибудь фильм, что скажешь? — суетливо произнесла она.       — Гермиона, — настойчивее сказал Драко, встал позади неё и положил ей руку на плечо, почувствовав, какое оно горячее. — Я…       — Не надо, — выдохнула она и потрясла головой. — Не надо, Малфой.       Тихо прошелестел новый проём, отозвавшись на прикосновение Драко, но оба не обратили на это внимания.       — Почему? — с печалью в голосе шепнул он и его рука соскользнула с её плеча.       — Не стоит всё усложнять, — твёрдо проговорила она, крепко зажмурившись.       Они стояли в звенящей тишине долгие минуты, слушая лишь стук собственных сердец. Внутри Драко бушевали чувства, грудь терзало изнутри, словно ветер гнул деревья к земле, царапая ветвями о его ребра. Нет, он категорически не хотел признавать её правоту! Она должна знать, что он чувствует к ней, что это не просто вожделение, что она не очередная девица из бара, что она та, кого он искал все эти годы, она — его Джек.       — Гермиона, я л…       — Я пойду включу телевизор! — выкрикнула она и пулей вылетела из комнаты, оставив его одного.       Руки безвольно повисли вдоль тела, Малфой почувствовал, что силы резко покинули его. Он с минуту стоял глядя в ту сторону, где взметнулись её кудри, а затем его охватила жгучая ярость: на себя, на Офелию, на их матерей, на обстоятельства и на чёртового парня Грейнджер, который сделал ей чёртово предложение. Он сжал руки, пытаясь успокоиться, но не выдержал и пнул кушетку, которая жалобно заскрипела, а затем рухнул на неё, до боли надавив ладонями на сомкнутые веки. Он не мог, не мог говорить ей такие слова, не имел права, так какого чёрта не смог сдержаться? Малфой пытался успокоить дыхание и прибегнуть к окклюменции, чтобы запереть все свои чувства на замок, надёжный и прочный, который невозможно будет прорвать.       Гермиона в другой комнате гремела видеокассетами, не осознавая, что делает, глаза в шоке уставились в одну точку, пока руки привычно включали проигрыватель и перебирали фильмы, в ушах стоял звон. «Этого не может быть! Не может быть! Это… Боже, во что я вляпалась?» — она запустила пальцы в волосы и уткнулась лбом в колени, пытаясь совладать с дыханием. «Малфой в меня влюбился? Малфой в меня влюбился! Нет, это бред, он же не любил никого до этого.» Она набрала воздуха в грудь и медленно выдохнула.       — Дерьмо, — констатировала она в пустоту.       Внезапно на смену смятению и растерянности пришла злость. «Какого чёрта он вообще себе позволяет! Ходит весь такой накачанный, с голым торсом, с этими его татуировками, говорит, что помнил меня всё это время, рассыпается в благодарностях и извинениях, прекрасно зная, что у меня есть жених, которому я, скорее всего, сказала «да», и при этом смеет ещё и…» — захотелось влепить ему ещё миллион пощёчин, чтобы не смел больше никогда пудрить ей мозги. Она гневно вскочила и направилась на кухню, испугавшись, что не сдержит яростный порыв и набросится на него с кулаками. Нужно переждать эту бурю и успокоить эмоции.       Гермиона схватила фолиант с полки открыв её посередине, и упала на диван. Это была «История Хогвартса», Гермиона слегка улыбнулась и погрузилась в чтение, думая, что это та самая книга, которая точно отвлечёт её от ненужных мыслей о Малфое и его дурацких словах.       Спустя часа четыре, когда ей надоело перечитывать одно и то же раз за разом, Гермиона уже собралась было встать и приготовить обед, когда Драко показался из проёма. Она судорожно вцепилась пальцами в книгу, когда их взгляды пересеклись, но Малфой лишь кивнул ей и прошёл на кухню, отворяя дверцу холодильника. Грейнджер выдохнула, успокаивая волнение, и тоже прошла на кухню.       — Что приготовим? — бодрым голосом спросила она.       — Не знаю, что ты хочешь? — словно робот ответил Малфой, и Гермиона нахмурилась.       — Ммм можно сделать пасту…       — Давай, — перебил её Драко, потянувшись к шкафчику.       Гермиона закусила изнутри губу. В нём что-то неуловимо изменилось, и это не было связано с тем, что он вошёл в комнату, они уже давно перестали меняться внешне, когда заходили в новое помещение. Это было что-то внутреннее. Ей стало ужасно стыдно, что она так резко оборвала его, не дав выговориться, возможно, для него всё это было серьёзно и болезненно.       — Малфой, я…       — Грейнджер, — он повернулся к ней, в глазах не было ни намёка на эмоции, в голосе пустота. — Всё в порядке, не переживай. Давай готовить, — он снова повернулся к плите.       Гермиона поёжилась от этой пустоты. «Что с ним случилось?» — этот вопрос не давал покоя. Она обошла его и, размышляя, позволила рукам самим выполнять привычные действия.       — Я включу музыку? — спросила она его через несколько минут напряжённой тишины.       — Угу, — бросил он и больше ничего не сказал.       Она повернулась к магнитофону, стоявшему на кухонном островке, и начала перебирать кассеты и увидела одну из своих любимых композиций группы Toploader — «Dancing in the Moonlight» на одной подборке. Грейнджер улыбнулась и включила музыку.       Когда Гермиона пританцовывала, готовка давалась ей легче и приятнее. Она подпевала словам, покачиваясь в такт, и слегка улыбалась, когда погружалась в тёплые воспоминания, связанные с родителями. Она повернулась к Драко и в шутку наставила на него лопаточку, которой помешивала пасту, пытаясь вызвать у него улыбку, но он лишь посмотрел на неё, блеснув стеклянными глазами, и отвернулся к сковороде. Ей стало тревожно, Гермиона подошла к проигрывателю и нажала на паузу.       — Что происходит? — обратилась она к Драко.       — Ничего. Всё…       — Не говори, что всё в порядке, я же вижу, что это не так! — она шагнула к нему и попыталась заглянуть в лицо, оно было пустое, сердце замерло в тревоге. — Драко, посмотри на меня!       Он повернулся, и Гермиона сжала челюсти, тихо выдыхая через нос.       — Что… Ты будто изменился…       — Говорю же, всё в порядке, Грейнджер, это нормально.       — Нормально? — прошептала она, нахмурив брови. — Что нормально? Что ты сделал?       — Грейнджер, — он вздохнул и указал на кипящую кастрюльку с пастой. — Вода закипает.       — К чёрту воду! Что ты сделал с собой? — она схватила его за плечи и повернула к себе.       — Ничего. Отпусти, пожалуйста, вода сейчас выкипит.       — Драко, — у неё перехватило горло от его вида, он будто лишился всех эмоций, и это выглядело жутко, словно он не человек.       Он обошёл её и подцепил кастрюлю, снимая её с огня, слил воду, помешал лопаткой ветчину на сковороде, механически разложил еду по тарелкам и двинулся к холодильнику за овощами. Гермиона наблюдала за этим, и ей становилось страшно. «Добилась чего хотела? Получи бездушную машину.» Ей стало плохо, ком встал поперёк горла. Драко точно что-то сделал с разумом. Она набрала воздух в грудь и подошла к нему, взяв его лицо в свои ладони, и заглянула в его стеклянные глаза.       — Драко, это окклюменция? — он моргнул и слегка кивнул. — Пожалуйста, сними её, прошу, ты пугаешь меня, — произнесла Гермиона дрожащим от слёз голосом.       — Я не думаю, что это хорошая идея, Грейнджер, — сказал он и отстранился от неё. — Садись есть.       Её руки безвольно повисли вдоль тела, она судорожно вдохнула, сдерживая плач. Ей нравился прежний Драко, который неловко танцевал с ней на кухне и подпевал песням, с которым она смотрела фильмы и смеялась или плакала, не сдерживая льющиеся через край эмоции, который читал ей свои любимые цитаты из книг, а она делилась с ним своими впечатлениями от прочтения его фолиантов. Он был настоящий, слегка настырный, немного навязчивый, готовый поспорить и привести аргументы в опровержение, но живой и такой человечный, а сейчас он машинально пережёвывал пищу, снова держа спину прямо, словно он проглотил палку, и не выражал вообще ничего, совершенно никаких эмоций, будто ему было плевать, будто они вернулись на три месяца назад, и это разозлило Гермиону. Она сжала зубы и встала напротив него, поставив кулаки на столешницу.       — Возвращайся! Немедленно! — яростно процедила она, уперев в его лишённое эмоций лицо свой горящий взгляд.       — Нет, — ответил он, прожевав и промокнув рот салфеткой. Серые глаза смотрели спокойно и прямо.       — Почему? — сквозь зубы выдавила она.       — Зачем? — пожал он плечами.       — Так и будешь теперь ходить как робот?       — Это плохо? — спросил он, цепляя кончиком вилки кусочек помидора и отправляя его в рот.       — Чёрт, ты серьёзно?! Конечно, да! — крикнула она.       — Почему? — приподнял бровь Малфой, тщательно прожёвывая помидор.       — Мы не на приёме у английской королевы, Малфой, расслабься, чёрт возьми! Мне жутко, — она повела плечами.       — Ты будешь есть? — он указал вилкой на её тарелку.       Гермиона выпрямилась и сжала кулаки, яростно выталкивая воздух из лёгких. В груди горел жгучий огонь, заставляя её чувства бурлить, крышка уже свистела, ещё немного, и её сорвёт. Она посмотрела на тарелку, её губы растянула хищная усмешка, Грейнджер запустила руку в макароны, размахнулась и со всей силы швырнула их в Малфоя, с наслаждением наблюдая за его реакцией. Когда он понял, что она собирается сделать, глаза расширились, он попытался увернуться, но было уже поздно, макаронины ударились об его лицо со смачным звуком. Он застыл, приоткрыв рот, взгляд был направлен на столешницу, так что Гермиона не могла увидеть его глаз, ей стало невыносимо смешно, и она закусила губу, ожидая, когда он повернётся, в её зрачках плясали черти.       Медленно Малфой поднял руку и провёл ею по лицу, размазывая масло от макарон, он тихо выдохнул, а затем резко повернулся к Гермионе.       — Грейнджер! Поверить не могу! — крикнул он, вскакивая со стула.       Гермиона взвизгнула и, хохотнув, схватила новую порцию спиралек, побежала от него, отстреливаясь макаронами.       — Ты чокнутая! Сумасшедшая ведьма! — выкрикивал он между тем, как отбивался и отскакивал от летящих в него кусочков. На его лице сияла широкая улыбка, глаза светились серебристыми искорками. — Ты поплатишься за это!       — Сперва попробуй остановить меня! — она забежала за диван и с диким хохотом кинула в него новую макаронину.       — Клянусь, Грейнджер, когда я доберусь до тебя…       — Я закидаю тебя макаронами насмерть, Малфой! — хохотала Гермиона, чувствуя, как щёки начинают болеть. — Ты превратишься в гигантскую макаронину!       Драко нырнул вперёд, спасаясь от очередной спиральки, летящей в него, зацепил Гермиону за руку и перебросил её через спинку дивана, повалив её на спину так, что ноги взметнулись вверх и остались задранными. Они громко хохотали, пока она размазывала остатки макарон по его лицу. Драко схватил её за руки и перехватил их в одну ладонь.       — Ты же не боишься щекотки, Грейнджер? — дьявольская улыбка расплылась на его лице.       — Боже, нет! Малфой! Не смей! Нееееееет, — её голос сорвался на визг, когда пальцы Драко начали щекотать её рёбра.       — Думала, можешь швырять в меня макароны и остаться безнаказанной? — смеялся Малфой, слушая её крики.       Грейнджер извивалась, пытаясь вырвать руки из его хватки.       — Ладно, я усвоила урок! Боже, пожалуйста, Малфой, прекрати! — из глаз брызнули слёзы от смеха, она уже с трудом дышала.       Драко отпустил её запястья и откинулся на спинку дивана, с трудом приходя в себя от их представления. Оба жадно хватали воздух ртом и отчаянно улыбались, пытаясь отдышаться.       — Больше никаких макаронных боёв, Грейнджер, — выдохнул Малфой, глядя на неё сверху вниз из-под ресниц.       — Второй раунд щекотки я точно не переживу, так что договорились, — улыбнулась она и свесила голову вниз, глядя на перевёрнутую гостиную: везде валялись макароны, под ними растекались жирные следы, Гермиона вздохнула, представив, что это всё нужно будет оттирать. Она поднесла руки к глазам, они все были в масле. — Хорошо, что там не было томатного соуса.       Новый взрыв хохота раздался в большой гостиной. Гермиона, успокоив дыхание, положила голову на край дивана и посмотрела на Драко, чьё лицо сияло не только от масла.       — Не делай так больше, — тихо сказала она.       — Не буду, — вздохнул он, потупив взгляд. — Вообще это не должно было так сильно отразиться на мне, я просто… Перестарался, наверное.       — Иногда нужно делать что-то без такого усердия, Малфой, — насмешливо произнесла Гермиона. Она была довольна, что смогла вернуть его.       Драко улыбнулся ей, его глаза светились от счастья, он был ей благодарен за то, что она не оставила его в том состоянии. Он ухмыльнулся и оглядел свою одежду — её, судя по всему, придётся выбросить. Малфой вытер со лба прилипший листик петрушки и посмотрел на Грейнджер, которая, улыбаясь, сложила руки на груди и глядела в потолок.       — Чур я первый в душ, я пострадал больше, — сказал он.       — Это мы ещё посмотрим! — выкрикнула Гермиона, перекинула ноги через него, подскочила и рванула в ванную.       — Чёрт, Грейнджер! Я пострадавшая сторона! — Малфой вскочил с дивана, нагоняя её.       — Это как посмотреть, — крикнула она через плечо, пробегая мимо тарелки с макаронами.       Гермиона остановилась, глядя на неё, и Малфой тоже замер, переводя глаза с тарелки, наполненной пастой, на Грейнджер и обратно. Гермиона хитро прищурилась и посмотрела на него, Драко неверяще закачал головой.       — Нет, ты не…       — Стой где стоишь, — её рука потянулась к тарелке.       Малфой лишь рассмеялся и поднял раскрытые ладони, уступая ей место в ванной. Гермиона довольно задрала подбородок и прошла за дверь. Драко, посмеиваясь, направился к кухонному островку и сел на высокий стул. Обед не задался, он был весь в масле с головы до ног, в волосах, скорее всего, находились листья зелени, но он был до помрачения счастлив в этот миг и до безумия влюблён.       Гермиона мылась с довольной улыбкой на губах, тихонько посмеиваясь. Смыв с себя весь жир, она поняла, что не взяла с собой сменную одежду, а натягивать испачканные в масле вещи было мерзко. Зажав губу, она глянула в зеркало на своё отражение и подумала, что выглядит сумасшедшей, а раз они сходят с ума, то почему бы и…       — Драко? — она выглянула из-за двери.       Малфой, сидящий за кухонным островком, повернулся, и в тот же момент его улыбка испарилась, расслабляя мышцы лица, а рот приоткрылся, когда он понял, что Грейнджер находилась в одном полотенце. Он вернул взгляд на её глаза и захлопнул рот, пока из него не потекла тоненькая ниточка слюны.       — Да? — прохрипел он.       — Я забыла взять сменные вещи, ты не мог бы помочь?       — Конечно, только руки помою, — он вдохнул пару раз, пока отмывал масло от рук и пытался успокоить сердце, учащённо колотящееся в груди, разгоняя кровь по организму.       Открыв её комод, он достал широкую футболку жёлтого цвета и шорты. Немного поколебавшись, Драко открыл следующий ящик и замер на мгновение, увидев её нижнее бельё, в основном там были простые хлопковые наборы, но в правом углу лежало белоснежное кружево, от которого в голове у Малфоя мгновенно возник её соблазнительный образ в этом комплекте. Драко прикрыл глаза, успокаивая разбушевавшееся воображение и, сделав глубокий вдох, взял простые бежевые трусики и носки, сложил вещи в стопку и пошёл к ванной, пытаясь незаметно поправить штаны. Гермиона в ожидании стояла за дверью, он тихонько постучал, и она тут же открыла.       — Я не знал, что нужно, поэтому… — он протянул ей стопку, стараясь смотреть только в её глаза и ни в коем случае не ниже.       — Эмм, спасибо, — она покраснела, когда поняла, что он заглядывал в нижний ящик. Гермиона положила ладонь на дверную ручку и начала закрывать створку, Драко подался вперёд, вдыхая запах её шампуня, но вовремя опомнился и отступил на шаг. В проёме мелькнул её взгляд и, кажется, Малфой успел заметить её расширившиеся зрачки. Он закусил губу до боли и уперся ладонями по бокам от двери, лоб соприкоснулся с деревом, Драко пытался успокоить дыхание, сдерживая себя, чтобы не толкнуть створку и не ворваться внутрь. Наконец, глубоко вздохнув, он оторвался от двери и прошёл к своему комоду за одеждой.

      ⚝⚝⚝

      — Ох, Грэг, я… — Гермиона замолчала, не зная, как сказать ему, брови жалобно сошлись на переносице.       Она видела, как из его глаз постепенно исчезает надежда на положительный ответ, а улыбка тускнеет. Грэг опустил голову и сжал в руке коробочку.       — Чёрт, так неловко, — из его рта вырвался нервный смешок. — Никогда не думал, что попаду в такую ситуацию.       — Пожалуйста, не принимай это на свой счёт, — Гермиона опустилась рядом с ним на песок и обняла ладонями его лицо, поднимая голову парня.       — Дело не во мне, а в тебе? — грустно улыбнулся он.       — В этот раз — да. Дело во мне, я просто…. — она зажмурилась и набрала воздуха в грудь. — Я не готова, — она не смогла произнести истинную причину. — Прости.       — Всё в порядке, Гермиона, — он нежно посмотрел на неё и завёл выбившуюся от ветра прядь ей за ухо. — Просто знай, что я готов и буду ждать столько, сколько потребуется.       Он заглянул в её глаза и подарил ей одну из своих очаровательных и милых улыбок, заставивших Гермиону почувствовать себя ужасно. Грэгори притянул её в объятия, и они сидели так ещё несколько долгих минут, вслушиваясь в звуки волн.       — Знаешь, сегодня мне не помешают Киддис и его подруга-текила, — наконец нарушил тишину Грэг.       Гермиона засмеялась и украдкой вытерла несколько слезинок, всё-таки сорвавшихся с её ресниц.       — Я, пожалуй, пас, очень устала.       — Что ж, тогда, думаю, ты не будешь против, если я провожу тебя до дома и немного зависну с ребятами? — улыбнулся её несостоявшийся жених.       — Думаю, тебе это необходимо, — Гермиона провела рукой по его плечу и тепло улыбнулась ему в ответ.       Она совершенно не знала, что им дальше делать и как теперь пройти этот этап. Грэг проводил её домой, он пытался веселиться и шутить, но было видно, что его гложет её отказ, и Гермиона терзалась чувством вины, коря себя за трусость. Как она могла так поступить с ним? Он был милый, весёлый, добрый, умный, заботился о ней так, как никто другой, так почему же она не смогла довериться ему? Разве он не заслужил знать всю правду о ней? Гермиона рухнула на кровать прямо в платье, Живоглот тут же очутился рядом, утробно урча.       — Что мне делать, Глотик? — простонала она в подушку.       — Мрррмяу, — отозвался Живоглот и потёрся носом о её шею.       Попытавшись вылизать её локоны, он запутался в их длине и, недовольно фыркая, отскочил в сторону. Поняв, что сейчас не сможет уснуть, Гермиона решила проверить почту, она заколдовала свою шкатулку так, чтобы туда приходили все письма на её адрес, которые не могли быть доставлены совами из-за того, что она жила в квартире у магла. Увидев почерк Кингсли на одном из конвертов и печать Министерства магии Британии, Грейнджер почувствовала тревогу. Кингсли не стал бы писать ей по пустякам, неужели произошло что-то из ряда вон выходящее?       Гермиона вскрыла жёлтый конверт и впилась взглядом в фиолетовые чернила.

       «Дорогая мисс Грейнджер,

      С удовольствием сообщаю, что в Министерстве открылась вакансия Главы Отдела тайн, и я не вижу никого, кто мог бы справиться с этой должностью лучше, чем вы.

      Я знаю об успехах, которых вы добились в Австралии, и был бы рад, если бы вы применили свой опыт на родине.

      Взамен просите о чём угодно, вы слишком ценный сотрудник, чтобы не попытаться привлечь вас.

      С уважением,

      Кингсли Бруствер,

      Кавалер Ордена Мерлина первой степени,

      Верховный Чародей Визенгамота,

      Министр магии»

      Гермиона несколько раз перечитала письмо и протяжно выдохнула. Ей предлагали работу. Она могла бы вернуться в Британию! Но… Она огляделась. Вся её жизнь была здесь, с Грэгом, с родителями, с целителем Галеном, сможет ли она отправиться туда, где было столько боли и ненависти? Она так привыкла к тому, что в Австралии никто не обращает внимания на её статус крови, а там на неё снова будут бросать косые взгляды. Гермиона слегка нахмурилась и сжала кулаки, она боролась за то, чтобы очистить мир от этого, её глаза зацепились за шрам, скрытый чарами гламура. Снова ходить, не стесняясь своих боевых ранений, носить их с гордостью, показывая, за что она воевала — это было захватывающе. А от открывающихся перспектив закружилась голова, ведь в детстве она мечтала стать министром, и Кингсли поддержит её кандидатуру, когда решит уйти на покой. Сердце забилось в груди, Гермиона отложила письмо, решив, что сперва посоветуется с целителем Галеном и Гарри, и только потом обдумает предложение Кингсли. Отказаться она всегда успеет, а вот бросить себе новый вызов было бы интересно. Ей стало немного легче, тревожность ушла, и она заснула с лёгкой улыбкой на губах, представляя возвращение на родину.       Наутро Грэг и Гермиона слегка натянуто поговорили за завтраком, и он ушёл на учёбу, а Грейнджер направилась в свою квартиру в магической части Сиднея, чтобы связаться по камину с Гарри.       Бросив порошок в огонь, она нервно дёргала ногой в ожидании ответа друга. Через несколько минут голова Гарри показалась в камине, жуя тост.       — Гермиона? Что-то случилось? — спросил взволнованный голос Поттера.       — Грэг сделал мне предложение! — выпалила она.       Тост выпал у Поттера изо рта, он поспешно вытер его и улыбнулся.       — Я сказала «нет», — пресекла поздравления Грейнджер, нервно заламывая пальцы.       — Оу, — лицо Гарри вытянулось, и спустя мгновение он направил на неё внимательный взгляд. — Ты не сказала ему, — это был не вопрос.       — Нет, — она тяжело вздохнула и покачала головой, прижимая колени к подбородку.       — Гермиона, тебе нужно всё ему рассказать. Ты любишь его?       — Да, — сказала Гермиона, но в голосе была печаль.       — Тогда тебе нужно набраться, наконец, храбрости и рассказать всё Грэгу. Как никак, ты самая смелая ведьма, которую я знаю, — улыбнулся Поттер.       — Видимо, не самая, — она спрятала лицо в коленях и запустила пальцы в волосы, взъерошивая их.       — Гермиона Джин Грейнджер, ты пережила пытки Беллатрисы, спасала мою задницу бессчётное количество раз, ты украла дракона из Гринготтса, неужели у тебя не найдётся немножко храбрости, чтобы поделиться со своим любимым человеком тем, кто ты есть? — Гарри с улыбкой покачал головой.       — Я боюсь, что он отреагирует не так, как я ожидаю от него, — наконец глухо пробормотала Грейнджер.       — Гермиона, посмотри на меня, — она выглянула из-за колен. — Даже если он не воспримет тот факт, что ты ведьма, то… Ничего страшного не случится, — Гермиона хмыкнула. — Нет, послушай меня, — настойчиво продолжил Гарри. — Прости, но я не думаю, что после твоего отказа ваши отношения вернутся на прошлый уровень, поверь, это больно, когда тебе отказывают. Так не лучше ли сразу раскрыть все карты и объяснить, почему на самом деле ты отказала, а потом уже решать?       Гермиона надолго замолчала, обдумывая то, что сказал друг. Как бы ей ни было больно признавать, Гарри был прав, в их отношениях с Грэгом уже проскочила чёрная кошка, и дальше всё будет только хуже, нужно немедленно покончить с секретами. Она уверенно посмотрела на друга и улыбнулась ему.       — Спасибо, именно этих слов мне и не хватало, но я всё ещё переживаю, что придётся стирать ему память.       — Что говорит по этому поводу Гален?       — Что если воспоминания не нужно будет возвращать, то никаких последствий для мозга нет, что в случае с Грэгом не кажется препятствием, если он откажется продолжать отношения с ведьмой, — тяжело вздохнула она.       — Тогда ты сегодня же сделаешь это, Гермиона. Всё, мне пора бежать, жду от тебя сову или звонка, — он ещё раз подбадривающе улыбнулся ей и исчез в пламени.       Гермиона твёрдо решила поговорить сегодня с Грэгори, чего бы ей это ни стоило.

***

      Нервно меряя шагами холл квартиры своего парня, Грейнджер с тревогой в сердце дожидалась его с занятий. Ключ повернулся в замке, и она замерла, наблюдая, как он входит в дверь. Грэг, увидев её, неловко замер на пороге.       — Гермиона? Всё в порядке?       — Нам нужно поговорить, — выпалила она, и Грэг насторожился. — Ты не мог бы пройти в гостиную? — нервно сказала она, указывая рукой на большую комнату позади.       — Эмм, да, — Грэг сглотнул, видно было, как напряглись мышцы на его плечах.       Они прошли в гостиную, Гермиона показала ему на диван, а сама села в кресло напротив, пытаясь успокоить дыхание. Грэг терпеливо ждал, в душе он боялся, что она сейчас скажет ему, что они расстаются.       — Итак? — осторожно спросил он, не выдержав натянутого молчания.       Гермиона глубоко вздохнула и подняла на него взгляд, в котором плескалась тревога.       — Грэг, я должна тебе кое-что рассказать. Пожалуйста, выслушай меня и, по возможности, не реагируй слишком остро, — попросила Грейнджер.       Он нахмурился, внутренне сжавшись, но кивнул.       — Дело в том, что я не обычный человек, Грэг, — она нервно рассмеялась. — Боже, звучит как фраза из плохого фильма, — она сделала глубокий вдох. — Грэг, я — волшебница.       Он несколько секунд смотрел на неё недоверчивым взглядом, а затем его лицо расслабилось и уголок губ пополз вверх.       — Что ж, учитывая, что я думал, что ты меня бросаешь, эта новость явно лучше, — улыбнулся Грэгори.       — Нет, ты не понял, — она резко поднялась с кресла и потянулась рукой к палочке в заднем кармане шорт. — Я правда могу колдовать.       Гермиона достала древко, взмахнула им, вычерчивая руну, и превратила небольшую подушку в ворона. Грэг подскочил с дивана и в шоке уставился на птицу, которая смотрела на него безразличным взглядом.       — Эт-того не может… — он выставил вперёд руки, не отрывая глаз от ворона, который презрительно каркнул и взлетел.       Грейнджер снова взмахнула палочкой, и на пол упала диванная подушка, только что пытавшаяся улететь. Она опустила древко и повернулась к своему парню, закусив губу.       — Неееет, — он закачал головой, всё ещё не отойдя от шока. — Это какой-то бред. Гермиона, этого просто не может быть!       — Но это правда, — расстроенным голосом сказала она. — Я волшебница и обучалась искусству магии в специальной школе в Шотландии.       — Так вот что за школа… — он отвёл взгляд, зрачки бегали по квартире. — Гарри и Рон тоже?       — Да, они мои лучшие друзья, мы вместе с первого курса и не раз спасали друг другу жизнь.       — Спасали жизнь? — отрешённо спросил Грэг, всё ещё изучая узор деревянного пола.       — Послушай, я не думаю, что ты готов узнать всё сразу, давай мы…       — Нет, — он перебил её и поднял на неё глаза. — Расскажи мне всё, Гермиона. Что ещё я должен знать? — в его взгляде был страх.       — Грэг, послушай, для тебя это ничего не меняет, — она умоляюще протянула к нему руки, но он отшатнулся, увидев палочку, которую Гермиона всё ещё сжимала. — Прости, сейчас, — она убрала древко с глаз и повернулась к нему, чувствуя в груди болезненное давление. — Грэг, прошу…       — Расскажи мне всё, Гермиона. Мне нужно знать, какую опасность ты представляешь, — сказал он, тяжело дыша.       — Что? Никакой опасности, Грэг, поверь.       — Твоя работа — это тоже ложь? — глухо пробормотал он.       — Я действительно работаю в Министерстве, но только не в вашем, — он непонимающе посмотрел на неё. — В Министерстве магии Австралии.       — Ах, ну конечно, — кивнул он. — Тоже перебираешь бумажки? — тихо спросил Грэгори.       — Я… Нет, я Глава Отдела тайн и занимаюсь изучением артефактов.       — Вот как, — спокойно произнёс Грэг. У Гермионы сложилось впечатление, что он находится в шоковом состоянии, поэтому она осторожно сделала шаг к нему, но Грэг отпрянул от неё. — Прости, мне нужно осознать… Это, знаешь ли, было очень неожиданно.       — Прости, я не знала, как тебе рассказать, а отвечать согласием на твоё предложение мне казалось неправильным, пока ты не знаешь всю правду обо мне, — в её глазах появились слёзы, но Гермиона сморгнула их.       — Что ещё мне нужно знать? — спросил он напряжённо. — Ты говорила, вы не раз спасали друг другу жизни?       — Это… Наш мир отличается от вашего, в нём происходят совсем другие события, я… Не думаю… — замялась Грейнджер.       — Я хочу знать, Гермиона, — он посмотрел в её глаза. — Мне нужно это знать.       — Что ж, тогда… Давай ты сядешь, — опустила плечи Гермиона и отошла обратно к креслу.       Грэг, немного поколебавшись, сел на диван и сцепил руки в замок.       — Даже не знаю, с чего начать, — пробормотала она, потерев лоб.       — Не знаю, может, с того, откуда на твоей руке появилась эта надпись? — дрожащим голосом произнёс Грэг, уставившись на её шрам, с которого спали чары гламура.       — Ох, — она прижала руку к вырезанным на коже буквам и подняла глаза на парня, он выглядел плохо, побледнел настолько, что казалось сейчас он потеряет сознание. Она медленно сглотнула слюну и убрала руку от шрама, показывая ему надпись. Грэг прочёл её и у него округлились глаза. — Это означает «грязнокровка», — её голос дрогнул. — У волшебников есть такое понятие, как чистота крови — если ты родился в семье не волшебников, а простых людей, не обладающих магией, то считается, что в твоих жилах течёт грязная кровь.       — Такое делают всем? — на его лице появилось выражение ужаса.       — Нет, что ты, конечно нет, — закачала головой Гермиона. — Это… Это сделала одна сумасшедшая ведьма, повёрнутая на идее чистоты крови. Она мертва.       — Боже, — он судорожно сглотнул и зажмурился.       — Сейчас всё не так плохо, волшебный мир уже давно пережил эту стадию после победы над Вол… — она осеклась. Рассказ о самом тёмном волшебнике всех времён не входил в её планы.       — Победы над кем? — с трудом произнёс Грэг.       — Это тёмный маг, который начал войну, продвигая идеи чистоты крови.       — Чёрт, у вас был свой Гитлер? — его смешок был нездоровым.       — Ну, да, параллели определённо прослеживаются, — пробормотала Гермиона.       — И его победили?       — Гарри смог это сделать четыре года назад.       — Гарри? — вскинул голову Грэг. — Гарри Поттер? Но… Он же был подростком!       — У него не было выбора, существовало пророчество…       — Господи, — он сжал голову руками. — Ты хоть понимаешь, что весь мой привычный мир только что разрушился, Гермиона, — жалобно простонал он.       — Я знаю, но…       — Нет, — затряс головой Грэгори. — Нет, Гермиона, мне нужно уложить это всё в голове. Это просто немыслимо!       Он подскочил с дивана и направился к выходу.       — Грэг, постой! Куда ты? — рванула за ним Гермиона.       — Проветрить голову, — сказал он, тяжело дыша.       — Погоди! Ты не можешь никому рассказывать о том, что ты сейчас узнал, — она остановилась в паре шагов от него.       — Что? Почему? — обернулся к ней Грэг.       — Если кто-то узнает об этом, то ему сотрут память, а я бы не хотела, чтобы мозг маглов подвергался вмешательству без необходимости, — тихо сказала Гермиона, заломив руки.       Грэг в ужасе уставился на неё.       — Сотрут память? Ты… Твои родители… — осознание отразилось на его лице, и Гермиона сокрушённо кивнула.       — Я стёрла им воспоминания о том, что у них была дочь и внушила им идею уехать в Австралию, чтобы защитить их от того тёмного мага… Начиналась война, и я…       — Почему ты не уехала с ними? — растерянно спросил Грэг.       — Я не могла, Гарри нужна была помощь в его миссии. Я не могла его бросить.       — Миссии? Боже, Гермиона, это всё звучит как бред сумасшедшего! Подростки, сражающиеся против тёмных магов, стирание памяти… Это всё слишком… — он развернулся и вышел из квартиры, захлопнув за собой дверь и оставляя Гермиону одну.       Гермиона рухнула на пол и разрыдалась, выпуская напряжение.

***

      — Киддис!       Гермиона в панике заглянула за барную стойку. Алекс, сменщик Киддиса, кивнул ей и показал подождать. Она нервно вцепилась в столешницу, пытаясь унять дрожь. Вскоре из подсобки вышел её друг и, заметив Грейнджер, направился к ней.       — Гермиона? Что-то случилось?       — Грэг ушёл пять часов назад, и его до сих пор нет! — воскликнула она, осматривая бар в поисках своего парня.       — Была причина, что ты так волнуешься? — Киддис показал ей рукой на дверь служебного помещения, и Гермиона рванула туда.       — Он сделал мне предложение, — сказала она, нервно расхаживая по кабинету Киддиса, где тот вёл дела бара.       — О! Поз…       — Я отказала ему.       — Оу…       — А затем рассказала о том, что я волшебница, — Гермиона с тревогой посмотрела на друга.       — Оууу, — протянул Киддис и закусил щёку изнутри. — Сядь, пожалуйста, тебе нужно успокоить нервы.       — Я не могу сидеть! Он ушёл не в самом лучшем расположении духа, я боюсь, как бы он чего не натворил, — заломила руки Гермиона.       — Он воспринял информацию не так, как ты ожидала? — понимающе спросил Киддис, присаживаясь в рабочее кресло.       — Даже хуже, — продолжала нервно мерить шагами небольшую комнатку Гермиона. — Он был поражён в плохом смысле, я бы даже сказала потрясён.       — Ммм, чёрт, даже не думал, что он так отреагирует, — почесал затылок друг.       — Ты можешь сказать ему, что опасности нет? — она умоляюще повернулась к нему.       — Гермиона, я не могу нарушать Статут, ты же знаешь, — виновато посмотрел на неё Киддис.       — Я боюсь, что мне придётся стереть ему память, — прошептала она и рухнула на стул для посетителей.       — Сколько времени у тебя есть? Три дня?       — Да, потом им займётся Министерство, — произнесла она, уронив лицо в ладони.       — Послушай, за эти дни вы успеете поговорить и решите, что будете делать дальше. Не переживай, Гермиона, Грэг — хороший парень, я уверен, он поймёт, ему просто нужно немного времени переварить это, — он подошёл к ней и притянул её к себе, сжимая в утешительных объятиях. Пару минут они просто стояли, а затем Киддис отстранился. — Ну что, текила?

***

      На следующий день Грэг вернулся домой под вечер, на его лице была щетина, рубашка помята, но запаха выпивки от него не чувствовалось, Гермиона тревожно замерла на кухне, когда он вошёл и с тяжёлым вздохом рухнул на стул.       — Торчал в библиотеке института, — пробормотал он.       Гермиона слегка усмехнулась, это был её план действий во все времена: что бы ни случилось — иди в библиотеку.       — Грэг, как ты? — обеспокоенно спросила она.       — Как я? — из его груди вырвался протяжный выдох. — Даже не знаю, Гермиона… Всё это кажется мне сюрреалистичным сном, — он оглядел кухню, будто не узнавая её, а затем перевёл глаза на стол. — Я долго думал обо всём, что ты мне сказала… — он покачал головой. — Я не знаю, смогу ли принять это, Гермиона… Прости…       В груди будто прострелили дыру, вот так она себя ощутила после его слов. Гермиона сжала руки в кулаки и отвернулась, чтобы не расплакаться, глядя на его обречённый вид.       — Я понимаю, — прошептала она. — Наверное, мне лучше собрать вещи.       — Ты не должна…       — Я перееду в свою квартиру, так будет лучше, — твёрдо сказала она, убирая с глаз слёзы.       — Ты… Тебе есть где жить? — поникшим голосом спросил Грэгори.       — Министерство выделило мне жильё в магической части Сиднея, — сказала она, поборов боль в сдавленном горле.       Он произнёс что-то невнятное, а затем пошевелился, поднимаясь со стула.       — Мне сотрут память?       — Да, — шепнула она. — Ты не вспомнишь о том, что я тебе говорила, для тебя всё будет выглядеть так, будто мы просто расстались.       — Хорошо, — выдохнул он с облегчением. — Это лучше, чем… Прости меня.       — Ты не виноват, Грэг, — она нашла в себе силы обернуться на него и увидела, что он был полностью разбит. — Прости, что не сказала обо всём этом сразу.       — Сомневаюсь, что была бы большая разница. Я не смогу не думать о том, что ты тайно не используешь на мне м… магию, эти мысли всегда будут мелькать на краю сознания, как бы я их ни отгонял, — горько усмехнулся он и поднял на неё взгляд. — Я… Я был прав, когда говорил, что ты исключительная, Гермиона, — он слабо улыбнулся. — Только даже не подозревал насколько, — завершил он шёпотом.