Глава 11. Что оно здесь делает?

… Richtung Zukunft durch die Nacht…

… По направлению к будущему сквозь ночь…

      Драко качался на волнах сна, выныривая из воспоминаний. Нос защекотало, и он скривил губы, попытавшись убрать что-то с лица, но почувствовал, что это что-то попало ему в рот. Он распахнул глаза, не понимая, что происходит. Вокруг его лица лежала густая копна волос, которые были, казалось, везде. Малфой окончательно сбросил оковы сна и почувствовал, что к нему прижимается что-то мягкое и тёплое. Он отодвинул голову от копны волос и увидел, что Гермиона прижимается к нему спиной, а его рука лежит на её мягкой груди. В отличие от её груди, его член был отчаянно твёрдым и упирался прямо промеж её ягодиц. Он опустил голову, прижимая Гермиону к себе, и вновь зарылся лицом в её волосы, позволяя себе вдыхать любимый запах. На лице расплылась довольная улыбка, когда он вспомнил их вчерашние день и вечер. На диванах заниматься любовью было удобнее, чем на подушках на полу, в этом они вчера убедились, и вещи, которые вытворяла Грейнджер… У Драко заныл член от крови, прилившей к нему. Он выдохнул ей в шею и поцеловал плечо. Гермиона что-то пробурчала и лениво пошевелилась. Рука Малфоя немного сжала её грудь, и изо рта Гермионы вырвался тихий вздох.       — Грейнджер, — прошептал он ей на ушко. — Как насчёт утреннего секса? — он оставил поцелуй на её шее, там, где она соединялась с плечом.       — Думаю, что сперва нужно почистить зубы, — сонно пробормотала она.       — Никакой романтики, — недовольно пробурчал Малфой, но всё же не отстранился, даже наоборот, только сильнее прижался к ней пахом.       Она сладко простонала и повела ягодицами — он воспринял это за знак согласия, и его рука потянулась ниже, проходя осторожными прикосновениями по талии, проникая под резинку её нижнего белья. Пальцы нащупали заветный бугорок и продвинулись чуть дальше. Он тихо выдохнул и усмехнулся, когда почувствовал, насколько она была не против. Он собрал пальцами влагу и вернулся к клитору, потирая и надавливая на него. Губы ласкали шею, чередуя лёгкие поцелуи со страстными. Когда она начала извиваться под его рукой и тихо постанывать, Драко стащил с себя боксеры и помог ей снять бельё. Гермиона приподняла ногу, чтобы ему было удобнее, и он закинул её на своё бедро, нащупав своим членом вход в царство блаженства. Когда он сделал толчок, раздалось тихое «ах», и он застонал ей в затылок, начиная двигаться. Её рука потянулась назад и вцепилась в его ягодицу, прижимая сильнее. Движения стали быстрее, в комнате раздавались звуки разгорячённых тел, абсолютно развратные и влажные.       Чувствуя, что ему не хватает места, чтобы развернуться, он резко вышел из неё и приподнял ягодицы, пристраиваясь сзади. Гермиона одобрительно замурчала и выгнула спину, открывая ему потрясающий вид на её изгибы. Драко, не медля, резко вошёл в неё снова, вызывая громкий стон. Руки вцепились в бёдра, натягивая её на себя.       — Ты такая развратная, Грейнджер, — шепнул он, наклонившись к её спине и оставляя на её коже поцелуй. — Никогда бы не подумал.       — Поменьше разговоров, — со сбившимся дыханием произнесла она.       — Невероятная, — улыбнулся он и стал двигаться быстрее. В голове возникла мысль, и рука сама потянулась к её ягодице. Раздался громкий шлепок, и следом за ним громкое девичье «ох, чёрт». Драко остановился и наклонился к её лицу. — Прости, я не знаю, как…       — Чёрт, не останавливайся, Малфой, — простонала она, подаваясь назад и сильнее насаживаясь на его член.       Он облегчённо выдохнул и улыбнулся, возобновляя фрикции. Ему невероятно повезло, — думал Драко, стараясь держаться, чтобы не финишировать раньше неё. Всё в ней возбуждало его настолько, что одного взгляда хватало для быстрой разрядки. Он протянул руку под её бёдра и нащупал клитор, вызывая новые громкие стоны и страстные вздохи.       — Да, ещё, — выдохнула она. — Я… Да… Да!       Малфой почувствовал, как она начала сжиматься вокруг него и пульсировать, и не выдержал.       — Ох, блять, — он резко вышел, извергаясь на её ягодицы.       Его белое семя на её загорелой коже выделялось яркими жемчужными бусинками, Драко заворожённо глядел на эту картину, поглаживая её ягодицы и бёдра, пока она отходила от оргазма, громко дыша в подушку. Он наклонился и прошёлся поцелуями от ягодиц до шеи, подбираясь к губам, но Грейнджер его остановила.       — Мы всё ещё не почистили зубы, — глухо произнесла она с закрытыми глазами. На губах играла довольная улыбка.       — Невыносимая, — улыбнулся он и чмокнул её в щёку, вызвав у неё смех.       — Сейчас я найду чем вытереть, — он отстранился и потянулся за своей футболкой, лежавшей на полу.              — Не надо, всё равно нужно в душ, — она села на пятки и открыла глаза, сонно моргая.       Драко залюбовался ей, обнажённой и прекрасной, сидящей под утренними лучами солнца. Стоп. Он резко поднял глаза к окну. «Солнце?!». Всё время, что они находились здесь, лучи не пробивались сквозь плотный туман, стоявший за стенами хижины. Грейнджер, видимо, тоже это осознала и, охнув, подскочила к окну прямо так, голышом. Малфой, который собирался сделать то же самое, застыл, глядя на неё. Густые локоны закрывали плечи и лопатки, но вот ниже… Член снова дёрнулся, и Драко строго посмотрел на него.       — Я вижу деревья! — взволнованно сказала Грейнджер, оборачиваясь к нему через плечо.       — Ммм, — промычал он, разглядывая её ягодицы.       — Малфой, — она повернулась к нему лицом, и он уставился на её грудь, облизнув пересохшие губы. — Ладно, я в душ, — улыбнулась она, закатывая глаза.       — Мгхм, — проследил за ней взглядом Драко и со счастливой улыбкой упал лицом в подушку.       Это утро было самым восхитительным за всю его жизнь. Он перевернулся на спину и счастливо вздохнул, бесцельно разглядывая потолок. В мыслях крутились её образы, нос щекотал запах утреннего секса, а тело чувствовало прекрасную лёгкую истому.       Яркий луч солнца упал на его глаза, и он сощурился, немного сдвигаясь на подушке. В голову пришла мысль, что если появилось солнце, то, возможно, скоро им откроется выход из этого дома, и тогда… А что тогда? Он застыл и нахмурил брови. Что, если они очнутся ото сна и не вспомнят об этом? О них, о том, что между ними было, обо всём. Драко вспомнил свой сон, и его пробрала дрожь. Там он был несчастен, обманут и закован в цепи обязательств, а здесь, в этой неказистой хижине он обрёл истинное счастье. Любовь. Сердце тоскливо сжалось в груди, предчувствуя беду. Ему не хотелось покидать это место. Если раньше оно казалось ему сущим адом из-за отсутствия магии и привычных вещей и из-за Грейнджер в том числе, то сейчас это место было для него настоящим раем, который он не хотел покидать. Его кольнула совесть, когда он вспомнил, как наорал на неё. Даже если они уже мертвы и их ждёт путь дальше, что бы это ни значило, он хотел застрять здесь навечно рядом с ней — вымаливать у неё прощение всеми возможными способами, показывать ей свою любовь и доставлять наслаждение.       Гермиона прервала его размышления, захлопнув за собой дверь ванной. По комнате разнёсся аромат её шампуня, и Драко сел, с наслаждением втягивая в себя воздух. Она прошла к его комоду, вытащила первую попавшуюся вещь и натянула на себя. Малфой с восхищением смотрел на её хрупкую фигуру в его огромной, доходящей ей почти до колен, футболке и улыбался, опустив подбородок на ладони, сложенные на спинке дивана. Гермиона подошла к нему, и его руки обвились вокруг её бедёр, он посмотрел на неё снизу вверх. Малфой подумал, что сейчас из его глаз могут посыпаться сердечки, настолько он ощущал себя влюблённым в эту ведьму. Из радиоприёмника послышалась утренняя песня. Гермиона запустила пальцы ему в волосы и начала перебирать пряди, отчего Драко прикрыл глаза и тихонько замурлыкал.       — Я построю тебе тысячу замков, Гермиона, — произнёс он, вслушиваясь в слова песни. — Настоящих.       — Как-нибудь, где-нибудь, когда-нибудь, — тихо ответила она. Он распахнул глаза и заглянул в её.       — Irgendwie, Irgendwo, Irgendwann, — прошептал он, повторяя за звонким голосом молодой певицы.       Грейнджер тяжело вздохнула, и её взгляд погрустнел. Он поднялся на колени и прижался головой к её груди, почувствовав её тревогу, которая передалась и ему.       — Как думаешь… Мы… — она замолчала ненадолго, засмотревшись на его волосы в свете ярких лучей утреннего солнца. — Мы вспомним об этом? — шёпотом завершила она.       Малфой поднял на неё серые глаза и провёл рукой по щеке, убирая мокрую кудряшку.       — Даже если забудем, я всегда буду помнить, в глубине души я всегда буду чувствовать это, Гермиона, — нежно произнёс он, разглядывая золотистые искорки в её глазах. Она была прекрасна в лучах солнца, льющихся из окна. Малфой потянулся к её губам, она улыбнулась и растрепала его волосы.       — Ты всё ещё не почистил зубы, — засмеялась Гермиона.       — Ох, я… Мне снился сон, — вспомнил он.       — Что? Что там было? — в её глазах снова мелькнула тревога.       — Я расторг помолвку, — улыбнулся он, и Грейнджер тихо выдохнула с облегчением. — Офелия оказалась той ещё сукой, мечтающей заполучить мои счета.       — Я превращу её в жабу, — безжалостно произнесла Гермиона.       — О, охотно верю! — он засмеялся, вспоминая её проделки в прошлом.       — Это всё? Кроме жабы-Офелии больше ничего не было?       — Нарцисса, узнав о том, что свадьба отменяется, упала в обморок, — он слегка нахмурился. — Но как только прибыл целитель, сон прервался.       — Теперь понятно, от кого у тебя такая склонность драматизировать, — усмехнулась ведьма.       — Ох, так я склонен драматизировать? — изогнул бровь Драко.       — А ты не замечал? Да если бы за это давали очки, ты бы заработал кубок школы!       — То есть, можно сказать, что я в этом лучший? — обезоруживающе улыбнулся он, прижимая её к себе.       — Король драмы Драко Малфой — это твой официальный титул. Жаль, я не могу наколдовать корону, тебе бы подошло, — смеялась Грейнджер, создавая из его мокрых от пота волос некое подобие короны.       — Тогда я нарекаю тебя Самой чокнутой ведьмой в мире, Гермиона Грейнджер, за бои макаронами и отчаянные попытки влезать в самые опасные проёмы.       — Идёт, — она задумалась на минуту и сощурилась. — Куда ты спрятал акулу?       — Я её не прятал, — заявил он, отстраняясь от неё с довольной ухмылкой.       — О, конечно, и это не ты засовывал её в свой шкаф? — она скрестила на груди руки.       — Нет, — он натянул боксеры.       — И не ты прятал её в духовке?       — Абсолютно точно нет, — ухмыльнулся он, направляясь в ванную. Грейнджер засеменила за ним.       — И, естественно, это не ты додумался засунуть её в свои брюки и спрятать их в своём комоде среди трусов?       — Это определённо был не я, — произнёс он, закрывая дверь в ванную комнату.       — Я всё равно найду её! — крикнула она через дверь.       — Нет, не найдёшь! — раздался его хохот, а следом шум воды.       Гермиона с улыбкой покачала головой и пошла на кухню готовить завтрак. Она найдёт эту чёртову акулу, не будь она Гермионой Грейнджер.

***

      После завтрака они оба прошли в проём с коридором, который пропустил теперь и Драко. Он закрывал её собой, опасаясь, что сверху на них налетит неизведанное нечто, Гермиона лишь закатывала глаза и громко цокала языком. Войдя в коридор, они уставились на дверь, появившуюся в стене справа от проёма — а затем наверх лестницы, там было по-прежнему пусто, глухая стена. Малфой тревожно обернулся на Грейнджер. Сердце подсказывало, что там, за дверью, выход из хижины, и он не хотел, чтобы она это проверяла. Гермиона нахмурилась и шагнула к двери.       — Постой, — он схватил её за локоть и встал перед ней. Она подняла на него недоумевающий взгляд. Драко сглотнул, руки мелко затряслись, и он сжал её плечи. — Может, не будем открывать?       — Что? Но почему?       Он нервно облизал губы, во рту внезапно стало сухо.       — Что, если это конец?       — В каком смысле? Думаешь, нас ждёт загробный мир? — в её голосе проскочила ирония, и Драко поджал губы. Он не разделял её веселья.       — Не знаю что там: загробный мир, рай, ад или мы очнёмся, — дышать становилось всё труднее. Не хотелось думать, что он последний раз прикасается к ней. — Я не знаю, Гермиона, но я не хочу отсюда уходить.       — Но… — она переступила с ноги на ногу. — Что, если нас ждут? Переживают о том, куда мы пропали? Мои родители, должно быть, места себе не находят.       В её глазах отразилась боль. Он подумал, что она только недавно смогла вернуть им память, и вдруг пропала. Они, наверное, отчаянно её ищут. Его руки опустились, повиснув по бокам. Стал бы он переживать о своём ребёнке, которого только что вспомнил? Конечно. Несомненно. Родительская боль самая сильная. Страх потерять своё дитя не сравнится ни с чем. Он помнит, как сильно переживала Нарцисса за него, когда Змееголовое чудовище поручило ему сделать невозможное, только для того, чтобы наказать отца, который провалил задание в Отделе тайн. Драко сжал челюсть и кивнул ей, отходя в сторону. Всё тело напряглось, когда Гермиона коснулась ручки двери. Он крепко зажмурился и вдруг понял, что так ни разу и не сказал ей главного. Резко распахнув глаза, он уже открыл рот, но увидел, как Грейнджер отходит от двери.       — Что?..       — Она закрыта, — хмуро произнесла она, скрещивая на груди руки.       Гермиона покусывала губу, напряжённо размышляя, почему дверь не открылась, хоть и появилась перед ними. Может, они должны сделать что-то ещё? Но что? Малфой прошёл мимо неё и подёргал ручку, та действительно была закрыта. Он уставился на неё, взгляд метался по витиеватому узору. Что, если для того, чтобы выйти, он должен сказать ей то самое? На лбу проступила испарина, он медленно развернулся к ней, разглядывая её хмурое лицо. Сказать или не сказать о своей догадке? Он не может держать её здесь взаперти и лгать. Как бы ни были сильны его чувства, она важнее. Ощущая, как грудь разрывает чудовищная боль, Драко вновь открыл рот, но тут его взгляд метнулся к проёму, который появился наверху лестницы, и он застыл. Оттуда выползало нечто большое и явно недружелюбно настроенное.       — Грейнджер, медленно и не оборачиваясь зайди за мою спину, — спокойным голосом произнёс он, не отрывая взгляд от существа, появляющегося из темноты.       — Что? Что такое? — она начала оборачиваться.       — Грейнджер, — рявкнул он тихо. — Послушайся меня хоть раз.       В его глазах она увидела что-то, что заставило её, наконец, прислушаться к нему, и она медленно двинулась вперёд. Драко протянул ей руку. Она вложила в неё свою, и он тут же рванул её за себя, принимая боевую стойку, которой его обучали в Гринготтсе на уроках рукопашного боя.       — Это упырь, — прошептала она ему на ухо, отчего он вздрогнул, не ожидая этого. — Я говорила, что звуки похожи. Всё в порядке, они не опасны — такой жил у Рона на чердаке.       Малфой напрягся, когда она упомянула своего бывшего, даже если у них ничего и не было, этот рыжий засовывал ей в рот свой язык, который Драко планировал оторвать. Позже. Сперва он разберётся с упырём.       — Только если он не дикий, — продолжала шептать Гермиона. — Тогда он опасен.       Упырь вдруг взвыл, отчего захотелось зажать уши, так как этот скрежещущий визг бил прямо в мозг, и резко рванул вниз, царапая когтями стену. Малфой бросился вперёд и плечом снёс его на подлёте, впечатав того в ступени. Драко резко поднял руку и занёс её над головой упыря.       — Стой! Вдруг он не дикий!       — Блять, ты серьёзно сейчас?       Упырь воспользовался заминкой и протянул свои руки, впиваясь когтями в шею Малфоя. Он захрипел и попытался оторвать от себя лапы, воняющие старыми носками.       — Чёрт, он дикий! — услышал он испуганный возглас Грейнджер за спиной.       Драко снова поднял руку и опустил кулак на уродливый нос упыря, чувствуя, как жижа из его носа омерзительно чавкнула. Упырь снова взвыл, но теперь от боли, и ослабил хватку. Драко схватил его лапы и ударил лбом по многострадальному пятачку, чувствуя слизь в своих волосах.       — Уходи! — крикнул он Гермионе, которая застыла на месте. — Быстро! Я разберусь!       — Я не брошу тебя!       — Ты мешаешь! — Драко отскочил от упыря, вытирая лоб. — Я справлюсь, Грейнджер! Ради Салазара, спрячься!       — Малфой…       — Я не могу отвлекаться на тебя! Прошу! — он метнул в неё взгляд, полный мольбы, и она, поджав губы, резко бросилась в проём.       С облегчением выдохнув, он повернулся к упырю как раз вовремя, чтобы заметить, как тот присел, чтобы наброситься на него. Драко отскочил и ударил локтем в спину чудовища, оно взвыло от боли и резко метнулось к его ногам, врезавшись сзади в сгиб колен. Ноги подогнулись, и Малфой рухнул на пол, упираясь в него ладонями. Монстр, не теряя времени, накинулся на него сзади и принялся душить. Острые клыки упыря впились в мышцу на его плече, прокусив ткань чёрной футболки, и Малфой застонал сквозь сжатые зубы, пытаясь сбросить с себя тяжёлую тушу, но тщетно. Гадёныш был тяжелее его раза в три, при общей видимой худобе. Драко напряг мышцы пресса и спины, пытаясь разогнуться и не обращать внимания на боль в плече от укуса. Тварь сильнее надавила на него, руки подогнулись, и Малфой упал, прижатый весом монстра. Драко резко развернулся под ним, по пути проехав по его морде локтем, что только разозлило упыря. Слюни из его разинутого рта капали прямо на утончённое лицо Драко, стекая по скулам и подбородку. Малфой сомкнул губы, чтобы эта жижа, не дай Мерлин, не попала ему в рот, иначе его вырвет, и упырь тупо захлебнётся его переваренным завтраком. Эта мысль показалась Драко здравой. Он обхватил монстра ногами поперёк талии и попытался перевернуть, но зверюга была сильной. Упырь вновь вдавил свои когтистые пальцы в горло Малфоя, и тот захрипел, чувствуя, как кислород больше не поступает в лёгкие.       Упырь нависал над ним, и Драко видел, как тот начинает двоиться в глазах. Его красные маленькие зрачки сверкали из-под нависших кустистых бровей, впиваясь в лицо Малфоя. Перед глазами Драко заплясали чёрные мушки, лёгкие разрывало от недостатка кислорода, он отчаянно пытался поднять руки, чтобы вдавить пальцы в глазницы чудовища, но тот прижал их своими локтями к полу.       «Вот и всё, Грейнджер никогда не выберется отсюда», — в отчаянии подумал он. «Меня убьёт сраный упырь», — в голове промелькнуло, что он хотел бы умереть как герой, защищая любимую женщину от, ну, хотя бы мантикоры или кого-то, кто выглядел бы и звучал опаснее, чем «упырь». Глаза Драко начали закрываться, руки слабеть, как вдруг слева промелькнуло что-то рыжее, и из-за шеи упыря показалась маленькая рука, которая сжимала что-то острое. Сверкнула сталь, и спустя мгновение Драко почувствовал, как хватка на горле пропала. Резко вдохнув воздух в лёгкие, он закашлялся и сел, оглядываясь в поисках монстра. Тот отполз в дальний угол и заскулил, хрипя и пытаясь достать что-то из своего горла.       Перед взором Малфоя возникла копна кудрей, а затем карие глаза, уставившиеся на него в испуге.       — Грейнджер, — просипел он.       — Я воткнула ему нож в горло, — дрожащим голосом произнесла она. Её прекрасные глаза наполнились слезами. — Я… Я думаю, что убила его, — она всхлипнула, прижав руки ко рту.       — Ты спасла меня, — прохрипел Драко, с восхищением глядя на эту отчаянно-смелую ведьму. — Ещё секунда, и я бы…       Что-то с шипением бросилось на Малфоя, и он отшатнулся, снова упав на спину.       — Глотик! — воскликнула Гермиона.       — Что за…?       Рыжее пушистое недоразумение уселось на груди Драко, злобно глядя на него сверху вниз. Он понял, что не чувствует вес кота, и пошевелился. Тот зашипел и яростно мяукнул.       — Грейнджер, что это такое? — стараясь сохранять спокойствие, спросил Малфой, разглядывая сплющенную морду животного и его горящие жёлтым огнём злобные глаза.       — Это Живоглот, мой кот, — обескураженно произнесла она. — Только… Это что-то вроде проекции, я думаю, — она провела рукой по шерсти кота, но ничего не почувствовала. Её рука пронзила воздух.       Живоглот презрительно посмотрел на лежащего под ним Драко и повернулся к хозяйке, тарахтя как мотор. Малфой заметил, что упырь окончательно затих, и вздохнул с облегчением.       — Ты можешь убрать это от меня? — Драко попытался пошевелиться, но рыжее чудовище снова зашипело.       — Думаю, ты можешь встать, он не причинит тебе вреда, — сдерживая смех, сказала Грейнджер, поманив к себе проекцию своего фамильяра.       Драко резко поднялся, сбрасывая с себя кота. Тот резво отпрыгнул и недовольно заурчал.       — Тише, Глотик, всё хорошо, иди ко мне, — она протянула к нему руки, но тот, попытавшись потереться о них головой, прошёл сквозь них.       — Что оно здесь делает?       — Он. Это он, Малфой, — недовольно пробурчала она. — Глотик полуниззл, они очень привязаны к своим хозяевам, а ещё они очень умные, думаю, это не единственная их способность, — она закусила губу и задумалась. — Возможно, заметив моё долгое отсутствие, он смог каким-то образом проникнуть в моё сознание.       Малфой с облегчением подумал, что она отвлеклась от своего первого убийства (упыря) и больше не плачет. Он вытер лицо от слюны, постаравшись побороть отвращение, было бы неловко, если бы его стошнило прямо на неё. Или на её кота, хоть он и проекция.       — Так, ладно, нужно подумать, что делать с этим, — он перевёл взгляд на угол, но тот был пуст. — Блять, — ругательство снова вырвалось из него. Он подумал, что Нарцисса заставила бы его помыть рот с мылом, услышав, как много он стал ругаться.       Гермиона повернулась и тоже ничего не увидела, только нож лежал на полу, где минутой ранее упырь истекал кровью. Она судорожно вздохнула.       — Как думаешь, он вернётся? — спросила она с испугом в голосе.       — Не знаю, но, надеюсь, что нет, — пробормотал Драко, поднимаясь с пола и протягивая ей руку.       Гермиона тоже поднялась и обратила внимание на его рану.       — Ох, чёрт, надо тебя подлечить. Только у нас нет ничего, чтобы продезинфицировать укус, — закусила в волнении губу Грейнджер.       — Мы можем просто залить туда бадьян, — голос Драко всё ещё похрипывал. — У нас есть куча пузырьков.       — Хорошо, — прерывисто выдохнула она. — Пошли скорее, пока оттуда не вышло что-нибудь ещё, — кивнула она на тёмный проём.       Драко направился в гостиную, взяв за руку Грейнджер. Живоглот, подняв хвост трубой, побежал впереди, оглядывая обстановку. Малфой подумал, что только свидетеля ему не хватало. Придётся ночью как-то выгонять его из гостиной, чтобы тот не смущал их своим присутствием.       Войдя на кухню, он первым делом увидел на столе квадратную коробку непонятного назначения. Гермиона застыла рядом, взметнув брови.       — Серьёзно? — пробормотала она. — На нас напал дикий упырь, а это место посылает нам презервативы?       — Что такое презервативы? — он взял коробку и раскрыл её, вытаскивая наружу полоску соединённых между собой квадратиков из плотной фольги.       — Это средство защиты. Что-то вроде Противозачаточного заклинания, — уголок её губ пополз вверх.       — Как ими пользоваться? — Драко с интересом разглядывал квадратики.       — Ну, нужно достать его из упаковки и надеть на… эээ… эрегированный половой орган, — сказала она, заливаясь краской.       Малфой посмотрел на неё с иронией — эта ведьма вытворяет в постели немыслимые вещи, но стесняется произнести вслух слово «член», а затем её слова дошли до него, и он вскинул голову.       — То есть, как надеть? — нахмурился Малфой.       — Драко, — он улыбнулся, услышав своё имя из её уст. — Давай обсудим методику позже? Сейчас надо подумать, что нам делать дальше.       Она потерла лоб костяшкой большого пальца. Малфой сразу стал серьёзным, вспомнив о своей теории, но всё же решил спросить, что именно она имеет в виду.       — Ты о чём?       — Об упыре! — всплеснула руками Гермиона. — И твоя рана, — она указала на его плечо. — Надо промыть её. Сиди здесь, не шевелись.       Драко закатил глаза, эта рана была пустяком для него, но всё же он сел на кухонный стул, изучая инструкцию к презервативам, которую обнаружил внутри коробки. Там были картинки, и он поморщился, представляя, как натягивает что-то на свой член. Решив, что спрячет их туда же, куда убрал её акулу, Малфой отбросил инструкцию от себя. Гермиона вихрем пронеслась мимо него, собирая всё необходимое. Пока она носилась туда-сюда, её кот следовал за ней по пятам, но сейчас, когда она встала у столешницы и начала доставать склянки с зельем, он запрыгнул на кухонный островок и уставился на Драко, размахивая хвостом. Тот поднял брови, спрашивая, что он от него хочет, и Живоглот сузил глаза. Малфой поджал губы и снова посмотрел на инструкцию, ощущая на себе недобрый взгляд кота.       — Так, давай снимем футболку, — она подскочила к нему и начала стягивать с него вещь.       Малфой поднял руки и зашипел сквозь зубы, когда засохшая кровь отошла от раны вместе с тканью.       — Ой, прости, — пискнула Гермиона. Кот одобрительно мяукнул. Драко скосил на него глаза.       — По-моему, я ему не нравлюсь.       — Брось, Глотик просто беспокоится за меня, — она слегка покраснела и отвела взгляд. Малфой прищурился, рассматривая её виноватое выражение лица.       — Что ты ему обо мне наплела, Грейнджер?       — Ну, — она зажала губу, сдерживая предательскую улыбку. — Ничего! — подняла на него глаза Гермиона. — Честно, но, думаю, он видел, как я дала тебе пощечину на третьем курсе, поэтому Живоглот думает, что ты мне не нравишься.       — Так скажи ему, что я тебе нравлюсь! — возмутился Драко.       — Он мне нравится, Глотик, — улыбнулась она коту, который демонстративно начал облизывать лапу, показывая, что она его не убедила. — Правда! — Грейнджер уже не скрывала широкой улыбки, а Малфой тем временем всё больше хмурился. Она вздохнула и снова повернулась к нему. — Ладно, давай сперва обработаем твою рану, а потом я поговорю с ним.       — Скажи ему, что я тебе очень нравлюсь, — самодовольно ухмыльнулся Драко.       — Не наглей, — она ткнула его пальцем в грудь.       — Ауч.       Она пробурчала что-то подозрительно похожее на «Королева драмы» и нанесла на укус экстракт бадьяна. Рана зашипела, сворачивая кровь, и через несколько минут на его теле появился новый шрам. Гермиона распределила бадьян по его шее — там, где были следы от захвата упыря, и, закончив с этим, отнесла всё на место. Вернувшись, она предложила приготовить обед, а потом обсудить всё, что они увидели. Драко по широкой дуге обошёл место, где сидел Живоглот, и начал доставать продукты.

***

      Вечером они решились снова войти в коридор с лестницей. Драко был против, считая, что это заставит упыря появиться снова, Гермиона настаивала проверить дверь ещё раз. В итоге ей удалось его убедить, сказав, что она просто дождётся, когда он отлучится в туалет, и сама пойдёт туда. Драко в итоге согласился, неодобрительно глядя на неё. Живоглот тоже смотрел на неё с осуждением, и Малфой на секунду почувствовал единение с рыжим монстром, пока тот не протянул лапу, чтобы цапнуть его за лодыжку, когда он проходил мимо. Конечно, кот бы не смог его ранить, его лапа просто прошла сквозь ногу Драко, но сам факт был возмутительным.       Драко оглядел вещи под лестницей, рассматривая бесполезный в их ситуации хлам: пергаменты, перья, списки дел с его работы, книги по проклятиям и чарам, тяжёлое пресс-папье в виде зелёного дракона, которое раньше находилось на его рабочем столе, защитная мантия и маленький снитч в специальной коробочке. Он взглянул на Живоглота и достал золотой шарик, выпуская его на волю — тот зажужжал и начал носиться по коридору. Кот напрягся и следил за шустрым золотым мячиком ярко-горящими глазами. Малфой усмехнулся — пусть попробует словить его, так Живоглот хотя бы отвлечётся от него самого.       Гермиона разглядывала дверь, а затем подёргала ручку пару раз, нажимая с разной силой, но створка так и не открылась. Она повернулась к проёму наверху лестницы и решительно направилась туда.       — Эй, ты что, решила самоубиться? — он преградил ей проход. Кот мяукнул.       — Я хочу просто проверить. Если упырь смог выйти, вероятно и у меня получится пройти внутрь.       — Тебе было мало приключений сегодня? — вскинул брови Драко. — Если хочешь, я могу устроить их тебе ночью на безопасном диване.       Она поджала губы, но через секунду улыбнулась.       — Тогда ты иди, — Грейнджер скрестила руки на груди и уставилась на него.       — Я не пойду. Я был ранен, если ты забыла, — он повёл плечом.       — Ты же сказал, что это царапина? — прищурилась Гермиона.       — Это не отменяет самого факта ранения, — чопорно ответил Малфой.       — Признайся, что боишься.       — Я не боюсь!       Кот презрительно фыркнул, оторвавшись от наблюдения за снитчем. Драко метнул в него уничтожающий взгляд.       — Тогда пойди и проверь, — настояла Гермиона.       Малфой сжал пальцы на переносице и тяжело вздохнул. Эта упрямица ни за что не отступится. Насупившись, он повернулся и зашагал вверх по лестнице под, как ему показалось, ехидное мявканье Живоглота. Сжав губы, он провёл рукой по воздуху в проёме, ощутив сопротивление. Набрав побольше кислорода в грудь, Драко сделал шаг и обнаружил, что стоит там же, где и был. Облегчённо выдохнув, он повернулся к Гермионе и вскинул брови.       — Видишь, я же говорил, что он не пропустит.       — Угу, — медленно произнесла она, смотря в пространство пустым взглядом. Он узнал это выражение лица — оно появлялось каждый раз, когда она о чём-то глубоко задумывалась.       — Что думаешь?       — Хм… если упырь принадлежит этому месту так же, как радио и бегония на подоконнике, то, возможно…       — Он появится вновь? — быстро спросил Малфой, спускаясь обратно.       — Да, — она слегка нахмурилась. — С одной стороны, это дарит облегчение, потому что я его не убила. С другой же… Неизвестно, сможет ли он пройти в наши комнаты.       — Если он смог выйти из проёма, который не пускает нас, то что ему может помешать пройти через обычный?       — Они не любят свет. Мы можем оставить люстры включёнными.       — В комнате с зельями она вообще никогда не гаснет, — в его голосе было недовольство, так как раньше Малфой предпочитал спать в полной темноте. — Если упырь боится света, то он туда не сунется.       — Но всё равно неприятно осознавать, что он будет там бродить, — она махнула рукой в сторону комнат.       — Можем положить рядом с диванами ножи, — пожал плечами Драко.       — Я не хочу каждый раз мучить бедное существо! — возмущённо воскликнула Гермиона, и Малфой закатил глаза. — Положим фонарик, — решительно кивнула она.       Ну, конечно, защитница сирых и убогих упырей — Гермиона Грейнджер. Он до сих пор помнил её значки с ГАВНЭ, над которыми смеялась вся школа. Ему стало немножко стыдно, и он закрыл это воспоминание на замок.       — Ладно, давай дождёмся завтра и проверим, может, он больше не появится.       — Хорошо, — с сомнением, но всё же согласилась Гермиона. — Попробую поискать что-нибудь в книгах про упырей.       — Валяй, — махнул ей Малфой и потянул её за собой в комнату. — Пошли посмотрим кино.       — О, погоди, тут была новая подборка, — она ринулась под лестницу, доставая кассеты с фильмами и песнями.       — Что-нибудь интересное? — Малфой читал названия на корешках коробок.       — Ммм, я не все из них смотрела, — она улыбнулась ему. — Можем вместе поглядеть что-нибудь новенькое.       — Давай.       «Наконец-то я буду первым хоть где-то», — с облегчением подумал Драко, и ехидный голосок внутри тут же очнулся: «Ты первый назвал ее грязнокровкой.» Малфой мысленно дал себе пощёчину.

⚝⚝⚝

      Последняя книга встала на полку, Гермиона уничтожила коробку магией и огляделась. Эта квартира была меньше, чем та, что ей выделили в Австралии, но в ней чувствовалась жизнь. Последний год она занималась решением вопросов переезда и передачей дел, параллельно помогая целителю Галену восстановить родителям память. Австралийский министр магии был очень расстроен её желанием вернуться на родину, но всё же помог побыстрее решить всякие бюрократические вопросы. Грэгу стёрли память о том, что Гермиона — волшебница. В одно утро в его дверь постучались сотрудники газовой службы, которые на самом деле были ребятами из Отдела по связям с маглами. Гермиона позже принесла им несколько бутылок коллекционного алкоголя, которые дал ей Киддис, чтобы отблагодарить их за то, что они сделали это вместо неё. Сама бы она не смогла ещё раз лишить кого-то памяти.       Они с Грэгом виделись в студенческом городке, когда Гермиона приходила к Галену. Он кивал ей с грустной улыбкой и быстро отворачивался — для него она осталась бывшей девушкой, которая отвергла предложение руки и сердца. Его друзья сочувствующе хлопали Грэга по плечу и бросали на Гермиону обвиняющие взгляды. Только Киддис, знавший всю правду, неизменно поддерживал Грейнджер, стараясь почаще звать её в свой бар, либо приходил к ней в квартиру с разными вкусностями, купленными в волшебной части Сиднея. Гермиона была благодарна ему за поддержку, ведь её друзья были далеко. Гарри передал ей, что Джинни готова переместиться в Австралию и наслать на Грэгори Летучемышиный сглаз. Сам он не ожидал такой реакции от Грэга и, почёсывая затылок, приносил бесконечные извинения за то, что уговорил её открыться ему, на что Гермиона отмахивалась: всё равно рано или поздно она должна была это сделать.       В июле две тысячи первого года её родители восстановили все фрагменты стёртых воспоминаний и согласились вернуться в Британию вместе с дочерью. Кингсли подготовил её кабинет, наконец-то отправив на заслуженный отдых пожилого главу Отдела тайн, который уже еле держался на ногах. Ещё через три месяца все дела были закрыты, Гермиона пожала руку министру магии Австралии и покинула место, которое дало ей возможность проявить себя. Её коллеги устроили ей прощальную вечеринку в волшебном ресторанчике и попросили её навестить их, когда она в следующий раз приедет в Австралию. Момент прощания был очень трогательным, и Грейнджер на секунду засомневалась, а стоит ли переезд в Британию того, чтобы покидать привычную среду обитания, но тут же взяла себя в руки. Её ждали океан новых возможностей и друзья.       По приезде она сперва поселилась в их старом доме, но было слишком опасно жить в магловской части Лондона из-за того, что она брала часть работы на дом, поэтому Кингсли с радостью выделил ей служебную квартиру недалеко от родителей, скрытую всевозможными чарами, и теперь Гермиона доставала последние вещи из коробок, расставляя их по своим местам.       Гарри, Рон и Джинни должны были прийти с минуты на минуту, поздравить её с новосельем и отметить её переезд. Она удовлетворённо вздохнула, когда последняя коробка исчезла после взмаха палочки, и услышала треск камина в гостиной.       — Неплохая квартирка, — раздался звонкий голос Джинни.       — Поменьше, чем была в Австралии, — сказал Рон.       Гермиона вошла в гостиную и с улыбкой прислонилась к дверному косяку, разглядывая друзей.       — О, а вот и наша новая Глава Отдела тайн, — Гарри подошёл к ней и крепко обнял. — Всё Министерство стоит на ушах, обсуждая тебя.       Грейнджер поморщилась. В Британии всё как обычно: сплетни, слухи, разговорчики за спиной.       — Скитер ещё не выпустила об этом огромную статью? — иронично изогнула бровь Гермиона.       — О, не волнуйся, — Гарри подмигнул ей. — Я пригрозил ей, что год не буду давать интервью, если она что-то о тебе напишет.       Она рассмеялась, запрокинув голову назад. Её друг наконец-то научился, давать отпор наглой писаке. Гермиона могла им гордиться.       — Так, ну всё, дай мне тоже её потрогать, — Джинни отодвинула мужа и сжала её в крепких объятиях. — Ох, я так по тебе скучала!       — Я тоже, Джинни, — улыбнулась Гермиона.       За спиной Джиневры появилось улыбающееся лицо Рона.       — Ну, привет, — он неловко обнял её и похлопал по спине.       — Привет, Рон.       — Мы принесли вино! — Джинни достала из сумки изящную бутылку с золотистой жидкостью и потрясла ей. — Давайте уже сядем и посплетничаем от души!       Компания, посмеиваясь, расположилась на диване и креслах в гостиной, находившихся вокруг небольшого чайного столика, и делилась последними новостями.       — Вы знаете, кто подал запрос на въезд в страну? — вдруг спросил Рон.       Все выжидательно уставились на него, кроме Гарри, который слегка поджал губы.       — Малфой, — скривился Уизли.       Гермиона сжала челюсть, почувствовав тревогу. Джинни вопросительно вскинула брови.       — Малфой? С чего это он решил вернуться? Столько лет о нём не было слухов, — протянула рыжеволосая.       — Слухи-то как раз и были. Билл говорил, что пересекался с ним по работе. Малфой стал заместителем главного ликвидатора проклятий в Гринготтсе во Франции, — ответил Уизли.       — Интересно, кто позволил ему устроиться на такую работу? Хотела бы я посмотреть ему в глаза, — Джинни сжала ножку бокала.       Боль от потери Фреда всё ещё была сильна в их сердцах.       — Говорят, что он неплохо справляется, — пробормотал Поттер, уводя взгляд от прищуренных глаз жены.       Гермиона тихо сидела, стараясь не коснуться шрама — рука сама потянулась к нему, когда речь зашла о Драко Малфое.       — И всё же зачем ему возвращаться, раз там у него всё и так хорошо? — не успокаивалась миссис Поттер.       — Поговаривают, что это связано с наследством, — сказал Гарри.       — Наверняка решил продать свои тёмные артефакты, оставшиеся от друзей-Пожирателей, — мрачно произнёс Рональд.       — Рон, он не был настоящим Пожирателем смерти. Кажется, мы это уже выяснили много лет назад, — Гермиона строго посмотрела на друга, и тот стушевался.       — Да, я помню твою пламенную речь, — пробормотал он в бокал.       — Ладно, чёрт с ним, с Малфоем, как там поживают Невилл с Ханной?       Гермиона повернулась к Гарри, постаравшись выкинуть мысли о неприятном слизеринце из головы. Она лишь надеялась, что они с ним не пересекутся. Ей всё ещё было неприятно вспоминать все его оскорбления, которые всплывали в голове всякий раз, когда её мысли возвращались к прошлому, но осознание того, что он стал достойным членом волшебного сообщества, приятно тешило её самолюбие. Всё-таки не зря она тогда выступила в его защиту.       Беседа плавно перетекла на друзей и знакомых по школе. Время близилось к полуночи, и гости уже собирались уходить. Гермиона отнесла бокалы на кухню, Рон вызвался помочь ей помыть посуду, посмеиваясь, что она делает всё магловским способом, но Грейнджер только отмахнулась: всё-таки она несколько последних лет жила в мире маглов и привыкла к определённым действиям.       Приглушённые голоса Гарри и Джинни раздавались из гостиной, когда последний бокал был убран в шкафчик. Рон повернулся к ней и почесал затылок, его щёки окрасились румянцем, и сердце Гермионы забилось в тревоге.       — Эмм, Гермиона, — он смотрел куда-то в сторону от её головы. — Я тут подумал… Ну, знаешь… Раз ты сейчас свободна, то, может, ээээ… Мы бы могли…       — Рон, — перебила она его. — Если ты хочешь предложить мне сходить на свидание, то я вынуждена отказаться.       — Оу, ладно, — поник он.       — Прости, — вздохнула она, не зная, куда деть руки. — Просто расставание с Грэгом и переезд выжали из меня все соки. Я не думаю, что готова сейчас вступить в новые отношения.       — Но потом сможешь? — быстро спросил Рон, кидая на неё взгляд, полный надежды.       — Да, — выдавила она. — Наверное. Просто ничего не могу обещать.       — Я понимаю, — он неловко потоптался на месте. — Тогда увидимся в понедельник после работы?       — Ага, — она постаралась, чтобы её голос звучал легко, но на душе было тяжко.       Она не думала, что у них с Роном что-то может получиться. Он был милым, уютным, но всё-таки Гермиона больше рассматривала его как друга, а не парня, и его слова поселили в голове неприятные мысли о том, что теперь в их отношениях снова появится напряжённость — как в то время, когда она уезжала из Британии после суда над Малфоями. Опять чёртов Малфой! Выбрось уже его из мыслей! — приказала она себе и пошла провожать друзей.

***

      Новая работа поглотила её с головой. Каждый в Министерстве считал своим долгом подойти к ней, лично поприветствовать Героиню войны и поздравить её с возвращением на родину, так что к концу первой недели Гермиона старалась обходить скопления людей в Министерстве. Гарри старался ограждать её от назойливых писак, поэтому в Пророке не было ещё ни одной статьи про Гермиону, чему она была бесконечно рада.       Месяц спустя ажиотаж поутих, и Грейнджер наконец смогла спокойно выдохнуть. Пару раз она встречала в Косом переулке Джастина Финч-Флетчли, который сильно краснел и заикался, здороваясь с ней, но цепкая рука его девушки и её острый взгляд пресекали его попытки продолжительного разговора с Гермионой, что тоже её несомненно радовало.       Кингсли тепло приветствовал её у себя и показал ей кабинет и зону ответственности. Под её началом будут трудиться тридцать Невыразимцев, что было намного больше, чем в австралийском министерстве магии, но Гермиона смело приняла новый вызов, посчитав, что с лёгкостью сможет руководить таким крупным отделом.       Одним обычным ноябрьским днём Грейнджер вызвал к себе министр, и она спешила через всё Министерство на верхний этаж, надеясь, что не опаздывает, так как полностью погрузилась в работу над новым артефактом, который нашли авроры в одной из миссий.       Толкнув дверь в кабинет министра, Гермиона сделала шаг внутрь, открывая рот, чтобы поздороваться, и застыла, когда её глаза наткнулись на второго человека, сидевшего в кресле для посетителей. Ледяной взгляд серых глаз окатил её холодной водой. Шрам на руке нестерпимо зачесался, а волосы на голове встали дыбом. Она везде узнает эту платиновую шевелюру и прямую осанку. Даже спустя столько лет он ни капли не изменился. Судорожный выдох раздался в абсолютной тишине большой комнаты.       Это был он.       Драко-чёртов-Малфой.