Часть 5

Ветер, уже совсем тёплый, волосы в стороны раздувал. Москва в такое время особенно красивой казалась. Светом луны и бесчисленного количества огней фонарных и фар освещаемая, столица выглядела завораживающе. Приятная прохлада от мыслей освобождала тяжёлых. Так или иначе всё равно мозг за мелкие частички чего-то необъяснимо тёплого цеплялся. За спокойствие то самое, которое в детстве беззаботном осталось. За чувство, которое потеряно и забыто давно было. Странно, но дурацкая улыбка при этих мыслях сама собой на лице появлялась. Как могла, боролась за здравый смысл и в войне проигрывала с разгромными потерями. Словно внутри действительно кто-то бои вёл не на жизнь, а на смерть. Одна часть опомниться кричала, вторая в разы громче просила в водовороте затягивающем утонуть. Рыжий шерстяной комочек на колени к хозяйке запрыгнул. Усмехнувшись, Катерина за ухом собаку почесала, отчего та расплылась довольно тут же. -Хорошо в квартире всё-таки, Леди. Балкон, конечно, с улицей не сравнится, но лучше так, чем приплод от дворняги принести. Всегда удивлялась, как мохнатая подружка все слова её и состояния понимала, свои эмоции под них подгоняя. Сейчас снова ничего от зоркого взора двух чёрных бусинок не скрылось. Лапами передними на грудину хозяйки опёрлась, в полный рост вытягиваясь и щёки облизнула. Будто на наличие слёз проверяла. Соль на шершавом языке ощутив она носом в подбородок шатенки несколько раз ткнула. Скулёж издала вопрошающий. -Нельзя. Мы же уже это обсуждали – Спаниель с ног девушки спрыгнул. На задних лапах вокруг своей оси прокрутилась, передние лапки к тельцу прижимая. Снова к ногам хозяйки вернулась. Лапы на колени поставила и в глаза заглядывать стала жалобно, мордочку чуть в бок склоняя. Слезинка вниз с подбородка Катерины скатилась на нос собаки. Рассмеявшись она ухо рыжее потрепала – Леди, ну хватит так смотреть. Не пойму, кто из вас больше жалости вызывает. Ты за кого вообще? Леди нечто похожее на кувырок сделала, гавкая при этом так, что её наверняка на улице с одиннадцатого этажа было слышно. На ноги Катины прыгнула, носом в щёку утыкаясь. -Если бы знать, что ты там тявкаешь такое в ваше оправдание. Пойдём спать, завтра много дел, защитница. Собаку на руки подхватив девушка с балкона в комнату вернулась. Сон её нагнал быстро. Всё же выматывали почти ежедневные поездки в изолятор и редкие встречи со следователям, на которых образ приходилось поддерживать. Боялась, что заподозрят в личном интересе из-за визитов к подзащитному столь частых. Глуп, видно, капитан был, раз не замечал подвоха в том, как регулярно ей уточнения по делу требуются и почему на свидания к Пчёлкину за решётку девушка рвётся больше, чем с ним по кафе ходить. Глупость эта Катерине на руку играла. Вокруг пальца обводить удавалось даже на допросах, на которых ей по долгу службы третьей лишней находится приходилось. Будь чуть поумнее капитан, понял бы, кто в их треугольнике на самом деле третий лишний. Задался бы хоть раз вопросом, почему она так часто любую возможность ищет со стула встать и за спиной его пару секунд постоять. Не мог представить, что адвокат в эти моменты обвиняемому улыбку нежную дарит, какую самому ни разу видеть не доводилось. Не мог подумать и о том, что, на вопросы его отвечая, мужчина все мышцы лица напрягает не от страха перед своим возможным будущим тюремным, а чтобы от приятного волнения рядом с шатенкой возникающего не расплываться. Как они с желанием борются за руки не взяться, как часто это делают наедине и как рядом прямо перед ним сидя под столом друг друга как бы невзначай касаются. Представления не имел о том, что в мыслях оба его проклинают и прогнать поскорее мечтают вместе с вопросами бесконечными, чтобы вдвоём остаться с содержимым сумочки дамской. Не представлял следователь того, что из старшего лейтенанта конвоир ненадёжный, на деньги он слишком падок, а в его смены девушка давно с едой домашней является. -Всё-таки лучше блинов с колбасой ещё ничего не придумали – Кусок дожёвывая, Пчёлкин девушке глаз с него не сводящей костяшки пальцев поцеловал – Руки золотые у тебя, Кать. -А у тебя губы в масле, ещё и меня замарал. Плавилась, как шоколадка на солнце забытая. Сама понимала, что невооружённым взглядом видна слабость была, но ничего поделать не могла. -Что после суда делать будешь? -Вернусь в Питер, там по ситуации. У тебя какие планы? Ну кроме плана склеить половину города. -И в мыслях не было – Усмехнулся от понимая. Действительно в голове ни разу такой мысли за эти месяцы не возникло. Ожидание губительным казалось не из-за возможного приговора, а из-за конца всего, что ему радость приносило. Если по началу срок в три месяца адом мучительным воспринимал, сейчас за две недели до суда он ничтожно маленьким ощущался. Надеялся в глубине души, пройдёт наваждение, когда на воле окажется и кого-то помимо адвоката своего увидит. Вспоминал порой образ женщины, которую любил, чтобы навязчивые думы отогнать. Получалось крайне плохо, раз так или иначе ямочки на щеках шатенки по памяти били безжалостно, всё остальное из головы вытесняя. Уставала, наверное, от нескончаемых комплиментов, но не мог объяснений найти, по которой рот не закрывался, кроме улыбки на её лице от них возникающей. -Заметила, следопыту чердак рвать начинает к суду? Достал со своими вопросами. По пятому кругу одно и тоже, как попугай, ему объясняю. -Заметила. Он надеется, ты проколешься хоть где-то, потому что зацепиться не за что. Это мы с тобой знаем, что наша потерпевшая наркоманка, за дозу ноги в баре раздвигающая. А для него моё заключение адвокатского расследования было полным сюрпризом. -Столько слов от тебя умных понахватался, хоть сам юристом работать могу – Брови скрикив вспомнил о вопросе весь допрос в голове прочно сидевший. Повыше незаметно руку её обхватил, большой палец на вену пульсирующую положил. Почувствует теперь, если соврать решит – Кать, а у тебя с Юрцом мутки какие-то есть? -С чего ты взял? -Ну он так на тебя смотрел постоянно. Не отрываясь. -Мы же смотрим друг на друга и ничего. Так бывает, когда люди разговаривают, если не знал. -Заволновалась – Пальцем по запястью похлопал, внимание её привлекая. Катерина тут же руку вырвала беспокойно. Взгляд потупила виновато, в сторону глаза отводя – Пульс учащается, когда люди врут, если не знала. Если у тебя с ним мутки, чего тогда со мной тут сидишь? -Это для дела. -Хорошо целуется? -Не знаю, не пробовала. Попробую, обязательно расскажу. Не получалось спокойно на месте усидеть, когда он где-то сзади ходил. Как туча грозовая над ней нависал. Со стула поднялась, голову на него вверх запрокинув. Смешно выглядела без каблуков высоких с таким выражением лица серьёзным. Как хрупкая маленькая куколка. –У нас ничего не было и я не обязана отчитываться перед тобой за свою личную жизнь. Прекрати это делать. Пальцем подбородок зацепил голову запрокидывая так, чтобы лицо её видеть. Усилия огромные прикладывала на глазах голубых сосредотачиваясь. Плохо крайне получалось. Взгляд бесконтрольно на губы опускался. -Делать что? -Мы уже кучу раз обсуждали границы безобидного флирта и ты их постоянно нарушаешь. -Знаешь, что происходит с границами, если они пролегают в месте, которое не устраивает одну из сторон? На примере Берлинской стены – Ладони на лицо девушки положил и ближе к уху наклонился серёжку аккуратную золотую носом задевая – Их рушат к херам. Остатки самообладания красный «Стоп» нажимали усердно. Бесполезно сопротивление было на фоне наваждения в виде губ блеском измазанных. Доля страха грубо посланным оказаться растворилась в том, как девушка на поцелуй захватчиский ответила пылко. За шею сильнее к себе притягивала. На секунду остановившись почувствовал улыбку её чеширскую снова. Выбить дурь всю больше прежнего захотелось. С напором целовал руками по телу блуждая, пока Катерина вдруг прямо в губы ему не засмеялась. Чуть отпрянув кончика носа коснулась посмеиваясь издевательски. -Знаешь, что было с декабристами попытавшимися свергнуть царскую власть? – Руками всё так же шею мужскую обвивая Царёва глазками заморгала кокетливо – Их сослали в Сибирь на каторгу, а зачинщиков восстания казнили. Тебе какой вариант больше нравится? -Мне нравится вариант, в котором царскую семью расстреливают и к власти приходят большевики. -Хрен ты меня свергнешь, революционер. -Опять ничего? -Смирись. Сердца у меня, как мы уже выяснили, нет, а орган чувств отвечающий за жалость сегодня не с собой, увы. Чаша терпения, которого у него отродясь не было, до краёв переполнилась. Последняя капля упала клапан срывая. Если уж и был шанс хоть какой-то эмоции от неё добиться, то способ Пчёлкину найти удалось. Снова в губы впился жадно, до боли покусывая. Единственным не поддельным чувством в девушке теплящемся страсть оказалась. Чего-чего, а этого между ними с вагон и маленькую тележку. Проблему очередную осознал. Поцелуи эти не только на Катерину пьяняще действуют.