Часть 21

Волны приятных мурашек бегали по всему телу. Внутренние чувства путались, обостряя ощущение. С одной стороны Катерина считала происходящее предательством собственных принципов, а с другой всё казалось таким правильным. Длинные пальчики терялись в непослушных волосах цвета ржи, губы ловили родинки на лице и шеи мужчины. Катерина в бесчисленных поцелуях ощущала огромное чувство вины в первую очередь перед собой. Но все терзания совести растворялись в необузданном, животном желание быть с ним ещё ближе, хотя ближе уже, попросту, некуда. Прутья кровати впились в кожу сквозь твёрдый матрас, когда девушка в очередной раз выгнула спину в дугу и тихо застонала, прикусывая нижнюю губу, поддавшись накрывшему удовольствию. Чувствуя лёгкую пульсацию в своём теле, Катя уткнулась вспотевшим лбом в мужское плечо. Стыд и сожаление о произошедшем мгновенно ударили её по голове, заставив опуститься с небес на землю. Это не входило в план, напрочь рушило границы, которые она выстраивала усердным трудом. Не понимала даже, как так вышло. Она всего лишь поцеловала щетинистую щёку на прощание и в итоге оказалась под ним на маленькой, неудобной кровати. Собравшись с мыслями, Катерина поднялась на ноги. Юбка-карандаш собрана на талии, блузка и нижнее бельё разбросаны по полу, на голове воронье гнездо, от макияжа не осталось следа. Она выглядела как дешёвая девочка по вызову. Дешёвая, потому что не побрезговала даже этим местом, кричащим об антисанитарии. -Это была... - Осеклась, ведь не считала их порыв страсти ошибкой. В своей голове уже вернулась к Пчёлкину, и они счастливо живут в склеенном из осколков браке. Но показывать правду не собиралась лишь потому, что ей до безумия нравилось, как он пытается выпрыгнуть из штанов, чтобы вернуть её себе - Можешь считать гуманитарной помощью. Следующие пару лет секс у тебя будет, даст Бог, раз в полгода на длительных свиданках. -Значит, всё-таки будешь ждать? На длительные только жён пускают - Съязвил Пчёлкин, поправляя свою одежду. -Значит, это был твой последний секс. Сядешь — сразу разведусь. Катерина принялась заправлять блузку обратно в юбку с невесёлой ухмылкой. Крепкие руки бесцеремонно сжали её в объятия. Закинув руки на шею мужа, Катя ничуть не сопротивлялась, когда он коснулся губ коротким поцелуем. Будто проверял реакцию или дразнил, а она охотно велась, углубляя поцелуй. -Если договорюсь с начальником, останешься со мной на ночь? -Нет. Я предпочту тюремной шконке, мягкую кроватку - Пчёлкин недовольно дёрнул верхней губой. В щёку его поцеловала, обняв крепче - Всё, Вить, мне пора. Выйдешь — обещаю провести с тобой столько ночей, сколько захочешь. -Я хочу все ночи. До конца. -Посмотрим. Пчёлкин ухмыльнулся, но что-то в его взгляде дрогнуло. Катерина знала, что он боится. Боится потерять её, боится тюрьмы, боится неопределённости. И этот страх делал его уязвимым, настоящим. Ей нравилось видеть в нём эту человечность, спрятанную за маской цинизма и самоуверенности. Надеялась, они смогут забыть обиды и начать заново. Но пока не спешила сообщать мужу о своих планах. Вернувшись домой, Катерина первым делом приняла горячий душ, пытаясь смыть с себя грязь и воспоминания о произошедшем в камере. Воспоминания были бесспорно приятными, но оставлять на своём теле запах Пчёлкина было невыносимо. Слишком скучала, слишком ждала. Переселение обратно в его квартиру казалось спасением. Сейчас, когда спустя больше месяца его присутствие ощущалось только в фотографиях и запахе на рубашках в шкафу, здесь стало одиноко. Каждый день ездила к нему в СИЗО, а вечерами намывала квартиру до блеска в надежде, что утром проснётся от звонка в дверь и увидит его на пороге. Долго крутилась в постели юлой, пытаясь уложить подушки так, чтобы они имитировали его присутствие. Это стало странным ритуалом. Никогда и ни с кем не любила спать в одной кровати, но с ним всё было иначе. С первой проведённой вместе ночи привыкла спать, положив голову ему на грудь. Любила просыпаться раньше и разглядывать спящего Пчёлкина, осторожно поглаживая мягкую кожу. Скучала по нему, по бесконечным шуткам, по смеху, по ощущению лёгкости рядом с ним, по вечерам с бутылкой шампанского, перетекающим в страстные ночи. Катерина так и не смогла заснуть. Стоя под утренним душем, надеялась, что сможет поспать в камере. Глаза смыкались, но стоило ей лечь в постель сон проходил. Наматывала круги по квартире в ожидании времени, когда наконец можно будет выезжать. Приходила к нему утром и уходила лишь к ночи. Начальник изолятора относился к столь частым и долгим визитам с пониманием. Любой бы относился с понимаем, если бы кормился с бандитских рук. Катерина была достаточно умна, чтобы понять, что Пчёлкин отваливает неплохие суммы за каждую минуту, которую они проводят в камере, но влезать не собиралась. Ему была нужна она, а ей до одури необходим он. Расчёсывалась в коридоре, уже готовясь к выходу, когда в дверь позвонили. Никого не ждала в столь ранний час, да и прийти было некому. Катерина замерла, прислушиваясь. Звонок повторился, но уже настойчивее. -Да кого там принесло? - Тихо пробурчала, доставая пистолет из ящика комода. Удобно устроила в руке револьвер мужа так, чтобы его не было видно и распахнула дверь. Катерина замерла с открытым ртом. Мозг отключился, а вместе с ним и всё тело. Одни только глаза бегали от большого букета красных, почти бордовых, роз к лицу улыбающегося мужчины. Пистолет выпал из рук, когда он прошёл внутрь квартиры, закрывая дверь и прижал шатенку к себе. Катя обвивала его шею, чувствуя, как по щекам катятся слёзы. -Котёнок мой. На свиданку собиралась? - Кивнула в ответ, не отрывая взгляда от ласковых голубых глаз - Всё, всё закончилось. Хахаль этой девчонки признался ночью, меня отпустили. Убийство на почве ревности, как ты и говорила. Попросил не сообщать тебе, решил сделать сюрприз. -Я так рада, что ты дома. -И что развестись со мной наконец-то можешь? - С лукавой ухмылкой спросил, нежно пригладив ладонью её растрепавшиеся волосы. Эта мысль казалась Кате такой далёкой и нереальной. Будто не было этого ужасного года после гибели сына, они не жили раздельно, не подавали на развод, и он не спал с той девушкой. Хотела забыть обо всём, как о страшном сне. Начать сначала. С того времени, когда они только влюбились друг в друга. -Нет. Я, кстати, к тебе переехала. Не против? -А я уже собирался тебя силком домой возвращать - Пчёлкин отложил цветы на комод, снял с себя обувь и прижался к её губам голодным поцелуем. Полностью отдавалась и моменту, и ему - Мыла голову сегодня? -Да - Непонимающе, брови свела к переносице, чуть отдаляясь. -Щас ещё раз помоем. Катя охнула от неожиданности, когда мужчина подхватил её под ягодицы так, чтобы ноги обвились вокруг торса и снова начал целовать. Смеялась сквозь поцелуй, крепче обнимая шею. В ванной, он опустил её на пол. Руки скользили по телу, расстёгивая пуговицы блузки, срывая юбку с бёдер. Катя отвечала тем же, лихорадочно дёргая его ремень, расстёгивая брюки. Давно не была так спокойна и счастлива. Давно не готовила завтраки на двоих, не собиралась вечерами на свидание в ресторан и не оставалась ночами с ним. Катя лежала на груди Пчёлкина, прижимаясь к нему своим обнажённым телом, поглаживала пальцами его мягкую кожу и думала, что они, кажется, вернулись в то состояние комфортного покоя. Как в первые месяцы, когда он уговорил её остаться на лето в Москве. Тогда всё закрутилось слишком быстро, но сейчас хотелось постепенности. Да, они уже женаты. Да, пережили потерю ребёнка, не прожившего и нескольких минут. Да, им пришлось временно расстаться, пройти измену. Но обо всём этом хотелось забыть и начать заново. -Вить, полетели в Монако опять? Или просто куда-нибудь полетели, пока я на новую работу не вышла. -Да я-то не против. Никто не знает ещё, что меня выпустили, можно слинять по поддельным паспортам. Но когда мы вернёмся, не оберёмся с тобой. Будем слушать от Коса и Белого: "Чё не сказали?" да "Почему хотя-бы один вечер нам не выделили". И к родителям надо съездить. Мама сказала, батя не в восторге, что ты решила со мной не разводиться. -Ладно, ты прав. Лучше пока побыть в Москве - Катя с еле уловимой ноткой разочарования в голосе всё же согласилась с мужем. Хотела, чтобы теперь всё было правильно. Чтобы теперь он встал во главе семьи и принимал решения, а она перестанет бороться за лидерство, позволяя себе лишь давать советы. Ну или почти перестанет. -Я тут подумал, может, дачу восстановим? Сделаем там хороший ремонт внутри, снаружи подлатаем. Будем на лето туда уезжать жить, дети появятся, им свежий воздух полезен. Катя почувствовала, как сердце Пчёлкина под её ладонью почти остановилось. На родительской даче за прошедший год после трагедии бывала от силы пару раз. Никак не могла заставить себя находится в полуобгоревшем доме, забравшем жизни её отца и любимой собаки. Казалось, там пахло гарью, горем и смертью. Дом, в котором она провела детство и юность превратился в напоминание о трагедии. Не хотела, чтобы это было так, отец бы этого не хотел. В желании мужа восстановить дом видела ещё один этап, который нужно преодолеть и ей впервые было не страшно довериться, отпустить ситуацию и действовать так, как вилит сердце, готовое идти за Пчёлкиным куда угодно. -Я не против, но… – Катя приподнялась на локте, заглядывая в глаза мужа. Хотела разглядеть в синеве нечто похожее на неуверенность, чтобы вновь перехватить у него бразды правления, но от Пчёлкина за версту разило пугающей решимостью. Кивнула, задвигая свой буйный нрав в дальний ящик сознания – Без "но". Я не против. -Вот и хорошо. Завтра утром съездим к моим родителям, решим там всё, а днём поедем на дачу. Посмотрим куда, чего купить, поставить. Прикину сколько денег надо. -Давай ты один съездишь к своим родителям. Вам нужно поговорить с отцом наедине, спокойно. Я спокойно не смогу, если он снова начнёт вспоминать про твою измену, ты меня знаешь, а у него сердце. Давай сам. Пчёлкин нахмурился, но спорить не стал. Его отец до сих пор не мог смириться. И ведь говорили, что они тогда не жили вместе, подали на развод, Катя простила, но Павлу Викторовичу было легче принять то, что сын второй раз оказался под следствием, чем его предательство. Считал, будто он предал не только Катю, но и память об их погибшем сыне. Душу терзали брошенные в гневе слова отца о том, что у него больше нет сына и Пчёлкин бы хотел во время тяжёлого разговора ощущать поддержку жены. Но зная её характер и то, как Катя вспыхивала от любого неверного слова, так в самом деле было лучше. Во всяком случае, он мог быть уверен, что никого из родителей не заберут на скорой, если они увидят истинное лицо невестки, которую считали ангелом с нимбом над головой. Возвращаться к обычной жизни было тяжело. Ещё после первой "отсидки" Пчёлкин понял, как ценно то, что у него есть. Но вот сейчас отчётливо понимал и ценность всего в мире, а не только материальных благ. Солнце, разбудившее его утром, больше не хотелось выключить, птицы, поющие в открытую форточку, не раздражали. В камере о солнце и птицах мог разве что мечтать. А уж о том, что однажды снова будет просыпаться в одной постели с Катей, даже не мечтал. Примирение казалось чем-то несбыточным, граничащим с фантастикой. Катя и сама была чем-то фантастическим. Увидев её впервые, даже не думал, что такая женщина придётся ему по душе. Искал для себя покладистых, тихих, спокойных и отчего-то думал, что именно такие девушки станут идеальными жёнами. Но вот незадача, ни одни отношения не продлились долго. Жениться на девушках, которые заглядывали в рот, Пчёлкин не хотел. Интерес к ним терял быстрее, чем успевал задуматься о создании семьи. Катя сочетала в себе всё, чего не хватало ему самому. Будто недостающая деталь пазла. Её как-то сразу захотелось оставить себе. Сильная снаружи, но такая хрупкая внутри. До сих пор не понимал, как смог променять это на мимолётный секс. Непростительная ошибка, глупая, опрометчивая. Но Катя простила. Вот только он сам себя не простит никогда. Именно это и попытался донести отцу. Он не был слишком строгим, да и в его жизнь никогда не лез, но измена была чем-то, что Павел Викторович не смог оставить без внимания. Пчёлкин знал, что родители были не в восторге от его желания жениться на забеременевшей девушке, которую сами знали, как его адвоката, но деваться было некуда. Со временем они смогли полюбить Катю, а отец стал относиться к ней особенно ревностно. Будто она была той дочкой, которую он так хотел. Измену воспринял как личную боль, и Витя его в общем-то понимал. Не понимал только, как отец из-за этого мог откреститься от единственного, долгожданного сына. Разговор вышел, ожидаемо, тяжёлым. Старался подбирать слова, не ляпнуть чего лишнего, пару раз сорвался на крик, мама хваталась за сердце чаще обычного, разыгрывая драму, но результатом Пчёлкин был доволен. Брошенное отцом: "Да делайте, что хотите", было лучше, чем немое молчание и прожигающий взгляд из-под очков, которым тот сверлил его первые полчаса. День предвещал быть непростым на стадии планирования. Ехать с Катей на дачу Пчёлкин, откровенно говоря, побаивался. Жену он знал и довольно неплохо, но какую именно реакцию она выдаст, предугадать не мог никогда. У Кати в силу сложного характера было всего два состояния. Пчёлкин всё гадал, она снова попытается перетянуть одеяло на себя, станет отказываться от идеи ремонта и пошлёт его куда подальше или начнёт соглашаться с каждым его предложением и смиренно кивать, а вечером дома расплачется у него на плече. Ни один из вариантов не устраивал. Хотелось ясности, конструктива. Чтобы они наконец были на равных. Чтобы Катя перестала видеть в нём только жилетку для слёз или, того хуже, предмет интерьера в доме, с которым можно не считаться. Дорога до дачи прошла в молчании. Катя смотрела в окно, задумчиво теребя брелок от ключей. Пчёлкин тоже не решался нарушить тягостную тишину. Боялся сказать что-то не то и спровоцировать скандал. Лишь изредка бросал косые взгляды, пытаясь понять, что сейчас творится в её голове. Знал это выражение лица и ничего хорошего уже не ждал. Нахмуренные брови, поджатые губы и взгляд, устремлённый в пустоту. Второй вариант развития событий был вероятнее. Катя станет со всем соглашаться, а вечером будет плакать. Подъехав к воротам, Пчёлкин взглянул на дом. Зрелище было удручающим. Сад зарос бурьяном, крыша почти обвалилась, а стены почернели от копоти. Пчёлкин вышел из машины, открыл пассажирскую дверь и протянул руку. Катя взяла её, неуверенно ступая на землю. Медленно, словно боясь потревожить призраков прошлого, они подошли к дому. Катя сделала глубокий вдох и шагнула внутрь. В нос ударил запах гари и сырости. Всё вокруг напоминало о случившейся трагедии. Обгоревшие балки, обугленные стены, остатки мебели. Катя зажмурилась, пытаясь унять подступившие слёзы. Это было выше её сил. Находиться здесь невозможно, отстраивать нечего, а в ушах стоял скулёж задыхающейся Леди. Взглянула на стены, пропитанные трагичными воспоминаниями, а затем на мужа, в глазах которого читалось искреннее сожаление. Понимала, что сейчас как никогда важно не поддаться слабости и не убежать от прошлого. -Мне кажется, будет проще снести всё нахер и построить новый дом. Или продать участок и купить другой – Промямлила, потирая лоб трясущейся рукой. Пчёлкин молчал, обводя взглядом руины. Представлял, как здесь будет шумно и весело, как дети будут бегать по траве, а на веранде будет собираться вся семья за большим столом. Но видел и то, что видела Катя. Боль, утрату и нестерпимую тоску. Тяжело вздохнул, соглашаясь с ней в душе. -Ладно, давай снесём дом, но продавать пока не будем. Потом решим, может, чего с участком делать - Пчёлкин обнял жену за плечи, целуя в висок – Может, как Саня, на Рублёвку переедем. -Ну да, преподаватель МГУ на Рублёвке. Мне по статусу будет – Катя усмехнулась, разворачиваясь к нему лицом. Руки на шею забросила и в щёку поцеловала – Вить, а ты никогда не думал бросить всё и переехать в другую страну? К морю. Родителей твоих с собой заберём. -Чем я в той стране буду зарабатывать, котёнок? Это здесь у нас денег немерено, потому что мы с пацанами вовремя подсуетились, а там мне никто не даст наркотой торговать и оружием. -Откроем бизнес. Нормальный, спокойный. Если продадим две твои квартиры, моё наследство, то нам хватит на первое время. Пчёлкин задумался. Идея казалась безумной, оторванной от реальности, но что-то в ней было притягательное. Сбежать от всего, начать с чистого листа, где никто не знает о его прошлом. Без криминала и постоянного страха. Фантазии рушились о жестокую реальность. По нему плачет тюрьма и он каким-то чудом до сих пор там не оказался. Катя — толком не успела уйти из адвокатуры и устроиться на новую работу. Родители — люди старой закалки, которым тяжело быть вдали от привычной Москвы. -Катюнь, ну ты чего? Я понимаю, тебе хочется спокойной жизни, но я же пытаюсь уйти в легальный бизнес. Пока не очень хорошо получается, согласен, но я пытаюсь. А переезд… Это же другой язык, другие законы, всё другое. Сколько денег надо будет вбухать в переезд, в бизнес? Да и кому мы там нужны будем? Катя отстранилась, обиженно поджав губы. Знала, что Пчёлкин не решится на такой шаг. Слишком много его держало здесь. Связи, деньги, это преступное настоящее, которое он никак не мог сделать прошлым. Ей хотелось вырваться из этого болота, начать жизнь с чистого листа. Забыть о трагедиях, потерях и ошибках. Но понимала, что Пчёлкин не сможет. Он слишком глубоко увяз в этой жизни, в этой грязи. И ей ничего не оставалось, кроме как принять его таким. -Ладно, проехали. Просто мечты. Несбыточные. Пчёлкин на помрачневшую Катю, испытывая укол вины. Он знал, что она права. Он слишком погряз в этом мире, и ему будет тяжело выбраться. Но он обещал ей начать новую жизнь, и сдержит своё слово. Пусть не сразу, постепенно, но сделает всё, чтобы она была счастлива. -Обещаю, до того, как появится ребёнок, я уйду в легал. Клянусь. Катя молча кивнула, прижавшись к плечу мужа. Ей хотелось верить, что у них всё получится. Что они смогут вырваться из этого порочного круга и построить свою счастливую жизнь. Но страх, как назойливая муха, продолжал жужжать в голове, напоминая о том, что криминал никогда не отпустит просто так. Что бы он не сделал, выйти сухим из воды не получится. Слишком много крови было пролито, слишком много жизней сломано. Но одно знала точно — она будет рядом. Поддержит его и поможет выбраться из этой трясины. -Так, давай нормально всё осмотрим свежим взглядом. Мне кажется, здесь можно что-то восстановить. Не хочу я ни на какую Рублёвку, мне здесь соседства с Беловой хватает. Катя решительно обошла остатки дома, стараясь отыскать хоть что-то, за что можно было бы зацепиться. Обгоревшие стены, прогнившие полы, разбитые окна. Но сквозь пепел и разруху всё ещё проглядывали очертания прошлого. В голове начали рождаться планы. Снести всё до основания, оставив только фундамент. Возвести стены заново, сделать большую веранду. Посадить новый сад, с яблонями, вишнями и кустами роз. И обязательно построить беседку, увитую какой-нибудь лозой. В её мечтах это выглядело почти болезненно явно и пока не имело ничего общего с реальностью. Придётся приложить немало усилий, чтобы жизнь из руин превратилась в те сладкие мечты, но Катя была готова и, главное, они снова были вместе.