Глава 23

Черно-сизо-синее железо короны, острые зубцы которой ранят до крови. Враждебность и угроза в металле. Первобытная мощь и ужас. Ничего общего с изящными, непередаваемо прекрасными венцами, что Наташа носила до сих пор. Ее одевали, чтобы сойти в Мидгард на церемонию, где царь Лафей преклонит перед Одином колени и отдаст Ларец Вечных Зим. И будет подписан мир на выгодных исключительно Асгарду условиях. Наташа не знала, какая муха, собственно, покусала Одина, но, видимо, крайне агрессивная и за больное место. Потому что дорогой супруг даже не пытался изобразить обычное свое ханжеское великодушие победившего к поверженному врагу. Поэтому на ней корона царицы Йотунхейма, выкованная в той тьме веков, когда Асгарда во всем его златом великолепии под звездной кроной не было и в помине. Ее тяжело нести. Венец Ледяной Владычицы давит на лоб, на виски, вестимо, напоминая о тяжести власти. Только она не сгибает голову. Коленопреклонные дамы надевают на тонкие пальцы тяжелые перстни с драгоценными камнями. Рукава её платья красиво подвязывают расшитыми золотом, серебром и жемчугом лентами. Она сегодня и сама - дивное виденье: в золотом платье и серебряной мантии на легчайшем белом меху. Красавица, чье лицо сохраняет легкую доброжелательную улыбку. Хотя Наташа буквально готова убивать. Ее наряжают как куклу, чтобы оттеняла величие Одина. Это нормально. Наташу напрягает не роль, которую предстоит играть, она еще та знатная лицемерка, а то, насколько осложнилась ее жизнь. Старший сын мужа вернулся из Йотунхейма, чтоб его этот промерзший насквозь ад, овеянный вечной славой. Асы были готовы землю под сапогами царевича Тюра целовать. Словно прежде в глазах знати, двора, войска и народа никогда никого достойней первенца Одина не было. А теперь и подавно. Тюр стал живой легендой. Тем, кому поклонялись, пред кем благоговели. Наташе ли не знать, каково иметь дело с экстазом толпы? Со всеобщей эйфорией и отупением? Это все очень опасно. Прежде всего для Тора и для нее. Он ведь стоит между Тюром, обожаемым Асгардом, и Золотым Троном. Ее маленький сын, ее солнце. — Вы прекрасны, госпожа. — девицы лебезили наперебой. Наташа посмотрела на себя в огромное ростовое зеркало еще раз. Да, красива и желанна, несмотря на то, что муж в последние дни с момента возвращения из Мидгарда груб в постели даже с ней. Она видела, что Один мстит кому-то, кто не она. И самоутверждается. Поэтому, когда у него при дворе появилось сразу две любовницы, Наташа скорее выдохнула и тихо посочувствовала девицам. Хотя о шепотках за своей спиной знала. Да и эти две курицы похвалялись царской благосклонностью и дрались, как две кошки. Как будто синяков, что наставил им Один, не хватало. Наташе же было безразлично, с кем он спит. Радовало, что не приходилось прятать синяки под закрытым платьем от сына и добираться до ванной, опираясь на руки слуг. Один бывал жесток. Потом, правда, засыпал ее золотом, тканями и драгоценностями. Целовал ей на пирах руки, приказывал бардам петь о несравненной красоте своей жены. Хотя все знали, что царице доставалось. И Наташа это проглатывала от него. Зная, что убить не может, не тогда, когда ненавистный Тюр на коне. А Тор под постоянной угрозой. Она не опускала голову, когда старший царевич намекал на “странность” отца при всем дворе. Мило спрашивала, когда Тюр сам женится? Пора бы уже. Взрослый муж, прославленный полководец и воин. Или ему настолько по нраву воинское братство? Укол был ничтожен, как и намек на смазливых оруженосцев, почитателей царевича. Но это все, что Наташа пока могла. Кроме того, через булавочные уколы в кровь может попасть инфекция. Булавку только правильную надо подобрать. Она уж постарается от всей души за злой шепот на улицах столицы, что Ванахеймская шлюха очаровала Всеотца, и он сделал наследником никчемного щенка от нее. Мальчишку, который от материнских юбок ни шагу. Сплетникам плевать, что по обычаю маленьких асов позже отлучали от матери. Тор даже в возраст еще не вошел. Самое противное - Тюр не сделал для этих сплетен ничего. Асы сами все придумали и поверили во все тоже сами. Наташа и Тор стали резко неугодны, и при дворе это уже ощущалось. Та власть, что она получила, начинала ускользать. Любой её приказ сопровождался пренебрежением, словно она не царица, а много возомнившая о себе девка. Отправить в отставку, в темницы и казнить можно было, конечно. Но не всех же слуг? Асы считали, что, жаля ее, помогают своему любимцу, победителю, герою вторжения в Йотунхейм. Указывают Одину, что у него несовершенная жена и сын от нее бракованный. Неправда ли, неудивительно, что она зла? Только вот гаденыш Тюр и его драгоценные сторонники явно не понимали, с кем имеют дело. Наташа умела быть сукой и тварью сама по себе. Ее вырастили в Красной Комнате, однако ради сыновей... Локи ведь тоже не пощадят. Доступ к мужу у нее был. Да, сейчас он пребывал в бешенстве, несмотря на то, что победитель. И это опасно не только для нее, но и для Тюра, который теперь о себе так много мнил. Передергивало, но Наташа была ласкова, мила и льнула к Одину. Так что виноватым урод себя все-таки чувствовал. Ударься она в слезы и упреки, муж быстро бы напомнил, что он здесь царь и мужчина, а она - взятая на меч пленница, чья роль рожать ему сыновей и ублажать, как ему нравится. Наташа в этом и не сомневалась. — Идемте. Магрит, глаз с Тора не спускай и следи за кормилицами Локи. Доверяю только тебе. Главная дама спокойно кивнула. Магрит ничего против Тюра или тем более царя не говорила, но удвоила заботу о Наташе. И осталась все так же верна. Приводила в чувство слуг, что царице было делать не по статусу. Несдержанные на язык служанки на коленях мыли пол часами, пока Магрит не устраивал результат. Наташа дошла до тронного зала и присела в грациозном реверансе перед Одином. Улыбаясь только ему одному, смотря с восхищением, взглядом, говоря ему, какой он красивый и мужественный. И да, ее хорошенькая мордашка и не такое выдержит. Как всегда сработало. На коня царь сажал ее лично. Улыбки придворных сразу стали натянутыми и кислыми. Еще бы! С ней снова обращаются, как с драгоценным сокровищем. И все равно вещью. Наташа нюансы такого толка различала отлично. Короткое путешествие и Радужный мост уносит их в Мидгард. Наташа, как завороженная, оглядывается. Земля! Она дома! Каменный помост, два трона на нем, драгоценные ткани, брошенные прямо в грязь, ковры под ногами. Но все это не имеет значения. Наташу волнует знакомая синь неба и воздух здесь совсем другой, отличный от Асгарда. Один принимает заминку за то, что царице плохо, и подает ей руку. Реют на ветру знамена, трубят трубы, и тысячи асов кричат: "Слава! ", пока они с Одином рука об руку поднимаются на каменный помост. И лишь тогда Наташа замечает коленопреклонную кучу. Йотуны. На них направлены копья эйнхереев. Алые глаза, грубые, но не лишенные приятности лица, которые уродует лишь тяжкая ненависть. Ледяные великаны смотрят на нее, полосуют взглядами, узнав венец на ее голове. Наташа мрачно рассуждает, что руки у недобрых молодцев коротки. И все же супруг ее подставил. Она знала, какой будет реакция йотунов. Но что она могла сделать? Отказаться? Точно нет. Надеть венец царицы Йотунхейма на церемонию ей приказал Один. Остается держаться гордо и спокойно. Быть красивой, чего от нее и ждут. Всеотец подал знак глашатаю, и представление началось. Наташа слушала каждое велеречивое слово внимательно, особенно когда глашатай начал зачитывать условия мирного договора с Йотунхеймом. Один буквально душил перспективы ледяных великанов когда-либо оправиться. Она же немного удивлена, потому что муж себя не провозгласил защитником Мидгарда. Наташа не понимала. О планете, с вторжения на которую началась война, все словно позабыли. И Один, и Лафей. И в договоре, крайне подробном - ни слова. Лафей его подписывает кровью, такой же алой, как у асов и людей. Чернилами, пусть золотыми, то же делает Один. А потом правитель Йотунхейма ползет по парче и коврам до каменного возвышения, на котором восседают Один и Наташа. Легко сошедший по ступеням Тюр забирает у царя йотунов Ларец Вечных Зим и, не кивнув даже, поворачивается спиной, чтобы поставить трофей в ноги отцу, и склониться уже перед своим царем. Гордый, красивый такой сейчас, что асы от восторга дерут глотки, а дружный рев взлетает к чужим им небесам кличем победы. Подданные так и запомнят Тюра, тем, кто вырвал Ларец из рук Лафея. Наташа так долго была идеально послушной, и сегодня ее достижения обнулили. Она взбешена и готова сделать тщательно продуманную глупость, чтобы позерство Тюра поблекло на фоне ее отваги. И Один ей это простит, хотя и будет зол. Наташа встала, обошла пасынка и протянула тонкие изящные пальцы царю Йотунхейма, помогая тому встать. Лафей ее руку принял, не сделал больно, лишь слегка сжал крохотную, в сравнении с его, ручку, которая утонула в его ладони. — Великодушие - вот что отличает истинного победителя, мой царь, — она обращается к Одину, оправдывая свою дерзость. — Слава моему мужу! Слава Одину! Наташа видела, что муженек напуган. Злость за ее своеволие придет позже. А пока единственное, что волнует Одина, это то, насколько близко она стоит к Лафею и как быстро йотун может сломать лебединую шею. Тюр тоже напряжен, готов броситься вперед, чтобы оттолкнуть ледяного великана от нее. Сейчас она спутала и Тюру, и Одину всю игру. И победила, сказав всего пару слов.