Глава 25

— Твоя мачеха - сука. С очаровательной улыбкой и невинными глазами. — Раздраженная Гель кубком отсалютовала Тюру. — Испортила такой момент. У сына Одина вертелись на языке слова гораздо крепче, однако он их не произнес. Хватило того, что ванахеймская выскочка сама же накликала на свою голову недовольство отца и еще большее презрение асов. Хотя некоторые отозвались о поступке царицы с невольным восхищением. Тюр же публично хранил молчание. Даже отцу ничего не сказал, зная, что его молчание подстегнет отца больше, чем критика. — Мы победили, остальное не важно. Не став спорить с царевичем, Гель вернулась к вину. Тюр думал о том, что пора повлиять на командующего гарнизоном в Ванахейме. Прижать и пощипать ванов. Пусть Фрейр бежит за помощью к своей сестрице-шлюхе, и та снова поссорится с отцом. Главное, ему это ничего не будет стоить. Он хорошо знал отца. Ему нужна сущая малость, чтобы вся милость к жене исчезла. — Будем охотиться? Или только пьем? — Тебе мало крови было? — Тюр лениво отозвался, не поднимая головы с травы. — Или азарта? Остальная свита охотилась, а они с Гель пили. Охрана, которую отец ему увеличил, бдела. Жужжали пчелы, все цвело и зеленело. Полное света, тучное и сладко-медовое лето царило в Асгарде в противовес мачехе Тюра, которая так и осталась девой-весной, даже став матерью. Царевич заложил руки за голову и посмотрел на небо. — Бухать с тобой скучно, мой царевич, — доверительно сообщила валькирия. — Царь меня зовет к себе. Не знаешь зачем? — Знаю, — он лениво улыбнулся. — Глупец Астард совсем потерял хватку, не может совладать и сладить с моим братом-Наследником. Сейчас Тора учит Маргрит, но она главная дама царицы. — Так не годится, верно? — глаза Гель голодно блеснули. — Неужели я стану наставницей мальчишки? Тюр сел, стряхивая лень, как крупный хищный кот стряхивает с лап воду. — Осторожнее, дева-воин. Тор все еще мой брат и Наследник отца, — предупредил он Гель. — Не вздумай! Иначе Всеотец казнит нас обоих. Не время, — добавил он тише. — Напротив, ты сделаешь все, чтобы Тор тебя полюбил, Гель, и доверял. Ясно? Валькирия склонила голову и ругнулась, когда пара капель вина упалупала на ее богато расшитый золотом охотничий костюм. Она осмотрелась. Охрана не должна была их слышать. Но Тюр прав, она забылась. Гель зря распустила язык в совершенно незащищенном месте. Шпионы Всеотца и Алгрима никогда не дремали. Пока что черномордого и красноглазого Советника никому не удалось перетянуть на свою сторону. Ну, эльфийский выродок хотя бы был предан царю и не благоволил царице. — Заботься о моем брате так же рьяно, как верна мне, Гель.— серьезно попросил Тюр. Царевич именно приказал не трогать маленького Наследника. Кровожадность валькирии иногда ей совершенно застила глаза. Все они не без недостатков, но он, однако, надеялся, что Гель не будет такой дурой. Попытаться убить Тора и выжить самой после этого почти нереально. Всеотец увидел в мальчишке что-то такое, что в день его рождения вынес на балкон и провозгласил своим наследником. Тюр помнил свою бессильную ярость в тот день. И то, как укачивал Тора, напевая ему старую асгардскую колыбельную, которую ему пела мама и иногда совершенно не мелодично, отец. В тот день Один смотрел на него с теплом, держал руку только что родившей жены и гордился тем, как Тюр спокойно принял его решение. А Фрейя-Фригг едва дышала от ужаса от этой семейной идиллии. Между ним и Золотым троном стоял не мальчишка, клянчивший у матери сласти, а воля Всеотца. Смерть Тора на данном этапе Тюру ничего не даст. — Я тебе клялась. Буду учить и делать из него аса. Обещаю, Тюр!— Гель опустилась на одно колено и ударила себя в грудь кулаком. — Но с мамашей царевича я вряд ли полажу. — Отец не настроен потакать Царице. Потерпит и смирится, — бессердечно отозвался Тюр. — Ей не с тобой нужно воевать, а пытаться умаслить отца. Валькирия посмотрела на царевича с сомнением. Что-то звучавшее в его голосе: интонация или глумливая пауза, насторожили Гель. Она оставалась женщиной и мужской интерес умела видеть. Если отбросить ненависть, то Фрейя Ванахеймская - настоящая красавица, и о ней не зря сложено столько песен. Такую красоту легко воспевать. Неужели? Тюр так терпеть не может мачеху не только потому, что она родила Одину сына? Но и по более личной причине. Гордый Царевич, и вдруг желать чужую жену? Это вполне нормально. Если только она не супруга отца и не мать брата. Гель закатала рукав и повернула на своем браслете камень. Полог тишины. — Не говори, что ты влюблен в эту ванскую суку? Не очень почтительно, но более спокойно она не могла. Гель насмерть стояла за то, чтобы Тюр стал наследником. Ее семья была среди самых преданных сторонников царевича. И он мог все потерять, если Всеотец заподозрит его в страсти к своей жене. Гель не могла подобрать слова. Она даже протрезвела моментально. Какой тут хмель? — Любовь? — циничная усмешка и тьма в глазах. — Думаешь, я способен на такую глупость? Гель, не шути так. Валькирия лезла в то, что ее совершенно не касалось. И Тюр точно бы не назвал то, как хотел Фриггу уничтожить - любовью. Он уже решил, она будет его тогда, когда отец решит от нее избавиться. Своевольные женщины у отца в почете никогда не были. Сестра так и не поняла этого. И где она теперь? Тюр поморщился. Отца не спросишь, конечно, но он надеялся, что Хела мертва уже. Это будет лучшим исходом для нее, чем вечность в Хельхейме. — Но трахнуть ее ты хочешь? — Моя постель и те, кого я хочу там видеть, не твое дело, валькирия, — отрезал Тюр, ложась обратно на траву. — Гель, я не сделаю глупости, если ты об этом так переживаешь. Я не мальчишка. — Мой царевич, ты мужчина при всем моем восхищении. А вы всегда думаете членом. Тюр на такую дерзость расхохотался. — Гель, ты сейчас прямо как Брунгильда говоришь. И даже надменные интонации те же, как у той законченной суки. — Он хмыкнул и сел, взяв свой кубок. — За Брунгильду, свирепую воительницу и мужененавистницу. Слава! Гель тост поддержала. Брунгильда пала и, несомненно, ушла в Вальхаллу. Как и всякий истинный воин и герой. Тюр бросил пустой кубок. Гель не совсем права. Если в их семье и кто и думал членом, то это отец. Одна из его любовниц беременна. Будет мальчик. Один в этом точно уверен. И царице придется это проглотить: и любовницу с пузом, и рождение бастарда во дворце, и то, что этот ребенок будет расти с Тором и Локи. С последним Фригг носилась, будто действительно его родила. Лицемерие? Или же чистой воды расчет? Оценила перспективного заложника и пыталась к себе привязать? Жаль, что ее не спросить. В ее искренние чувства ко всем, кто не Тор, Тюр совершенно не верил. Нет, своего сына Фригга любит, и на этом он планировал сыграть. В конечном итоге одним из запасных планов было помочь уйти отцу на покой. Вечный. Но этот план реализуется, только если отец не оставит ему иного выбора.