Глава 26

Она немного просчиталась, и теперь любовница мужа “немножко” беременна. Изменила бы Наташа свое решение? Нет. Она не сожалела о том, что показала Одину, что не является пустым местом. Не раскаивалась, что протянула руку Лафею. Не вышло бы вечно изображать до приторности покорное совершенство. Только так, этой маской в себя мужчину не влюбить. Так что на родной Земле сошлись и порыв сердца, и холодный расчет. Наташа достаточно прогибалась, и муженьку было бы пора понять, что она не тряпка и не красивая кукла. Та, прежняя Фригга, взяла завоевателя нежностью облика и абсолютной сталью. Она бросила вызов Одину, и это ему понравилось. Интерес перерос в желание обладать, жажду назвать своей. Теперь Наташа это помнила. Пребывание дома, пусть и такое короткое, то ли от шока, то ли от радости, явило собой проблеск памяти. Она увидела короткий фрагмент жизни царевны Фрейи. Еще не Фригг и не царицы Одина. Ну что можно было сказать? Асы в Ванахейме славно порезвились. Наташа поразилась, как Фрейя смогла вынести и вывезти эту необходимость быть любящей женой для чудовища? А ничем иным Один для царевны быть не мог. Не после того, как Фрейя собирала по кускам тела ванов на улицах столицы. — Мама, ты грустишь? Тор отбежал от колыбели Локи и взял маму за руку. Брат спал. И корчить ему рожи было не интересно. Тор уже усвоил, что Локи с ним пока играть не сможет. Однако его песенки братик слушал и засыпал под них. Тор не умел пением вызывать радость, или лечить, или вызывать в сны сказки как мама. Но он старался. — Конечно нет, просто задумалась. Наташа подняла сына и посадила к себе на колени. От сына пахло сиренью. Она сменила мыло в купальне сына. У сирени был достаточно сильный запах, чтобы для всех, кроме оборотней с их невероятно тонким нюхом, скрыть волчий аконит. Яд. Наташа сделала выводы. Да, она сменила наставников для Видара и Вали, но скотина Тюр вернулся и пока в фаворе у Одина. Она больше не позволит охотиться на своего ребенка. Теперь Видар и Вали будут держаться от Тора подальше, а за попытку его загнать получат головную боль, чихание и отказ нюха на пару часов. Не самый большой вред. Быть жесткой она пока что не хотела. — О чем? — О Земле, где побывала недолго, — честно ответила Наташа. — Расскажу тебе перед сном сказку, хороший мой. А теперь позанимаемся? Тор скорчил рожицу, но, поцеловав матушку в щеку, спустился с ее колен. Взял книгу со столика. Мама рассказывала намного интереснее, чем остальные зануды, к которым он ходил. Только советник Алгрим был не настолько смертельно скучен и всегда отвечал на все его вопросы. Только вот матушка Советника не жаловала. И Тор всегда понимал, когда маме кто-то нравится, а когда нет. — После зарядки для пальцев легче писать. Наташа встала с кресла и опустилась на ковер рядом с сыном. Конечно же, легче. Тор был подвижен до безобразия. Она сначала давала ему набегаться, напрыгаться и только потом рассказывала что-то. Как только Наташа замечала, что ребенок устал, она сразу же меняла род деятельности. Тор учился писать руны, и сидеть долго за столом над пергаментом ему давалось тяжело. И рука уставала. — Моя царица, — Маргрит присела в безупречном реверансе. Косы, перевитые жемчугом, упали на серебряный нагрудник. — Царевич, — Тору досталась мягкая, любящая улыбка. — Госпожа, к вам царевич Тюр и просит вас его принять. Безопасные родные покои мигом потускнели. Наташа автоматически погладила сына по спине, но Тор нахмурился и отложил книгу. Встал и, оглядываясь на нее, пошел к колыбели брата. Защищать, значит. Ее эмоции сын определенно улавливал и действовал. Можно было назвать это промахом, недостаточным самообладанием. Однако Наташа хотела, чтобы Тор знал, что у них есть в этом огромном дворце недруги. Учился их различать. Вот и старший брат уже не был так уж любим. Тор, сопя, задернул полог над колыбелькой Локи, очень ответственно в нее заглянув, и встал, сложив руки на груди. У самой Наташи подрагивали губы. Ее грозное солнце. Маргрит смахнула влагу со щеки. — Я от вас не отойду, моя царица. Звать? Напитки и сласти верная фрейлина даже не предложила подать, явно разделяя мнение Наташи, что нечего подкармливать козла капустой. То бишь, нечего царевичу Тюру задерживаться в ее покоях. Наташа встала, поправила платье и села в кресло. Тюр так ее и увидел. Всю в солнечном свете, будто порождающую отдельное сияние. От мягких туфель из-под юбки до простого синего платья с круглым вырезом, открывающим плечи, шею и часть груди. С распущенными золотыми волосами. Очень домашнюю и без сияния драгоценностей. Не далекую и чужую, а такую, какой Тюр едва ли когда ее видел. Наташа прочла это впечатление. Поплыл, однако. Что, так просто? Хотя нет, не просто. Быстро оправился. Морда лица породистая, царевич же не кошак помойный, все-таки замкнулась. И холодные голубые глаза смотрели на нее с такой же насмешкой, что и обычно. Жаль, что Наташа в упор не могла вспомнить, что там было у Фреи и Тюра, еще в Ванахейме. Неужели влюбился прямо там? Или не получил игрушку и обозлился? Как она устала от козлов. — Здравствуй, милый Тюр. Ее дивный, звенящий голос безупречно передал радушие. И каплю яда. — Моя царица, — Тюр безупречно склонился, — приветствую матушку. Привет, Тор! А там, я так понимаю, Локи? Можно мне взглянуть? Кудри красиво разметались. Встал на одно колено, чтобы быть ближе к Тору. Грациозный, сильный, мощный. Девичья мечта. Ах и ох. У Наташи ничего внутри не дернулось. Она думала. Ее уже достало это немое противостояние и булавочные уколы. Смазать, что ли, очередную булавку ядом и воткнуть сразу в сердце? — Можно, только он спит. Тихо, брат. Тор ответил очень правильно и даже на нее не оглянулся, как Наташа и учила его. Она сейчас сыном гордилась. Такой маленький, но понял, что ссориться с самым старшим братом нельзя. Спокойно отвел полог и показал спящего Локи. К своему счастью, Тюр к колыбели и ребенку руки не протянул. Они у него, блядь, по шею в крови ледяных великанов. И Наташа понимала, как Тюр к полукровке относится, да еще учитывая, что Один его назвал сыном. — Выйдем на террасу. Маргрит, присмотри, чтобы Локи не проснулся. Предложение звучало как приказ. Она переживала, видя угрозу так близко к Тору и Локи. Хотя мозгами понимала, что пока этот ублюдок им ничего не сделает. Фрейлина посторонилась и распахнула стеклянные двери, явно не слишком довольная решением царицы. Наташа чувствовала, что Тюр идет лишь в двух шагах позади, гораздо ближе, чем предписывал этикет. И пялится на ее спину, плечи, шею и волосы так, что практически оставлял взглядом ожог. Наташа очень хотела посоветовать ему дрочить чаще, глядишь, легче станет. Вот скажи она такое, одно удовольствие было бы смотреть, как вытянется лицо Тюра. — Зачем ты пришел? — спросила она прямо, останавливаясь прямо посреди выложенного мозаикой балкона. — Значит, оставим притворные любезности, Фрейя? — Фригг и моя царица, — ласково улыбаясь, напомнила Наташа. — Так зачем ты пришел, пасынок? Взор сына Одина потемнел от гнева. Однако он ничего не сделал. — Отныне наставником Тора будет Гель. Такова воля Всеотца. Мне поручено это передать тебе, моя царица. Ах ты, сучий потрох! — Если хочешь бежать и ругаться с мужем, то вперед! — Тюр великодушно указал на дверь, видя, как она дрожит от ярости, как стискивает маленькие кулачки. — Отец зол на тебя. И слушать не станет. Мы оба это знаем. Наташа склонила голову, якобы на грани слез. Чисто потешить его эго. Пусть верит, что победил, что сломил ее этой вестью. Да, Наташа зла и напугана за сына. И не хочет видеть эту больную суку возле своего ребенка. Ни за что. Особенно в свете того, что Валькирия презирает ванов и Наташу в первую очередь. Гель предана Тюру. — Чего ты хочешь? Сдавленно, словно подавляя рыдание, которого не было, спросила Наташа. Наслаждайся, урод, сколько угодно. У нее глаза сухие. Но Тюр должен верить, что она на грани слез. — Мог бы сказать - тебя, — Тюр нежно отвел золотой локон от красивого лица. — И получить. Ради детей ты на что угодно готова, Фригг. Вот только твое тело не стоит жизни и трона. Ясно. И хочется, и колется. Пиздец тебе, козлик.