Глава 27

Двор Одина был тем еще гадюшником. Это Рамлоу судил по собственным тупоумным приближенным. Но его ублюдки хотя бы предсказуемы, как восход солнца. А те, кто живет в Золотом Городе Асов - нет. И теперь в этом логове тварей разного калибра живет его сын. Брок, чем дальше, тем больше только так думал о Локи, как именно о своем сыне. Ребенок, которого Брок мог забрать. Ведь Один был не в том положении, чтобы с ним спорить. Как бы сын Бера не пыжил жопу, разница в силе и возможностях была колоссальной. Брок почувствовал это еще на Земле, при личной беседе, так сказать. Там что-то явно было нечисто с этой победой Одина над Суртуром. Моська слона без чужой помощи не повергнет никак. Хоть усрись. Он здорово напугал Всеотца, пусть Ас и старался держаться как равный с равным. Но Брок, будучи еще просто человеком и мудаком, чуял чужой страх. Вот таким припизднутым он был. А сейчас тем более, когда он демон. О равенстве между ним и Одином никакой речи не шло. Сильный напомнил слабаку его место в пищевой цепочке. Стоило отдать должное сыну Бера - добычей тот оказался понятливой и не ерепенился. Броку не пришлось жечь асов и так далее. Земля от этих разборок не пострадала еще больше, чем от Ларца Вечных Зим и Ледникового периода, устроенного Лафеем. А значит, он своей цели как раз достиг. Асов спасло только то, что Брок берег планету. Буквально трясся над ней. И то, что ему было совсем не до их разборок. Он заебался править этой агрессивной толпой уродов, держать под контролем тараканов прежнего Суртура и искать концы во всей той хрени, что творилась вокруг. Например, пресловутое пророчество, что делало его роком для Асгарда. Брок лично никакой потребности встать, собраться и, наточив когти, отправиться жечь корону Иггдрасиля и Асгард не испытывал. Пусть их царь раздражал подспудно, Асы ему ни в одно место не уперлись. Рамлоу не любил тех сволочей, которые неправильные сволочи, как бы парадоксально это ни звучало. — Хозяин, хозяин… Гро бился башкой о пол. Хозяин, он же Брок, оторвался от стола, на котором лежало оружие. Мечи, откованные и закаленные лично им так, чтобы быть неразрушимыми. Когда у тебя буквально есть вечность, ты и не тому еще научишься. Брок учился заново, совершенствовал то, что умел Суртур и свои собственные навыки. Он пафосно отдавливать трон напрочь отказывался. Жизнь - это движение. — Что у вас случилось? “Опять” не прозвучало, однако Гро заскреб когтями по полу и снова заскулил. — Мы поймали девку, не сожрали. Дворецкий явно гордился собой. Как, собственно, и теми, "кто поймали и не сожрали". Брок честно был почти изумлен. Потому что не сожрали. Среди его дражайших подданных это случалось редко. Он уже не задавался вопросом, почему они вечно жрут и так же вечно гадят везде и всюду. Суртур создал этих ущербных именно такими. А теперь он тут корячится, пинками, буквально гоня строптивое и трусливое стадо к прогрессу. Хоть минимальному. — Что за девка? Голос Брока смягчился, и поэтому привратник осмелился встать на колени, прекратив колотиться об пол, как лосось, выброшенный ударом медвежьей лапы из воды на берег. Гро различил, что Владыка не гневается. Хозяину просто любопытно и все. Значит, бояться и пресмыкаться перед Великим можно чуть меньше. — Девка из асов. Колдунья. Преданно уточнил Гро, который практически отбил и вынул девку из пасти каменных и даже отряхнул ее от слюней. Не показывать же добычу Хозяину если не пожеванной, то обсосанной? Не только подхалим Крах может делать правильно так, чтобы Владыка был им доволен. Гро тоже может, просто медленней, но он хочет научиться, просто потому, что иначе ему не выжить. А жить демон очень хотел. Небытие пугало так же, как искры ярости в глазах Хозяина. — Тащи, — великодушно разрешил Рамлоу, собираясь позже похвалить Гро за инициативу. Обычно инициатива ебет инициатора, однако до такой сложной, логичной конструкции его дворецкий пока не дорос. А то, что Гро учился думать, Брока радовало. Значит, его жестокость и усилия не были напрасными. Он сел на лавку, и ему под ноги двое каменных стражей бросили златовласую деву. Красавицу, пышногрудую, как водится среди асов. Перепуганную, поцарапанную и пожеванную, но живую. Это для Аса в Муспельхейме было ого-го каким достижением. — Гро, ты что, нашу гостью из чьей-то пасти вынул? Брок догадывался, что так оно и было. Вопрос был риторическим, но привратник забормотал оправдания. Девка-то цела, так что Гро своей большой вины не видел. Но на всякий случай попытался объяснить все Хозяину. — Ладно. Кто ты и зачем пришла в мое царство? Под его взглядом асгардская дева сжалась до комка, жалкого и дрожащего. Брок недовольно цыкнул. Он в таком дерьме удовольствия никакого не находил. Он махнул рукой, и стража вымелась прочь. — Могу перестать быть любезным. И вернуть тебя им. Кивок на двери и легкая угроза. На шпионку дуреха мало похожа. Однако Брок не спешил быть добреньким и расслабляться. Он знал, насколько женская беззащитность обманчива. Почувствуешь себя хуем с горы, и тебе откусят член. Однако Один бы не отправил в ад Муспельхейма женщину, да еще такую изнеженную. Она не воин. Это Рамлоу и без опыта Суртура знал. Любой солдат держался бы иначе. А еще Брок чуял в ней магию. У него щекотало в носу не только из-за вони подпаленных волос, но и от сейда. — Алисия. И я не шпионка Одина. Умница какая, заговорила сама. Гро даже не пришлось делать ей больно. Значит, мозги в голове таки есть, если не стала включать асгардскую спесь и злить Суртура. Неужели надеется уйти живой? Из его лап? Значит, есть что предложить Броку. Очень интересно, что конкретно? Ведь Изначальный демон милосердием отнюдь никогда не славился. — Это я понял. Так зачем ты явилась в Муспельхейм, Алисия? — Мне нужны были слезы земли, а достать их можно только здесь, Владыка. Я надеялась проскользнуть незамеченной и вернуться домой. Брок хмыкнул: "И лгать не стала". Надо же! Какая, однако, не дура. Вот вроде тоже Асинья, но говорить с Алисией точно приятнее, чем со скользким ублюдком Одином. Прибить ее на месте или отдать подданным на потеху он не хочет. И дамочка явно чует, что пока в безопасности. Реветь перестала. Сосредоточилась, но магию применять не спешит. Опять же понимает, что у нее нет шансов против него. — Не вышло. Знаешь, что моя стража делает с нарушителями? Посерела и глаза выпучила. Если он сейчас заржет, а учитывая его размер, эхо будет такое, что девку инфаркт хватит. Поэтому Брок сдержался. Он раздумывал, как грамотно использовать залетевшую к нему на огонек птичку. У Рамлоу не было ушей и глаз в Асгарде. Суртур мало об этом заботился. Уверовал, что сожжет царство Одина, и забил на разведку. Однако Брок собирался быть умнее. И начал с банального. — Жить хочешь? — Конечно хочу, Владыка. — Тогда, — оскал был весьма многообещающим, — мы договоримся. Гро принеси стул даме. Под ее размер. Вина, медовухи или воды? Он писец какой гостеприимный. Ведь Алисия ему кровью и жизнью поклянется молчать о том, что увидела и о чем они говорили. Выбора-то у нее никакого нет. Или да, или смерть. Рамлоу совсем не совестно. Он и до этого был ни разу не мальчиком из церковного хора, а сейчас-то тем более. С чего ему ее отпускать просто так? Из-за слезок? Ну уж нет. Любой инструмент стоит использовать себе на пользу. — Воды, Владыка. Он взял кусочек слюды и в своей ладони переплавил его в крошечный кубок, простой, на толстой ножке. Остудил, подув на него, и капнул воды из кувшина, стоящего на столе. И, держа двумя пальцами, передал Алисии, которая смотрела на него с неверием. От Суртура ждешь совсем иного обращения. Так что ее шок Брок понимал. — Теперь обсудим, что ты для меня сделаешь, чтобы уйти со слезами земли и живой. Для начала, Алисия, расскажи мне об Асгарде. О царице, царе и царевичах. У Одина, как я слышал, родился еще один сын? Брок не стал уточнять, что лапшу ему на уши, то бишь на рога, лучше не вешать. — Всеотец принес младенца из Йотунхейма и нарек своим сыном. Говорят, царица приняла мальчика без единого упрека и очень о нем заботится. От внимания Рамлоу не ускользнул тот яд, с которым Алисия говорила о Фригге. Бывшая любовница этого одноглазого ходока? Или что-то еще? Брок собирался это выяснить. — Старший сын Одина, царевич Тюр, которого нарекли Героем войны, не очень рад прибавлению в семье. Сплетничают так, — дернула плечиком Алисия. Брок насторожился так, что огонь, горевший в чашах и грандиозной каменной лампе под потолком, замер. Это "сплетничают" - было от дамы лишь оговоркой. Сам тон асиньи говорил, что первый сын Одина ненавидел брата не по крови и царицу. И Алисия ему, Суртуру, сказала именно то, что хотела сказать.