Глава 28

Наташа решила начать с чаепития. В чисто ванском стиле. Изящество, тихая роскошь и гармония с природой. Ее дамы будут рады вцепиться в новое лицо в свите царицы, тем более Гель нарочито грубо презирала придворных красавиц. Это их не могло не задеть. Уязвленная гордость и привычка злословить с самым милым и невинным видом были удобны Наташе. По ее приказу садовники создали беседку в саду из белых роз. Ажурное невесомое сооружение. Нежное обрамление для прекрасной царицы и свиты ее дев - фрейлин. Белые, розовые, пастельные наряды царицы и ее дам. Распущенные и украшенные цветами по ванскому обычаю волосы. Нежные переливы арфы. Звон позолоченного стекла. Легкий смех точно рябь по воде. Обсуждение нарядов, сплетен и празднеств. Наташа видела, что наставница Наследника ощущает себя большой, неуклюжей и грубой. Недостаточно красивой, недостаточно утонченной и совсем неуместной. Уверенность Гель в собственном превосходстве над этими “курицами” пока позволяла ей удерживать удар. Но это пока что. Булавочные уколы фрейлин были очень точны и загоняли иглы они очень глубоко. В самые чувствительные места. Так что валькирия раздражалась чем дальше, тем сильнее. Отвечала сухо и резко. Ей пеняли за неуважение к царице, очень мягко и деланно смиренно. Охали напоказ. А чего можно было ждать от плохо воспитанной девицы? Наташа наслаждалась концертом. В короне из цветов она сияла самой яркой звездой. Достаточно выдрессированная свита делала ровно то, что она хотела. Гель кипела. Но она была одна, и не привыкла к таким играм. Здесь нельзя дать в морду или обнажить меч. Девицы и женщины, которые ее сейчас словесно линчевали, были все как одна из знатных семей. С ровней языком приказов не поговоришь. — Спасибо, дамы. Оставьте нас. Нам нужно обсудить программу занятий Наследника. Наташа вмешалась, только когда Гель стала красной, как ошпаренный рак. Фигурально выражаясь, у нее шел пар из ушей, и она стискивала зубы так, что грозила их сломать. То есть повела себя ровно так, как Наташа прогнозировала, затевая это все. Дорогой пасынок очень ошибался, надеясь, что ее вот так легко и просто сломить. Напротив, Наташа сейчас его игрушку сломает и бросит Тюру под ноги. Посмотрим, как он отреагирует. Шорох ножек, отодвигаемых с помощью слуг, стульев. И волна реверансов. За большим столом осталась только Наташа, Маргрит, как ее самая доверенная дама, и Гель, будущая жертва. Почему жертва? Потому что если тебя, дорогуша, так легко довести до ручки, то какой ты воин? На взгляд практичной Наташи - мертвый воин. Маргрит смотрела на царицу, вспотевшую Гель и тяжелое золотое блюдо с ручками в форме изогнутых женских фигур с запрокинутыми вверх лицами. Как раз удобно просунуть руку и ебнуть. Блюдо достаточно тяжелое. Главная фрейлина свое военное прошлое не забыла и про себя выражалась конкретно. Что бы там ни хотела царица, но Гель довели. И если эта сука бросится на госпожу, Маргрит ее так поприветствует, что целители не помогут. — Я вижу, Гель, что тебе тяжело поладить с моими дамами. — Наташа была сама доброта до приторности, аж самой тошно. С легкой улыбкой, полной сострадания. — Резкая перемена обстановки. Я понимаю, Гель. Думаю, дальше вы поладите лучше. Ведь служить мне и моему сыну вам предстоит бок о бок все время. Так ведь, Гель? — Да, моя царица, — Гель с трудом склонила голову. — Вам не стоит волноваться, мы подружимся. Царица лично налила валькирии чаю. Расторопная служанка как раз принесла свежий чайник. Белый фарфор казался темнее цвета кожи руки прекрасной Фрейи. Сегодня она именно ванахеймская царевна Фрейя. Но с повелительными интонациями царицы Асгарда. Наташа видела, как Гель от всего этого передергивает. Сколько таких дев Валькирия зарезала, когда асы брали Ванахейм? В своем белом платье, с золотыми волосами почти до колен, Наташа - призрак каждой из них. Она изящным жестом поправила курильницу с благовониями, на крышке которой золотой феникс высиживает яйцо из изумруда, так, чтобы сладковатый аромат доносился в основном до Гель. Через несколько минут он станет приторно сладким, вызовет головную боль и еще большее раздражение. Наташа повернула яйцо, когда поправляла курильницу, и отверстия по бокам сомкнулись. Дым будет идти куда надо ей. — Тебе придется брать уроки этикета, — Наташа села в кресло и отпила чая. Когда царица пьет, все остальные тоже это делают. Вкус своеобразный: гвоздика, немного имбиря и корица. Сладкий мед. Того сорта, что разжигает кровь. Как и травы. Гель сделается жарко куда сильнее, чем Наташе, которая свой пульс контролирует от и до. У Гель кровь загудит в ушах, потребность выплеснуть напряжение только возрастет, а приторная сладость дыма из курильницы ослабит концентрацию. Ни капли магии. Просто знание физиологии, психологии и трав. Наташа именно поэтому использовала столько триггеров Гель за раз. Блюстительнице чистоты асгардской крови казалось, что она при дворе ванов. Смотрит на ванахеймскую царицу, которая пятнает собой Золотой трон и хочет посадить своего выродка на этот самый трон. Гнев - худший советник, а сторонница Тюра полна им под завязку. И когда проверят чай, кушанья и ароматы в курильницах, Наташа позволяет себе улыбку - ничего не найдут. Обычный, богатый и разнообразный стол царицы. Никаких ядов, упаси Норны, или опасных веществ. Все чинно и благородно. То, что царица любит разные травяные смеси и пьет чай только с медом, на царских кухнях известно. Как и то, что шоколад и орехи в конфетах тоже. Наташа не сделала ровным счетом ничего, что может показаться странным. А даже если и заподозрят… Что значат подозрения никчемных, когда нужно обвинить царицу и мать Наследника престола. — Твои манеры, Гель, вызывают нарекания, — Наташа мягка как шелк. — Не хочу, чтобы придворные донимали учительницу Наследника насмешками. Двор - это не военный лагерь, дорогая. Здесь более высокие стандарты поведения для всех домашних. Она сравнивала гордячку Гель с прислугой. Оно так и есть, но такую правду валькирия слышать не привыкла. Как и угождать ванахеймской выскочке. Только выскочка - дочь и сестра царя, жена Всеотца. Наташа во всех отношениях выше ее. Гель сузила глаза, но смолчала. — Гель, когда царица приказывает, стоит сказать: “Повинуюсь, госпожа”, — непререкаемо напомнила Маргрит. — Твое молчание - это неуважение. Наташа похлопала Маргрит по руке. — Моя главная дама весьма строга, — извиняющаяся улыбка адресована валькирии. — Маргрит, на первый раз наставницу моего сына стоит простить. Она не привыкла жить по нашим правилам. Ошибки будут случаться, и это нормально. Гель залпом допила свой чай, надеясь остудиться. Ванахеймские правила царицы у Гель были уже в печенках. Как и этот парад утонченного лицемерия, где она вечно не успевала, пропускала уколы и была на вторых ролях. Ее, прославленную деву битвы, словно в помоях искупали. И кто же? Свои, плясавшие под дудку этой златовласой шлюхи, напоказ милой с ней. У Гель сильно билось сердце, горело лицо целиком и руки. Платье сделалось душным и тяжелым. Она ощущала себя попавшей в капкан. — Думаю, трех занятий по этикету в неделю по два часа будет достаточно, — Наташа встала и прошла к цветочной стене. Пальцами погладила нежные лепестки роз. — Маргрит, будь добра найти наставника для Гель. Доверяю тебе оценивать успехи наставницы. — С радостью, моя царица, — Маргрит встала со стула и присела в глубоком реверансе. Наташа перешла на обсуждение занятий Тора, где была максимально придирчива, строга и критиковала все предложения Гель. Было очевидно, что валькирия ничего не знала о воспитании таких маленьких детей. И собиралась гонять царевича Тора, как любого взрослого новобранца, что было совершенно неприемлемо. Наташа нежным голосом читала нотацию, тыкая ее лицом в каждую ошибку в этикете, которую совершила Гель. — Мой сын не рядовой новобранец, он будущий царь Асгарда, — Наташа посмотрела на Гель разочарованно. — Ты совершенно не готова к миссии по воспитанию наследника. Маргрит, пошли кого-нибудь к царю узнать, не занят ли он. И пусть Советник Алгрим придет немедленно. — В ее голосе звякнул металл, но затем Наташа устало опустила руки. — Некомпетентность наставницы меня просто пугает. Наташа наслаждалась разъяренным видом Гель. Она уже слышала приятный стук, с которым забивают последний гвоздь в крышку гроба валькирии. — Понимаю, такое блистательное повышение затмило тебе разум, но все же стоит признать, что у тебя, Гель, нет нужных навыков. Наверное, стоит написать брату… — будто вслух размышляла Наташа. Три, два, один.. Бах! Точнее дзинь…. Гель вскочила и одним движением смела большую часть посуды со стола на пол. — Брату?! Брату?! Вырастить из будущего царя ванахеймское ничтожество? Ты, шлюха, которую возжелал наш царь, смеешь мне говорить, что я недостаточно хороша? В лицо Наташе полетели слюни. Гель пнула стол ногой так, что тот проломил хрупкую стену беседки. И посыпались белые лепестки роз, которые украсили эту сцену. Слуги моргнуть не смели, настолько эта сцена была чудовищна. — Чтобы воспитывать мальчишку, который только и знает, что цепляется за материнские юбки. Растишь его женоподобным слюнтяем. Позором Асгарда! — Молчать, — приказал Один. Маргрит ударила Гель блюдом по голове, а потом по ногам. Подоспели эйнхерии, скручивая ее в бараний рог. На плечи начавшей очень красиво плакать Наташи опустились руки мужа. Один выругался, а затем встал перед креслом своей царицы на оба колена. — Тише, драгоценная моя, любимая… Ну же, иди ко мне. Один гладил, целовал тонкие пальцы, пока царица не отмерла и не скользнула к нему в объятия. Всеотец встал вместе с ней на руках и сел в то самое кресло, баюкая жену. Его морозом пробрало. А что, если бы Фригг не послала за ним? Что бы она, нежная, выслушала от этой твари бешеной? Один и так ощущал, как его рубашка промокает от слез жены. — Алгрим! Через час я хочу знать, откуда у бывшей валькирии такие мысли. А после лично отсеку ей голову. Пусть будет весь двор. Никто не смеет оскорблять мою царицу и нашего с ней сына. Советник молча поклонился.