Глава 30

Суртур отстоял никому не нужный, кроме отчаявшихся совладать с погодой в родном мире йотунов, Мидгард и не пролил ни капли крови асов. Даже Одина отпустил. Фрейр только зубами от ярости мог скрипеть. Он не в том положении, чтобы обвинять самого Суртура или предъявлять ему претензии в коварстве. И даже если сам Фрейр не был марионеткой, сидящей на троне, а полноправным царем Ванахейма, все равно бы не смог. Он слишком хорошо понимал, кто он, а кто этот древнейший изначальный демон. Они не равны, мягко говоря. И в тот раз Суртур не только соизволил Фрейра выслушать, но и отпустил живым, что от Владыки Муспельхейма было просто невиданной милостью. Просто Ван был уверен, что демон с радостью вцепится Одину в глотку. Суртур Аса ненавидел, и это знали все. Однако глупо было отрицать, что что-то изменилось. Фрейр теперь был только тем и занят, что пытался понять, что конкретно? Почему Суртур не сжег армии Одина вместе с самим царем Асгарда? Вряд ли демон простил сыну Бера свое давнее поражение или наплевал на пророчество, гласящее, что Асгард сгорит в огне Суртура. Фрейр был уверен, что есть нечто такое, чего он просто не видит. Какой-то элемент на доске, не просто сменивший правила игры, нет. Это нечто перевернуло и доску, и игру. И не понимая, что случилось, Фрейр был слеп, как новорожденный котенок. Опасно было двигаться дальше. Безупречной красоты лицо окаменело, он в уязвимом положении, да таком, что стоять на месте было невозможно. Если Фрейр хотел когда-то избавиться от асов и их оккупации, ему нужно было действовать. Фрейр настолько неуверенно чувствовал себя, что отправил сестре и “новорожденному” племяннику дары. В конце концов, Один притащил очередного ублюдка и заставил Фрею стать ему матерью. Детей сестра любила, но не настолько же? Она внучка, дочь и сестра царя. И никого прекрасней нет, чем Фрейя Ванахеймская. И поэтому Один - настоящая свинья. Изменять лучезарной сестре Фрейра? Это какой же похотливой скотиной нужно быть. Ему доложили, что у сестры трудности с мужем. Трудности - это размолвка, потому что Фрейя не допустила дальнейшего глумления над поверженным Лафеем и йотунами. Фрейр узнавал то великодушие, так присущее любимой близняшке, и оно ей вышло боком. Брюхатая от Одина придворная шлюха и отторжение двором своей царицы. Фрейр надеялся, что его подарки ободрят сестру. А также Фрейр надеялся, что скотства мужа хватит для того, чтобы Фрейя захотела связаться и поговорить с ним. Без единого близкого, без того, кому она могла бы поверить свои потаенные помыслы. Фрейр был уверен, что сестре ужасно одиноко. Он был готов выслушать и утешить. Быть старшим братом. Как бы там ни было, Фрейю он любил, насколько царь вообще может любить что-то помимо власти. Фрейр не хотел, чтобы сестра пострадала. Он хотел уберечь ее по мере сил. Настолько, что если Один будет убит Суртуром, то регентство Фригги при малолетнем сыне устроит Ванахейм. При таком раскладе, даже если демон асов не добьет совсем, он сможет ослабить Асгард, чтобы они перестали быть угрозой. Царь налил себе вина в кубок. Сладкий сорт, один из любимых сестрой. Были еще отрадные вести. Воспитание Тора целиком находилось в руках его матери. Говорили, что Наследник привязан к своей матушке настолько, что с ним невозможно сладить. Фрейр довольно улыбнулся. Сестрица в этом была большой умницей. Пусть растит ребенка правильно. И если до этого дойдет, то его дядюшка тоже найдет способ поладить с племянником. Смерть Тора уже не виделась обязательной. — Мой царь, нашего посла задержали по приказу Советника Алгрима. И ваши дары до царицы Фрейи не дошли. Глава Тайной службы, которая изображала его секретаря и болтливую кокетливую дурочку, смотрела напряженно. В васильковых глазах было столько льда, что он убивал. Легкомысленное, по последней моде летнее платье не вязалось с этим взглядом. Правда, они были одни, и Адоре не нужно было делать вид, что она пустышка, знать не знающая ничего, кроме любовных приключений, светских развлечений и любования собственной особой. — Что там стряслось? Мы выразим протест. Змей Алгрим, да и сам шурин этого ждут. Есть объяснение такому демаршу? — На царицу напала одна из командиров Одина - валькирия. Царь лично отрубил ей голову, но перед этим девка побывала в пыточных. Она была близка к старшему сыну Одина, но, как мне сказали, ничего от нее они не добились. Пытал ее лично Алгрим, но она все равно молчала. — Не удивляйся, Адора, все валькирии таковы. Пусть их и остались единицы, — с невольным, но четким уважением произнес царь Ванахейма. — Естественно, она не обвинила своего командира. Но Один тоже не дурак. Наверняка понял, откуда ветер дует. Фрейр тут же повеселел. Предполагаемый раскол между Одином и его старшим сыном, тем, кого асы обожествляли и воспевали как своего героя, поднял царю настроение. Если уж Фрейр издалека смог связать невиданную дерзость валькирии и первенца Одина, то сам Один и его Советник сделают это тем быстрее. Хорошо было бы, чтобы асы перегрызлись между собой. Правда, Фрейр не позволил себе замечтаться и забыть о реальности. А еще он помнил, какими глазами первый воин среди асов смотрел на его красавицу сестру. Только Фрейр отдал ее все-таки Одину. Перспектива была получше. Тюр всего лишь царевич, и даже тогда Один не спешил объявлять его наследником. Если жертвовать Фрейей, то с максимальной выгодой для Ванахейма. А это значило сделать сестру царицей. — Мне прощупать окружение старшего царевича? — Нет, Адора, это напрасная трата сил, — Фреер ответил не колеблясь. — Тюр нас ненавидит и презирает сверх меры, как и все те, кто идет за ним. Со стравливанием отца и сына справится царица Фрейя. — Но мой царь, это поставит царицу под удар. — Адора нахмурилась. — Малейшее подозрение в неверности - и царевну Фрейю казнят. Каков Один, мы все знаем. Адора кивком указала на простирающийся вдали прекрасный город. Опустевший после резни, что учинили асы. Она видела плюсы для Ванахейма в этой игре, что собирался начать царь, как только свяжется с сестрой. Но и риски тоже. Прежде всего для госпожи. Адора не выжила бы, если бы царевна в ту ночь не вступилась за нее, и кровожадные ублюдки опустили мечи. Адора не забыла, как царевна Фрейя закрыла ее собой, своим телом и сберегла от насилия и смерти. — Это лишь наметки плана, Адора, — мягко, но непререкаемо напомнил Фрейр. — И мне решать. — Да, Ваше Величество, — поклонилась Адора. Ему или нет… Но Адора собиралась предупредить царевну. Она верна своему царю. Жизнь за Ванахейм отдаст, не колеблясь. Однако Фрейя ее спасла. И Адора не готова это забыть или отбросить. Есть вещи сильнее верности и выше преданности долгу. И, кроме того, царевна сделала для своего народа куда больше, чем царь. Адора помнила, благодаря кому они живут, чуть лучше, чем те, кто проиграл асам. Помнила, кто спас город и выживших в нем. Спас остатки ванов, и благодаря чьей жертве Один стал немного благосклонее. Солнце и небеса Ванахейма воистину погасли, когда они отдали Фрейю в лапы чудовища. — Что-то еще? — Командующего оккупационным корпусом собираются поменять. Ходят такие слухи. — Адора шагнула чуть ближе к царском столу. — Перемены исходят от царевича Тюра. Он инициатор. Значит, нам стоит готовиться к худшему. — Я сегодня ночью уйду, — Фрейр принял решение. — Приготовьте двойника и займите генерала Одина. Иди, Адора. Снова в Муспельхейм. Снова риск. Ведь Суртур ему ничего не обещал в прошлый раз. Фрейру нужны гарантии, и он готов сунуть голову в пекло, лишь бы их получить. Сейчас сестра не в фаворе у мужа и помешать сменить власть в Ванахейме не сможет. Как бы эта смена надсмотрщика не ухудшила условия их жизни. А он должен понять, можно ли будет рассчитывать на демона. Если нет, то Суртур не последняя сила во Вселенной, которая может помочь уничтожить асов и Асгард. В конце концов, стараниями войск Одина его мир идеально сбалансирован. Осталось даже меньше, чем половина. И тот Титан, которого уже нарекли Безумным, и его могучий Черный Орден фанатиков Ванахейму не грозят. Фрейр осознавал, что Танос не будет их истреблять. Ванов осталось слишком мало. Идеально в восприятии Титана. А вот Асгард и асы, напротив, разжирели на чужой крови. Риск чуть меньше, чем с Суртуром, но все равно огромный. Однако Фрейр готов прощупать почву, если иного выхода не будет.