Глава 31

Старый Ясень - один из самых древних в Асгарде, от корней до могучей, вечно зеленой кроны, напитанный силой и магией. В его тени хорошо отдыхалось и думалось. И тут начиналась Тропа, через которую Алисия могла спокойно покидать Асгард, не привлекая внимания Стража Моста и Советника Алгрима. Ясень укрывал ее тайны. И даже если Хеймдалль посмотрит сюда, то не увидит ничего. Здесь же Алисия учила обеих дочерей магии. Пестовала таланты обеих. И все же больше внимания уделяя младшей. Такой сильной, такой одаренной и такой целеустремленной. За милым личиком младшей дочери скрывалась бесконечная жажда знаний. Амора упрямо постигала тайны магии, не отчаиваясь при неудачах. И Алисия видела в малышке самое себя. Лорелея была более ветреной, больше забавлялась, чем, училась. — Он мне поверил. Попытка достать такие редкие Слезы Земли доказала, что я не шпионка.— Алисия посмотрела на своего собеседника и погладила древесный ствол. — Стоило показать страх и ужас, и меня отпустили. Живой. Она сознательно пошла на риск. Знала, что может не вернуться к дочерям и любимому мужу. Алисия рискнула ими и собой. Но шанс натравить Суртура на Одина и Тюра был настолько заманчивым, что она и не думала долго. Решилась. Этот ванский ублюдок, братик драгоценной царицы Фригг, тоже налаживал контакты с Владыкой Муспельхейма. И слепцу ясно, с какими именно целями. Он вряд ли желал добра зятю, да и в целом всем асам. Алисия мечтала вернуть царевну, увидеть Хелу на троне. Отплатить за ту резню, что устроили Один и Тюр. И за свою боль тоже. Однако сделать все это, не имея силы, было нельзя. У нее были лишь ее способности к ведовству, хитрость и готовность отдать всю кровь до капли ради этой цели. — Царевна бы не обрадовалась, умри ты так глупо, — донеслось до Алисии глухо. — Но хорошо, что Суртур поверил, что держит тебя за горло. Нам нужно решить, что и как демону говорить. Крона шелестела над их головами. В ветвях шумел ветер. Алисия поплотнее завернулась в накидку. Раннее утро, только рассвело. Но не только утренняя свежесть была причиной мурашек на нежной коже. Ее собеседник и союзник добавлял красок. Он, как всегда, стоял, прислонившись к стволу, там, где тень была особенно густа. — Его интересует двор Одина, — заметила Алисия, нахмурившись. — Не сам Один, а именно двор. Расстановка сил, дети и царица. Признаваться, что демон измочалил и выжал ее почти досуха, Алисия не собиралась. Ей было очень страшно. Прежде всего от насмешки, которая то и дело кривила губы Суртура. В бесконечные в своем неистовстве, полные изначального огня глаза она вовсе не смотрела. О, этот взор был так тяжел, что она физически задыхалась. Как будто смрада Муспельхейма было мало. — И что ты ему рассказала? — Правду, — она пожала плечами. — Лгать изначальному существу? Я не настолько дура, хотя Владыка Суртур явно считает иначе. Да и ты мне не советовал врать в принципе. И смысла не было. Пусть демон узнает, что при дворе постоянно идет грызня, что в семье Всеотца раскол, который годы лишь усугубят. Пусть поймет, что царство Асов вовсе не монолит. Алисии было не жаль предавать своих. Ее свои умерли за царевну. Поэтому говорить или не говорить - колебаний внутри нее не было. Да и не смогла бы она смолчать. Врать Одину, что спала с ним по желанию, и он по-прежнему самый лучший мужчина в ее несчастной жизни, было намного проще и, что уж там, безопасней. Об Огненном демоне такого Алисия не могла сказать. Он цеплялся за каждый факт, докапывался глубже, переспрашивал и делал выводы из всего, что она сказала, пока она тряслась и потела. Домой после посещения Муспельхейма она вернулась полностью измученной, муж ее мыл и нес на руках в постель. — Думаешь, он хочет убить детей и жену Одина? Для начала. Алисия захлопала бы в ладони, будь у нее уверенность. Но ее не было. Она раскинула драконьи кости. Алисии было дано - ведать. Но порой она совершенно не понимала ответов, которые получала. Это как раз был тот случай. Потемневшие от времени драконьи кости с рунами не дали ей ясности. Еще больше запутали. — Вижу, ты воодушевлена, — на этот раз голос был глубоким и звучным. — Не подозревал, что мать может желать смерти другим детям. Алисия вскинула голову. В волосах блеснул изумрудный обруч, так подходящий к ее глазам. Но потом она смяла юбку платья и смолчала. У них не так много времени и нельзя ссориться. — Вель и Йорик, им было три и четыре, — размеренно произнесла Алисия, слыша крики в своей голове. — Сначала они разрубили Бьорна, а Брита убила тех, кто лишил жизни ее мужа. Из лука. Она ведь стреляла лучше всех в Асгарде. Лук у нее был из ветви этого ясеня. — Тонкая рука вновь погладила кору. — Тюр приказал ее взять живой. И за то, что она убила пятерых его людей, перерезал горло детям у нее на глазах. И лишь потом насадил ее на меч. Вернее, Брита сама бросилась. — Алисия смахнула слезы. Она видела. Это ведь при дворе творилось. Бьорн командовал личной охраной царевны, а Брита командовала лучниками. Они были верны Асгарду и Хеле и умерли за это. И Алисия, тогда еще любовница Одина, была ни при чем. Никто ведь не подозревал, что подстилка отца верна дочери. Она была вынуждена стоять и смотреть. — А теперь лук Бриты висит в зале трофеев Тюра, — брезгливый оскал. — Лично лицезрела. И ты мне о милосердии говоришь? — Не о милосердии. И Суртур прав, ты таки дура, моя дорогая Алисия. А о том, что любая мать за своих детей порвет. Один, ты, Тюр, и все остальные сильно недооцениваете Фриггу-Фрейю. Алисия примолкла раздумывая. Он если и говорил загадками, то стоило думать над верным ответом, над разгадкой, а не отмахиваться от его слов. Спеси в Алисии поубавилось. Понимание, что без Его советов в Муспельхейме было не выжить, спустило с небес на землю. И у нее перед глазами был пример собственного мужа. Любимый не смог понравиться царице и не поладил с воспитанником. Если откровенно, то Алисия выхаживала своего мужчину пару недель. Молнии, которые царевич Тор пускал, серьезно повредили нервные окончания. У мужа бывали боли, тремор и кошмары. И это сделал ребенок, сын ненавистного Одина и презираемой ванахеймской шлюхи. — Принимаю твой совет. Но Слезы я достала, жертвы готовы? Она его совет приняла и обещала быть себе осторожнее. Тем более царица милость супруга себе вернула. Не хватало, чтобы Один на нее, свою бывшую пассию, разозлился. Алисия, кстати, очень оценила, как сдохла Гель. Туда ей, этой твари бешеной, и дорога. Хотя, если так дальше пойдет, в Асгарде точно все будут уверены, что почетный пост наставника Наследника проклят. Зато после казни Гель над ее мужем перестали подшучивать всякие острословы. Спасибо царице, наверное. — Ровно десять. Все сильные. Есть маги, как ты и просила. Несколько йотунских полукровок из Мидгарда. Должно хватить. Когда будешь проводить ритуал? Алисия в уме посчитала. — Луна растет, можно в любую ночь. Меня ко двору не зовут. Бывшие фаворитки снова не в чести. Ускользнуть смогу легко. Надеюсь, силы хватит, и мы дозовемся. Жаль, что йотуны стали штучным товаром. Собеседник Алисии издал шипяще-кашляющий хмык. — Йотунхейм на грани разрушения. Удары Биврестом и отсутствие Ларца Вечных Зим очень сказываются. У Лафея так мало подданных осталось, что их по головам можно пересчитать. Но если сегодня не получится, будет тебе йотун. — Я сегодня через пламя отправлю вести Суртуру, — Алисия встала, отряхнула юбку от травы и соринок. — Пусть знает, что разлад в царском семействе временно прекратился. Но зато Тюру был нанесен существенный удар. Прощай. Алисия поспешила домой, не оглядываясь. То еще удовольствие - смотреть в жуть. Она, пожалуй, могла ему спасибо сказать за то, что не показывался и оставался почти бесплотной тенью за гранью осязания. Даже для такой, как она - ведающей. Союзников мало, и ее берегли. Она смирилась с тем, с кем шла на сделку ради спасения жизни царевны Хелы. Но сейчас ее ждали муж и дочери. О жертвах, крови и заговорах после. Потому что крики детей, что убили у нее на глазах, заглушал только смех дочерей. И Алисия признала, что Он прав. За своих малышек она бы убила кого угодно. Так почему ни разу не подумала, что Фрея может быть такой же?