Глава 32

Ван булькнул горлом, кровавая пена появилась на губах, и он затих навсегда. Тюр выдернул кинжал из-под его ребер и вытер о край плаща. Зря отец сослал его сюда. Тем хуже Ванахейским ублюдкам и той блистательной красавице, которую он вынужден называть мачехой. Ни жалости, ни снисхождения. Все во благо Асгарда. — Уберите эту падаль. Тело капитана личной охраны Фрейра оттащили прочь, оставляя на белом мраморе алый след. Воняло металлом и гарью. Четверо высоких мощных асов, закованных в практически непробиваемую броню, не отходили от Тюра. После смерти Гель воины еще больше сплотились вокруг своего царевича. Мало кто оценил, что грозная, славная, как буря, воительница умерла за то, что сказала царской подстилке правду в глаза. — Следующего, мой царевич? Пес Фрейра оказался верен своему царю до последнего вздоха. Но комбинация чудовищной боли, сжимающей разум до крохотной точки, и определенного зелья творит чудеса. И работа палача Тюру не претила, и он не срывал злость. О нет! Он ее берег для одной чудной красавицы, которую заставит заплатить и за унижение, и за позорную смерть Гель. Тюр верен своим сторонникам. А Валькирия умерла героиней. Алгриму и палачам отца не удалось ничего от нее добиться. — Да, — ответил он расслабленно. И сел на трон Фрейра. — Кто там помоложе? У Советников Фрейра отказывало сердце уже от зелья. Ванахеймский выскочка что-то скрывал, и его задачей было выяснить, что же. Недотепу, командующего оккупационным корпусом, уже повесили. Он просрал все, что было можно. А Тюр не был настроен понимать, прощать и входить в положение. Приказ Одина был четким. Пока отец играл роль хорошего мужа и отца, ему предстояла роль мясника. — Что такое, Астард? Не одобряешь? — Слишком много напрасных смертей, мой царевич, — Астард невозмутимо поклонился. — Напрасная трата времени. Хотя, признаюсь, ваша тактика запугивания наглядным примером может сработать, — добавил он тише. — Позвольте мне попытаться утешить мальчишку. К добряку больше доверия. У Астарда давно не было боевых походов, но чутье он не потерял. И, кроме того, причин любить ванахеймских выскочек у него не было. Братец Тор и царица подпортили Астарду репутацию и на неудавшегося наставника Наследника едва ли не показывали пальцем. Так что причины мстить у него были. И Тюр не собирался ему мешать. — Иди. И будь добр, — со смешком напутствовал его Тюр. Через три часа, покинув залитый кровью тронный зал, выслушав скандал от бледного, точно покойник, Фрейра, царевич Тюр направился отдыхать. Из всего огромного дворца он выбрал покои близняшки царя. В комнатах, по словам трясущейся служанки, никто ничего не менял, только проводили уборку и меняли цветы в вазах. И да. Он узнал запах ее духов, несмотря на то, что от него самого несло кровью. Фрейра заперли в его комнатах. Куда и зачем отлучался царь Ванахейма, Тюру пока узнать не удалось. Те, кто знал, предпочли смерть из-за верности и клятвы на крови. Однако Тюр только начал расследование, и благодаря Фрейе он здесь на пару месяцев. Этого с лихвой хватит, чтобы привести ванов в чувство. Кроме того, у него были и другие задачи. Отец хоть и сослал его в Ванахейм, но сделал это без ущерба для его чести. Тюр по-прежнему был командующим армиями и его старшим сыном. Разговор вышел тяжелый для обоих, но пока что Один в его верности был уверен. И все равно своим Наследником видит упрямого мальчишку, ее сына. Тюр показал отцу, что смирился с его волей, хоть и обижен. — Ты вечно славен, ты мой старший сын, — Один смотрел на него прямо. Пожалуй, даже с гордостью и горечью. — Нет воина, которого бы асы любили больше, чем тебя, сын мой. Но царем тебе не быть. Тюр начал раздеваться, бросая вещи на пол. Только бережно положил оружие и кольчугу. Покои осмотрели. Купальни готовили асгардские служанки. Он был уверен в надежности своих стражей. Поэтому на руке остался лишь один нож. С ним Тюр не расставался никогда и ни за что. Подарок деда Бёра. Дед больше любил Хелу, первенца своего сына, первую внучку. Обожал просто. Будь жив дед, Тюр улыбнулся совершенно по-волчьи, наследницей оставалась бы Хель. Бёр не дал бы внучку в обиду, а Один не пошел бы против воли отца. Но старые страшные раны оказались неумолимы, и дед однажды просто не проснулся. Обнаженный Тюр сошел вниз по ступеням, в зеленую с золотыми прожилками чашу купальни. Горело несколько свечей. Он сел на лавку и опустил голову на подушку. Хорошо. Гудящие от напряжения мышцы расслабились. Когда вода начала остывать, Тюр вымылся. От прислуги он отказался. Даже собственные, преданные, как псы, слуги раздражали. Он вытерся и обернул вокруг бедер полотенце. Вернулся в покои. Широкое низкое ложе под белоснежным, спускающимся с потолка балдахином ждало его. Он упал на постель, закрыл глаза. Пахло цветами, точь-в-точь как от нее. Тюр не был идиотом. Он понимал, что одержимость женой отца - что-то очень нездоровое. Однако он все же сын своего отца и всегда получает все то, что пожелает. С Фрейей тогда не получилось. Слизняк-братец решил продать ее подороже, то есть отцу Тюра. Тем более Один настолько увлекся, что был готов жениться, тогда как Тюр сделал бы ее лишь своей наложницей, не более. Он смирился и отошел в сторону. Не сошлись в цене. Бывает. Но в ней что-то изменилось. Фрейя-Фригга стала совсем другой. И он увлекся. Тюр заложил руки за голову и посмотрел на серебряные звезды на невесомой ткани балдахина. Кажется, только он и пиявка Алгрим сообразили, что царица спровоцировала и подставила Гель, не сказав при этом ни одного неприятного или хулительного слова в сторону воительницы. За такую смекалку Тюр аплодировал Фригг стоя. Он та еще скотина и ненавидел проигрывать. Развращен не в меру, но чужую красивую игру мог оценить. Тем более отца она провела. Один так бросился ее спасать и защищать, что даже не задумался над тем, почему Гель была так несдержанна. А Тюр задумался. Особый чайный сбор, орехи, мед того сорта, что разгоняет кровь. Благовония в курильнице и, наконец, злословие придворных куриц. Это не военный лагерь. Не удивительно, что Гель, привыкшая оставаться безнаказанной, вспылила. Она Фрейю Ванахеймскую ненавидела без шуток. Было достаточно искры для взрыва, и он грянул. Мачеха все точно рассчитала. — Лучезарна словно Аврора, умна, коварна и жестока, — произнес он задумчиво. — О той Фрейе, что я повстречал здесь, в этом дворце, сказать было можно лишь первое. Красивая кукла с царской кровью, гордая царевна проигравших дураков. Но не хладнокровная убийца, двигающая фигуры по шахматной доске. Та Фрейя не была способна на такое, совершенно точно. Тюр сел. Так кто ты, красавица? Что скрывается за маской трепетной лани, которая так нравится моему отцу? У Тюра безупречная память. Он помнит, в каком ужасе была только родившая царица, когда он баюкал братика Тора на руках. А ведь этот агукающий кусочек плоти стоял между ним и Золотым Троном. Конечно, Тюр бы его не тронул, но его мать об этом не знала. И ее ужас его забавлял. А потом страх исчез. Совсем. Братец Тор рос, а царица менялась настолько медленно, что кроме него с его одержимостью никто ничего не замечал. — Стоит отдать тебе должное, Прекрасная. Ты всех обвела вокруг своего хорошенького пальчика. — Тюр невесело усмехнулся. — Теперь я уверен. Он опустился на подушки и успел откатиться, когда с потолка, прорывая белую материю, на него свалилась фигура в черном с острым лезвием наперевес. Убийца? Меч застрял в подушках и в матрасе, и Тюр прыгнул вперед, снося ассасина, ломая ему ребра ударом кулака. Он ведь был просто чудовищно силен, как все дети Всеотца. На шум ворвалась охрана. Убийцу отскребли от пола и скрутили, срывая повязку на лице. Начальник охраны сорвал артефакт с шеи. Тяжелый черный медальон на цепочке. От предмета несло некромантией. — Занятно. Эрик, я вас не виню. Укрытого некроса увидит только другой некрос. — Глава охраны накинул на царевича халат и подвинул кресло. — Поднимите его. Хочу посмотреть ему в лицо, — приказал Тюр. Он и правда не был зол, лишь взбодрился. И разгадка, которую он нашел, делала его настроение еще более приподнятым, несмотря на нелепую попытку убийства. Зато его телохранители смотрели на своего царевича с еще большим уважением, ведь он так спокоен. Тюру было интересно, не привет ли это от старшей сестры?