Глава 33

Её умница и солнышко Тор верно понял маму. Один едва волочил ноги на этом идеальном, в его представлении, выезде на природу идеальной царской семьи. Постоянное “Играть” от шумного активного наследника, который был неутомим, отвлекало Одина от жены, что Наташе, собственно, и было нужно. Она очень уставала постоянно нежничать и лицемерить, но градус счастья снижать нельзя было ни в коем случае. Один явно считал, что все разногласия забыты. О любовнице и издевательствах в постели его царица должна была “забыть” сама, как всякая умная женщина. Наташа, конечно, была умной, но не так, как ожидал дорогой муженек. И у нее были причины для беспокойства: любовница из знатной семьи Асов и ребенок, которого она носила в своем животе. Наташа не собиралась убивать младенца. Большую часть прошлой жизни ее ломали, чтобы сделать монстром. Но дети были для нее неприкосновенны. Она пела колыбельную Локи. Малыша накормили, и теперь Наташа укачивала его. Он бил кулачками по светлому одеяльцу с золотыми птицами, смотрел на нее, и Наташа испытывала нежность, не видя того придурка, с которым она спорила на Хэлликэриере. Это ребенок. Ее малыш, такой же как Тор. Никакой агрессии или неприязни. Вставая к нему ночами, когда Локи плакал, купая его или меняя пеленки, Наташа привязывалась все сильнее. Раз за разом она объясняла Тору, что Локи - его брат, ее сын и она любит их одинаково. Наташа не лгала. Нельзя было лгать. Ее сын чуял ложь и делал выводы. А поскольку ее Громовержец был чудовищно упрям, переубедить его после было сложно или, вернее, практически невозможно. Тор ее очень любил, она была важнее всего для сына. И Наташа наслаждалась этим счастьем. Но и осознавала ответственность. Она не имела права предать доверие своего ребенка. — Мама! Тор остановился, зажав себе руками рот, и начал едва ли не красться к креслу, в котором сидела матушка. Он не знал, что мама укачивает Локи, чтобы он не плакал. Не то чтобы младший был плаксой. Мама и Маргрит убедили его, что все такие маленькие дети иногда плачут. И он тоже был ревой. Но чего точно не хотел, так это заставлять младшего брата плакать из-за того, что он громкий. — Мама, можно я его тихонько поглажу по ручке? — полушепотом спросил Тор. Он прижался к ногам мамы, чтобы увидеть заснувшего Локи. Темные ресницы лежали на белоснежных щеках. Короткие черные волосики и нос - пуговка. Тор начинал понимать, почему девы из свиты мамы так вздыхали, если им дозволялось посмотреть на младшего брата. Локи, когда не ревел, был просто прелестью. Наташа кивнула и Тор осторожно погладил кулачок брата. Локи не проснулся. Наташа встала, прошла в другую комнату и уложила Локи в колыбельку. Она была довольна нянями и кормилицей, найденной Маргрит. Они отлично справлялись и не путались под ногами. Куда лучше чванливых придворных дам. И с помощью этих женщин, когда Наташа добьется их преданности, можно будет обрасти связями в городе. Она поправила полог над колыбелькой. Убедилась, что Локи точно спит, и кивнула нянькам. Вышла в большую комнату к Тору, который сидел тихо как мышь. И это ее “наставники” Тора пытались убедить, что ребенку не хватает дисциплины? Лучше сказать, уважаемые мужи (неуважаемые ею мужи) не были способны найти подход к Тору. — Тор? — Мама, — встал и обнял ее. — Честно, это был маленький бабах. В синих глазах было столько любви, что даже легкие упреки умерли на ее губах. Наташа взяла Тора за руку и вышла с ним на балкон. Знаком велела служанке принести ягодный напиток и пирог. Маленький или не маленький был бабах, но сын потратился. В глубине души Наташа испытывала злорадство. Бедный, бедный муженек. Он думал растить Тора это одни пряники и плюшки? Нет. Тор, когда хотел, был совершенно неуправляемым и очень-очень упрямым. Один не имел дела с маленькими детьми, и все, что ему оставалось - это с немалой гордыней заявлять, что Тор - вылитый он в детстве. Но Наташа знала, что это не так. Тор умеет быть тихим, вдумчивым. А еще он запоминает, где ошибся. И не повторяет тех же действий. Ее сын давно расставил у себя в голове приоритеты, и мама была одним из главных. — Моя царица, — Виви, младшая фрейлина. Тоненькая, златовласая и кареглазая девушка присела в реверансе. — Царь просил передать, что он отдохнет у себя. У Виви плечи подрагивали от смеха. Она оправдывала свое имя - "Живая". Наташа взяла дочь знатного рода в свою свиту по совету Маргрит. Мать Виви и матушка Маргрит были подругами. И девушка обладала легким, приятным нравом. Тор, который доедал второй кусок пирога, измазавшись в ягодном варенье, улыбнулся. Его маленький “бабах” был на самом деле прицельным. Нет, Царь учил держать его меч. Это было интересно. Отец рассказывал ему о повадках животных, брал собой в лес на охоту. Тору нравилось. Но отцовская свита вся, кроме молчаливых энхериев, не очень. Эти мужчины не очень любили его маму и пытались ему льстить. Мама рассказала ему, как опасна лесть, что только глупец верит сладким речам. И что он Наследник, а значит, ему будут льстить. Но взбесился Тор, когда ему пытались подсунуть мальчишку его возраста и противную девчонку, которая даже на охотничьей вылазке таскалась в воинском доспехе, тогда как на самом Торе была лишь удобная кожаная одежда. Леди Сиф была капризной задавакой, и она неудачно пошутила насчет изнеженности царицы. Тор был уверен, что девчонка повторяла слова взрослых. И ударил по ним же сизо-синей молнией, которая свернулась в шар и минуты три поджаривала всех, кто оказался в трех метрах по кругу. Отцу Тор объяснил, что хотел показать Сиф, как может разбить валун. Она ведь действительно просила. Прежде чем что-то творить, придумай оправдания. Вот Тор все и спихнул на дочь командующего конницей. — Хорошо, Виви. Можешь идти. Тор, солнце мое ясное, не хочешь подремать? С мамой, естественно. Он нагулялся, и тащить его на воздух не нужно было. Наташа смочила салфетку в золотой чаше, в воде которой плавали лепестки роз, и вытерла сыну мордашку. Брызнулась водой и поцеловала Тора в волосы. Подняла сына на руки, и Тор не протестовал. Обнял ее за шею и засопел на плече. Она уложила ребенка на постель, укрыла легким покрывалом и легла рядом. Короткой колыбельной и того, как Наташа перебирала пальцами золотые кудри, хватило Тору, чтобы он засопел. Наташа оперлась локтем на подушку и нахмурилась. Под подушкой что-то шуршало. Наташа тихо села, проклиная длинные юбки, которые шелестели. Но сын спал. Она пошарила рукой под подушкой и вытащила короткий свиток. Не асгардские руны. Синглы были не такими мощными, более летящими и тонкими. Язык ванов, получается, ее родной. Наташа развернула записку. Она не думала, что ее таким образом попытались бы отравить. Защита ее покоев и все слуги под клятвами. “Моя царевна! Прошу Вас, помогите своей родине и брату. Ваш супруг сместил командующего оккупационным корпусом и отправил в Ванахейм царевича Тюра сразу после того, как вы покинули столицу Асгарда. Ванахейм и Ваш брат, моя госпожа, в страшной опасности.” Она прочла записку легко, словно знала этот язык всю жизнь. Наташа нахмурилась. Значит, вот зачем Один увез их в Охотничий дворец. Не потому, что хотел провести время с ней и Тором. Это скорее было побочной причиной. И не потому, что не хотел, чтобы Наташа ждала рождения его бастарда у всех на виду. Один все-таки наказал Тюра за выходку его верной собаки Гель… Хотя эта стерва, что вызывало уважение, не сломалась в пыточной и не обвинила своего царевича ни в чем. Однако Один тоже не идиот. И понял, что к чему. А Наташу он увез подальше, чтобы посол Ванов до своей бывшей царевны не добралась. Хотел избежать скандала. Дорогой супруг не знал, что Наташа плевать хотела на Ванов, брата и Ванахейм. Она родства с неизвестным ей мужиком не чувствовала. Всем ее миром был Тор, а теперь и Локи. “Прошу, умолите царя смилостивиться. Иначе город снова обагрится кровью нашего народа. Моя царевна, у нас надежды нет ни на кого, кроме Вас. Преданная Вам, Ирулэн.” Записка вспыхнула и исчезла, когда Наташа дочитала последнюю строчку. Никаких подробностей, только манипуляции. Призыв к любви и эмоциям. Наташа сконцентрировалась, пыталась вспомнить посла Ванахейма. Они виделись всего пару раз и почти не говорили. Наташа смотрела на госпожу посла с высоты последней ступени Золотого Трона. Но дама определенно была умна и опасна, иначе Фрейр не отправил бы ее в такое логово змей, как дворец Одина. Показателем ее ума также могло служить то, что Ирулэн как-то смогла подложить записку ей в постель, несмотря на удаленность этого дворца от двора и всю охрану. Наташа встала, погладила сына по лицу. Заглянула в детскую. Локи спал, а няньки и кормилица что-то шили, тихо переговариваясь. Наташа подошла к зеркалу, поправила полупрозрачные рукава ярко-синего платья. Она еще не решила, что делать, но позволять использовать себя не собиралась. Тем более Наташа знала реакцию Одина. Упади она ему в ноги со слезами и проси за ванов, получила бы гнев. И приказ не забывать, чья она жена и царица. Но появившийся шанс испортить жизнь Тюру Наташа хотела использовать, но колебалась.