Глава 36

Кая раздраженно отослала служанок. У неё живот уже на нос лез. Какое прихорашиваться? Тем более царь к ней не приедет ни сегодня, ни завтра. Кая вообще сомневалась, что увидит своего царственного возлюбленного до родов. И после них тоже. Пока получалось демонстрировать уверенность в себе и чувствах Одина к ней. Но сомнения точили красавицу, как червь яблоко. Все было так хорошо. Царь пылал к ней страстью, и Кая не понимала, что сделала не так. Почему он приказал ее выслать из дворца? Вернулся к постылой жене? Ответов Кая не находила. Ну, кроме одного, не очень верноподданнического. Один царь и поступает, как сам того хочет. Хочет, спит с придворными дамами и осыпает их алмазами и мехами. Хочет - отсылает любовниц, словно они не аристократки, а обычные шлюхи. И снова поет оды жене, которую недавно ни во что не ставил. И вот ты сидишь во дворце своей семьи, забытая и никому не нужная, а царица снова единственное солнце в жизни царя. Удача переменчива, особенно если ты царская фаворитка. Кая это понимала и принимала, только все же переоценила себя. Ей оказалось тяжело принять тот факт, что она проиграла. Падение с высоты обожаемой женщины, владычицы царского сердца, до брошенной любовницы было болезненным. Кая переколотила половину посуды в доме. Легче так и не стало. Отец уверял, что царь о ней помнит. Кая папаше не верила. Он и не то солжет, лишь бы она от слез и волнения не подурнела и не потеряла дитя. Единственную надежду рода на возвышение. Царевича, которого все так ждали. А Кая, запертая в своих богатых покоях, считала дни до освобождения от бремени. — Сестра, можно к тебе? — Входи. Старшего брата Кая была рада видеть. Во-первых, он приносил новости и сладкое. Во-вторых, отвечал на ее вопросы, а не бормотал успокаивающую чушь. Отец был на последнее очень щедр, сетуя, что она совершенно не способна потерпеть. До чего потерпеть? Когда ребенок родится, Один его заберет, а ее, Каю, мать царевича, выбросит прочь? Кая знала, что после рождения сына будет царю не нужна. Один узаконит очередного бастарда указом и тут же отдаст его своей царице. Ведь Фрейя Ванахеймская такая идеальная и принимает детей от любовниц без единого упрека. Даже любит их. Соперников своему сыну, которого сама родила. Почему-то Кае в такое бескорыстие Царицы совершенно не верилось. Ее любовник мог думать что угодно о нежности и терпении своей жены. Но Кая была уверена, что ни одна женщина спокойно не примет плод измены собственного мужа. Фригга просто отлично лицемерила. И умела завлекать Одина так, что тот спускал ей любые выходки, вроде той, вопиющей, что произошла в Мидгарде. И ведь не наказал даже. — Есть новости? В просторной ночной рубашке и удобном кружевном халате, сама себе сероглазая и рыжеволосая Кая напоминала пирожное от царского кондитера. Эдакое шарообразное произведение искусства из сливок и карамели. С невозможностью увидеть свои ноги из-за живота. — Царь еще не вернулся в город. Рун притворил за собой дверь, в четыре широких шага оказался возле сестры и обнял ее за плечи. Из-за того, что она так округлилась и стало невозможно увидеть свои ноги из-за живота, Кая злилась так, что казалось, она готова убивать. Он ведь говорил отцу, что связь с царем не для сестры. Но кто его послушал? Теперь они все боятся за свое положение, а Кая на острие удара. — Мое письмо ему передали? — тихо и уныло спросила Кая. Брат помог ей дойти до кресла. — Рун, скажи что-нибудь. Она убила, просидев над бумагой, не один час. Ей нужно было подтверждение, что возлюбленный о ней не забыл. И что хоть часть клятв опьяненного страстью мужчины еще чего-то стоили. Кае нужны были гарантии, что ее сын останется с ней. Почему нет? Она из очень знатного рода. Отец - член Совета. Старший брат служит под началом Алгрима. Трое младших в войске. Они преданы трону и способны вырастить царственного ребенка настоящим асом. Кая лучше умрет, чем отдаст своего сына в лапы царицы. Без возможности быть ему матерью и только изредка видеть, если ей вообще позволят вернуться ко двору. Живот скрутило и по ногам потекла вода. Началось! — Я позову повитух и целительницу, — Рун поцеловал сестру в макушку. — И сообщу отцу. Держись. В комнату влетели служанки и помогли ей добраться до кровати. Кая кусала губы. Проклятье! Рун ей так и не ответил, а она ведь видела, что старшему брату было что ей сказать. И теперь сначала роды, а потом ожидание своей участи. Но Кая старалась: дышала, орала от души и тужилась. Несмотря на сияние целительной магии и настойки, все равно было больно. А еще изматывающе. Отца и прочих родичей царская целительница просто выставила из комнаты. За что Кая ей была горячо благодарна. Советник оставался собой, а не взволнованным отцом, у которого рожала единственная дочь. Придворным, который просчитывал шансы и молил Норн дать их роду необходимого мальчика - царевича. Тот самый золотой шанс. Кая злилась, потому что понимала, что кроме брата за нее сейчас никто не волновался. Когда все закончилось, Кая без сил лежала на подушках. Целительница занялась ребенком, а повитухи влили в нее очередное лечебное зелье. Только вот повитухи старались на нее не смотреть. И не было никаких счастливых восклицаний. — Что с моим ребенком? Покажите мне моего сына… — властно потребовала Кая с трудом садясь. — Ну же! Вы что, оглохли все там? — Госпожа, у вас родилась прекрасная девочка… Что? Девочка? Кая мотнула головой, не понимая. Она надеялась, что ослышалась. Мало ли? Роды ее измотали. От боли и усталости еще и не то может показаться. Кая сглотнула. Обвела лица женщин вопрошающим взглядом. И у нее сердце упало. Они все старались на нее не смотреть. Суетились вокруг, но в глаза ни одна тварь не взглянула. Только целительница ворковала над попискивающим свертком. — Дайте мне его… ее, — Кая протянула руки. — Немедленно. Гнев, горе. Всего лишь девчонка, не нужна ни ее роду, ни царю. Но когда целительница опустила теплую тяжесть ей в руки, и Кая увидела сморщенное, но совершенное личико, у нее внутри что-то сломалось. Она отчаянно решила, что это хорошо, что ее дочь никому не нужна. Значит, малышку никто не отнимет. Отец не попытается использовать девочку как пешку в политических играх, как поступил бы с мальчиком. Девочки ведь не наследуют ничего. Малышка уже вне опасности, благодаря своему полу. Кая верила, что и царя дочь не особо будет волновать. Значит, отнимать ее у нее Один не станет. — Сообщите моему отцу о внучке, — попросила целительницу Кая. — Там на столике в шкатулке золото, — она повернула лицо к повитухам. — Пусть каждая возьмет по кошельку. Они ждали бури и проклятий. А вместо этого получили награду и улыбку измученной родами знатной госпожи. Самая старшая повитуха присела в реверансе и поблагодарила роженицу. Про себя женщина выдохнула: приняла дитя. Пусть это не долгожданный мальчик от Всеотца, но по тому, как аристократка держала дочь, было видно - будет очень любить. Это самое главное. Кая укачивала дочь. Где-то за дверьми бушевал отец. Она хихикнула. Недолго бушевал. Царские целительницы не те, кто позволяют на себя орать, как бы знатен ни был пациент или его родня. Кая собиралась подарить целительнице за работу и заботу любое из своих украшений. Да хоть то колье, что ей Один подарил за весть о беременности. — Брата моего позовите, — Кая поцеловала дочь в лобик. — Моя радость, познакомишься пока только с дядей. Разочарование отца и родных перестало иметь значение. Кая надеялась, что поддержки старшего брата сперва хватит. А потом она поговорит с царем о том, чтобы им с дочерью пожить подальше от родового дворца и интриг двора. Может, Один станет ее и дочь навещать? Даже если выдаст замуж за кого-то из приближенных, не беда. Кая - мать царевны и способна очаровать кого угодно. Главное - обеспечить свое будущее, а значит, будущее дочери. За него Кая собиралась драться клыками и когтями, понимая, что верить собственному родителю сейчас нельзя. Рыжая Кая не знала, что в Хельхейме насаженная на шест голова валькирии хохотала как припадочная. У Одина снова дочь! А Хела лишь мрачно смотрела сквозь черные воды Мертвого озера на залитую светом комнату роженицы. Ей ли не знать, каково это - родиться дочерью Одина? Пусть ее мать всего лишь благородная дева из Асов, все равно дочь. И вряд ли Всеотец будет рад такому пополнению. Если решит избавиться от безымянной девочки, то что они здесь с младенцем делать будут? Брунгильда, головешка горелая, не думала. Она злорадствовала.