Глава 41

Великая Игра началась в тот момент, когда первые разумные создания в Сущем обрели разум, пусть и примитивный. И она не закончится до тех пор, пока на лике Вселенной есть жизнь. Так думал Алгрим, темный эльф, последний из своего вида, Первый Советник Всеотца. Ибо он прав. Впрочем, как всегда. Назовете его тщеславным и самонадеянным, раз он мыслит о настолько высоких материях? Ну нет. Алгрим всего лишь хороший игрок, лучший в Асгарде и не только. Он когда-то начал с того, что осознал правила Игры. Принял их двусмысленную безжалостность и цену, которую приходится платить за победу. В Великой Игре поражение - это сразу смерть или участь ужаснее прекращения физического существования. Алгрим знал цену каждой сделанной ставке, и им, и другими. В его природе просчитывать, он все же не ас. Поэтому на глупости у него не было времени. Глупости вроде бессильного вожделения чужой женщины. Впрочем, такая досадная слабость царевича Тюра - еще один крючок в его брюхе, за который в нужный час можно потянуть. И тогда царевич умрет. Ведь, по мнению Советника, от несчастной любви еще никто не умирал, а вот от топора палача - многие. Алгрим спрятал руки в просторных рукавах хламиды. Его лицо отражало только внимание и почтение к каждому слову своего царя. Один сиял радостью и пыжился от гордости. Хотя радовался и гордился Всеотец не очередной громкой выходке с "бабахом" своего любимого сына и Наследника. Нет. На этот раз Один горд из-за жены. В царице Фригге проснулась магия. У Алгрима глаза горели насыщенным алым светом. Сколько перспектив открывалось и сколько проблем еще последует. Царица и так уверенно взбиралась на самый властный небосклон Асгарда, исподволь манипулируя Одином, завоевывая его привязанность и убирая тех, кто ей угрожал. Алгрим умел ценить тонкую красивую игру. Бывшая Фрейя Ванахеймская играла именно так - умело и очень тонко. Советник наслаждался, потому что среди прямых, как лезвие двуручника, асов затесался любопытный игрок. Алгрим был поражен. Избалованная девчонка, которая выросла в роскоши и заботе Ванахеймского дворца, мыслила сходным с ним образом. После изящной подставы Гель - дуры набитой, уж простите за грубость, он не сомневался в том, что царица - игрок. Пока что с маленькой буквы. Но какие ее годы? И темного эльфа будоражило еще и иное. Он один понял, что она такое. Разглядел, какой она может стать, дай он ей на это время. В его власти было решать, задушить змею, пока она не выросла, или отойти в сторону. Ни любви Всеотца, ни признательности за рождение сына не хватит на то, чтобы он простил Фриггу. При условии, что Алгрим откроет глаза своему господину на манипуляции царицы и другие мелочи. Фригг не была так защищена, как ей виделось. Она осторожна, но не на столько уверена в себе и не любит спешки. Царица действует без оглядки лишь в тех редких случаях, когда опасность напрямую угрожает ее первенцу. Так было в случае с безмерно наглой ставленницей царевича Тюра. Захоти, Советник раскрутил бы подходящую интригу, которая заставила Одина сбросить сладкую пелену и посмотреть на жену без прикрас. Алгрим так в себе уверен, потому что нынешний двор - его рук дело. Он создавал сегодняшний облик Златого Асгарда, камень за камнем. И ему ли не знать слабые места в "кладке", способные обрушить все и вся. Когда учителя для царицы назначены были, Один взмахом руки его отпустил. Царь предлагал выпить вина с ним, но Советник с действительно огорченным поклоном признался, что дел по горло. И перечислил их под ехидным прищуром Всеотца, который снова играл в друга с Алгримом и получил царское напутствие идти и работать во благо Золотого Трона и Асгарда. Забавно, однако Один был огорчен тем, что не сможет уделять так уж много времени обучению жены премудростям сейда. Для тех, кто хорошо знал Всеотца, это еще один знак привязанности к царице и того, как Один крепко увяз в ней. Даже учитывая, что сын Бера женщин как минимум презирал и ни во что не ставил. Алгрим шел в свои покои по начинающему просыпаться после ночи дворцу и действительно шел работать. Очень многое лежало на его плечах. И он об этом не просил. Один ему действительно доверял, поэтому прибавлял обязанностей, разгружая себя. На семью нужно время, в конце концов. Цинично, но Советник должен красавице-царице за то, что она привила Всеотцу вкус к семейным радостям. Ведь таким образом в руках Алгрима оказывается еще один небольшой кусочек власти и влияния. От малого к большему. Шаг за шагом. Неотвратимо. Завал бумаг к полудню стал меньше. Алгрим успел поесть и за трапезой обсудить с двумя другими членами Совета некоторые мелочи. Они ведь не хотели огорчать Всеотца и омрачать его прекрасное настроение своими неудачами? Он для чистокровных асов не больше, чем мерзость, вознесенная царской милостью и лаской до невозможных высот. Однако эти два высокородных аса теперь тоже его должники. Да, должники красноглазой черной пиявки. А долги в Асгарде принято отдавать. Тем более, что с его крючка еще никто не соскакивал. Поэтому, когда Советнику доложили о вестях из Ванахейма, он почти повеселел. Тюр - настоящий мясник, и унаследовал он это от своего деда. Алгрим сидел в своем кресле и слушал, не удивляясь, что старший царевич начал щедро лить ванскую кровь, едва ступив под своды дворца несчастного олуха Фрейра. Это как раз было ожидаемо. За этим Один этого выродка и послал. Показать гордым ванам, насколько дороги любые поползновения в сторону независимости от Асгарда. На взгляд Советника, никто, кроме царевича Тюра, с такой грязной работой бы не справился. И такое поручение не похоже на ссылку или немилость. Это важно, учитывая как обожают Тюра асы. Только вот это не первая ссылка и не последняя. Один сыну не простит попыток стать Наследником. Тем более Всеотец с каждым днем все больше убеждал себя, что не зря выбрал Тора. Если Один что-то вбил в свою царственную голову, то выбить это оттуда почти невозможно. А признавать, что он хоть на йоту был не прав, Всеотец просто ненавидел. И царица сделает все, чтобы уберечь сына. А это значило, что ей важно, чтобы Тор оставался Наследником. Пока он сопляк, но в будущем этот титул даст Тору очень многое. Как только сын подрастет, Один начнет привлекать его к государственным делам. Полномочий и возможностей у будущего царя будет много. Это немалая власть. Кто же от такого откажется? Точно не умная женщина. А Одину (не) повезло - женился как раз на такой. Алгрим взмахом руки отпустил докладчика. Значит, Суртур либо Танос - это уже хорошо. Фрейр сам лезет в петлю. Его даже толкать в спину не нужно. И за брата-близнеца неприятно, больно и страшно будет царице. У нее кроме сына есть еще слабости, и не такие защищенные как Тор. И сейчас эту “слабость” третирует Тюр, доводя до кондиции. Советник принял еще парочку посетителей и попросил помощницу никого к нему не пускать. В этот час Алгрим всегда занимался донесениями внутренней шпионской сети, поэтому его приказ не вызывал удивления. Советник вообще никогда не изменял своим привычкам. На самом деле разбираться, какой паук в Асгардской банке кого доедает, он собирался несколько позже. Все равно расклады на внутреннем горизонте не менялись веками, если на то не было воли или прихоти Всеотца. У Первого Советника царя на самом деле был скромный кабинет. Никакого золотого блеска, только тусклые тона с темными пятнами. Не во вкусе большинства асов. Так и Алгрим не ас. На его рабочем столе не было места для безделушек. Кроме одной. Давний подарок царя Бёра. Отлитый из меди на малахитовом основании древесный ствол с ветвями и кроной, с крошечными золотыми листьями. Иггдрасиль. Вечное напоминание, для чего Алгрим работает и почему предал своих. Почему выбрал сторону Асов, спасая миры от бессмысленной гибели. Этот дар о величайшем выборе и о величайшей скорби. Ведь именно для всех и каждого Аса, в это он свято верил, последний темный эльф Вселенной. И когда встал вопрос, куда спрятать последние крупицы черных камней с Эфиром, Алгрим не колебался и заключил их в царский дар. Там, на самом видном месте, никому в голову и не придет искать. Более того, сам Один в тех редких случаях, когда не вызывал Алгрима к себе, а бывал в его кабинете, неизменно брал отцовский подарок в руки. И ничего не заметил. Ведь крошечное биение могущественного Камня так точно и тонко могли уловить лишь темные эльфы, для коих он был источником жизни. Правда, теперь это изменилось, потому что Советник снисходил в Мидгард и, находя среди дикого овса, посеянного асами, полукровок, заражал их Эфиром. Их было немного, всего пять. Все молодые, сильные женщины, способные продолжить род и передать кровь с крупицей камня своим дочерям. Ну, те, что выживут. А он приглядывал за ними. Издалека. Собираясь сохранить две или, если повезет, три кровных линии и использовать в будущем, пусть не и близком, такую девушку против сына Одина. Мед сладок да только яд скрыт в нем. Когда придет час Сопряжения Миров и Эфир пробудится, Камень притянется к одной из девушек, женщин, и она станет надежным контейнером для него до нужного срока. А сын Одина принесет смерть в Асгард, возжелав ее и сам, пораженный крупицей силы Камня. Притяжение будет неумолимым, а встреча - неизбежной. Надо лишь все правильно рассчитать. За кровь можно взять плату только кровью. Эта вира Алгрима устроит.