Глава 42

— Детка!!! Неверие, радость, шок - все смешалось и перевернуло мир Брока Рамлоу. Он будто был оглушен и ослеплен одновременно. Осознавал и не осознавал своих действий. Руки, как чужие, стиснули Зимнего, прижали к себе. Этого быть не могло, чтобы Детка стоял здесь и сейчас перед ним. Однако это был именно он. Брок точно знал, что не ошибся. Ни у кого на свете не было таких глаз цвета изменчивого серебра под налетом вечных стуж. Живая или нет вторая рука, но на Рамлоу смотрел Зимний Солдат. И он же с присущей только ему всесокрушающей эффективностью отправил Кнулла созерцать мир веселых зеленых гоблинов. Так что Брок Суртурович переступил через Бога Изначальной Бездны на пути к Зимнему, как через кучу грязных тряпок. И все. — Живой!!! — выдохнул Зимний, сосчитав на всякий случай пульс, такого родного и одновременно кромешно незнакомого мудака. Живой! Это слово билось в груди горячей раскаленной плазмой. Зимний осознавал, что они неосмотрительно слепились в одно, а Кнулл все еще здесь и он таки скоро очухается. Правда, эти мысли были фоном. Все и вся заменяла радость встречи. После этого безумного воскрешения в непонятном нигде, Джеймс обрел, наконец, точку опоры. Не просто знакомое лицо из прошлой жизни, а Брока во плоти. Безжалостный, беспристрастный в своей основе анализ показал, что родной мудак стал мощнее, прочнее и сильнее. А еще сердце у него бьется в ином ритме. И Брок аномально горяч для нормального человека. Но человека ли? У Рамлоу запах изменился. Вместо металла, пороха и кожи он теперь пахнет раскаленной лавой, дымом и огнем на морозе. И глаза... — Кто ты теперь? И как выжил? На эти два важных вопроса и сам бывший Призрак Гидры хотел бы услышать ответ. — Я очухался, ползая по камням у ног этого, — Зимний равнодушно кивнул на Кнулла, который в этот момент зашевелился. — Помер не весело. Потом расскажу. Он назвал меня сыном и явно не ожидал моего явления. Вообще появления кого-то с сознанием и собственной волей. И там были другие, которые чувствовались его частями. Зимний коротко описал свое появление и расставил точки над i. — Суртур — изначальный демон и Владыка Муспельхейма. И не только, — Брок разжал руки, отпустив Зимнего, сверкнув пламенем в глазах. — После Лагоса и пламени Алой Ведьмы очнулся в этом теле. Не знаю, как это произошло, да и не суть важно. Они с Призраком, как это обычно бывало, разделили одно понимание на двоих, что вначале им нужно решить более насущные и практичные вопросы. А потому то, что их привело в эти тела, они никогда могут и не узнать. Кнулл вначале сел, простецким жестом грязной от пепла ладони потер лоб, а потом воздвигся как горы, как неизбежность, как тьма. Как Бог. Ему не понравилось то, как с ним поступили, и это было естественно. И он был зол, что тоже было, в общем-то, понятно. Для такой невероятной древности, Кнулл мыслил очень прямо, при всей своей силе и вечности, не видя необходимости выбирать сложные пути. Солдат оценил экспозицию из “родителя”, посмотрел на Брока и... Не стал заслонять Рамлоу собой, как часто бывало в прошлом. Сентиментальные порывы сентиментальными порывами, однако для Зимнего здравый смысл никто не отменял. Брок больше не человек, и защита ему не нужна. И, кроме того, он хозяин этого места. И по ощущениям Джеймса, Брок вполне способен говорить с Кнуллом на равных. А сам Джеймс может Родителя, уж простите, только убить тем самым мечом, который Кнулл так неосмотрительно обнажил и так удобно для выхватывания держит. Ведь для беловолосого и мрачномордого Бога Зимний был если не сыном, то движимым по желанию левой пятки имуществом. Совершенно точным было то, что для Кнулла он никогда не будет равным, таким, чтобы снизойти для разговора с высот собственного величия. Это не хорошо и не плохо. Это просто есть так. И Джеймс понимает, как использовать такой однозначный взгляд папани против него самого. Только вот убивать Кнулла рано, и решать вопрос с ним должен Рамлоу. Поэтому эго Зимнего нигде не жмет, и он может побыть второй скрипкой и отойти в сторону. Он прежде всего разумен, а потом уже самомнение и все прочие прелести характера нечеловека. — Ты мне солгал, — в бешенстве пророкотал-проклекотал Кнулл. — Ты меня обманул, Суртур. Между ними это упало почти роком, тяжко и вязко. — И где это? — почти весело спросил Брок в ответ. — Я обещал тебе что-то конкретное, когда давал свою кровь, Кнулл? Вспомни же. Рамлоу знал, о чем говорил. Он тогда был в раздрае от правды о поражении Суртура и переваривал это. Он молча дал Кнуллу кровь и все. А тот ее жадно схватил, и не молвив ни слова и не спросив об условиях. И договора не было. Кнулл сам использовал кровь непонятным образом, а это дало ему не нового, способного к дальнейшему выживанию вне носителя симбионта, а вернуло Зимнего Солдата в мир. Брок ему ничего не обещал, и это было ключевым. Такой простой вопрос сбил ярость Бога и заставил его задуматься. И дал Броку время на выстраивание дальнейшего диалога. Драки он не искал. Хотя был уверен, что Сладкая Детка, то бишь Призрак, уже решил, как именно помножит Кнулла на ноль. Зимний только изображал статиста. И продолжи Бог бузить, умрет. Потому что Зимний - это приговор в любом случае, если он решил убить. А Рамлоу беловолосый был нужен. Во-первых, он неплохой собеседник и отличный собутыльник, что уж там. Во-вторых, Броку от всего сердца хотелось сказать спасибо вспыльчивому ублюдку за Зимнего. И в-третьих, Брока озарило до гениальности. Симбионты и кровь, кровь и симбионты. С четкой волей такого, как Брок, Изначального, влив кровь в симбионтов, можно будет вернуть Страйк. Геном симбионтов достаточно пластичен для этого, и они запредельно живучи. Потому что история уже изменилась. И те, кто родятся, уже не будут волчатами Брока. И он не будет их Альфой и папкой, потому что он уже не человек и не проживет ту жизнь, что прожил раньше. Он может по первому своему плану дождаться их рождения и забрать себе. Но мир за тысячу лет изменится еще сильнее. И Брок никогда не пройдет тот путь, который проходил с ними раньше. Они будут просто людьми, а не его волчатами, не его стаей. Другими и чужими. И он им будет чужим. — Хитросделанный сукин сын, — Кнулл устало вложил меч в ножны. — И я тоже хорош, — признал он. — Когда существуешь вечно, о таких мелочах, как условия, не задумываешься, потому что мир меняется по... — По твоему мельчайшему желанию. И одной воли всегда было достаточно, — закончил за него Брок, обращаясь к ощущениям того, другого Суртура и к своим собственным. — Понимаю. И он действительно понимал безнадежную досаду Кнулла. — Суртур, я так понимаю, мой своевольный сын почему-то выбрал тебя,— у Кнулла дрогнули бледные, но безупречно совершенные губы. — Чем платить будешь? Брок оскалился очень довольно. Беловолосый начал торговаться, и, значит, они договорятся. А с Деткой он нормально поговорит, как только спровадит его самопровозглашенного родителя восвояси. Вот же печаль! Кнулл явно уперся метафорическим рогом и от отцовства бегать не собирался. Брок точно представлял, как это не понравится Зимнему. Но Кнулл совершенно случайно подарил им второй шанс. И Броку столько всего нужно узнать у Детки и столько всего рассказать. И пока Брок увещевал Кнулла, Зимний не терял времени и менял свое тело, как это делают симбионты. На уровне клеток едва заметно, но каждое мгновение. Из-за спины шел жар и чистый гул, как бывает от удара вибраниумом о вибраниум. Бесконечная жажда самосовершенствования в Солдате была всегда, а теперь, когда он очень особенный, уникальный симбионт, теперь действительно не имела предела. Учитывая характер Призрака, все миры содрогнутся до основ. Просто потому, что Зимний это может. И у сына Брока появился дядя, которому легко доверить ребенка во всех смыслах. — Пойдем в трапезную, обсудим. Гро! — щедро предложил Брок, приобнимая Кнулла за плечи и зовя своего неизменного дворецкого. — Гро, мать твоя каменюка! Быстро сюда! У нас гость. Именно что гость, потому что Зимний Солдат обрел в Муспельхейме свой дом навсегда. И Рамлоу знал, что Детка это сейчас понял и осознал. Он ведь самый умный.