Глава 55

Золотые волосы сияющей рекой спускались ниже поясницы, в глазах дрожали слезы. Наташа, бледная и все равно прекрасная, как дивный сон, в ночном одеянии, нервно расхаживала по покоям, в которых горели только камин и свеча у изголовья кровати. Она подходила к собственной постели, проверяла Тора, усыпленного чарами, и снова начинала метаться. Своего первенца Наташа оставила сегодня при себе. Все равно Тор не мог уснуть без ее колыбельных. Он все еще винил себя за то, что поверил Одину. И уже за одно это дорогого супруга Наташа была готова удавить. Он, кстати, так и не решился к ним с Тором сегодня зайти. Послал личного слугу справляться о ее самочувствии. И тот ушел несолоно хлебавши. И нет, она вовсе не сорвалась. Царский гнев - вот что сваливалось на головы всем, кто дерзнул ее побеспокоить. Наташа не собиралась играть кроткую овцу на радость Одину, делать вид, что любит и обожает супруга, и что проглотила то, что он отдал ее ребенка, не спросив. Локи, ее Локи. Он ведь царевич Асгарда, по закону признанный сын Одина. Этого ублюдка за язык никто не тянул, когда он указом объявил Локи своим сыном. А теперь весь двор делал вид, что так и надо. Асы каждый день своих детей отдают в лапы врагов, не дрогнув. Наташу буквально тошнило от ненависти. Такой лютой, что она всерьез обдумывала то, что хватит медлить. Сначала Алгрима, подлую тварь, а потом Одина. Только так. Единственное, что ее останавливало, это то, каким ее Тор был ещё юным. Взвалить на него все? Двор? Недовольную знать? Армию? Простых Асов и все Девять Миров? В душе горела такая черная ярость, но ломать сыну жизнь Наташа не собиралась, хотя понимала: между ней и Одином никогда ничего не будет прежним. В маску любящей его и покорной супруги он просто не поверит. Один знает, как она любит Локи, знает, что она не сможет простить ему сына. Не настолько Один глуп. Значит, за пару ночей ей нужно выбрать иную линию поведения. Но думать у Наташи получалось с трудом. Она в тревоге и очень устала. Ей хочется поплакать и побыть слабой. Правда, Наташа прекрасно знала, что не может себе этого позволить. Когда спокойно горящее в камине пламя вспыхнуло, Наташа собой загородила постель, в которой спит Тор. В пальцах горела магия и… Тонкие руки упали без сил, потому что к ней бежал Локи, ее потерянный сын. Наташа подхватила младшего на руки, крепко обняла и зацеловала, понимая только сейчас, что ей не кажется. Вот он тут, живой, ее Локи и он в порядке. Наташа и магией его проверила, не в силах унять страх за своего ребенка. Она ведь почти потеряла надежду увидеть младшего сына. — Мама, мама… Локи стер слезы с ее щек. — Прости, мы не хотели, чтобы все было так. Прости, мамочка. А как Тор? Локи из-за материнского плеча посмотрел на постель. Тор не проснулся еще. Значит, мама его магией усыпила. Локи кололо иглой вины: брат давно предлагал все честно рассказать маме. И тогда бы она не волновалась так и не тревожилась, когда Один отдал его отцу, лишь бы избавиться без потерь. — Очень за тебя волновался. Наташа опустила сына на пол, погладила дрожащей рукой по лицу. — Локи, ты один пришел или с отцом? Она справилась с голосом, с интонацией… Это к этому козлу рогатому у Наташи были претензии, но не к ребенку. И ее в дрожь бросало при мысли, что Локи скоро придется отпустить обратно. Наташа не дура и понимала, что сын не может с ними остаться. Не после того, как царь Асгарда отдал его, пусть ранее признал сыном по закону. Это такой плевок в лицо Одину и его эго. Но сил злорадствовать не было совершенно. Потому что поражение, позорная трусость Одина задела ее сына. Локи больше не сможет никогда быть с ней и Тором. — С папой. Он ждет, пока ты разрешишь ему войти, мамочка. — Локи погладил материнские руки, просяще заглянул в лицо. — Мама, пообещай, что не будешь сильно на него кричать. Отец не виноват. Наташа тяжело вздохнула. Бедный Локи меж двух огней. Наташа хотелось не кричать, а убить Суртура. Причем полностью понимая, что это выше ее сил и возможностей. Как минимум, выцарапать ему бесстыжие глаза. Как Он посмел забрать ее ребенка?! — Не буду, — Наташа поцеловала сына в волосы. — Давай сперва Тора разбудим. Он был уверен, что ты сегодня придешь, не бросишь нас. Локи шагнул к матери и крепко - крепко её обнял. — Никогда, мама, клянусь. Ты всегда будешь моей мамой, а Тор - старшим братом. Вы, как и папа, моя семья. Наташа погладила младшего сына по волосам и разжала руки, размыкая объятие. Повернулась и сняла с Тора сонные чары. Словно белесая паутина в воздухе истаяла, вспыхнув на секунду. — Мам… — Тор пошевелился и сел, а увидев брата, соскочил с постели. — Локи! Сыновья сцепились в один клубок. Тор сиял, светился и явно был готов орать боевой клич от радости. — Я знал, что ты придешь, знал. Наташа тем временем глотала слезы. Сердце рвалось от понимания, что это воссоединение не навсегда. Она решительно стерла слезы, дошла до таза с золотым кувшином в нем. Налила воды и быстро умылась. Шагнула к зеркалу, чтобы оценить “убытки”... Но красиво плакать без последствий, вроде красных, как у кролика, глаз и распухшего носа у нее не получалось. Взяла серебряный флакон с крышкой, украшенной изумрудом, вылила сияющую молочную жидкость на ладонь и распределила по лицу. Красота - это оружие. И Наташа приводила свое в боевую готовность. Прохлада окутала кожу и стерла следы слез, усталости и нервов. — Локи, зови своего отца. Наташа повернулась к сыновьям, собранная, хладнокровная, словно мраморная в своей золотой красоте. Оба ее сына переглянулись с одинаковым словом “упс” на мордашках. Что Тор, что Локи прекрасно знали, какова матушка в гневе. И сейчас отцу Локи придется тяжко. — Позвать и пойти в покои Тора? Или в приемный зал? — уточнил Локи нервно. Сообразительный мальчик. — Да ладно, матушка обещала, — Тор сжал плечо младшего брата. — Максимум огреет твоего отца подсвечником по рогатой голове. Да, мама? Наташа выдохнула. Подошла и присела перед сыновьями. — Обещаю, никакого насилия. Нам действительно нужно поговорить. Локи, я хочу, чтобы ты приходил к нам так часто, как это только возможно. Но для этого Владыка Суртур должен быть уверен, что тебе в моих покоях безопасно. Один. Это имя не прозвучало, однако все подумали о нем с равной неприязнью. Причем у Тора даже кончики пальцев заискрили, и он сжал руки в кулаки, досадуя на самого себя. Обычно с ним такого не случалось. Он прекрасно обходился со своими силами. Усвоив на примере Видара и Вали, чем заканчивается потакание дурным наклонностям. — Хорошо, мама, — Локи поцеловал ее в щеку. — Отец не причинит вам вреда. Он мне обещал. И слово папа держит. Пап, входи! — позвал он, и взяв Тора под локоть, потащил в приемный покой царицы. Посидят пока там. Он брату о Муспельхейме расскажет, о Страйке и об офигенном дядюшке Баки. О Гро, о тьме и зареве лавы, о магии и жаре, которым мир пронизан. Об отце. И расспросит, что тут было, когда его увели, потому что мама никогда при них не плакала до этого дня. И Локи понимает, что виной тому Один и ... его отец. Дети ушли, а в камине вспыхнуло пламя, из которого на белоснежный ковер шагнул мужчина. Наташа вздрогнула и натурально пошатнулась. Суртур не был громадиной с гору. Нет, это был молодой мужчина. Самое страшное - она его узнала. Брок Рамлоу. Она бы упала, но ее аккуратно поймали. И Рамлоу её не узнал. Придерживал бережно, явно испуганный, что она в обморок хлопнется. Он ее не узнал! И Наташа с наслаждением залепила ему звонкую, тяжелую, как удар чугунного ядра, пощечину. Это для начала. — Признаю, заслужил. Рамлоу ее поставил и потер покрасневшую, с четким отпечатком пальцев щеку. Козел! Как он оказался здесь? И почему отец ее солнышка, ее Локи, вот этот вот мудачина, с которым они еще в прошлой жизни не ладили? Наташа была готова сама огнем дышать. Особенно от того, что Рамлоу спокойно-нахально смотрел на нее. Как он совмещал несовместимое в себе? А, видимо, просто потому, что фееричный мудак. И смерть это не исправила.